Часть 172

Когда все трое вошли в гостиную, мужчина сразу же направился к своей супруге, стоявшей возле дивана с маленькой дочерью на руках. Молодая цыганка качала на руках свою малышку и, увидев мужа, улыбнулась и сделала пару шагов ему навстречу. Лекса: ах, Лейла, моя прекрасная доченька… Мой весенний цветочек… Амира: ну что, моя дорогая, пойдёшь к папе? Иди к папе, родная моя… Мужчина взял ребёнка на руки, с любовью переглянувшись со своей супругой, а затем с лаской смотрел на свою маленькую дочь. Лекса: моя любимая… Моё маленькое сокровище. Твой папа так соскучился по тебе. Это твои маленькие ручки удержали меня в этой жизни, доченька. Как же я смогу оставить тебя? Нет, я никогда не смогу оставить тебя. Моя голубоглазая девочка… Его родные с изумлением смотрели на эту сцену, едва сдерживая слёзы. Любовь, которую излучал этот мужчина к своей маленькой дочери глубоко трогала всех. Люцита с теплом смотрела на них, порой переводя свой взгляд на возлюбленного, а он, в свою очередь, переглядывался с ней. Амира наблюдала за мужем и дочерью и чувствовала умиротворение, будто бы ничего страшного и не было в их жизни. Только любовь, нежность и забота. Лекса: в твоих глазах я вижу целый океан, красавица моя. Твой мир и покой для меня самая главная забота, дочка моя. Я люблю тебя, моя маленькая, и всегда буду любить тебя за всех… Шувани южного табора, наблюдая за своим братом, вдруг вспомнила один момент из своего детства.

***

Тихий летний вечер опустился на южный табор, укрывая землю бархатным пологом сумерек. Над холмами медленно тлело огненно-золотое солнце, оставляя за собой длинные тени и мягкое сияние, разлитое по траве и лицам. Воздух был плотным, насыщенным запахами костра, сухих трав и чуть пряного дыма, тянущегося из очагов, у которых женщины готовили ужин. С поляны было видно каменный дом на холме, в окне угловой комнаты которого горел свет. Черноволосая женщина, одетая в яркое, нарядное платье с крупным цветочным узором, сидела в кресле, держа в руках пяльцы с белоснежной тканью, а на коленях у неё лежали аккуратно сложенные нитки всех оттенков. На шее у неё красовались бусы из крупных красных бусин, гармонирующие с алой повязкой на голове. Она смотрела на свою дочь, которая сидела на краю кровати, держа на руках маленького ребёнка. Девушка качала его и посматривала на свою мать, замечая её лёгкую грусть. В какой-то момент она решила прервать повисшую тишину. Роза: и всё же, какой он ещё маленький. Теперь у меня есть братик, как же я счастлива. Что с тобой, мама? Почему ты такая грустная? Лейла: ты же знаешь, дочка, меня очень расстраивает твой отец. С тех пор, как мы вернулись из Сальска, он даже не смотрит на Лексу. Каждый день пропадает где-то, а когда вечером приходит, то едва стоит на ногах… Роза: это всё из-за тёти Зехры? Из-за неё он не любит моего брата? Это же с тех пор, как она ушла из табора, он не перестаёт пить. А её проклятия… Господи, мне аж не по себе стало, когда я вспомнила слова этой женщины… Лейла: ничего она не сделает, дочка. Я не позволю, чтобы её проклятия отразились на Лексе. Пока я жива, этого не будет. Но ты должна мне кое-что пообещать, дочка. Девушка обеспокоено посмотрела на мать, которая отложила пяльцы с нитками в сторону и подошла к ней. Роза: о чём ты сейчас, мама? Что пообещать? Лейла: ты всегда будешь рядом со своим братом, будешь защищать его и оберегать от всех напастей. Когда-то я покину этот мир, и вы останетесь вдвоём. Пообещай мне, что не бросишь его никогда. Роза: я обещаю тебе, мама. Я клянусь, что всегда буду рядом с ним. Я буду любить его за отца, за тебя и за себя. Буду любить его за всех… Лейла: хорошо, дочка. Хорошо… Женщина обняла дочь одной рукой и прижала к себе, не сводя глаз с маленького сына, спящего на руках у сестры.

***

На её лице появилась мягкая, едва заметная улыбка, та, что рождается не из веселья, а из глубокой, тихой радости. Женщина смахнула рукой повисшую на глазах слезу, радуясь за счастье своего брата. Через мгновение послышались шаги на лестнице и голос маленького ребёнка. Обернувшись, мужчина увидел своего внука на руках у невестки. Лекса: Бахти, родной мой внук. И по тебе я очень соскучился. Или скорее к дедушке… Передав свою младшую дочь на руки супруги, он направился навстречу невестке, не сводя душевного взгляда с младенца. Молодая цыганка передала сына на руки Лексе, и тот поцеловал его в лоб, а затем покачивал на руках. Лекса: вот спасибо тебе, девочка моя. Я так соскучился по своему внуку. Три дня не видел, будто бы целую жизнь. Бахти, родной мой, как же дедушка по тебе скучал. Ты растёшь прям не по дням, а по часам. Дэвлалэ, дэ тукэ бахт, састыпэ. Амира: дорогой, нам нужно возвращаться в больницу. Доктор, верно, уже узнал, что тебя нет. Да и твоя рана ещё свежая… Роза: твоя жена права, брат мой. Тебе нужно побеспокоиться о себе. Лекса: ну ладно, ладно, сейчас поедем. Только давай ещё заедем в комплекс. Я хочу посмотреть, как там всё. Мужчина передал ребёнка назад на руки невестки и стал рядом со своей супругой, обняв её за талию. Амира: хорошо. Я тоже очень беспокоюсь. Хочу своими глазами всё увидеть. Лекса: вот и прекрасно. Товарищ капитан, не сочтёшь за труд подбросить нас? Следователь: конечно, Лекса Георгиевич. Не беспокойтесь. Молодая черноволосая цыганка пыталась придумать повод, чтобы поехать вместе с ними. Она не хотела вызывать подозрения у Рубины и родных Лексы, особенно у Рубины, и на ходу придумывала план. Люцита: я тоже поеду с вами. Потом нужно будет ещё зайти в магазин и на рынок, а потом… Рубина: я думала, мы вместе пойдём домой. Зачем тебе в город, девочка моя? Стеклов, видя взволнованность своей возлюбленной, понял её страхи и решил помочь ей. Люцита: я хотела… Следователь: когда вы давали свои показания против Михая по взрыву театра, то забыли поставить свою подпись. Так что нужно, чтобы вы ещё раз зашли ко мне. Люцита: да, именно. Так что я сейчас поеду с ними, чтобы сделать важные дела. Рубина: ну хорошо, поезжайте, дорогие мои. Лекса, скорее выздоравливай и возвращайся к нам. Мы все тебя очень ждём. Лекса: благодарю, Рубина. Старая шувани обняла мужчина, и он с благодарностью ответил ей тем же. Его супруга отнесла их маленькую дочь в комнату и через минуту вернулась, держа в руках любимую серую жилетку своего мужа с узором «пейсли». Амира: дрогой, я беспокоюсь о тебе. Одень ещё жилетку. На улице сегодня такой ветер, а твоя рана ещё свежая. Давай помогу тебе. Он только улыбнулся ей, благодаря за заботу и повернулся к ней спиной. Накинув жилетку на плечи своего мужа, молодая цыганка подошла к нему спереди и помогла застёгивать пуговицы. Его сестра взяла в руки сумку с едой, которая всё это время стояла возле дивана и протянула своей невестке. Роза: Амира, здесь еда, которую я наготовила ещё утром. Амира: да, спасибо тебе. Взяв в руки сумку, девушка переглянулась со старой шувани и Хитаной, и следом за своей сестрой и следователем направилась на улицу. Мужчина крепко обнял свою сестру, видя её беспокойство. Роза: береги себя, брат. Твоё здоровье сейчас самое главное. Лекса: не волнуйся, Роза. Скоро я вернусь домой. Встретившись тёплым взглядом с невесткой, он и её крепко обнял и поцеловал в лоб. Лекса: спасибо тебе за заботу о моих дочери и внуке, девочка моя. Хитана: не беспокойся ни о чём, Лекса. Возвращайся поскорее домой, он без тебя так пуст. Радостно улыбнувшись ей, мужчина окинул взглядом женщин и направился на выход. Сев в машину, они направились в город, а обе шувани облегчённо переглянулись между собой и с молодой цыганкой, стоявшей рядом с ребёнком на руках. Когда в больничную палату вошёл доктор, то был немного удивлён, увидев молодых людей, и очень обеспокоен тем, что не увидел своего пациента. Девушка сидела на краю кровати, а рядом с ней на стуле был её будущий муж. Молодой баро южного табора стоял под стенкой, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку, размышляя о том, куда могли пропасть его отец и мачеха. Доктор: здравствуйте! А где же Лекса Георгиевич? Лачо: мы и сами не знаем, доктор. Когда мы приехали, в палате никого не было. Лила: может быть вы что-то знаете? Может отца забрали на какие-то процедуры? Доктор: нет, процедуры были утром. Роман: интересно, а где же он тогда? Люцита сказала, что они приезжали сюда… Лачо: она точно знает больше, но ей невозможно дозвонится. Доктор: может ваш отец снова покинул больницу раньше времени? Лила: не думаю. Его телефон здесь, и вещи тоже здесь. С ума сойти можно, где же отец? Доктор: погодите. Утром супруга вашего отца говорила, что собирается съездить домой, чтобы привезти ребёнка. Молодые люди в недоумении посмотрели на доктора. Лила: что? Амира уехала домой? Доктор: они об этом говорили, когда мы пришли. Ну ладно, если ваш отец вернётся, сообщите мне. Лачо: хорошо, доктор. Спасибо вам. Как только доктор вышел, родные Лексы обеспокоено переглянулись. Роман: странно. Если Амира уехала в табор, то почему до сих пор не вернулась? И Лекса пропал, хотя его телефон здесь… Младшая Саппоро взяла телефон отца и решила посмотреть, не звонил ли он кому-то или ему. Увидев во входящих номер своей тёти, а в исходящих несколько звонков ей подряд, девушка насторожилась. Роман: что ты там ищешь? Лила: отцу утром позвонила тётя, а он ей перезванивал несколько раз. Лачо, позвони ей. Может она что-то знает. Лачо: хорошо. Молодой цыган набирал номер своей тёти, но абонент был недоступен. Лачо: странно. Её телефон отключён. Сейчас позвоню Хитане, она, наверняка, дома. Через мгновение он набирал номер супруги и вскоре услышал в трубке её голос. Хитана: да, Лачо! Лачо: Хитана, ты дома? Хитана: да, а что? Лачо: тётя Роза тоже с тобой? Хитана: да, она рядом. А вы где? Лачо: мы приехали проведать отца, но в палате никого нет. Его телефон здесь, но ни его, ни Амиры нет. Доктор сказал, что слышал, как Амира собиралась в табор за Лейлой. Мы беспокоимся. Молодая цыганка понимала, что, узнав правду, её родные ещё больше будут тревожится, но всё же, тяжело вздохнув, решила рассказать всё, как есть. Хитана: понимаешь, Амира случайно узнала о том, что случилось…. Лачо: что? Как узнала? Услышав эти слова, Лила и Роман испуганно переглянулись, привстав с кровати. Хитана: она случайно услышала наш разговор с тётей Розой и бросилась с ружьём в лес, чтобы отомстить Михаю. Я побежала за ней, чтобы остановить её, но у меня ничего не получилось. Тётя Роза хотела позвонить тебе, но случайно набирала твоего отца и всё рассказала, думая, что говорит с тобой. Он вместе с Люцитой и следователем приехал к хижине Михая и остановил кровопролитие. Молодой цыган стоял в шоке, услышав рассказ супруги. Лачо: вот это новости. А потом что? Хитана: потом мы все вместе вернулись домой, а сейчас Лекса с Амирой возвращаются назад в больницу, так что скоро они должны быть у вас. Не беспокойся. Лачо: ну ладно, мы будем их ждать. А то уже места себе не находили, не зная, где отец, и что с ним. Хитана: хорошо, до скорого тогда! Лачо: до скорого! Положив трубку, молодой баро южного табора провёл рукой по лицу и посмотрел на сестру и будущего зятя. Они смотрели на него с волнением, едва сдерживая интерес. Лила: ну что там? Что ты узнал? Что рассказала Хитана? Мужчина тяжело вздохнул, бросив взгляд в сторону, а затем снова посмотрел на своих родных, готовясь к рассказу. Подъехав к главному входу в комплекс, мужчины и девушки вышли из автомобиля и направились по тропинке к ресторану. Амира под руку держала своего мужа и смотрела вдаль, пытаясь за деревьями разглядеть пострадавший фасад ресторана. Девушка морально готовилась увидеть разрушенный фасад и обгорелый дом, пытаясь сдерживать свои эмоции. Мужчина тоже прищуривался и рассматривал здание, постепенно приближаясь к тому фасаду. Его душа была наполнена болью и обидой не только за супругу, но и за невинных людей, которые тоже пострадали от пожара. Это немного удивляло его, но и приятно радовало. У него в голове пролетали картинки недавних дней, когда те женщины с рынка стояли под больницей и желали ему выздоровления, восхищались им на аукционе, и он понимал, что эти люди были очень искренними с ним и его семьёй. Сейчас он сам хотел помочь тем, кто пострадал из-за пожара, и был очень рад тому, что Кармелита вместе с его дочерью приютила людей в гостинице комплекса. Когда они подходили ближе к тому месту, то вовсе не ожидали увидеть такое. Люди в рабочих куртках и простых одеждах, с лопатами и ломами в руках, сосредоточенно разбирали завалы, поднимая обломки кирпича, обугленных досок и битое стекло. Кто-то аккуратно перетаскивал сгоревшую мебель, складывая её в сторону. Женщины приносили воду и передавали тряпки. В стороне стояла администратор ресторана и в изумлении наблюдала за происходящем. Чуть поодаль стояли трактор и машина с прицепами, в которые мужчины и женщины грузили всё, что подлежало вывозу: балки, кирпич, покорёженную мебель, части конструкции. Все работали слаженно, словно каждый знал своё место. Вокруг был слышен стук металла об дерево, скрип досок и рев двигателя. Трактор медленно отъезжал, увозя на себе то, что ещё недавно было гордостью семьи, местом встреч и смеха. Люцита: это же те люди, квартиры которых были в этом доме и сгорели… Супруги в смятении переглянулись между собой и с молодой цыганкой и следователем, а затем устремились ближе к толоке. Капитан Стеклов и Люцита были удивлены не меньше супругов Саппоро и, бросив друг на друга недоумённый взгляд, медленным шагом последовали за ними. Рабочую обстановку в один момент нарушил голос молодой цыганки, и люди на мгновение отвлеклись от работы, увидев хозяйку этого комплекса. Амира: что здесь происходит? Что вы делаете? Кто-то из толпы: Амира Рамировна, вы сделали для нас такое добро, как не сделал никто другой. Вы приютили нас в вашей гостинице после пожара, дали крышу для наших детей… Кто-то из толпы: мы и наши дети не голодаем и не живём на улице, благодаря вам. И мы не можем сидеть здесь сложа руки… Кто-то из толпы: вы несёте убытки, пока мы бесплатно проживаем в вашем комплексе, и чтобы хоть как-то отблагодарить вас, мы решили помочь с разбором завалов и уборкой в ресторане. Амира: что вы такое говорите? Почему мы несём убытки? Это не так. Как бы ни было нам сложно, мы никого из вас не оставим на улице. Тем более, мы и так собирались нанять рабочих, чтобы разобрать завалы. Вам не стоило этим заниматься… Кто-то из толпы: не думайте об этом, Амира Рамировна. Вы сделали для нас такое добро, мы все перед вами в долгу. Лекса: у вас нет никакого долга перед нами. Это был наш долг – помочь вам, когда вы в этом нуждаетесь. Мы не могли поступить по-другому. Сейчас вы ставите нас в неловкое положение. Мы не можем принимать от вас такую помощь… Кто-то из толпы: Лекса Георгиевич, мы сами чувствуем себя неловко, приняв вашу помощь. Поэтому и не моем сидеть сложа руки. Кто-то из толпы: это же вы говорили, что не можете не помочь кому-то, если имеете возможность? Кто-то из толпы: а сейчас мы делаем так же. Имея возможность помочь вам, не можем остаться в стороне. Слова этой женщины тронули мужчину, и он ощутил на себе взгляды своих родных. Одновременно ему было и грустно, и приятно. Прошлое не отпускало его, и то, что его слова цитируются, снова вызывало у него чувство недостойности такого отношения. Вдруг из толпы вышла одна женщина и внимательно осмотрела мужчину, а затем встретилась с ним взглядом.