Начало урагана , в самом глазу бури !

В ту ночь, когда 17 летний Александр наконец начал засыпать, небо внезапно прорезал глухой рёв, напоминающий тяжёлый вздох какого-то гигантского существа. Он открыл глаза. Шторы на окне, которые обычно колыхались от лёгкого бриза, теперь трепетали, как паруса в бурю. Казалось, сам воздух был напоён напряжением. Вдруг раздался первый грохот грома, и дом начал слегка дрожать, словно предчувствуя грядущее. — Алекс! Алекс, вставай! — крикнул из другой комнаты Томас Стивенс, глава семьи, у которой Александр жил последние годы. Его голос звучал тревожно, напряжённо. Александр вскочил с кровати, босиком подбежав к окну. Он увидел, как над горизонтом сгущались чернильно-чёрные тучи, их очертания подсвечивались молниями. Ветер уже рвал на части пальмы, листья кружились вихрями в воздухе. Где-то вдали раздался треск дерева, падающего под натиском стихии. — Что происходит? — крикнул Александр, когда Томас вбежал в комнату, схватив его за руку. — Ураган, мальчик! — выкрикнул Томас, перекрывая шум усиливающегося ветра. — Быстро, вниз, к остальным! Внизу собралась вся семья Стивенсов. Томас командовал, а его двое сыновей, Эдвард и Джон торопливо укрепляли окна и двери. Каждый из них был молод, но крепок, с такими же сильными руками, как у их отца. Они быстро собирали мебель, закрывая ею самые слабые участки дома. — Джон, закрепи дверь! Эдвард , возьми доски и гвозди, мы не дадим ветру нас уничтожить! — кричал Томас, пытаясь перекрыть рев стихии. Джон метнулся к окну, откуда ветер уже пытался сорвать раму. Он прикрыл её доской, пока Эдвард с Александром вместе молотком забивали гвозди, но даже в их слаженной работе чувствовалась паника. Александр не мог отвести взгляд от окна. Он видел, как лодки на пристани срывались с привязи, переворачивались, словно игрушки, и исчезали в бешеных волнах. Корабль, стоявший неподалёку, с треском врезался в причал, словно его несло невидимой рукой. Небо стало чёрным хаосом. Вспышки молний освещали катастрофу вокруг, а грохот грома перекрывал все звуки. Александр наблюдал, как волны достигли домов, затапливая улицы, утаскивая за собой обломки лодок, деревьев и даже целые крыши. — Алекс, помоги мне! — крикнул Эдвард, выбежав в гостиную с молотком в руке. Александр опомнился, схватил доски, чтобы закрыть ещё одно окно, но ветер был так силён, что они едва держались. Вдруг одна из оконных рам с треском вылетела наружу, и в дом ворвался поток дождя и ветра. Все закричали, прикрываясь руками от летящих осколков. Томас рванулся закрыть проём, но ветер был неумолим. Стены дома дрожали, словно пытались устоять перед силой, которая их превосходила. Александр вдруг почувствовал, как внутри него поднимается странное чувство. Это был страх, но и что-то большее. Глядя на бушующую катастрофу, он осознал, насколько мал он сам. Природа одним движением могла уничтожить всё, что люди так упорно строили. "Если даже природа способна на такую силу, то почему я должен отступать?" — мелькнуло у него в голове. Он стиснул зубы, словно сам ураган стал для него вызовом. — Мы все вниз, в подвал! — закричал Томас, перекрывая шум. Его сыновья тут же схватили всё необходимое и потащили вниз ящики с едой и водой. В подвале стены были крепче, и это место было их последней надеждой. Вскоре вся семья собралась внизу, слушая, как наверху ураган продолжает разрушать дом. Ветер выл, как живое существо, стены дрожали от ударов стихии. Александр закрыл глаза и представил те лодки и дома, что он видел раньше. Ему стало ясно: завтра их город уже не будет прежним. Стихия заберёт всё слабое, оставив лишь самое крепкое. "И я тоже буду таким. Я выдержу всё, как этот дом, как Томас и его сыновья. Я докажу, что ничто не может сломить меня," — подумал он, глядя на решительные лица семьи Стивенсов. Александр Гамильтон, лежа на холодном полу подвала, чувствовал, как его тело тряслось — не только от страха, но и от холода. Ураган обрушился на Сент-Круа, остров, который он звал домом последние несколько лет, с неистовой силой. Вся семья Томаса Стивенса была с ним: Томас, его двое сыновей : старший Джон , младший Эдвард ,пятеро дочерей : Эллизабет ,Мэри-младшая , Мария, Мэри-Кэтрин и Анна-Мария , жена Томаса Мэри-старшая и Александр, который был почти членом их семьи. Они прижались друг к другу в сыром, тёмном укрытии, пока наверху стихия рушила дом за домом. Звуки сверху были как из какого-то кошмара: треск дерева, грохот камня, вой ветра, что напоминал вопли огромного зверя. Ураган казался живым, и эта жизнь жаждала разрушения. Вода пробивалась даже в подвал, образуя холодные лужи, от которых ноги мерзли ещё больше. — Отец, крышу унесло! — выкрикнул Джон, услышав очередной страшный удар. — Молись, сын, только это нам сейчас и остаётся, — мрачно ответил Томас, но в его голосе всё ещё звучала сила. Он прижал к себе младшую дочку Анну-Марию , которая тихо всхлипывала. Александр молчал, глядя в темноту. Этот ураган был сильнее всего, что он когда-либо видел. Даже смерть матери, даже уход отца не казались такими страшными, как сейчас, когда природа показала ему свою настоящую мощь. Он вдруг понял, насколько уязвим человек перед силами, которые он не может контролировать. "Если я переживу это..." — пронеслось в его голове. "Если мне удастся выбраться, я докажу, что могу справиться с чем угодно. Жизнь не будет ко мне милосердна, но я сделаю так, чтобы никто и никогда не посмел смотреть на меня сверху вниз." Когда буря наконец утихла, утро принесло с собой тишину, но эта тишина была зловещей. Снаружи не было слышно ни пения птиц, ни человеческих голосов. Семья медленно поднялась из подвала, осторожно открывая дверь, которая едва держалась на петлях. Они вышли и увидели картину разрушения. Дома были либо сметены с лица земли, либо превратились в обломки. Лодки, которыми был усеян берег, теперь либо затонули, либо оказались выброшены далеко на сушу. Деревья лежали, словно поверженные гиганты. Воздух был пропитан запахом морской воды, гнили и чего-то ещё — запахом катастрофы. Александр стоял посреди этого хаоса, чувствуя, как его сердце наполняется смесью ужаса и решимости. Он знал, что острову потребуется много времени, чтобы восстановиться, а людям — ещё больше, чтобы оправиться от потерь. Но он также знал, что это был его шанс. " а вот и моё долгожданное вдохновение!" - заиграла мысль в его горящем страстью подняться сердце ...