Часть 157

Спустя несколько минут девушка оказалась рядом с домом Саппоро. Она шла медленным шагом, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Подойдя к двери, Марта несколько раз постучала и отошла за угол дома, чтобы её никто не увидел. Наблюдав из импровизированной засады, вскоре она заметила, что никто не открыл и не вышел посмотреть, кто стучал. В её голове проскочила мысль: «А что если дома никого нет? Может и детей тоже нет? Не могли же их взять на такое мероприятие. Нужно проверить». Затем девушка начала громко и непрерывно стучать в дверь, создавая всё больше шума. С одной стороны лишний шум ей был вовсе не нужен, а с другой – она понимала, что все таборные цыгане на аукционе, и никто ничего не услышит. И наконец, только так она сможет проверить, оставили ли детей дома или нет. После минуты громких стуков в дверь, Марта прислонилась к ней ухом и стала внимательно прислушиваться. Ожидаемого детского плача девушка не услышала и поняла, что детей тоже дома нет. Немного расстроившись, она решила вернутся в лес и снова просить помощи у Михая. Только с его помощью Марта могла осуществить свой новый план мести, и девушка прекрасно это понимала. Учитывая, что и Михай желает уничтожить семьи Саппоро и Зарецких, девушка знала, что найдёт у него помощь и пристанище. Тем временем на поляне кипела борьба за вороную кобылицу Кармен. Мужчина, который открыл торги, снова поднял руку и заявил ещё более высокую цену, нежели прежде, но его сразу перебила светловолосая женщина в красной шляпе. Кто-то из гостей: восемьдесят тысяч! Кто-то из гостей: восемьдесят пять тысяч! Баро с азартом следил за соперничеством покупателей, а затем снова поднёс микрофон к устам. Рамир: восемьдесят пять тысяч рублей за горделивую Кармен! Кто даст больше? Ну? Мужчина окидывал взглядом всех покупателей от первого до последнего ряда, ожидая, что ставку снова повысят. Его взгляд остановился на другой состоятельной тёмноволосой даме, которая подняла руку. Кто-то из гостей: девяносто тысяч! Все сразу обратили на неё внимание и немного притихли. Мужчины понимали, что не смогут перебить её ставку. Однако, светловолосая девушка снова держала руку вверх. Кто-то из гостей: девяносто две тысячи! Черноволосая женщина сразу же ей ответила, подняв руку. Кто-то из гостей: девяносто три тысячи! Блондинка в шляпе немного задумалась, засмотревшись на соперницу, а затем собралась с мыслями и снова подняла руку. Кто-то из гостей: девяносто пять тысяч! Состоятельная брюнетка в чёрном кардигане пронзительно посмотрела на молодую соперницу, а затем решила сделать очередную ставку, перебив предыдущую. Кто-то из гостей: девяносто восемь тысяч! После этих её слов на поляне повисла тишина, и Баро вместе со своими родными очень удивился, насколько высоко оценили последнюю кобылицу. Кармелита уже отвела руку с молотком немного вверх, ожидая слов отца, чтобы утвердить покупку стуком. Заметив, что никто больше не решается повысить ставку, мужчина снова взял ближе микрофон. Рамир: девяносто восемь тысяч рублей раз… девяносто восемь тысяч рублей два… девяносто восемь тысяч рублей три! Продано! Поздравляю вас! Среди гостей раздались аплодисменты, под которые Баро и его родные мысленно немного вздохнули с облегчением. Это мероприятие близилось к концу, и нужно было ещё чуть-чуть продержаться. Когда аплодисменты стихли, мужчина снова взял в руки микрофон, а рядом с ним стояли его дочь с мужем и будущий зять семьи Саппоро. Рамир: дамы и господа, на этом наш сегодняшний аукцион завершается. Мы были свидетелями ярких лотов, жарких торгов и по-настоящему достойных приобретений. Каждая проданная лошадь сегодня нашла не просто хозяина – она обрела судьбу, а каждый участник – частичку живой силы, преданности и благородства. Затем он передал микрофон дочери, и та вышла немного вперёд, бросая радостные взгляды на публику. Кармелита: спасибо вам за участие, за азарт, за эмоции и за любовь к этим прекрасным животным. Пусть новые скакуны принесут вам радость, победы и надёжную дружбу. Девушка снова передала микрофон отцу и, отойдя назад, снова стала рядом с мужем. Рамир: до новых встреч – и пусть дорога будет широкой, а ветер попутным! Публика снова раздалась аплодисментами. Покупатели поздравляли друг друга с приобретениями, а остальные гости понемногу начали расходиться. Баро переглянулся со своими родными, радуясь, что они благополучно справились и сделали всё, что планировали. К ним подошла и его супруга вместе со старой шувани. Кармелита: ну, поздравляю! Мы это сделали! Миро: да, даже не верится. Столько было подготовок. Рамир: честно говоря, я ждал, когда всё это закончится… Кармелита: да, я понимаю, отец. С тех пор, как Лексу увезли, мы все мысленно с ним, и только ради того, чтобы довести начатое до конца, приходилось держатся. Роман: столько времени прошло, а от них нет новостей. Рубина: погодите, мы звонили им, пока шли торги. Все удивлённо и с интересом посмотрели на женщин. Рамир: неужели? Земфира, когда это вы звонили им? Земфира: недавно. Я решила позвонить Люците, чтобы хоть что-то узнать. Кармелита: и что ты узнала? Как там Лекса? И как моя сестра и все остальные? Земфира: Лекса жив, ему вытащили пулю и зашили рану... Услышав это, мужчины и девушка облегчённо вздохнули, закрыв на мгновение глаза. Кармелита: какое счастье! Рамир: слава Богу! Молодые мужчины тоже радостно переглянулись, обрадовавшись такой новости. Миро: что ещё сказала Люцита? К нему пускают? Земфира: пока нет. Пуля задела лёгкое, и он потерял немного крови. Сейчас делают переливание и ещё какие-то уколы, капельницы, я толком не поняла. Потом в палату смогут войти его родные. Роман: слава Богу, что всё так. Значит мы вовремя подоспели. Миро: да, ты прав. Если бы потеряли время, кто знает, чем бы это всё закончилось. Роман: товарищ следователь хорошо придумал с привязанным покрывалом между лошадьми. В руках мы бы долго его несли до машины. Кармелита: и всё-таки как хорошо, что он принял участие в скачках. Когда случилась беда, он не остался в стороне, да к тому же ещё и очень помог. Баро и женщины задумчиво переглянулись, но в душе были очень рады, что всё хорошо закончилось. Через несколько минут, когда народ уже разошёлся, к главному столу подошли люди, купившие лошадей. Ожидание казалось невыносимым, хотя каждый из родных Лексы уже немного успокоился, узнав, что он жив. Его супруга ходила по больничному коридору возле палаты в разные стороны, всё время потирая ладони. Через мгновение она услышала шаги и обернулась в ту сторону. В этот момент к ним подошли Люцита с капитаном Стекловым, остановившись возле стульев напротив палаты. Все немного удивились, что молодой цыганки так долго не было, ведь она шла от операционной вместе с ними, а потом куда-то пропала. Да к тому же вместе со следователем. Хитана: Люцита, где вы были так долго? Ничего не случилось? Люцита: нет, просто позвонила мама, и я немного задержалась в коридоре возле операционной. Потом мы потеряли вас из виду и спустились к регистратуре, чтобы узнать, в какую палату перевели Лексу. Амира: теперь всё ясно. Как там мама и все остальные? Лачо: да, мы же совсем забыли об аукционе. Как всё проходит, она говорила? Люцита: когда она позвонила, продавали последнюю лошадь. Я думаю, что торги уже закончились. Столько времени прошло. Лачо: да, так и есть. Скорее бы уже пустили к отцу. Если нужно будет уехать, хочу хоть увидеть его. Лила: почему уехать? Куда ты собрался, братец? Лачо: если покупатели захотят сегодня внести оплату за лошадей и забрать их, мне нужно будет там быть, так как юридически конезавод и все лошади на мне. Лила: точно. Прости, я уже совсем не соображаю. Ожидание просто кажется вечностью. Можно с ума сойти… Лачо: не беспокойся, сестрёнка. Я никуда не уеду, пока не увижу отца. Амира: что ж так долго? Господи… Девушки и молодой баро южного табора были очень напряжены ожиданием, которое тяготело их и разъедало изнутри. Шувани тоже сидела, смотря в одну точку, в ожидании возможности увидеть брата. Люцита и следователь стояли возле стульев и порой ловили на себе короткие, но нежные взгляды друг друга. Оба понимали, что симпатия и чувства переполняют их, но сейчас было не место и не время для личных разговоров. Спустя какое-то время двери палаты распахнулись, и к ним вышли медсёстры. Несколько девушек устремились дальше по коридору, а одна остановилась возле толпы. К ней сразу же подскочили молодая жена и дочь Лексы, сверля её обеспокоенный взглядом. Шувани южного табора тоже приподнялась со стула и подошла к девушке. Медсестра: переливание завершилось. Мы сделали ему несколько необходимых уколов с препаратами для восстановления и антибиотиками. Сейчас он ещё без сознания. Вечером к нему ещё зайдёт доктор, чтобы проверить состояние и тогда он сможет сказать вам больше. Амира: спасибо вам. Уже можно к нему зайти? Медсестра: да, но только не всем вместе. Роза: хорошо. Медсестра: пусть поправляется! Лачо: благодарим вас. Девушка устремилась дальше по коридору, а молодые цыганки радостно переглянулись между собой и с шувани. Затем молодая жена Лексы направилась к дверям палаты. Роза: давай, девочка моя, иди первой. Твоя любовь – исцеление для моего брата. Схватив рукой за ручку дверцы, девушка обернулась и с теплом улыбнулась золовке, а затем вошла внутрь, закрыв за собой дверь. Молодая цыганка увидела своего мужа, лежащего на больничной койке, и быстрым шагом подошла к нему. Присев на стул рядом с кроватью, она взяла его руку, не сводя глаз с лица мужчины. Амира: как же ты меня напугал, любимый мой… Земля ушла из-под моих ног, когда я подумала, что могу навсегда потерять тебя. Я забыла обо всём… Я забыла о своей жизни, о своей мечте, об огромном комплексе, который подарил мне признание среди людей города… Что говорить, я даже о нашей маленькой дочери забыла… Ты – мой мир, Лекса… Моя жизнь – это ты… Молодая цыганка протянула руку к голове мужа и, дотронувшись до его лба, нежно провела ею по его лицу. Она не сдерживала слёзы, которые повисли на её глазах тяжелыми каплями. Амира: с тобой я чувствую себя живой, с тобой я могу мечтать, с тобой я хочу делать всё, чтобы этот мир становился лучше. Ты – моё вдохновение, моя сила, мой разум. Моё сердце, которое стучит в унисон с твоим, живёт ради него. Затем молодая цыганка взяла левую руку мужа в свои руки и, наклонившись, поцеловала её и поднесла к своему лицу. Почувствовав его тепло от руки, девушка закрыла глаза, с которых тонкими потёками спускались слёзы. Амира: как же сильно я люблю тебя, Лекса. Тепло, которое ты даёшь мне, каждый день согревает меня изнутри. Как же ты нужен мне… Как воздух… Как свет… Она повернула его руку и тыльной стороной ладони прислонила к своей щеке. Амира: как же я нуждаюсь в твоей любви… нежности… твоей заботе… твоих трепетных касаниях, вызывающих приятную дрожь по всему телу… Девушка не сводила глаз с его лица, будто ожидая, что сейчас он откроет свои пепельно-голубые глаза, в которых она видела глубину его бездонной души, безграничную любовь и невероятную силу духа этого мужчины. Через несколько минут молодая цыганка опустила руку мужа обратно на кровать рядом с ним и, вытерев слёзы, направилась к двери, чтобы позвать его детей. Когда дверь открылась, Лила и Лачо, не сговариваясь подошли к ней впритык, переглянувшись в недоумении, а затем с улыбкой. Амира: Лила, Лачо, Хитана, заходите. Лачо, если тебе вдруг позвонит мой отец и скажет, что нужно приехать для подписания договоров о купле-продаже, то хоть увидишь своего отца и побудешь с ним немного. Хитана: а нам ничего не скажут, что мы все вместе войдём? Амира: нет, ничего. Разве можно остановить детей на пути к их отцу? Тем более, когда он в таком состоянии. Молодые люди с теплом посмотрели на неё, а затем радостно улыбнулись и направились в палату. Молодая цыганка, переглянувшись с сестрой и следователем, стала рядом со своей золовкой, которая улыбалась ей, гордясь мудростью своей молодой невестки. Встретившись взглядами с покупателями, семья Зарецких и будущий зять семьи Саппоро натянули на лица улыбку, пытаясь поддерживать публичный образ. Рамир: ещё раз поздравляем вас с прекрасными приобретениями! Кто-то из покупателей: благодарим! Кто-то из покупателей: скажите, Рамир Драгович, мы можем сегодня забрать наши приближения? Кто-то из покупателей: мы готовы внести оплату за купленных лошадей. Баро переглянулись с остальными, понимая, что все дела аукциона можно завершить сегодня, не откладывая, но для этого нужно было присутствие и подпись собственника. Кармелита: да, это возможно. Вы будете совершать оплату наличными или переводом средств на счёт в банке? Кто-то из покупателей: я могу перевести деньги на счёт. Кто-то из покупателей: мне тоже так будет удобнее. Кармелита Рамировна, вы предоставите нам нужный счёт? Кармелита: да, конечно. Только есть один момент… Рамир: право на подпись имеет только хозяин конезавода. Как вы знаете, с его отцом произошёл несчастный случай во время скачек, он сейчас в больнице. Кто-то из покупателей: пусть всё обойдётся! Миро: благодарим! Кто-то из покупателей: надеюсь, с Лексой Георгиевичем всё в порядке? Кто-то из покупателей: есть какие-то новости? Роман: к счастью, сейчас ему намного лучше, но всё же пока что он в больнице. Переглянувшись между собой, родные решили не раскрывать подробностей, чтобы избежать лишних вопросов и домыслов. Люди и так много увидели, когда мужчину привезли и переносили в автомобиль. Кто-то из покупателей: пусть поправляется. Рамир: благодарим! А вы, я так понимаю, готовы внести сумму наличными? Мужчина и две женщины уверено кивнули в знак согласия. Баро переглянулись со своими родными и достал из кармана брюк телефон. Рамир: хорошо. Сейчас я позвоню Лачо и попрошу его приехать. Он прищурился, всматриваясь в экран телефона, набирая нужный номер. Войдя в палату, молодая цыганка стремительно бросилась к своему отцу. Усевшись на стул возле кровати, девушка взяла его руку в свои, не сводя глаз с лица мужчины. Она уже не сдерживала эмоции, и по её щеках потекли слёзы. Молодой баро южного табора вместе со своей супругой тоже подошёл к кровати мужчины, став с другой стороны. Они с теплом и любовью смотрели на него и в душе радовались, что он жив, и одновременно всё же удивлялись, как такое вообще могло произойти с ними. Молодая дочь Лексы поцеловала его руку, а затем положила свою голову на неё. Лила: папочка, как же я испугалась за тебя… Ты мне очень нужен, всегда был нужен… Я очень сильно тебя люблю. С тобой я словно свободная птица, которая парит в воздухе, летает в облаках, но знает, что ей всегда есть куда вернутся на земле... Молодые супруги стояли с другой стороны кровати и были очень тронуты её словами. Хитана вдруг вспомнила своего отца и все те моменты из своего прошлого, когда она сама была маленькой девочкой, а отец был для неё всем миром. Теперь же, смотря на страдания Лилы и её безграничную любовь к Лексе, девушка не могла сдерживать эмоций, пуская слезу. Лила: ты – моя земля, пап. Ты не только дал мне жизнь, ты даёшь мне всё, в чём я нуждаюсь. Спустя столько лет ты стал для меня домом, родным очагом, с тобой я нашла себя, нашла свой покой и нашла свою судьбу. Ты даёшь мне поддержку, словно воду, твоя забота, словно тепло, а любовь – яркий солнечный свет, освящающий мне путь. Я безмерно благодарна тебе за всё, за то, что ты принял мой выбор, позволил нам с Романом быть вместе. Только не оставляй меня, папочка, я тебя очень сильно люблю… И тут девушка снова не сдержала эмоции и пустила слёзы, уткнувшись лицом в руку отца. Её брат стоял в обнимку с супругой, не отрывая взгляда от лица мужчины, порой переводы его на сестру, не оставаясь равнодушным к её словам. Лачо: он не просто отец, он – целый мир для нас. Его история и жизненный путь просто величайшие. Понимая это, меня охватывает гордость за то, что именно он является нашим отцом. Молодой цыган наклонился и положил свою руку поверх руки мужчины, не сводя глаз с его лица. Лачо: мы нуждаемся в тебе, как никто и никогда ранее, отец. Ты очень нужен нам. Всё остальное не важно, главное – живи. Просто будь с нами. Ты одним своим взглядом даёшь нам силы жить и стремится к чему-то, а твоя улыбка и гордость за нас, которую, как мне казалось в детстве, невозможно заслужить, согревает наши сердца, заставляя делать всё, чтобы быть достойным твоей любви. Мы тебя очень любим, отец… Я тебя очень сильно люблю… Хитана стояла рядом с мужем и тоже тёплым и любящим взглядом смотрела на свёкра. Вдруг их идиллию нарушил звонок телефона.