Часть 175

В лесной избушке девушка сидела на кровати, уперевшись спиной о стенку, и курила сигарету. На полу стояла пустая бутылка от вина и полу пустая от водки. Когда послышался скрип двери, она немного приподнялась и уселась на краю, всматриваясь в ту сторону, откуда раздался звук. Мужчина, вошедший внутрь, был немного удивлён, увидев её немного навеселе, но, с другой стороны, его это порадовало. Девушка пристально смотрела на тлеющуюся сигарету, что-то бубнев себе под нос. Марта: гори-гори… любовь цыганки… Господи, о чём это я… Подойдя к столу, он присел на стул и налил себе немного водки. Девушка взглянула на него с интересом и, выдохнув дым, нарушила тишину. Марта: ну что? Как вы справились? Сделали то, что хотели? И где же это наш Банго? Михай: он остался в пещере, чтобы обустроить удобства. Завтра мы тоже переберёмся туда. Марта: мне интересно, как там вообще можно жить? Это же настоящая экзотика. Видать, похлеще цыганских шатров и кибиток. Михай: завтра всё увидишь сама. Мужчина залпом опустошил рюмку и закурил сигарету, закинув ногу на ногу. Он всматривался в лицо этой девушки, и её густые вьющиеся длинные волосы и открытое декольте леопардового платья. Марта: слушай… Мне интересно. Как ты вообще нашёл эту пещеру? Хмыкнув, он затянулся дымом и налил себе ещё одну рюмку. Михай: когда-то мы с Лексой были союзниками. Я помогал ему во многих его делах, а он помогал мне в моих. Точнее, я использовал его и выжидал момента, когда смогу ему отомстить за наше изгнание. Но не об этом сейчас. Девушка внимательно слушала его рассказ, куря сигарету, и наблюдала за его пристальным взглядом на себя. Михай: когда мы расправились с отцом Хитаны, Лекса сорвал с его шеи цепочку с половинкой монеты. Я тогда не придал этому значения. Незадолго до взрыва их трейлера он пришёл ко мне злой, как чёрт, и, подпоив его, я узнал, что эти половинки монеты указывают путь к какому-то кладу. Но соединить их могли только любящие друг друга мужчина и женщина. Одна половинка должна была быть в руках Хитаны, а вторая – в руках того, кого она любит. Он был вне себя от злости и кричал, что Бахти на самом деле занимался колдовскими вещами. Когда трейлер взорвался, Банго нашёл эти половинки и передал мне. Сумев заставить Лачо и Хитану соединить монеты, я узнал место и нашёл этот клад здесь в лесу. Как раз в той пещере. Марта: и что же это был за клад? Что-то ценное? Золото? Или какой-то цыганский антиквариат? Мужчина только рассмеялся, выдохнув дым. Девушка немного удивилась такой реакции, но была очень заинтересована этой историей. Михай: ошибаешься. Там была какая-то старая книга с колдовскими знаниями. Вот что Лекса так хотел найти, но ему было не суждено это сделать. Девушка докурила сигарету и, потушив окурок, подошла к окну, всматриваясь куда-то в темноту вечернего леса. Марта: как интересно… Мужчина смотрел на девушку, восхищаясь её решимостью и характером. Докурив сигарету, он выпил залпом налитую водку и, встав со стула, направился к ней. Его переполняло влечение, которое он больше не хотел сдерживать. Подойдя сзади к своей подельнице, он на мгновение остановился, всматриваясь в её волосы, спускающиеся на плечи. Марта: клады, монеты, обряды… Не думала, что мир цыганской страсти и вправду такой, как об этом пишут в книжках… Обернувшись, девушка увидела перед собой мужчину, смотревшего на неё с ярко выраженым желанием. Михай: всё это – мелочи… Скользнув руками по талии девушки, он притянул её к себе и начал страстно целовать. На его удивление она не сопротивлялась и отвечала на поцелуи, положив руки ему на плечи. Марта давно не чувствовала себя желанной и, к тому же, была слишком пьяна. Страсть овладевала ею с такой же силой, как и Михаем. Мужчина осознавал, что эта девушка – не трясущаяся от страха Хитана и не любимая женщина Лексы, Амира. Она – такая же, как и он, и именно это привлекало его. Оба полностью отдавались чувствам, не думая ни о чём. Когда молодые люди уехали, мужчина уже устроился в своей больничной кровати, переодевшись в ночную одежду. Его супруга сидела рядом с ним на стуле и расчёсывала свои длинные чёрные волосы. Через какое-то время дверь открылась, и в палату вошёл доктор с медсестрой. Девушка отложила гребень обратно в сумку и, поднявшись со стула, повернулась к ним. Доктор: Лекса Георгиевич, вам нужно сделать перевязку и вколоть антибиотик. Лекса: конечно, доктор. Делайте, что нужно. Только у меня будет к вам просьба. Доктор: о чём? Лекса: я уже намного лучше себя чувствую и хочу завтра же выписаться и вернутся домой. Услышав это, доктор был вне себя от недовольства. Он покачал головой в негодовании и смотрел на мужчину пронзительным взглядом, иногда переводя его на молодую цыганку. Доктор: снова вы за своё? Мало того, что сегодня весь день пропадали где-то, так ещё и надумали выписываться раньше положенного. Признаюсь, это меня совсем не удивляет. Лекса: скажите, что надо делать, и мы будем делать это дома. Перевязки само собой, что ещё нужно? Поверьте, эти стены давят на меня, я чувствую себя здесь совершенно беспомощным, хотя это далеко не так. Переглянувшись с медсестрой, доктор тяжело вздохнул, покачав головой, ощущая на себе просящий взгляд своего пациента. Доктор: хорошо. Я подготовлю вам выписку завтра утром и напишу список антибиотиков, которые нужно ещё проколоть. Вам сможет кто-то это делать? Амира: я могу. Доктор: хорошо. И перевязки. Утром и вечером. Амира: я поняла. Лекса: благодарю вас, доктор. Доктор: и всё же, вы слишком легкомысленно относитесь к своему здоровью, Лекса Георгиевич. Подумайте об этом. С этим не шутят. Лекса: я понимаю, доктор, всё понимаю. Но и по-другому пока не могу. Доктор: пусть всё плохое останется в прошлом. Доброй ночи. Поджав губы, доктор переглянулся с супругами и, кивнув в знак прощания, вышел из палаты. Мужчина поднялся с постели и присел на край кровати, сняв свою красную ночную рубашку, а через несколько секунд к нему подошла медсестра, чтобы начать делать перевязку. Его молодая супруга стояла рядом с кроватью и наблюдала за этим. Девушка словила себя на мысли, что ей неприятно видеть, как эта медсестра, пусть и случайно, прикасается к груди её мужа, да к тому же ещё и крутит перед его глазами своим расстёгнутым халатом. Амира вдруг почувствовала, что очень соскучилась по нему, по его прикосновениях, нежности и страсти, и даже была рада, что завтра они вернутся домой. Когда эта девица стала приматывать новую повязку бинтом, при этом случайно или намеренно касалась груди и живота мужчины, молодая цыганка не выдержала и подскочила к ним. Придержав рукой бинт, она пронзительно посмотрела на медсестру, едва сдерживая эмоции. Та только в недоумении посмотрела на неё, но затем по-женски поняла, в чём дело. Амира: достаточно. Я сама доделаю. Медсестра: но осталось ещё немного… Амира: вы не слышите меня? Я сама закончу. Я хорошо умею это делать, не волнуйтесь. Медсестра: как скажите. Доброй ночи. Лекса: и вам. Как только медсестра вышла, мужчина в недоумении посмотрел на свою супругу. Та продолжила мотать бинт, резко выдохнув, словно выпустив пар. Амира: нет, ну ты только посмотри на неё. Это, как минимум, непрофессионально, а то и ещё хуже. Лекса: о чём ты сейчас, моя Амира? Амира: неужели ты не видел, как эта девка крутила перед тобой своим декольте и как бы случайно прикасалась к тебе у меня на глазах? Внезапно поняв поведение своей супруги, мужчина сменился в лице и растянулся в улыбке, немного приподняв брови. Лекса: ты что ревнуешь, моя Амира? Мне даже смешно… Амира: а мне вот вообще не смешно. Лекса: я даже всего этого не заметил, о чём ты говоришь. В моих мыслях было одно – поскорее бы закончилась эта процедура. Ты же знаешь, я ничего и никого не вижу, кроме тебя, моя Амира. Закончив с перевязкой, девушка положила руки на плечи мужа, нежно поглаживая их, и встретилась с ним взглядом. Амира: просто… Я очень соскучилась по тебе, любимый… Мне так не хватает твоих нежных прикосновений, любви, ласки… Мужчина прищурился и растянулся в довольной улыбке, положив руки на талию своей супруги. Через мгновение он опустил их ниже, нежно поглаживая её бёдра. Лекса: яв кэ мэ, мири Амира… Он притянул её к себе, и она села к нему на колени, обвив его шею, плотно прижимаясь к нему всем телом. Они смотрели в глаза друг друга с обоюдным желанием, а через мгновение их уста сошлись в нежном поцелуе. Тоска по мужу, переживания за него, все последние события слились в единый эмоциональный пик, и страсть овладевала девушкой всё сильнее. Не прерывая страстный поцелуй, она нежно скользила руками по его груди, выгибаясь от его поглаживаний её талии и бёдер. Мужчину тоже бросило в жар от нарастающего желания и тоски по супруге, и он мечтал о том, как поскорее растворится в ней. Вскоре небольшая больничная койка стала их любовным ложем, после чего супруги заснули в объятиях друг друга. Вернувшись домой, молодой баро южного табора вместе с сестрой и её будущим мужем застали в гостиной своих родных, сидящих на диване с чашками чая. Молодая цыганка встала и, отставив чашку на стол, подошла к своему мужу и обхватила его руками, прижимаясь к нему. Он тоже обнял её, отменявшись приветливым взглядом со своей тётей. Хитана: наконец-то вы вернулись. Роза: со вчерашнего дня не видела вас, дорогие мои… Лила: эх, тётя, видела бы ты то, что там случилось. Столько людей остались без своих домов. Лачо: да, дом полностью выгорел. Наш комплекс почти не пострадал, за исключением левого фасада ресторана. Роза: Господи… Этот подлец всё никак не остановится. Даже невинные люди его не волнуют… Лила: его никто не волнует, тётя. Такие, как он и эта двуличная плутовка Марта, никого не жалеют. К счастью, все люди остались живы, благодаря Жанне, которая ценой своей жизни спасла всех. Всё это время будущий муж Лилы и жена Лачо пристально смотрели друг на друга, иногда переводя взгляд на остальных. Их недавнее открытие не давало им покоя, и девушка, после разговора с шувани, очень хотела заговорить об этом первой. Роза: вы хоть что-то перекусили? Или может накрыть на стол? Лачо: нет, тётя, не нужно. Мы поужинали в больнице вместе с отцом и Амирой. Роза: вы таки их дождались? Лила: конечно. Только меня очень волнует, что отец так халатно относится к своему здоровью. Мало того, что он сегодня целый день пробыл на ногах и пережил стресс, так ещё и удумал завтра выписываться из больницы. Шувани южного табора обеспокоено переглянулись с молодой невесткой своего брата, а затем снова посмотрела на племянников. Роза: что? О чём ты говоришь? Лачо: да, отец так и сказал, что больше не высидит в больнице и хочет вернутся домой. Завтра утром я заберу их. Лила: и всё же, так нельзя. Он не бережётся. Пусть вернётся, я сама поговорю с ним об этом. Роза: ты же знаешь характер твоего отца, девочка моя. Он уже давно не тот человек, который в первую очередь думает о себе. Сейчас он о себе вообще не думает. К тому же, мой брат очень упрямый. Лила: я всё равно поговорю с ним об этом. Нельзя вовсе не думать о себе. Мы же все в нём очень нуждаемся, а он не заботится о себе. Я так этого не оставлю. Молодой баро южного табора вдруг заулыбался, на мгновение бросив взгляд в сторону. Лачо: да, сестрёнка, по упрямости ты то точно, как наш отец. Младшая Саппоро только улыбнулась, поджав губы, и бросила тёплый взгляд на брата, а затем на своего жениха. Лила: так, ну ладно. Уже пора отдыхать. Пойдём, я проведу тебя в мою комнату, а сама снова заночую в спальне отца и Амиры. Роман: как скажешь, дорогая. Всем доброй ночи. Лачо: и тебе того же. Проходя мимо своей сестры молодой мужчина обменялся с ней взглядом, полным надежды, и последовал за своей любимой. Вдруг он ощутил, как кто-то взял его за руку, и, обернувшись, увидел молодую цыганку. Хитана: Роман, постой… Лила тоже обернулась вместе со своим женихом и, заметив тёплый взгляд своей невестки на него, замерла в приятном ожидании. Хитана же, ощутив на себе взгляды своих родных, решилась открыто поговорит со своим новым родственником, не скрывая этого от семьи. Роман: Хитана? Хитана: жизнь такая не предсказуемая, никогда не ожидаешь, что тебя ждёт завтра или даже сегодня, через минуту, через секунду… Даже не можешь представить, что она преподнесёт тебе завтра, какое получишь испытание или открытие… Будущий зять семьи Саппоро смотрел на неё, не отрывая взгляда, а его невеста с братом и шувани южного табора с искрой в глазах следили за происходящим. Хитана: пережив столько событий в своей жизни, особенно за последние три года, я уже должна была привыкнуть к открытиям и испытаниям. После гибели моего отца я думала, что больше у меня никого нет из родных и никогда не будет. Но судьба распорядилась иначе. Столько людей, у которых нет брата или сестры, мечтают об этом, чтобы не чувствовать себя одиноким в этом мире, чтобы иметь родственную душу, самого близкого и дорогого человека… Кто-то, смотря на близких или друзей, по-доброму завидует им, что у них есть брат или сестра, а у него нет… На глазах шувани южного табора повисло несколько слезинок, и, ощутив на себе взгляд своего племянника, женщина переглянулась с ним. Он не понимал, почему его супруга заговорила об этом, обращаясь к будущему зятю, но не вмешивался и не прерывал её. Сама девушка тоже уже едва сдерживала переполняющие её эмоции, видя, как и у её брата глаза с каждой секундой становились стеклянными. Хитана: все мы учимся на ошибках, и все исцеляемся через любовь. Совершая ошибки, сожалеем о прошлом, пытаемся исправить всё. Но не всегда это можно сделать. Я не хочу сожалеть… Всю жизнь я была папиной дочкой, потом стала любимой, супругой и даже мамой, но Господь хотел, чтобы я была для кого-то ещё и сестрой, единственной родственной душой в этом мире… Молодой мужчина опешил от её слов, едва сдерживая повисшие слёзы, а на лице его невесты начала проступать счастливая улыбка от понимания, что сейчас её любимый воссоединится со своей сестрой, которую так долго искал. Роман: сестрёнка… Через мгновение девушка порывисто обняла его, и он тоже обхватил её в крепкие объятия, закрыв глаза, с которых потекли слёзы. Шувани с племянницей платком вытирали слёзы от такой сцены, которая тронула их до глубины души. Молодой балл южного табора стоял в недоумении, переваривая то, что сейчас осознавал. От удивления он даже приоткрыл рот, переглянувшись со своей сестрой и тётей, которые, как он заметил, были вовсе не удивлены этому. В гостиной семьи Зарецких женщина сидела на диване, держа в обеими руками чашку чая и была очень задумчива. Старая шувани, шедшая с кухни, заметила это и решила подсесть к ней. Та отвлеклась от своих мыслей и перевела на неё свой взгляд. Рубина: что с тобой, Земфира? О чём ты задумалась? Земфира: Люциты до сих пор нет дома. Только уложила Богдана. Он очень скучает по маме. Не понимаю её, где она может быть в такое время? Рубина: а ты звонила ей? Земфира: да, но она не брала трубку. Рубина: это на неё не похоже. Знаешь, Земфира, с нашей девочкой что-то происходит. Мне почему-то вспомнился день аукциона, когда она целый день была сама не своя. Постоянно о чём-то думала… Земфира: да, я помню, Рубина. Признаться, у меня есть мысли на этот счёт, но я и сама боюсь их озвучивать. Старая шувани с интересом и, одновременно, волнением посмотрела на женщину, которая задумчиво посмотрела в одну точку. В этот момент по ступенькам спускалась молодая цыганка и, услышав разговор бабушки и мачехи, остановилась, став его случайной свидетельницей. Рубина: о чём ты сейчас, дорогая? Почему боишься? Земфира: понимаешь, Рубина, мне кажется, что моя дочь снова влюбилась в гаджо. Шувани от удивления приподняла брови и немного отстранилась. Рубина: что ты такое говоришь, Земфира? С чего ты это взяла? Да и в кого она могла влюбится? Земфира: мне кажется, что это следователь. Рубина: Стеклов что ли? Земфира: да. Как только он приехал на аукцион, её словно подменили. То она безотрывно смотрит на него, то проливает мне на платье вино, чтобы выйти и спеть песню, вместо меня. Потом выхватила у меня бокал вина для следователя перед скачками. Да и сейчас как только вижу её, так она всё время вместе с ним. Это не просто так, я чувствую это. И сейчас она вместе с ним, забыв о своём сыне и вообще обо всём. Старая шувани и сама немного задумалась. Кармелита, слушающая их разговор, решила, что должна вмешаться и прикрыть сводную сестру. Девушка сейчас испытывала дежавю: когда-то она так же прикрывала свою сестру Амиру, которая не ночевала дома и была рядом с Лексой, а теперь же похожая история повторяется и с Люцитой. Услышав шаги за спиной, женщины обернулись и увидели молодую цыганку. Рубина: Кармелита? Девочка моя, а почему ты ещё не спишь? Кармелита: да вот воды захотелось, шла на кухню. А вы почему до сих пор здесь? Тоже спать не идёте? Земфира: Люциты до сих пор нет дома. Я волнуюсь за неё. На звонки она не отвечает… Кармелита: странно. Я несколько минут назад говорила с ней… Обе женщины удивлённо посмотрели на девушку, которая быстро соображала, что говорить. Земфира: что? Как? Почему же она от меня не берёт трубку? И где она? Кармелита: она сейчас в больнице с Лексой и Амирой. Сказала, что останется у них до утра. Земфира: вот это новости. Старая шувани только хотела сказать, что сегодня видела Люциту, приезжавшую вместе с Лексой и Амирой к нему домой, но потом поняла, что лучше не стоит. Если она заговорит об этом, то придётся рассказать и о причинах этого визита, которые очень расстроили и разволновали бы женщин. Земфира: что она ещё говорила? Кармелита: что приедет завтра, а потом связь оборвалась. Наверное разрядился телефон. Земфира: ну хорошо. А то я уже разволновалась. Теперь можно идти спать. Рубина: да, дорогая, и так уже поздний вечер. После событий прошлой ночи мы нормально не отдохнули. Когда женщины поднялись на второй этаж в свои комнаты, молодая цыганка облегчённо вздохнула и, немного подождав для правдоподобности о воде, направилась к себе.