Часть 154

Внедорожник мчал по трассе, словно ветер. Молодая цыганка сидела на заднем сидении, уперевшись спиной в саму дверцу. На её сомкнутых коленях лежала голова её мужа, которую она придерживала обеими руками, нежно поглаживая. Девушка не сводила своего взгляда с его лица, находясь на грани истерики. Шувани сидела на пассажирском сидении, нервно перебирая пальцами. Женщина иногда оборачивалась, чтобы посмотреть на брата, который лежал без сознания на руках своей супруги, а затем снова поворачивалась обратно, пуская слёзы. В душе она не могла простить себе, что не уберегла брата, хотя у неё были тревожные предчувствия. Молодой баро южного табора смотрел на дорогу и гнал на большой скорости, умело обходя другие машины. В его голове была только одна мысль: только бы отец выжил, только бы успеть вовремя спасти его. Ещё никогда он так не переживал за своего отца и не боялся потерять его так, как сейчас. Амира: прошу, Лекса, только держись… Ради меня… Слышишь? Я же не смогу жить без тебя… Для меня мир перестанет существовать без тебя… Девушка склонилась над головой мужчины, и её распущенные длинные волосы облегали её с боков. Она всматривалась в его лицо, и каждая его черта была для неё такой родной. Шувани только тяжело дышала и повернула голову к окну, закрыв глаза. Роза: брат мой… Дэвлалэ… Прошу, не забирай у нас моего брата… Молодой баро южного табора только поджимал губы, пытаясь сдерживать свои эмоции. Он внимательно следил за дорогой, пытаясь как можно скорее доехать до больницы. В другой машине девушки тоже не находили себе места. Лила была на грани истерики и не сдерживала слёз. Она взялась обеими руками за голову, шатаясь то в лево, то вправо. Перед её глазами возникал образ отца и моменты, которые они пережили вместе после воссоединения. От нахлынувших воспоминаний её даже начало немного трясти. Он был для неё всем: от любящего и заботливого отца до сильного и справедливого защитника их семьи. Она была не готова его потерять. Хитана, сидевшая рядом с ней, тоже очень переживала за своего свёкра. Несмотря на всё, что было в прошлом, сейчас Лекса тоже был для неё очень близким человеком, за которым, как она чувствовала, они с мужем находятся, как за каменной стеной. Он всё делал только для счастья своей семьи и давно искупил прошлые ошибки. Увидев состояние своей золовки, девушка отвлеклась от своих мыслей, бросив на неё обеспокоенный взгляд и положив руку ей на плечо. Хитана: Лила, дорогая, прошу тебя, успокойся немного. Держись. Нам всем сейчас очень трудно, но вся наша боль не сравнится с твоей, я понимаю. И всё же, подумай немного о себе. Ты так и вовсе себя изведёшь… Услышав это, Люцита обернулась назад и заметила состояние молодой цыганки. Она протянула свою руку и дотронулась до руки девушки. Люцита: дорогая, приди в себя, прошу. Не изводись так… Всё будет хорошо, твой отец выживет, вот увидишь. Он снова станет на ноги и будет ругать тебя, когда узнает, что ты так изводилась. Лила продолжала шататься в разные стороны, держась за голову руками. Какое-то время она не слышала никого. Когда девушка ощутила прикосновения молодых цыганок, немного пришла в себя и услышала слова Люциты. Хоть ей было очень плохо, но она поняла, что так делает только хуже и себе, и своему отцу. Ведь не всё ещё потеряно. Он жив - и это главное. Девушка, опустила руки, несколько раз тяжело вздохнула и начала по-немногу успокаиваться. Лила: да, вы правы. Мне нужно немного успокоиться, хотя это очень тяжело. Господи… Господи, прошу, помоги моему отцу, не забирай его у меня. Я его очень сильно люблю. Он очень нужен мне, Господи… Хитана: Господи, спаси и помилуй раба твоего Лексу! Не забирай его у нас, не оставляй нас без него! Люцита: пусть будет так, Господи! Девушки, переглянувшись со слезами на глазах, обнялись, выражая поддержку друг другу и совместное переживание. Через мгновение они сидели, держась за руки. Люцита тепло улыбнулась, наблюдая эту картину, а затем снова повернулась и села прямо. На её глазах тоже проступили слёзы. Она тоже очень беспокоилась о своём куме и мысленно молилась, чтобы он выжил. Для неё он тоже был человеком, которым она восхищалась и гордилась. В её голове не укладывалось, как могло такое случится. Но то, что это не просто случайность, а чей-то злой умысел, она понимала уже сейчас. Николай внимательно следил за дорогой, но не оставался равнодушным к тому, что видел и слышал. Мало того, что он тоже переживал за Лексу, но его до глубины души тронуло то, насколько семья этого мужчины сплочённая, и как сильно они его любят. Стеклов был очень удивлён, насколько эти цыгане отличались от его прошлых представлений об этом народе. Видя страдания дочери Лексы, его невестки, кумы, он ещё больше корил себя за свою прежнюю предвзятость к ним. Сейчас же он мысленно поклялся себе, что сам расследует это дело и накажет тех, кто сделал такое с этим достойным благородным человеком и заставил так страдать его родных. Автомобиль мчал по трассе в сторону города, осторожно обгоняя попутных машин. Кривой шёл по лесной тропинки, что вела к заброшенной избушке. Выйдя на знакомую поляну, он приблизился к хижине и поднялся по деревянным ступенькам. Войдя внутрь, мужчина увидел своего хозяина, сидящего за столом. Он курил сигарету, попивая коньяк, а, услышав скрип дерева и шаги, поднял глаза и увидел своего помощника. Мужчина смотрел на него с интересом, но, не увидев рядом девушки, понял, что их план сработал, и она уехала. Михай: ну что, Банго? У вас получилось? Лекса мёртв? Банго: всё, как мы и думали, хозяин. Марта полностью справилась со своим делом. Услышав хорошие новости, мужчина растянулся в довольной улыбке и выпил залпом стакан коньяка. Михай: наконец-то! Вот и пришёл конец тебе, Лекса. На этот раз уже точно. Банго: да, хозяин, я сам видел его бездыханное тело. Он не мог выжить. Михай: ну, теперь душа моей матери возрадуется. Тот, из-за которого мы всю жизнь прожили в тени позора, мёртв. Банго: ну что, хозяин, теперь встряхнём их семейство как следует? Без него они ничто. Михай: погоди немного, Банго. Я подумаю, что мы будем делать. Теперь, когда Лексы больше нет, их никто не защитит. Сначала мы раздавим Амиру и её комплекс. Без своего мужа эта соплячка не сможет справится с нами. А затем уничтожим Лачо и Хитану, их лидерству в таборе наступит конец. Я отберу у них всё, что они имеют, и тогда сам табор ополчится против них. Кривой слушал планы своего хозяина с восхищением и предвкушением краха их врагов. Михай: а затем очередь дойдёт и до семьи Рамира. Я своими руками раздавлю и Саппоро, и Зарецких. Банго: только прикажи, хозяин, я всё сделаю, чтобы так всё и было, как ты говоришь. Михай: так и будет. Каждый из них будет страдать. Я не оставлю их в покое. Затем мужчина только зловеще ухмыльнулся и посмотрел в одну точку, предвкушая свою победу. Его помощник сел напротив него, взяв второй стакан, и смотрел на своего хозяина с полной поддержкой. Тем временем чёрный внедорожник въехал на территорию городской больницы и остановился прямо возле приёмного покоя. Молодой баро южного табора быстро выскочил из него и направился внутрь. Увидев несколько медсестёр, он стал звать на помощь. Лачо: скорее помогите! Там раненый! Скорее! Девушки быстро среагировали и, взяв каталку, поспешили за молодым цыганом. Роза и Амира вышли из машины и стояли рядом с открытой задней дверцей в ожидании медперсонала. Через минуту Лексу уже переместили на каталку и везли по коридору больницы. Его сын и молодая жена шла рядом с ним, а девушка держала за руку своего мужа, не отрывая от него взгляда. Шувани южного табора тоже спешила за ними, как могла. Завезя мужчину в операционную, медсёстры закрыли дверь перед его родными. Молодая цыганка была на грани истерики, уперевшись руками о двери. Она кричала и плакала, легко ударяя ладонями о двери операционной, словно пытаясь пройти сквозь них. Амира: Лекса! Лекса! Пустите! Я хочу к своему мужу! Лекса! Роза, хоть и сама была не в лучшем состоянии, подбежала к молодой невестке и схватила её за руки. Повернув к себе, женщина держала её за руки, смотря прямо в глаза не только таким же отчаянным, но и заботливым взглядом. Роза: Амира, прошу тебя, успокойся немного! Сейчас придёт доктор, они спасут моего брата. Прошу тебя, девочка моя, успокойся! Девушка со слезами на глазах в отчаянии смотрела на золовку. Амира: Роза, я не смогу без него… Я не хочу жить без него… Лекса… Я люблю тебя, Лекса… К ним подошёл и молодой баро южного табора, положив руку ей на плечо. Лачо: Амира, прошу, не изводи себя. Мы все очень переживаем за отца, но я борюсь, что ты можешь навредить себе. Прошу, успокойся. Через минуту к операционной подъедали несколько мужчин и женщин в медицинских халатах. Ухватив одного из них за руку, девушка со следами на глазах смотрела намного отчаянным взглядом. Амира: доктор, прошу вас, спасите моего мужа! Доктор: мы сделаем всё, что в наших силах. Мужчина направился внутрь вслед за остальными своими коллегами, оставив под дверью родных раненого пациента. Вскоре к больнице подъехала и машина следователя. Из неё вышли мужчина и молодые цыганки и бросились подниматься по ступенькам к главному входу. Войдя внутрь, они подошли к регистратуре. Девушка, сидевшая за компьютером, подняла голову и увидела толпу людей. Молодая цыганка смотрела прямо на неё, тяжело дышав от волнения. Медсестра: вам кого? Лила: сюда привезли моего отца. Он ранен. Где мы можем его найти? Медсестра: имя и год рождения. Девушка настолько разволновалась, что даже почувствовала недомогание и сделала пару шагов назад, закрыв глаза и держась за голову. Хитана придержала её за руку, бросив обеспокоенный взгляд. Хитана: Лила, ты в порядке, дорогая? Следователь: может врача позвать? Лила: нет, всё хорошо, просто я очень переживаю за отца… Люцита: держись, дорогая, всё будет хорошо. Он очень сильный, с ним всё будет в порядке… Увидев, что медсестра за компьютером пронзительно смотрит на них, ожидая услышать ответ, молодая цыганка повернулась и снова подошла к регистратуре. Люцита: Саппоро Лекса Георгиевич, 1963 года рождения. Медсестра: сейчас посмотрю. Девушка искала что-то в компьютере, а затем снова подняла голову на обеспокоенных людей. Медсестра: да, есть такой. Лила: где он сейчас? Что с ним? Медсестра: сейчас он в операционной. В конец коридора и налево до упора. Следователь: хорошо, спасибо вам. Хитана: пойдёмте. Молодые цыганки скорее устремились по коридору, а за ними поспешил и капитан Стеклов. Зал аэропорта сиял холодным светом, отражаясь от стеклянных перегородок и металлических стоек. Гул голосов, объявления рейсов, стук чемоданов о плиточный пол сливались в единый ритм суеты. Марта стояла в очереди к пункту контроля, держа в руках свою сумочку и документы с билетом. Рентгеновская лента медленно тянула чемоданы, люди проходили через рамку металлодетектора, кто-то задерживался, пересекая её повторно. Она казалась спокойной, но её душа терзалась от того, что месть, которую она так мечтала воплотить в жизнь, не принесла ей счастья. Ей как будто чего-то не хватало, но она пока не понимала, чего именно. От мыслей её отвлёк крик маленького ребёнка на руках у одной из женщин. Она никак не могла его успокоить, качая на руках, а он продолжал плакать. Марту привлекла эта картина, и она пристально смотрела на них. Внезапно для себя девушка поняла, чего ей не хватает. В её голове начал складываться план, который должен был принести ей то, что ей нужно для счастья, то, чего её так подло и жестоко лишили. Она уже знала, что собирается делать, и была уверена, что это ещё больше сокрушит жизни тех людей, которые разрушили её жизнь. Марта не заметила, как подошла её очередь. Контролёр: прошу ваши документы. Отвлекшись от мыслей на слова мужчины, девушка огляделась и вышла из очереди. Марта: нет, я передумала. Я никуда не лечу, извините. Мужчина удивился, а люди, стоявшие за ней в очереди, недовольно посмотрели на неё. Девушка повернулась и направилась к выходу. Она понимала, что это ещё не конец, и была готова на ещё один отчаянный поступок. Через пару минут молодые цыганки и мужчина добрались до операционной. Увидев своих родных, девушка бросилась к ним. Лила: Амира, где мой отец? Что с моим отцом? Что говорят врачи? Лачо: его забрали на операцию, сестрёнка. Мы ждём, пока выйдет доктор. К ним подошли и остальные молодые цыганки вместе со следователем. Девушка сразу бросилась к своему мужу, обхватив его в объятиях. Хитана: держись, дорогой. Твой отец обязательно выживет, он очень сильный. Как же он оставит нас? Разве может такое быть? Молодой баро южного табора только прижимал к себе свою супругу, бросая обеспокоенный взгляд в сторону. Люцита подошла к своей сестре и обняла её за плечи, притянув к себе. Люцита: Амира, сестрёнка, прошу тебя, держись. Лекса всё выдержит, он выстоит. Он не сможет оставить тебя и свою семью. Никогда. Держись, дорогая. Девушка только смотрела в пол в одну точку, думая только о своём муже. Лила стояла рядом с шувани южного табора, сомкнув руки в замок перед собой, уперевшись в них подбородком. Роза, держа одну руку на груди, а второй опираясь о стену, мысленно молилась за своего брата. Молодые супруги стояли в обнимку возле двери операционной, замерев в ожидании новостей. Видя переживания родных, Николай ещё больше проникся к этим людям, которые теперь в его глазах были не просто цыганами, а истинным примером настоящей семьи. Их сплочённость и поддержка вызывала у него восхищение, и где-то в душе он сам очень хотел бы стать частью этого мира, полном как вызовов и опасности, но также и семейной сплочённости. Следователь: желаю вам сил и терпения. Лекса Георгиевич - очень хороший и достойный человек, его любят и уважают много людей. Я не знаю, значат ли что-то для вас мои слова, но и для меня он тоже является примером настоящего мужчины. Да не оставит Господь Бог вас и вашу семью без него. Родные Лексы немного с удивлением посмотрели на мужчину, но были тронуты его словами и благодарны ему за поддержку. Лачо: благодарю, товарищ капитан. Спасибо вам за поддержку. Следователь: это малость, что я могу для вас сделать. Мужчина немного улыбнулся, а затем переглянулся с молодой цыганкой. Люцита смотрела на него благодарным взглядом и в душе понимала, что этот мужчина сейчас рядом с ними, с их семьёй не только ради неё, но и потому что он сам такой человек. Она была очень рада этому, и, несмотря на трагическое происшествие, её влекло к нему, и девушка пыталась сдерживать себя, понимая, что сейчас это всё не кстати.