Часть 210

Во дворе дома Саппоро день набирал силу: воздух становился жарче, солнце бликовало на стеклах окон, а где-то вдалеке слышались звуки птиц и топот копыт. Лачо, переодевшись в рабочую рубашку, вышел за ворота, направляясь к конюшне. Он кивнул на прощание тёте, сестре и жене, что сидели на террасе, и, поправив воротник, уверенно зашагал к лошадям – там, где чувствовал себя спокойнее всего. Мир постепенно возвращался в привычное русло. Молодые цыганки устроились под навесом. Перед ними стоял кувшин с лимонадом, лёгкий ветерок играл подолами их платьев, в голосах уже не звучала тревога – только ожидание. Младшая Саппоро наклонилась за стаканом, а на её лице повисла улыбка, в которой читалось облегчение. Лила: никогда не думала, что это скажу, но как же приятно просто сидеть… без страха. Без мыслей, что с минуты на минуту что-то случится. Хитана: спокойствие – это роскошь, которую мы научились ценить. Особенно после того, что было. Теперь всё будет иначе. Всё наладится. Молодая цыганка мечтательно всмотрелась в небо, а её голос немножко стал похож на шёпот. Лила: я жду свадьбу как чего-то… почти святого. Мне кажется, это будет рубеж. Новый старт для нас всех. Хитана: уже хочется нарисовать себе этот день до последней детали. Я всё думаю, какого цвета будет твой венок. Я бы выбрала нежную сирень… или розу. Её золовка немного засмущалась, задумавшись, а затем решила выдать то, что пришло ей на ум. Лила: а я вот всё думаю, что хочу… фату. Белую. Как у гаджи. Такую лёгкую, длинную, как в фильмах… и белое платье. Знаешь, не традиционное цыганское с вышивкой и множеством юбок… А простое, воздушное, будто из другого мира. Я хочу, чтобы оно стало началом моей новой жизни. Хитана удивлённо приподняла брови, но в её глазах не было осуждения – только лёгкое изумление и интерес. Девушка улыбнулась и взяла её за руку. Хитана: хм… знаешь, а мне это даже нравится. Это твой день. И если ты хочешь именно так – нужно будет посоветоваться со всеми, конечно, особенно со старшими… Но я поддерживаю. Почему бы и нет? Сама идея очень сильная и по-женски смелая. Младшая Саппоро засмеялась тихо, тронутая словами невестки, а затем вдруг спросила её. Лила: а ты будешь моей свидетельницей? Хитана: даже не спрашивай, дорогая. Для меня это честь. Мы же не просто снохи… Мы теперь одна семья. Девушка мягко улыбнулась, но тут же глаза её потемнели сомнением, и она посмотрела в сторону сада. Лила: только вот… Папа… Как он к этому отнесётся?.. Он привык к традициям… А я вдруг – с белым платьем и фатой, как невесты гаджи… Невестка сразу взяла её за руку, тёпло, уверенно. Хитана: не бойся, дорогая. Он тебя очень любит. Просто безмерно. И он сделает всё, чтобы ты была самой счастливой невестой. Самой красивой. Она замолчала, потом чуть улыбнулась. Хитана: но посоветоваться всё равно надо. Он – глава нашей семьи. И твой отец. А у таких мужчин сердце всегда на первом месте, особенно для своих девочек. Молодая цыганка, взволнованная и тронутая, кивнула, крепко сжимая руку невестки. Лила: спасибо… Ты всегда находишь нужные слова. Та немного рассмеялась и подмигнула. Хитана: потому что я – твоя свидетельница. У меня почётная миссия. Лила улыбнулась, но в её взгляде вдруг промелькнула тень воспоминаний. Она опустила глаза, а затем тихо, почти шёпотом, проговорила. Лила: а помнишь… когда-то он тоже хотел устроить двойную свадьбу?.. Её невестка не сразу поняла, но потом в её взгляде мелькнуло узнавание. Хитана: кто – он? Михай… Девушки переглянулись, и обе на мгновение погрузились в молчание. Младшая Саппоро чуть кивнула. Лила: да… Он тогда притворялся моим отцом… а на самом деле всё было ложью. Он хотел выдать нас замуж в один день. Меня – за Тагари, тебя – за Лачо… Её невестка сжала губы, а её пальцы машинально сжали ткань на коленях. Хитана: я очень радовалась этому, но… Всё же я тогда чувствовала, что что-то не так. Внутри всё протестовало. Не могло всё быть так просто. Так и случилось… Молодая цыганка немного поникла, на мгновение отвернувшись и опустив глаза от стыда. Лила: ещё раз прости, что так тогда вышло… Мне до сих пор стыдно за всё то, что тогда было… Хитана: перестань, дорогая, это всё в прошлом. Главное, что сейчас мы рядом с теми, кого любим. А самое главное – Михая больше нет в нашей жизни. И никогда не будет. Младшая Саппоро выдохнула и заглянула в сторону, будто увидела перед собой тень прошлого. Лила: а я… я ведь почти смирилась. Думала, ну, раз все так хотят… Тагари был добрым, он не был плохим. Но… Хитана: но ты его не любила. Лила: да. Я бы не смогла, Хитана. Я только бы мучила его… и себя. А сейчас… сейчас я рядом с тем, кто стал мне домом. Невестка взяла её за руку и окинула тёплым взглядом. Хитана: главное, что теперь – свадьба по любви. По-настоящему. Без лжи, без страха. Только счастье. Обе девушки улыбнулись друг другу. А лёгкий ветерок, пробежавший по террасе, будто унёс с собой остатки былого страха. Впереди их ждала новая, светлая глава – уже без теней прошлого. Неподалёку, на кресле-качалке у стены, сидела шувани южного табора. Она вроде бы слушала, поддакивала, даже улыбалась, но взгляд её всё время блуждал. Она то поправляла край скатерти на столе, то отвлекалась на шорохи в саду. Мысли её были далеко – это чувствовалось. Хитана раз взглянула на неё, прищурилась, но ничего не сказала. В какой-то момент Роза резко перевела взгляд в сторону окна, где висел настенный календарь. И вдруг – на короткое, словно вырезанное из времени, мгновение – она увидела на нём другую дату. «2 сентября». Число было обведено красным, будто кто-то специально отметил его. Но через мгновение оно потемнело и откинуло на бумаге тень, пятно, неразборчивое, но тревожное. Женщина вздрогнула, моргнула, и всё исчезло. Сегодняшнее утро снова показывало 20 июля. Шувани медленно выдохнула и приложила пальцы к виску, пробормотала себе под нос. Роза: привиделось, Дэвлалэ… Она отогнала дрожь и повернулась к молодым цыганкам, снова натянув добрую, но немного рассеянную улыбку. Роза: о чём вы говорили, девочки? Про ткань на платье? Лила: да, тётя. Ты же обещала помочь выбрать кружево. Но… я тут решила, что хочу белое платье. Простое, но… особенное. Без пышностей. И фату, как у нецыганок… Женщина подняла брови, но в её взгляде было только уважение и немножко удивления Роза: если сердце говорит так – значит, это правильно. Главное, чтобы ты была счастлива, девочка моя. Невестка кивнула, протянув руку и взяв ладонь золовки в свою. Хитана: твоя свадьба, дорогая, будет такой, как ты хочешь. Самой лучшей. Обе девушки улыбнулись, глядя друг на друга с тёплым, родным светом в глазах. Ветер слегка колыхнул белую занавеску, и на террасу ворвался запах яблок из сада. Жизнь текла мирно, уверенно, как должно быть. А над двором Саппоро раскидывалось небо – чистое, как надежда. Больничный коридор вновь наполнился шагами – быстрыми, взволнованными, но уже без прежнего страха. По ступенькам поднялись Миро, Кармелита и старая шувани, с ними – маленький Богдан, крепко спящий у мужчины на плече. Дверь палаты была приоткрыта, и когда они постучали и вошли, внутри всё наполнилось новым дыханием. Кармелита первой бросилась к сводной сестре. Она осторожно обняла Люциту, склонившись к ней, будто боясь задеть её. Кармелита: сестрёнка… как же я рада, что ты пришла в себя. Мы все за тебя переживали… Девушка слабо улыбнулась, глаза её блестели от слёз, но на лице – свет, уверенность и спокойствие. Она крепко прижалась к сестре, а затем протянула руки к старой шувани. Люцита: Рубина… Миро… я так рада вас видеть… Старая шувани подошла, поцеловала девушку в лоб, смахивая слезу с щеки. Рубина: ты у нас такая сильная. Ты всё выдержала, девочка моя. Миро передал ей маленького сына. Мальчик открыл глаза, немного потёр их кулачками, а потом, увидев маму, тихо потянулся к ней. Слёзы радости сразу наполнили глаза Люциты – она крепко прижала его к себе, целуя в макушку. Люцита: мой мальчик… ты рядом… Всё хорошо… Ближе к окну стояли супруги Саппоро. Мужчина подошёл, крепко обнял молодую цыганку, а потом пожал руку её мужу. Лекса: рад видеть вас, дорогие… Амира, нежно улыбаясь, подошла к Кармелите и обняла её. Амира: теперь, когда мы все рядом, ей станет легче. Сестринская любовь – это сила, которая лечит. Рамир: ты права, девочка моя. Наша любовь – всё, что нужно Люците сейчас. Капитан Стеклов стоял чуть в стороне, всё ещё держа руку своей любимой. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах горел огонь, но не тревоги, а жизни. Кармелита перевела на него взгляд, а потом подошла ближе и, не раздумывая, обняла. Кармелита: спасибо вам… За всё. За то, что вы с ней. За то, что она… счастлива. Рубина: и пусть никто не скажет, что любовь не может соединить разные миры. Вы доказали, что может. Мужчина смущённо кивнул, сжав губы, и, опустив взгляд, снова посмотрел на свою невесту. Она нежно сжала его ладонь и, переведя взгляд на гостей, вдруг чуть приподнялась на подушках. Девушка прикрыла глаза на секунду, сжав руку капитана. И тут Кармелита прищурилась, обратив внимание на что-то. Она нахмурилась, приглядевшись внимательнее, и вдруг заметила на безымянном пальце сестры тонкое кольцо с большим аквамарином, переливающимся в лучах света. Кармелита: Люцита… это что? Она, улыбнувшись, аккуратно взяла её ладонь в свои пальцы, чтобы лучше рассмотреть украшение. Молодая цыганка слегка смутилась, но её глаза светились особым, тихим счастьем. Люцита: Николай… попросил моей руки… И я согласилась. В палате повисло трепетное молчание. Все будто на секунду затаили дыхание. Следователь, стоявший рядом, смущённо улыбнулся, слегка отвёл взгляд. В этот момент Люцита встретилась глазами с матерью. Земфира не ожидала такого поворота – её брови чуть дрогнули, дыхание сбилось, но она не отвернулась. Она посмотрела в глаза дочери и кивнула. Медленно, сдержанно, но искренне. В её взгляде была тишина и принятие. Амира с сияющими глазами посмотрела на мужа, потом на Люциту, и её голос стал особенно мягким, будто обволакивал теплом. Амира: я вот о чём подумала… Мы уже обсуждали это дома, но хочу ещё поговорить с вами. А что если нам устроить двойную свадьбу? Лила и Роман и вы с… Николаем. В один день. Чтобы этот день стал настоящим праздником семьи. Для всех нас. Все с удивлением, но с радостью заулыбались. Баро, стоявший у окна, перевёл взгляд на жену, на дочь и снова на будущего зятя. Рамир: интересно ты придумала, дочка. Если моя падчерица будет счастлива – чего же ещё желать? Кармелита, ещё держа руку сестры, горячо подхватила. Кармелита: это будет самый красивый день! Две невесты, две истории, и одна большая, настоящая семья. Земфира, хотя и сдержанно, но одобрительно кивнула, сжав платок в пальцах. Холод между ней и дочерью ещё чувствовался, но его уже размягчали первые ростки надежды. Люцита, не разжимая пальцев следователя, взглянула на всех, а потом опустила глаза на сына, которого держала на груди. Она глубоко вдохнула и тихо проговорила. Люцита: я не думала об этом, если честно… Но почему бы и нет. Что ты скажешь, дорогой? Капитан Стеклов слегка сжал её руку, глядя на неё с нежностью, в которой таилось и облегчение, и счастье. Следователь: я только за. Главное, чтобы ты была счастлива. В этот момент Лекса шагнул вперёд, опершись рукой о спинку стула, на котором сидел следователь. Лекса: ну вот и отлично. Значит, двойной свадьбе быть. Так что, товарищ капитан, скорее ставь свою невесту на ноги и начинай готовиться. Скоро официально станешь частью нашей семьи. Затем мужчина заулыбался и похлопал его по плечам. Плечо Стеклова чуть дрогнуло от этого дружеского жеста, но он не отвёл взгляда от своей любимой. В его глазах засияла благодарность – не только за доброе слово, но и за принятие. Он тихо кивнул Лексе, в голосе появилась лёгкая, но прочная решимость. Следователь: для неё я готов на всё. И, если честно… для вас всех тоже. Ещё раз благодарю за принятие. Молодая цыганка, улыбаясь, подошла ближе и положила руку на руку старшей сестры, которая всё ещё держала сына. Амира: ты заслужила этот день, сестрёнка. И любовь, и счастье, и новое начало. Мы все рядом. И всё сделаем, чтобы он стал для тебя светлым. Главное, поскорее поправляйся. Люцита не смогла сдержать слёз. Она кивала, прижимая Богдана к себе, и, не отпуская руки любимого, проговорила едва слышно, но отчётливо. Люцита: спасибо… каждому. Я… даже не представляла, как это – быть так принятой. Так любимой… Мимоходом её взгляд снова коснулся матери. Земфира стояла, крепко сжимая платок, будто только он удерживал дрожь в её пальцах. Она не подходила ближе, не бросалась в объятия, но шагнула вперёд, на одну ступень, которой раньше не было. В её голосе звучала тихая, сдержанная, но живая эмоция. Земфира: я… Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, дочка моя. И твой ребёнок… пусть родится и вырастёт в любви. Девушка встретилась с ней взглядом, и хотя прежняя прохлада ещё осталась, в её глазах впервые не было боли – только попытка простить. Первый шаг. Её сводная сестра радостно засмеялась, обнимая сестру. Кармелита: вот увидите, это будет свадьба века! Старая шувани, сложив руки на груди, с гордостью посмотрела на всех. Рубина: пусть так и будет. Мы все заслужили этот праздник, который будет Как торжество победы над злом. Все в палате переглянулись, и в этих взглядах было всё: боль, путь, прощение, и самое главное – любовь. И в этой тишине, наполненной сердцами, жизнь будто снова обрела ясный, крепкий ритм. Через какое-то время дверь палаты приоткрылась, и в неё заглянул доктор в белом халате, слегка поправляя очки. Доктор: вижу, нашей пациентке уже лучше. Извините, но ей ещё нужен покой. Можно, чтобы кто-то один остался с ней, остальные, пожалуйста, выйдите. Минут на двадцать – этого будет достаточно. Не нужно её сейчас переутомлять. Все замерли. Первым поднялся капитан Стеклов. Он наклонился к любимой, сжал её руку и поцеловал в лоб, взглянув ей в глаза. Следователь: мне нужно ненадолго в отделение… Прокурор звонил, видно нас ожидает важный разговор, без которого не обойтись. Учитывая последние события… Я вернусь быстро, хорошо? Девушка кивнула, немного устав, но с доверием. Люцита: да, конечно. Я понимаю… Ты береги себя. Он ещё раз посмотрел на неё, затем кивнул остальным и вышел. Люцита перевела взгляд на мать. Земфира стояла, чуть сжав платок в руках. В глазах – всё ещё след тревоги, но уже без прежней ледяной отстранённости. Девушка спокойно проговорила, посмотрев на мать из-под лба. Люцита: мама… останься ты. Нам, наверное, нужно поговорить… Женщина кивнула – сдержанно, тихо, но в этом кивке был долгожданный шаг навстречу. Несколько мгновений висело молчание. Тогда Лекса положил руку на плечо супруги, переглянулся с остальными мужчинами. Лекса: ну что, давайте дадим нашей девочке отдохнуть. Мы с тобой, любимая, как раз хотели съездить в комплекс. Проверим, как там дела. Амира: да. Кстати… Молодая цыганка достала телефон и увидела вызов. Звонил будущий зять её мужа и, по совместительству, её заместитель. Она быстро взяла трубку, выходя из палаты и бросив улыбчивый взгляд на сестру. Та ответила ей тем же, поглаживая сына по макушке. Амира: да, Роман. Ты в комплексе? Голос на том конце был радостный и бодрый. Роман: Амира, да, как раз там. У меня есть новости для тебя. Амира: новости? Что случилось? Роман: ресторан почти готов. Люди, которых мы приютили, сами пришли помогать, фасад восстановлен, осталось только внутреннее оформление. Ты не представляешь, сколько благодарности я услышал за эти дни. Все спрашивают, как ты, как Лекса, как малышка. Как Люцита. Девушка улыбнулась и оглянулась на мужа. Амира: вот это новости. Мы сейчас приедем. Роман: хорошо. Жду вас. До встречи! Амира: до встречи! Молодая цыганка завершила разговор и, взяв под руку своего мужа, она улыбнулась, и в этой улыбке почиталось удивление и радость. Лекса, чувствуя перемену в настроении жены, чуть наклонился к ней, стараясь заглянуть в глаза. Лекса: ну? Что там такого, моя Амира, что ты вся светишься? Девушка, всё ещё не отпуская его руку, улыбнулась шире и тихо проговорила. Амира: представляешь, любимый… Твой зять сказал, что ресторан почти готов. Люди, которым мы помогли после пожара, сами восстанавливали фасад. Своими руками, от чистого сердца. Я даже представить такого не могла… Она покачала головой, искренне тронутая этой новостью. Амира: вот так… Добро всё-таки возвращается. Мужчина тепло усмехнулся и погладил пальцами её запястье. Лекса: оно всегда возвращается, моя Амира. Только нужно уметь ждать и верить. В этот момент к ним подошли супруги Милёхины. Девушка, услышав последние слова, оживилась. Кармелита: круто… Я тоже поеду с вами. Сама давно не наведывалась в комплекс… Миро: и я. Всё равно здесь только мешаться будем. Супруги Саппоро переглянулись, оба с лёгкой улыбкой, и кивнули. Лекса: конечно, дорогие, поехали вместе. Они направились к выходу из палаты. У двери Баро и старая шувани проводили их взглядами. Рубина: я останусь здесь. Побуду с Рамиром и Земфирой, и с нашей девочкой. Рамир: а вам благополучно съездить! Я сам приятно удивлён, дочка. Передавай благодарность тем людям. Молодая цыганка с благодарностью кивнула отцу. Амира: да, конечно, пап. Попрощавшись с родными, Лекса с супругой, её сестрой и мужем направились к лестнице. За их спинами ещё долго стояла теплая тишина, наполненная надеждой и светом. На улице воздух был жарким и густым от аромата лип и цветов. Мужчина первым подошёл к своему внедорожнику, открыл перед женой дверь и помог ей сесть, затем обошёл машину, за ним – Миро и Кармелита. Машина мягко тронулась с места, унося их навстречу добрым переменам.