Часть 155

В это время на поляне продолжался аукцион. Полчаса пролетели быстро, и семья вынуждена была довести до конца то, что они запланировали. Баро взял микрофон и вышел немного вперёд. Рамир: итак, уважаемые дамы и господа! Аукцион продолжается, и сейчас мы начинаем основную его часть, ради которой вы собрались здесь – торги. Публика, хоть и была в напряжении после недавнего происшествия, но за полчаса немного расслабилась и собралась с мыслями. Молодые мужчины отошли в сторону, оставив отца и дочь возле главного стола. Миро: мне нужна будет твоя помощь. Роман: говори, что нужно делать? Миро: сейчас Рамир будет объявлять лошадь, нужно будет вывести её к нему на площадку, и обвести вокруг, чтобы покупатели смогли ещё раз внимательно рассмотреть будущее приобретение. Я сам не справлюсь. В то время, как я буду уводить первого коня, ты должен будешь подвести второго. Роман: я понял. Миро: а потом поменяемся. Роман: понял. Хорошо, без проблем. Миро: отлично! Пойдём. Несмотря на тревожность мыслей и опасения за Лексу, мужчины держались, чтобы довести начатое до конца. Они кивнули друг другу в знак согласия и направились к загону. Взяв за уздечку вороного жеребца, молодой цыган двинулся вперёд вместе с ним. Кармелита встала за трибуну, держа в руках деревянный молоток. Она пыталась натянуть на лицо улыбку, но у неё плохо это получалось. Волнения за мужа своей сестры не давали ей покоя, но она пыталась держатся, ибо на неё была возложена важная миссия: девушка должна была следить за ходом торгов и словами отца, чтобы вовремя сделать удар, закрепив продажу. Земфира и старая шувани Рубина сидели за столом, внимательно следив за аукционом. Обе женщины беспокоились о Лексе и с нетерпением ждали новостей. Баро, увидев, что всё готово, готовился объявить первый лот. Рамир: итак, перед вами вами – Буря, чистокровный жеребец с отличной родословной! Стартовая цена – пятьдесят тысяч рублей! Через мгновение из толпы послышался голос мужчины, который поднял руку вверх. Кто-то из гостей: пятьдесят пять тысяч рублей! Затем из другого конца локации послышался другой голос. Кто-то из гостей: шестьдесят тысяч рублей! Конь становится всё более интересным – публика гудит, глаза гостей блестят, азарт нарастает. Баро оглядывал публику от одного края локации для гостей к другому, ожидая, что кто-то предложит ещё большую цену. Только он хотел объявить текущую цену в первый раз, как один из гостей, пожилой мужчина в шляпе, поднял руку. Кто-то из гостей: семьдесят пять тысяч рублей! Толпа замерла, а Баро закивал головой, немного удивляясь заявленной цене. После повисшей паузы, мужчина решил объявить текущую цену три раза, чтобы окончательно закрепить продажу. Рамир: семьдесят пять тысяч рублей раз… Семьдесят пять тысяч рублей два… Он делал небольшие паузы между словосочетаниями, ожидая, что ещё кто-то повысит цену. Вдруг уверенным голосом его перебила женщина, сидящая в первом ряду, подняв руку. Кто-то из гостей: восемьдесят тысяч рублей! Все сразу же обратили внимание на эту молодую, но состоятельную светловолосую даму в небольшой красной шляпе. Только мужчина хотел объявлять цену три раза, как из дальнего ряда громко крикнул мужчина, вытянувший руку вверх. Кто-то из гостей: восемьдесят пять тысяч рублей! Публика стихла, а Баро, видя реакцию людей и их азарт, решил объявить заявленную цену. Рамир: итак, восемьдесят пять тысяч рублей раз… Восемьдесят пять тысяч рублей два… Женщины семьи внимательно следили за ходом со своих мест, а мужчины затаили дыхание, в душе радуясь, что первого коня оценили так высоко. Рамир: восемьдесят пять тысяч рублей три! Продано! В этот момент Кармелита стукнула молотком по специальной деревянной подставке, подтверждая продажу. Гости немного удивились, что это дело доверили женщине, хотя доты объявлял мужчина. Однако, понимая, что семья только что пережила ужасное происшествие, которое неизвестно чем закончится, никто не стал акцентировать на этом внимание. Мужчина, купивший вороного жеребца Бурю, довольно оглядел всех, встав с места, а затем снова присел, следив за дальнейшими событиями. Миро взял коня за уздечку и повёл назад в загон. Баро, находившийся тоже в беспокойстве за своего друга и зятя, хотел как можно быстрее закончить с этим всем, поэтому не давал публике расслабиться и с лёгкой улыбкой обвёл взглядом гостей Рамир: а теперь, дамы и господа, приглашаем на арену следующую участницу – гнедую кобылу по имени Звезда! Роман вывел из загородки стройную, грациозную лошадь с гладкой гнедой шерстью и белой звёздочкой на лбу и двинулся с ней к мужчине на центр площадки. В больнице родные Лексы замерли в ожидании новостей. Нет, они не плакали, не истерили, только молча ждали и мысленно молились. Амира сидела на коленях почти возле двери операционной, сомкнув руки перед собой. Девушка смотрела в одну точку, немного пошатываясь. Все её мысли были о муже. «Господи, прошу Тебя, не оставляй меня без моего мужа. Он – смысл моей жизни, смысл моего существования. Без него свет для меня станет тьмой, без него тепло станет для меня холодом… Мой мир – это Лекса. Без него моя жизнь, как поникший цветок, завянет и погибнет, уйдя в забытьё. За моей весной сразу наступит зима. Запах роз… Запах роз разнесётся ветрами во все стороны, утратив свою настоящую сущность. Так и я, Господи, потеряю себя без него. Позволь мне ещё раз обнять его… Позволь прикоснуться к нему… Позволь ещё раз ощутить тепло его тела, ощущать его всегда… Господи, не оставь моё сердце, стучащее в унисон с сердцем моего мужа, без этого огромного целого мира, коим он является для меня… Моя жизнь – это Лекса, Господи, услышь меня, будь со мной, убереги моего мужа и верни мне, его детям, сестре, родным, друзьям. Мы все очень нуждаемся в нём. Он, словно яркое солнце на восходе, освещает наши жизни. То тепло, исходящее из самых глубин его огромного сердца способно обогреть всех, кто нуждается в любви и защите. Не оставляй нас без него, не дай нам остаться без него, Господи…» – мысленно проговаривала Амира, и тёплые слёзы спускались по её щекам тонкой струёй. Лила сидела на лавочке под стенкой в обнимку со своей тётей. Она была до предела напряжена, ожидая каких-то новостей. Девушка смотрела в пустоту и проговаривала про себя: «Только не оставляй меня, отец. Ты мне сейчас очень нужен… Всегда был мне нужен, даже когда я не знала о тебе… Ты всегда был очень сильным в моих глазах, даже когда ты совершал нехорошие поступки. Задолго того, как ты узнал, что я твоя дочь, а я узнала, что ты мой отец, я всегда чувствовала какую-то невидимую связь между нами. Да, у нас была одна нехорошая цель, но ещё тогда мы очень близки, не зная ничего о друг друге. Когда ты снова появился в моей жизни спустя года, я поняла, насколько ты изменился… Ты, словно феникс, сгорел и снова возродился из пепла своих грехов и ошибок. Ты познал любовь, такую сильную и чистую, какой не знал никогда. Ты очень сильно полюбил меня, заботился обо мне, оберегал… Я… Я очень сильно люблю тебя, папочка… Только выживи, прошу тебя… Господи, не забирай у меня моего отца… Я очень нуждаюсь в нём… И я очень сильно люблю его…». Её стеклянные глаза, наполненные слезами, смотрели в пол, но видели перед собой отнюдь не белую скользкую плитку, а улыбчивое лицо мужчины, который был для неё главной опорой и поддержкой. Молодой баро южного табора стоял под стенкой, скрестив руки на груди. Он стойко держался на ногах, хотя в его душе бушевали эмоции. Перед его глазами проносились все моменты, связанные с отцом. Несмотря на их непростые отношения в далёком прошлом, сейчас молодой цыган понимал, что отец для него очень дорог. Он тот, кто поддерживает его, гордится им, любит его и готов отдать за него жизнь. Лачо ещё раз осознал, как сильно он боится потерять своего отца. Его супруга стояла рядом с ним, сложив ладони вместе на груди. Хитана тоже очень переживала за своего свёкра и мысленно молилась, чтобы он выжил. Сейчас там на операционном столе лежит уже не тот человек, который когда-то очень давно преследовал её и угрожал, а тот, кто стал для неё настоящим героем, заменил ей отца, заботился и поддерживал. «Господи, сделай так, чтобы Лекса выжил! Не оставляй нас всех без него! Прояви свою милость, Господи…» – проговаривала в мыслях молодая цыганка. Шувани южного табора, сидевшая рядом с племянницей, с каменным лицом смотрела в пол. Она молилась, чтобы её брат выжил, чтобы остался с ними и не бросал их. Роза всегда заботилась о Лексе и любила его больше всех. До почвы в его жизни Амиры, конечно же. Шувани была для него не только старшей сестрой, но заменила ему мать после её смерти. Всегда и везде они были неразделимы. Сейчас же, когда Лекса смог выбраться из своей прошлой жизни и построить счастливую семью, достичь всего того, что он сейчас имеет, она была благодарна Богу за то, что увидела эти дни. Женщина усилено молилась, чтобы её брат остался в живых, ибо и она, и все его родные очень нуждались в нём. Тем временем аукцион был в самом разгаре. Торги продолжались, а на кону был второй лот. Мужчина с микрофоном в руках внимательно смотрел на темноволосую женщину в небольшой чёрной шляпке с вуалью, поднявшую руку с заявленной ценой. Пауза, которая повисла на поляне, подталкивала его к объявлению продажи. Рамир: семьдесят пять тысяч рублей раз… Семьдесят пять тысяч рублей два… Оглядев всех гостей и не увидев больше рук, Баро понял, что больше повышать ставку на лошадь не будут. Рамир: семьдесят пять тысяч рублей три! Продано! Его слова подкрепились ударом молотка, выполненным его дочерью за трибуной, а после этого раздались аплодисменты публики. Молодая цыганка в зелёной блузке с короткими рукавами стояла и внимательно следила за ходом торгов, чтобы качественно выполнять порученное ей дело. Рамир: итак, Звезда уходит в надёжные руки. Переходим к следующему лоту. Баро бросил взгляд в сторону, и через мгновение его зять вёл за уздечку пепельно-серого жеребца, а Роман со Звездой возвращался к загону. Миро шёл к площадке, где выступал его тесть, и с грустью посматривал на коня. Сегодня на этом жеребце его друг должен был обойти его на скачках и одержать победу, а случилась ужасная ситуация. Молодой цыган пытался отогнать от себя эти мысли, ибо им предстояла ещё огромная работа, но и не думать о том, что случилось, он тоже не мог. Рамир: а теперь, внимание! Перед вами – Мусон! Пепельный жеребец с особенным стремительным нравом, порывистый, как ветер, в честь которого и получил своё имя. Увидев восхитительного жеребца серой масти, почти чёрного цвета, с более светлой мордой, словно припылённой седым дымом, гости вспомнили, что именно на нём скакал на скачках Лекса Саппоро, с которым потом случилась такая беда. Этот конь был особенным, и борьба за него обещала быть отчаянной. Рамир: Мусон – лошадь, что сочетает в себе силу и благородство. Стартовая цена — шестьдесят тысяч рублей! Реакция публики была бурной, и соперничество между людьми началось сразу после объявления. Кто-то из гостей: шестьдесят пять тысяч рублей! Кто-то из гостей: семьдесят тысяч рублей! Кто-то из гостей: семьдесят пять тысяч рублей! Паузы между повышениями почти не было, что очень всех удивило. Сидящие за своим столом женщины всё это время наблюдали за торгами, находясь в состоянии беспокойства. Земфира: смотри, Рубина, теперь и Мусона вывели. Как публика воодушевлена, и покупатели стремительно повышают цену. Рубина: да, Земфира, так и есть. Это же конь Лексы, поэтому за него такая борьба. Земфира: Господи, хоть бы он был жив! Моя дочь в ужасном состоянии, с ума сходит наверное… Рубина: бедная наша девочка. Сколько она пережила, и беды над нашей семьёй не заканчиваются. Земфира: меня так удивило, как люди были благодарны ей, как выражали признание ей и Лексе. Казалось, ничто не могло нарушить наше счастье. Рубина: как жаль, что мои предчувствия меня не подвели. Я же видела во сне кровь на чёрной ткани и слышала выстрел. Как только я увидела сегодня Лексу в его чёрной рубашке с узорами, то сразу вспомнила об этом. Но ничего не смогла изменить… Их разговор прервали громкие голоса покупателей, которые один перед другим повышали цену на жеребца. Кто-то из гостей: восемьдесят тысяч! Кто-то из гостей: восемьдесят три тысячи! Кто-то из гостей: восемьдесят пять тысяч! Баро с микрофоном в руках очень удивился такому страстному состязанию за Мусона. Сейчас предлагали цену, которая была выше, нежели за остальных лошадей, и только продолжала повышаться. Кармелита и молодые мужчины тоже были удивлены, но с другой стороны и очень рады, что продажа этого жеребца по такой высокой цене принесёт большой доход семье и табору. Они понимали, чем вызван такой интерес публики к этому коню, и грустные мысли снова находили на них. После последнего повышения на поляне повисла тишина, и мужчина решил медленно объявлять её три раза. Рамир: восемьдесят пять тысяч рублей! Восемьдесят пять тысяч раз… восемьдесят пять тысяч два… Вдруг его перебил молодой мужчина с третьего ряда, поднявший руку вверх. Кто-то из гостей: девяносто тысяч! Заявленная цена была очень высокая, и на поляне снова повисло молчание, но ненадолго. Рамир: девяносто тысяч рублей раз… девяносто тысяч рублей два… Молодой покупатель уже обрадовался, понимая, что никто не перебьёт его ставку, и уже ощущал себя владельцем такого легендарного скакуна. Как вдруг сзади послышался женский голос, в котором чувствовались твёрдость и решительность. Кто-то из гостей: сто… тысяч рублей. На этот раз тишина, повисшая на аукционе, была длиннее предыдущих. И гости, и организаторы были глубоко шокированы заявленной ценой на этого жеребца. Все смотрели на эту молодую даму в роскошном красном платье и такой же шляпе, не отводя глаз. Сам Баро был в таком шоке, что не мог и пошевельнутся. Однако, вскоре он всё же пришёл в себя и переглянуться со своим зятем и стоявшим с ним будущем зятем семьи Саппоро. И Миро, и Роман тоже были удивлены услышанному, переглядываясь между собой в недоумении. Кармелита тоже была удивлена не меньше мужчин, а Земфира и Рубина, сидящие за столом, замерли в ожидании продолжения. Спустя минуту тишину нарушил голос мужчины. Рамир: сто тысяч рублей… Девушка сидела на своём месте, довольно улыбаясь, понимая, что её ставку не превзойдёт никто. Рамир: сто тысяч рублей раз… сто тысяч рублей два… сто тысяч рублей три! Продано! После стука молотка на поляне раздались аплодисменты и вскрики, а молодая женщина, купившая Мусона по такой цене, была в центре внимания всех гостей. Баро переглянулся с зятем, радостно улыбаясь, и тот довольно кивнул и повёл жеребца обратно в загон. Роман, держащий за уздечку Тумана, бросил удивлённый взгляд на идущего с Мусоном Миро, и двинулся вперёд со своим жеребцем. Рамир: а теперь Туман – серый мерин с мягким, уравновешенным нравом и глубоким взглядом. Он не сорвётся с места, не бросится в галоп без команды. Туман прекрасно обучен, выдержан, послушен и, что немаловажно, дружелюбен к детям. Стартовая цена – пятьдесят тысяч. Публика снова погрузилась в азарт ставок и борьбы за право приобрести очередного жеребца. Люцита стояла посреди больничного коридора между своей сестрой, сидящей на полу, и лавочкой, на которой сидели дочь и сестра Лексы. Иногда она делала шаг в сторону, а затем сразу возвращалась на место. Девушка скрестила руки на груди, но порой нервно теребила пальцами края рукавов своей блузки. Видя страдания своей сестры и всех родных её мужа, молодая цыганка поджимала губы и сдерживала слёзы, чтобы не дать волю эмоциям. Для неё этот день был не просто семейным и деловым праздником. Она впервые за эти годы снова открыла своё сердце для новой любви, которая прорастала в ней, словно молодое растение. То, что случилось с Лексой, наложило печальный след и на её сердце. «Главное, чтобы он выжил. Пусть только выживет, Господи! Ничего больше не нужно, только оставь его нам, не отбирай его у всех нас» – мысленно проговаривала цыганка, тяжело вздохнув. Николай стоял под стенкой в паре шагов от лавочки, скрестив руки перед собой. Сейчас он думал о том, как может помочь им. В том, что за этим покушением стоят Михай и Марта, мужчина не сомневался. Он готов был сделать всё, чтобы доказать их причастность к этому происшествию и наказать по закону. Однако, помимо этих мыслей капитан Стеклов думал и о молодой цыганке, с которой не сводил своего взгляда. Девушка тоже порой поглядывала на него, встречаясь с ним взглядом. И он, и она чувствовали, как их тянет друг к другу, но в мыслях на первом плане сейчас было только одно: главное, чтобы Лекса выжил. Через какое-то время за дверью операционной послышались шаги.