Часть 156

Молодая цыганка, услышав эти звуки, быстро поднялась с пола, держась за протянутую руку своей сестры. Встряхнув рукой слёзы на глазах, девушка ожидала выхода врача. Лила вместе с шувани южного табора приподнялись с лавочки и обеспокоено смотрели на дверь. Каждая секунда тянулась так, будто бы это была целая жизнь. Когда доктор вышел, все присутствующие окружили его и с заинтересованным волнующимся взглядом смотрели на него. Повисшую тишину нарушил голос молодой жены Лексы. Амира: доктор, что с моим мужем? Скажите, он жив? Не выдержав, его дочь тоже окликнула доктора. Лила: мой отец жив? После столького времени неведения эти несколько секунд казались им часом и разрывали сердце и душу. Все смотрели на доктора с едва сдерживаемыми эмоциями, а в их глазах сочетались надежда и страх. В больничном коридоре было так тихо, что можно было услышать стуки сердец взволнованных людей. Доктор: ваш муж и отец – настоящий счастливчик, словно в рубашке родился… На лицах родных Лексы застыл шок и удивление, и они заинтересованно смотрели на доктора в ожидании услышать подробности. Амира: что? Роза: что вы имеете ввиду? Лачо: доктор, расскажите нам всё. Что с моим отцом? Доктор: пуля прошла в сантиметре от сердца. Её было очень трудно достать, но мы смогли сделать это. На данный момент состояние пациента тяжёлое, но не критическое. Молодая жена Лексы закрыла глаза, подняв голову вверх, и облегчённо вздохнула. Его дочь прикрыла лицо руками, не сдерживая радость, а сын провёл рукой по лицу и тоже вздохнул с облегчением. Амира: Господи, слава Тебе! Лила: спасибо, Господи, спасибо Тебе! Шувани южного табора от счастья не могла прийти в себя, замерев на несколько секунд с радостной улыбкой на лице. Затем женщина подняла руки перед собой, бросив благодарный взгляд в потолок. Роза: благодарю Тебя, Господи! Ты сохранил жизнь моему брату, Дэвлалэ… благодарю… Хитана тоже очень обрадовалась такой новости о свёкре и, радостно улыбаясь, обняла своему мужа. Хитана: какое счастье! Слава Богу! Видишь, Лачо, твой отец с нами, он никогда не оставит нас. Молодой цыган крепко обнимал свою супругу, едва сдерживая слёзы на глазах. Лачо: да, ты права. Он жив, и это самое главное. Люцита тоже сияла от радости и подошла к своей сестре и стоящей рядом молодой цыганке. Люцита: Амира, я же говорила, Лекса очень сильный, он не оставит тебя и свою семью. Это не тот человек, которого легко сломить. Девушки переглянулись со слезами на глазах, а затем крепко обнялись. Амира: слава Богу, Люцита! Как же я испугалась… Капитан Стеклов тоже подошёл ближе к ним и окинул всех тёплым взглядом. Следователь: я рад, что всё обошлось. Амира Рамировна, пусть ваш муж как можно скорее поправится и вернётся к семье, которая так нуждается в нём. Молодая цыганка с благодарностью посмотрела на него и немного улыбнулась, искренне благодаря его за поддержку. Его слова затронули и остальных, которые смотрели на него сначала с удивлением, а через мгновение уже с теплом и благодарностью. Амира: спасибо вам, Николай, что не оставили в такой трудный момент… Следователь: разве я мог оставаться в стороне в такой момент? Сам Лекса Георгиевичи говорил сегодня: «если есть возможность помочь тому, кто нуждается в этом, разве можно оставаться в стороне и не воспользоваться этой возможностью?». В этот момент девушка не смогла сдержать слёз, повисших на её глазах. Поджав губы, она смотрела на мужчины, а слёзы медленно спускались по её щекам. Перед её глазами возникла сегодняшняя картина передачи денег детскому приюту, и Амира вспомнила эти слова своего мужа. Родные Лексы тоже не сводили с него глаз, благодаря взглядом за его поддержку. Люциту тоже очень тронули слова мужчины, к которому она была неравнодушна, и девушка посмотрела на него с радостью и благодарностью во взгляде. В какой-то момент они встретились взглядами, и в душе обоих чувства разгорались всё сильнее. Их радость и идиллию нарушил голос доктора, стоящего возле двери операционной и наблюдающего за родными мужчины. Доктор: однако, пуля задела лёгкие, и он потерял немного крови. Но, благодаря импровизированной повязке, кровопотеря незначительная, и крови, которая есть в нашем банке, хватит для переливания. После огромный радости родные Лексы начали немного возвращаться в реальность, осознавая, что ещё не всё закончилось. Они внимательно слушали доктора, но уже чувствовали облегчение. Амира: скажите, доктор, когда можно будет его увидеть? Доктор: мы зашили рану, сейчас его переведут в палату и сделают переливание. Как только оно завершится, вы сможете к нему зайти. Но не все сразу. Лила: спасибо вам, доктор. Доктор: пусть всё останется в прошлом! Мужчина кивнул в знак прощания, а затем устремился по коридору. Все радостно переглянулись между собой, облегчённо вздохнув. Единственное, чего каждый из них хотел, это скорее увидеть своего мужа, отца, брата, близкого человека. Тем временем аукцион продолжался, и покупатели уверенно торговались за право приобрести серого мерина Тумана. Баро продолжал вести торги, которые проходили уже в более спокойном темпе, нежели за Мусона. Рамир: шестьдесят пять тысяч раз… Вдруг пожилой мужчина со второго ряда поднял руку и перебил его. Кто-то из гостей: семьдесят тысяч рублей! Больше никто не повышал ставку, и затянулась небольшая пауза, которую нарушил голос ведущего. Рамир: семьдесят тысяч раз… семьдесят тысяч два… семьдесят тысяч три! Продано! Поздравляю! Кармелита ударила молотком о деревянную подставку, и бросила немного уставший взгляд на своего мужа. Миро готовился вести последнюю лошадь и тоже в душе радовался, что аукцион подходит к концу. Все они переживали за Лексу, но понимали, что пока не закончатся торги, они не смогут что-либо узнать о его состоянии. Люди и так столько прождали, когда случилась такая беда, и теперь нужно довести это до конца. Роман вёл Тумана назад в загон, а Миро с вороной кобылой двинулся вперёд. Они обменялись довольными и облегчёнными взглядами, понимая, что сейчас придадут последнюю из запланированных лошадей. Рамир: а сейчас, дамы и господа, заключительная жемчужина сегодняшнего аукциона. Перед вами – Кармен. Вороная кобыла с грацией королевы и духом, который не сломить. Гости и покупатели заинтересованно смотрели на горделивую кобылу, которую вёл за уздечку молодой цыган. Каждый из них уже начал подумывать над тем, как обойти других и приобрести последнюю из предложенных породистых лошадей. Когда её подвели на главную площадку, Баро продолжил характеризовать её. Рамир: Кармен – это сочетание огня и благородства. Она не каждому дастся в руки, но тот, кто сумеет заслужить её доверие, получит лошадь, способную на всё: и на парад, и на скачку, и на долгую дорогу рядом. Стартовая цена – шестьдесят тысяч Через мгновение раздался голос из последнего ряда, и мужчина в строгом тёмном костюме поднял свою руку вверх. Кто-то из гостей: шестьдесят пять тысяч! Спустя несколько секунд свою заяву сделала и женщина средних лет с ярким шарфом на плечах, а за мгновение раздался мужской голос с противоположного ряда. Кто-то из гостей: семьдесят тысяч! Кто-то из гостей: семьдесят пять тысяч! Азарт на поляне стремительно нарастал, и борьба за последнюю лошадь бурно развивалась. Земфира и Рубина наблюдали за всем происходящим и тоже не могли дождаться окончания торгов. Они сидели с обеспокоенными лицами, волнуясь о Лексе и его близких, которые вероятно находятся на грани нервного срыва. Земфира: Господи, поскорее бы это всё закончилось. Невозможно сидеть здесь без новостей. Рубина: даже не верится. Наша семья и табор столько к этому готовились, а теперь мы с нетерпением ждём окончания этого мероприятия. Земфира: это мог бы быть самый счастливый день для всех нас, но судьба распорядилась по-другому. Господь Бог продолжает испытывать нас самым дорогим, что у нас есть. Особенно сейчас, когда мы не знаем, жив ли Лекса… Вдруг старую шувани осенила мысль. Рубина: слушай, Земфира, а давай позвоним Люците? Женщина удивлённо посмотрела на старушку. Земфира: да, и в правду можно. Амира не в том состоянии, чтобы говорить, я очень переживаю за свою дочь. Ей, как и всем остальным сейчас очень тяжело. Но Люците позвонить можно, может она хоть что-то расскажет. Рубина: да, звони скорее, дорогая. Цыганка достала из кармана юбки телефон и набрала номер старшей дочери. Двери операционной открылись, и несколько медсестёр выкатили мужчину на каталке в коридор. Он был ещё без сознания, укрытый белой простынёй. Рядом шла медсестра, держащая капельницу с пакетом крови. Увидев Лексу, все родные сменились в лице и устремили свои обеспокоенные и одновременно любящие и заботливые взгляды на него. Молодая жена мужчины и его дочь бросились к нему, но успели только коснутся кончиками пальцев руки его волос и лба. Амира: Лекса! Любимый мой… Лила: отец! Медсёстры везли его по коридору на каталке, а все родные мужчины шли за ними стремительным шагом. Шувани южного табора и молодые цыганки едва сдерживали слёзы как от радости, что их брат, муж и отец жив, так и от грусти за его состояние. Молодой баро шёл рядом с каталкой, не отрывая глаз от своего отца. Ещё никогда он так не радовался, как сейчас. Люцита радостно и даже немного нежно переглянулась со следователем, и он тоже бросил на неё довольный взгляд. Затем они направились следом за всем семейством Саппоро. Вдруг зазвонил телефон молодой цыганки, и она, приостановившись, достала его из кармана юбки и посмотрела на экран. Увидев номер матери, она немедленно взяла трубку. Капитан Стеклов остановился вместе с ней. Он медленно окинул взглядом её чёрные длинные волосы и утончённый цыганский наряд, подчёркивающий её стройную фигуру. Несмотря на последние события, он не переставал думать о ней. Люцита: да, мама, слушаю тебя! Земфира: дочка, уже столько времени прошло, а от вас нет вестей. Как там Лекса? Он жив? Люцита: да, слава Богу, мама, Лекса жив. Женщина на том конце облегчённо вздохнула, переглянувшись со старой шувани. Та тоже поняла, что новости хорошие, и закрыв глаза, поднесла руки к небу. Земфира: слава Тебе, Господи! Самое главное, что он жив… Рубина: слава Богу! Господи, спасибо Тебе! Через несколько секунд женщина вернулась к разговору. Земфира: как Амира и остальные? Что говорят врачи? Люцита: сестра очень подавлена, она была на грани истерики. Так же, как и Лила. Земфира: бедные девочки… Что им приходится выносить… А как Роза и Лачо? Люцита: они тоже не в лучшем состоянии, но держатся. Лексе достали пулю и сейчас переливают кровь. Он потерял какую-то часть крови, но не так много, как могло бы быть критично. Его отвезли в палату и пока никого не пускают. Земфира: даже Амиру? Люцита: да, вообще никого. Как только переливание закончится, можно будет войти, но по одному. Земфира: я поняла, дочка. Слава Богу, что всё так, а не хуже. Мы так испугались, места себе не находили. Люцита: а как у вас там? Что с аукционом? Земфира: аукцион подходит к завершению. Сейчас идут торги за последнюю лошадь. Люцита: слава Богу, что и с этим мы почти справились. Земфира: да. Ладно, дочка, не буду тебя отвлекать. Держитесь там. Обними от меня Амиру. Люцита: да, конечно, мамочка. Пока. Молодая цыганка положила трубку и, бросив взгляд на мужчину, улыбнулась ему и вместе с ним направилась дальше по коридору. Неподалёку от места аукциона остановилась машина такси. Из неё вышла светловолосая девушка в больших тёмных солнцезащитных очках. Взяв свою сумку, она направилась к поляне. Пробираясь через кусты, Марта вышла с другой стороны локации для гостей и осторожно обошла её. Присмотревшись, девушка увидела на середине поляны знакомые лица. Однако, среди них не было никого из семьи Саппоро, что послужило для неё подтверждением, что её месть удалась, и Лекса погиб, а все его родные сейчас наверняка в больнице. Убедившись, что ни Кармелита, ни её муж, ни кто-либо другой из семьи Зарецких её не заметил, девушка быстрым шагом направилась к дому Саппоро. Она понимала, что если кто из женщин и остался дома, то они не в том состоянии, чтобы ей сопротивляться. Марта твёрдо решила довести своё дело до конца и отнять у них то, что отняли у неё. Мужчину завезли в хорошую просторную палату на третьем этаже, закрыв перед его родными двери. Одна из медсестёр задержалась и повернулась ко всем, услышав голос молодой цыганки. Амира: когда мы сможем его увидеть? Медсестра: как только закончится переливание, мы сделаем ему несколько уколов и поставим капельницу, а затем вы сможете войти и побыть с ним. Только не все вместе. Лила: хорошо, спасибо вам! Лачо: сделайте всё, что нужно для моего отца. Медсестра: не беспокойтесь, главный кризис миновал, теперь остаётся только ждать. Роза: позаботьтесь о моём брате, девочка моя… Медсестра: всё будет хорошо. Не волнуйтесь. Девушка доброжелательно кивнула присутствующим и отправилась в палату. Хитана: тётя Роза, присядь сюда, здесь есть стулья. Девушка подошла к шувани и взяла её под руку, подводя к стульям. Затем они обе присели, и молодая цыганка бросила взгляд на жену свёкра. Хитана: Амира, ты тоже садись, отдохни немного. Та только несколько раз кивнула головой в разные стороны, едва сдерживая слёзы. Она была очень расстроена и только нервно прокручивала на левой руке свой перстень с изумрудом, подаренный её мужем на их помолвке. Амира: не могу, дорогая. Пока не увижу Лексу, пока не дотронусь до него, пока не возьму его руку в свою, не смогу отдохнуть, и не будет мне покоя. Девушка с пониманием посмотрела на неё, натянув на мгновение лёгкую улыбку. Лила тоже не могла найти себе места, стоя под стенкой возле стульев, потирая ладони. Её взгляд был устремлён в дверь операционной, словно она хотела через них увидеть своего отца. Лачо стоял напротив неё и скрестил руки на груди. Упираясь спиной о стенку, молодой цыган нервно стучал об неё пяткой. Ожидание казалось ему невыносимым, и он хотел как можно скорее увидеть своего отца.