Часть 38

В палату к Баро вошла старая шувани. Увидев её, мужчина поднялся и сел на краю больничной койки. Земфира: Рубина, это ты? Рада видеть тебя. Рубина: здравствуй, Рамир! Как здоровье? Рамир: спасибо, Рубина. Завтра выписывают. Уже не могу больше сидеть в этих стенах. Земфира: как там в таборе? Праздник уже начался? Рубина: да. Я как раз ушла, когда всё начиналось. Баро, у меня к тебе есть очень важный разговор. Рамир: да, Рубина, говори. Я слушаю тебя. Рубина: это касается твоей дочери Амиры. Земфира: о чём ты, Рубина? Рубина: Рамир, ты же сам видишь, как Амира привязана к Лексе, как сильно она любит его. К тому же, я тоже вижу, что и у Лексы к ней очень сильные чувства… Рамир: Рубина, давай ближе к делу. Что ты хочешь этим сказать? Рубина: Рамир, после всего, что случилось, я, как шувани, считаю, что Лекса заслуживает на прощение. Он и, вправду, переосмыслил свою жизнь и больше не хочет нам навредить. Напротив, он хочет помочь нам. Вспомни, ведь это же он спас Амиру, вытащив с пропасти, а потом спас Кармелиту и её малыша, вернул лошадей в южный табор, защитив твоих дочерей от похитителей и закрыв собой Кармелиту от пули. А как Миро вытащил из пожара на конюшне. Мужчина слушал мудрую шувани, не отводя от неё глаз. Рамир: да, я всё это помню. Я понимаю, к чему ты клонишь, Рубина. Рубина: Рамир, он заслуживает на прощение. Нужно объявить в таборе, что он больше не является изгоем. Разве может он быть изгоем, когда помог стольким цыганам? Да и, к тому же, он помог всему южному табору с деньгами. Рамир: это будет очень сложно сделать, Рубина. На сэндо все старейшины признали его изгоем. Я не знаю, как это можно исправить. Рубина: но, ведь, тогда осудили не его, а его брата Михая, который сейчас продолжает вредить нашим цыганам. Супруги в недоумении посмотрели на женщину. Земфира: о чём ты говоришь, Рубина? Рубина: я чувствую это, как шувани. Михай на свободе, и все эти события, связанные с похищением коней и пожаром на конюшне, это его рук дело. Теперь я точно уверена в этом! Рамир: что ты такое говоришь, Рубина? Как такое вообще возможно? Если мы осудили Михая, тогда он должен сейчас быть в тюрьме. Рубина: очевидно, что ему как-то удалось обойти правосудие. Рамир, нам всем нужно сейчас держаться вместе. Я чувствую, для нашего табора и табора Лачо снова наступят тяжёлые времена. Земфира: Господи, не допусти снова напастей на наш табор! Рамир: но, мне кажется, ты ещё что-то хочешь сказать, Рубина? Рубина: да. Баро, вчера объявили о помолвке Амиры с Лексой. Я прошу тебя, не мешай этому. Мужчина удивоённо посмотрел на женщину, а затем в недоумении переглянуться со своей женой. Рамир: что? Что ты такое говоришь? Какая помолвка? Земфира: когда объявили? Рубина: вчера Лачо объявил это перед всем их табором. Через неделю назначили свадьбу. Рамир, прошу, не становись у них на пути. Они очень сильно любят друг друга, пусть будут счастливы. К тому же, у тебя скоро появиться ещё один внук, а ребёнок должен расти в полноценной семье. Земфира: Рамир, я согласна с Рубиной. Я тоже вижу, как Лекса любит нашу дочь, и как он изменился. Давай дадим ему шанс? Рамир: я даже не знаю, что сказать. Они слишком поспешили. Нужно было сначала поговорить со мной. Как только я выйду отсюда, я хочу с ними поговорить об этом. Рубина: хорошо, Рамир. Но прошу, не принимай спешных решений, которые могут навредить близким. Рамир: не беспокойся, Рубина. Я не допущу прежних ошибок. Вдруг, пожилая цыганка изменилась в лице и засмотрелась в одну точку. Через мгновение она испуганно вскрикнула. Супруги в недоумении смотрели на неё, не понимая, что происходит. Земфира: что случилось, Рубина? Рамир: Рубина, что с тобой? Рубина: Дэвлалэ… Беда… Случилось что-то плохое. Я вижу слёзы и кровь… Девочка моя, Амира… Твои руки в крови, девочка?! А на лице твоём потёки слёз?! Земфира: Рубина, что ты увидела? Рамир: что с Амирой, Рубина? Что с моей дочкой? Рубина: в таборе случилось что-то плохое. Это что-то связанное с нашей Амирой. Земфира: я сейчас же позвоню Люците и распрошу её. Рамир: давай, звони скорее! Цыганка взяла телефон и набрала номер дочери. На том конце никто не отвечал. Все переглядывались между собой, не понимая, что происходит. Когда машина подъехала к дому Лексы, из неё прожёгом выбежал молодой цыган и девушки. За ними, как могла, спешила и шувани южного табора. Вбежав в дом, они вскрикнули, когда увидели лежащего на полу мужчину в луже крови и с воткнутым ножом в правом боку. Молодая цыганка бросилась к своему возлюбленному с криками, а за ней поспешила и его дочь. Амира: Лекса! Нет! Нет! Что с тобой? Любимый, что с тобой? Посмотри на меня! Лила: отец, что с тобой? Очнись! Отец! Роза: брат мой, как же так, а… Цыганка вдруг начала падать, и Хитана едва успела подхватить её, держа за руку. Лачо: его нужно срочно везти в больницу. Лила, помоги мне его перенести! Амира, ты не трогай. Ты же беременна, садись быстрее в машину! Молодой цыган со своей сестрой, перемотав раны платком и полотенцем, перенесли мужчину к машине и положили на заднее сидение. Шувани села на пассажирское сидение, а молодые цыганки устроились сзади, совершенно забыв о каком-либо комфорте. Лачо: Хитана, возвращайся в табор. Пойди к Люците и будь рядом с ней и детьми. Хитана: хорошо. Но, держите меня в курсе. Позвоните, когда будете в больнице. Молодой цыган только одобрительно кивнул девушке в ответ и сел за руль автомобиля. Машина быстро устремилась в сторону города. Молодая цыганка вернулась в дом, набрала немного воды и решила прибраться. Вытерев кровь с пола и собрав гильзы, она выкинула всё это в мусор и, закрыв дверь, направилась к табору.