Часть 162

Тем временем в больнице молодая цыганка сидела рядом с кроватью и держала своего мужа за руку, нежно поглаживая. Он с теплом и нежностью смотрел на неё и мысленно благодарил свою супругу за то, что она есть в его жизни, что так сильно любит его, наполняет его жизнь светом. Мужчина тоже немного сжимал руку жены, встречаясь с ней взглядом. Шувани в этот момент вышла в коридор за водой, и супруги остались наедине друг с другом. Лекса: Дэвэл миро, благодарю Тебя за, что ты послал мне такого ангела во плоти. Ты – моя жизнь, моя Амира, твоя любовь служит мне не только оберегом, но и путеводной звездой. Амира: и ты, любимый мой, являешься для меня ориентиром и щитом. В твоих пепельно-голубых глазах я вижу целый мир, морские глубины и бескрайние просторы небес. Лекса: как же сильно я люблю тебя, моя Амира… Амира: а как сильно я люблю тебя, Лекса… Молодая цыганка встала со стула и, не отрывая взгляда от очей супруга, наклонилась к нему, обвив ладонями его лицо. Через мгновение их губы встретились в нежном поцелуе, и все тревоги в один момент превратились в ничто. Мужчина медленно проводил рукой по её волосам, пропуская между пальцами блестящие локоны. Через минуту в палату вошла шувани, и девушка вернулась на стул, не отводя, снова взяв руку своего мужа в свою. Роза: скоро уже и Лачо с Лилой должны приехать. Лекса: как же я соскучился по своих детях. Вроде бы только сутки я был без сознания, а такое чувство, будто месяц. Амира: скоро увидишь их, любимый. Они, верно, уже близко. Молодая цыганка подошла к окну, чтобы посмотреть, не приехали ли их родные, но увидела на улице другую картину, которая очень удивила её. Во дворе больницы стояло много людей, среди которых она узнала некоторых торговок с рынка и женщин, которые подходили там к ней, а потом были на аукционе. От удивления девушка немного опешила, а затем повернулась к мужу и золовке. Брат с сестрой, видя взволнованную Амиру, в недоумении переглянулись. Лекса: что случилось, моя Амира? Что ты там увидела? Молодая цыганка подошла к кровати мужа и, взяв его за руку, тёплым взглядом посмотрела на него. Амира: я сейчас приду, дорогой. Мне нужно выйти на пару минут… Девушка обменялась взглядом с шувани и вышла из палаты, направляясь по коридору к выходу из больницы. Роза: интересно, куда это она? Лекса: я тоже ничего не понял. Роза, можешь посмотреть в окно? Моя Амира там что-то увидела, что немного её шокировало. Женщина подошла к окну и увидела толпу людей, стоящих во дворе больницы. В их руках было несколько небольших самодельных плакатов с надписями «Желаем здоровья Саппоро», «Саппоро, мы с вами» и «Выздоровления Лексе Саппоро!». Увидев это и узнав некоторых людей, шувани от удивления даже приоткрыла рот. Эта реакция не осталась незамеченной со стороны её брата, который, сцепив зубы, поднялся с постели и уселся на краю кровати. Лекса: Роза, что там такое? Что вы там такое увидели? Женщина повернулась к своему брату, сменившись в лице. Она смотрела на него с растянутой улыбкой на лице. Роза: знаешь, Лекса, не только наша семья и весь табор тебя очень любят и уважают, но и народ этого города. Лекса: о чём ты сейчас, сестрёнка? Помоги мне встать, я сам хочу посмотреть, что вы там такое увидели. Роза: у тебя ещё свежая рана, нельзя. Лекса: Роза, я же только раненый, но не беспомощный. Помоги мне, дорогая, а то я и сам могу попробовать, ты меня знаешь. Обменявшись тёплой улыбкой с братом, шувани подошла к кровати и, взяв его под руку, помогла ему встать и подойти к окну. Увидев то, что видели перед этим его жена и сестра, мужчина очень удивился. Несмотря на то, что он старался отпустить своё прошлое, в такие моменты ему всё ещё было очень стыдно в глубине души за свои прежние поступки. До сих пор у него возникали мысли, что он не достоин такой любви и уважения, особенно в моменты проявления этих чувств в его сторону. Лекса: Роза, помоги мне выйти на балкон. Роза: Лекса, у тебя ещё свежая рана, я очень волнуюсь за тебя. Лекса: не волнуйся, дорогая, если эта пуля меня не убила, то больше нечего боятся. Всё будет хорошо, помоги мне. Шувани южного табора держала под руку брата, который был одет только в чёрные брюки, а сверху накинул свою чёрную рубашку с узорами, не застегивая пуговицы. Они вместе вышли в коридор и медленными шагами направились на балкон. Добравшись до комплекса, девушки шли по коридору в главный кабинет. Дверь оказалась незаперта, и молодые цыганки, переглянулись в недоумении, открыли её и вошли внутрь. Там они увидели горничную, которая опрыскивала вазоны и протирала подоконник. Услышав шаги за спиной, девушка обернулась и улыбнулась своим знакомым. Кармелита: Жанна? Жанна: доброе утро! Я вот решила по убираться здесь, почти всё закончила. Люцита: доброе утро! Да, спасибо. Мы сегодня немного поработаем, дела не заставляют себя ждать. Жанна: это правда. Как там Лекса? Что говорят врачи? Молодые цыганки в недоумении переглянулись, а затем снова посмотрели на горничную. Кармелита: а ты откуда знаешь? Или ты тоже была на аукционе? Жанна: нет, но об этом уже говорит весь город. Пусть всё плохое останется в прошлом. Люцита: благодарим. Жанна: как он сейчас? Кармелита: он ранен, но его удалось быстро привезти в больницу и спасти. Пуля прошла в сантиметре от сердца. Жанна: о, Господи Боже… Кармелита: но сейчас уже всё хорошо, утром он уже очнулся. Жанна: слава Богу! Пусть поскорее выздоравливает! Люцита: спасибо. Ты сама как? Как твоя мама? Всего хватает? Кармелита: да, ты говори, если вдруг что-то понадобиться. Жанна: благодарю вас. Мама уже окончательно поправилась. Всё благодаря вам, Лексе, Амире, вашей семье… Ещё раз простите меня, что когда-то я делала вам подлости, оклеветала твоего мужа, Люцита, шпионила за тобой в доме Жданова, Кармелита, мне очень стыдно. Я сожалею, что похитила детей Рамира Драговича, простите меня за всё. Кармелита: успокойся, Жанна, это всё уже давно в прошлом. Люцита: мы все уже забыли об этом. И, потом, ты столько нам помогла, вытащила Лексу из тюрьмы, меня спасла из горящего сарая, помогла разоблачить этих мошенников Марту и Сергиенко… Кармелита: не оставила нас на благотворительной акции, которую пытались саботировать. Что бы там ни было в прошлом, ты давно уже искупила свою вину и изменилась, и это самое главное. Девушка даже немного прослезилась, смотря на цыганок и понимая, что они говорят правду. И всё же, ей до сих пор казалось это нереальным. Жанна: ещё раз благодарю вас за всё. После того, что я вам сделала, вы не то что не должны были брать меня на работу в комплекс, а даже знать меня не желать. Но вы проявили милосердия, помогли мне, несмотря ни на что, в тот момент, когда я так нуждалась в помощи. Что бы там кто не говорил о вашем народе, я, как и многие жители этого горда, всегда буду на вашей стороне и сделаю всё, чтобы помочь вам так, как вы помогли мне. Кармелита: всё хорошо, Жанна. Всё будет хорошо. Люцита: не думай о плохом, дорогая. Жизнь очень непредсказуемая, но главное, это уметь прощать, и, в первую очередь, прощать самого себя. Жанна: спасибо вам. Ну, я пойду дальше заниматься работой. Хорошего вам дня, и ещё раз спасибо за всё. Кармелита: и тебе того же, Жанна. Кивнув в знак благодарности, девушка забрала свой инвентарь и вышла из кабинета. Молодые цыганки, улыбнувшись, переглянулись друг с другом и принялись за свои дела. Амира вышла из больницы и, остановившись на минуту, чтобы поправить волосы и расправить воротник своего делового костюма, направилась к толпе. Как только она подошла к ним, женщины вдруг стихли и смотрели на неё с теплом и поддержкой в глазах. Кто-то из женщин: Амира Рамировна, мы пришли поддержать вас и вашего мужа. Да не оставит вас Господь без своего покровительства! Кто-то из женщин: как Лекса Георгиевич? Кто-то из женщин: что говорят врачи? Амира: я искренне благодарна вам за вашу поддержку. Вы даже не представляете, как это важно для меня… Кто-то из женщин: мы всегда с вами, Амира Рамировна! Кто-то из женщин: мы не оставим вас наедине с вашими бедами, так же, как и вы не оставили нас. Кто-то из женщин: благодаря вам наши дети и родные имеют работу, обеспечивают свои семьи. Ваш комплекс радует не только гостей города, но и всех его жителей. Амира: ну что вы, дорогие, вы заставляете меня чувствовать себя неловко… Кто-то из женщин: Амира Рамировна, да будет Господь доволен вами и вашей семьёй. Стольким детям вы помогли, передав такую сумму детскому дому. Кто-то из женщин: вы и ваш муж – опора нашего города! Молодая цыганка улыбалась, часто опуская глаза, ибо чувствовала себя неловко от такой похвалы. Женщины смотрели на неё с восторгом и восхищением, выражая свою поддержку. Некоторые подходили и протягивали к ней руки, поглаживая за плечи. Амира едва сдерживала слёзы, смотря на это, и благодарила взглядом жителей города, которые пришли поддержать её и её семью. Через пару минут Лекса вышел на балкон, опираясь на руку сестры. Прищурившись, он смотрел прямо на стоящую внизу толпу, пытаясь разглядеть в ней свою жену. Его до глубины души удивляло и поражало такое отношение городских женщин к их семье. С одной стороны он был очень рад и горд за свою супругу, но с другой – понимал, что они так же любят и почитают и его, о чего ему становилось немного не по-себе. Чувство неловкости и какого-то стыда за своё прошлое не давали ему полностью принимать эти поддержку и уважение со спокойной душой. Рядом с ним стояла и его сестра, которая тоже была очень тронута признанием народа. Через пару минут несколько женщин заметили мужчину, стоявшего на балконе вместе с со своей сестрой. Он упирался руками о перила, а лёгкий тёплый ветер развивал его расстёгнутую чёрную рубашку, обдувая живот и перебинтованную рану на груди. Кто-то из женщин: смотрите! Лекса Георгиевич сам вышел к нам! Он жив и здоров! Кто-то из женщин: здоровья вам, Лекса Георгиевич! Кто-то из женщин: живи долго, Лекса Саппоро! Девушка обернулась в этот момент и увидела мужа, стоящего на балконе вместе с сестрой. Он тоже заметил её в этот момент и, приоткрыв рот от удивления, едва сдерживал слёзы благодарности. Через минуту на стоянку больницы подъехал чёрный внедорожник, и из него вышли четверо молодых людей с несколькими сумками. Подойдя к больничному двору, они увидели толпу людей, а перед ними стояла Амира. Обойдя людей со стороны, молодой баро южного табора вместе со своей женой, сестрой и её будущим мужем подошли к молодой цыганке, стоявшей спиной к ним. Видя, как она и все остальные смотрят куда-то вверх, молодые люди тоже устремили туда свой взгляд. Увидев своего отца, девушка радостно заулыбалась, не сдерживая эмоций. Лила: отец… Отец! Жена Лексы, услышав знакомый голос, сразу же повернулась и увидела перед собой своих родных. Амира: вы уже здесь, так быстро… Лачо: мы спешили, как могли, хотели скорее увидеть отца. Лила: почему отец там? Разве ему уже можно ходить? Тем более, выходить на улицу? Сегодня такой ветер… Недоговорив, молодая цыганка сорвалась с места и побежала в больницу. Увидев своих детей, мужчина очень обрадовался, а когда его дочь направилась внутрь здания, он повернулся к сестре. Лекса: Роза, помоги мне вернутся в палату. Сейчас придёт моя любимая доченька, не хочу встречать её здесь… Роза: хорошо, брат, давай… Шувани взяла его под руку, и они вместе направились по коридору. Амира, попрощавшись с женщинами, вместе с молодым баро южного табора, его супругой и Романом тоже направились в больницу. В доме Зарецких женщина сидела на диване с чашкой травяного чая. Услышав шаги на лестнице, Земфира обернулась и увидела спускающуюся шувани. Старушка была словно немного не в себе, а на её лице читалось беспокойство. Земфира: что случилось, Рубина? Что с тобой? На тебе лица нет. Рубина: после завтрака я немного задремала и увидела дурной сон. Старая шувани присела рядом с цыганкой, которая в недоумении смотрела на неё, не сводя глаз. Земфира: что за сон? Расскажи мне. Это касается нашей семьи? Рубина: я не знаю, кого это касается, честно говоря. Я видела огонь, какое-то горящее здание. Но до этого было слышно какой-то громкий звук, словно взрыв… Женщина сменилась в лице, испуганно посмотрев на старую шувани. Земфира: Господи, помоги нам… Убереги от всех напастей и защити наших родных! Рубина: если бы дело было только в этом… Земфира: что ты такое говоришь, Рубина? Ты меня пугаешь… Рубина: я и сама боюсь, Земфира… Боюсь говорить то, что чувствую… Сделав глубокий вздох, женщина собралась с мыслями и всё же решила озвучить свои опасения с надеждой, что возможно сможет что-то изменить. Рубина: я вижу, что кто-то из наших знакомых может трагически погибнуть… У Земфиры от испуга округлились глаза и приоткрылся рот, а через мгновение женщина прикрыла его рукой. Земфира: что ты такое говоришь, Рубина? С кем может случится такая беда? Рубина: этого я не вижу. Знаю только, что огонь этот и погубит этого человека… Земфира: спаси нас, Господи, и помилуй. Защити всех от напастей, убереги от беды, помоги преодолеть всё это… Женщины сидели друг напротив друга, задумчиво опустив глаза в пол и смотря в одну точку. Молодой цыган сидел за компьютером и проверял какие-то электронные документы, сравнивая их с бумажными. Баро тоже пролистывал бумаги, передавая нужные своему зятю. Затем он достал из шкафчика ещё одну папку с файлами и снова передал её. Вдруг тишину, повисшую в процессе работы, нарушил телефонный звонок. Мужчина достал телефон из кармана брюк и посмотрел на экран. Увидев незнакомый номер, он переглянуться с молодым цыганом. Баро поднёс телефон к уху и вдруг услышал знакомый голос. Рамир: слушаю! С кем имею честь? Кружка: Рамир, здравствуй… Баро был очень удивлён, услышав голос цыгана из своего бывшего табора в Ковальске. Рамир: ну и чего тебе нужно? Кружка: Рамир, в нашем таборе сейчас твориться чёрт знает что. Корм для лошадей никто не закупает, их нечем кормить. Крыша в конюшни течёт, но у нас нет денег, чтобы её перекрыть. Людям не за что платить за коммунальные в их домах… Рамир: подожди, Сашка, какое я имею к этому отношение? Кружка: Рамир… Рамир: у вас есть новый баро, пусть он занимается вашим табором. При чём здесь я? Кружка: кто? Михай? Да он вовсе не вникает в дела табора, его даже нет здесь. Ты же всегда заботился о нашем таборе, выслушивал нас и помогал… Рамир: а вы выслушали меня, когда я просил вас? Вы дали шанс мне объяснить ситуацию? Чем вы отплатили мне за мою заботу? Тем, что поверили грязным сплетням о моей дочери? Оскорбляли её и унижали у меня на глазах? Кружка: ну прости нас, Рамир, мы были не правы. Позволь и нам всё объяснить… Миро: кто это, Рамир? Это Кружка? Мужчина прикрыл микрофон рукой, повернувшись к зятю. Рамир: да. Представляешь, после всего имеют наглость звонить и просить меня о чём-то… Миро: позволь мне поговорить с ним. Баро передал телефон зятю, а сам отвернулся в сторону, едва сдерживая эмоции Кружка: мы не хотели вам зла, Рамир… Миро: вы поступили очень подло, Сашка… Кружка: Миро? Ну хоть ты пойми, мы сожалеем. Нам было страшно, ибо этот человек способен на всё. Никто не хотел с ним связываться, понимая, что по закону имущество принадлежит ему. Куда бы мы пошли, если бы он выгнал нас из табора? Миро: вы могли обо всём поговорить с нами, со своим баро. А что сделали вы? Набросились на бедную девушку, оскорбляли её, унижали, повторяя грязные слухи. Вас не остановило даже то, что она была беременна. Откуда в ваших сердцах взялось столько ненависти? Кружка: Миро, это не так. Просто нам стало обидно. Когда строили наши дома, то пришлось взять кредит, а затем деньги украли, а южному табору они достались лёгким путём… Миро: как это, лёгким путём? Кружка: ну, Амира же попросила эти деньги у Лексы, или как? Миро: вот, вы даже не знаете всей правды, а столько всего наговорили тогда. Как можно вот так просто вешать ярлыки на людей? Если я вам скажу, что сейчас Лекса является моим близким другом, вы и на меня повесите какое-то клеймо? Кружка: Миро… Миро: вы очень опустились в наших глазах, поступив так подло тогда. Вы приняли сторону Михая. Мы ничем вам не можем помочь, прощай. Положив трубку, молодой цыган тяжело вздохнул, переглянувшись с Баро.