Часть 246

Супруги Саппоро, тем временем, вошли в свою спальню, которая была погружена в полумрак, освещаемая лишь светом ночника. Мужчина сразу направился к кроватке, чтобы уложить маленькую дочь. Девочка немного приоткрыла глаза, но, почувствовав мягкое прикосновение отца, снова уютно свернулась клубочком на подушке. Молодая цыганка подошла сзади и обняла мужа за талию, сомкнув руки на его животе и положив голову ему на плечо. Амира: устала малышка. Сегодня такой день был… Мужчина прикрыл дочку пледом и повернулся к жене, прижимая её к себе. Лекса: да и я устал… Но когда ты рядом – всё как рукой снимает. Девушка улыбнулась, целуя мужа в щёку. Амира: ты молодец. И всё-таки домой вернулся. Честно говоря, я уже начала волноваться. После того письма ты был сам не свой… Мужчина нежно провёл пальцами по её щеке, посмотрел в глаза и тихо проговорил. Лекса: я же обещал. Всегда буду возвращаться к тебе, моя Амира… Он тихо проговорил, не отрывая взгляда от супруги. Лекса: я рад, что Лила и Зара помирились. Теперь у дочери будет поддержка не только от меня, но и от её матери. А это важно. Молодая цыганка внимательно посмотрела на мужа, чуть приподняв бровь, будто пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Она кивнула, мягко касаясь его плеча. Амира: конечно. И знаешь… Я тоже никогда не оставлю её. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Она мне как младшая сестра. Я так привыкла к ней. В глазах Лексы отразилась нежность. Он был счастлив слышать эти слова, но почему-то чувствовал внутри странное волнение. Мужчина нахмурился, не понимая, почему эта мысль вдруг возникла в голове. Он тихо проговорил, пытаясь согнать ненужные мысли. Лекса: ты – лучшее, что случилось с нами… Девушка улыбнулась и, не выдержав, осторожно провела ладонью по его щеке. Амира: я всегда буду рядом с тобой и с твоими детьми, любимый. Мы одна семья, и мне важно, чтобы каждый из вас был счастлив. Мужчина нежно прижал её руку к своей щеке и, взглянув в её тёплые глаза, почувствовал, как на сердце стало легче. Он знал, что с супругой рядом ему ничего не страшно. Она – его поддержка, его свет. Он тихо проговорил, приближаясь и к её губам и целуя её нежно и долго. Лекса: спасибо тебе, моя Амира… За то, что ты есть. За то, что не даёшь мне погружаться в прошлое и помогаешь двигаться вперёд. Девушка лишь мягко улыбнулась в ответ, крепче сжав его ладонь. Мужчина ещё раз осознал, как сильно нуждается в ней – в её тепле, её поддержке, её мягкости. Её взгляд был таким глубоким и любящим, что он невольно улыбнулся, чувствуя, как на душе становится легче. Мужчина поправил прядь волос супруги и тихо добавил. Лекса: я не знаю, почему вдруг подумал об этом… Просто… я счастлив. Счастлив, что у Лилы теперь есть мать рядом. И что ты у неё тоже есть. Молодая цыганка нежно поцеловала его в щеку и прошептала. Амира: и у неё есть отец, который готов на всё ради её счастья. Лекса тихо засмеялся и снова притянул её к себе, целуя уже более страстно и настойчиво. Ему хотелось чувствовать её тепло, её любовь. Хотелось утонуть в её нежности и забыть обо всём на свете. Они ещё немного постояли в тишине, наслаждаясь тёплым моментом, а затем девушка мягко подтолкнула его к кровати. Амира: идём. Ты тоже устал. Давай отдохнём. Он послушно лёг, обняв жену, и почувствовал, как на душе стало легче. Тепло её рук и тихое дыхание дочери рядом успокаивали лучше любого сна. Мужчина, лежа на кровати, смотрел на жену, и постепенно его взгляд становился мягче и теплее. Он притянул Амиру ближе, укрывая её в своих объятиях, и провёл пальцами по её густым, волнистым волосам. Они рассыпались по плечам мягкими тёмными волнами, и мужчина невольно улыбнулся, поглаживая их с лёгкой заворожённостью. Его голос стал шёпотом, когда он не отрывал взгляда от её лица. Лекса: ты прекрасна, моя Амира… Девушка тихо засмеялась, но в её глазах блеснула ответная нежность. Она обвила руками его шею, склонившись ближе. Мужчина осторожно коснулся её щеки, медленно провёл пальцем по скуле и наклонился, чтобы поцеловать. Их губы встретились – сначала осторожно, как будто проверяя чувства друг друга, но вскоре поцелуй стал более глубоким и настойчивым. Амира прижалась ближе, ощущая силу и требовательность его рук на своей талии. Мужчина не мог оторваться – её мягкость, тепло и этот едва уловимый аромат сводили его с ума. Он провёл ладонями по её спине, притягивая ближе, а затем поцеловал её в уголок губ, потом в щеку и шею, оставляя лёгкие, тёплые поцелуи на каждом сантиметре. В паузе между поцелуями он только выдохнул, касаясь её шеи губами. Лекса: ты моя… моя Амира… Молодая цыганка выгнулась навстречу, ощущая его дыхание на коже, а затем нежно погладила его по волосам. Она почувствовала, как его руки начали расстёгивать ленты на её платье, но не спешили – каждое движение было мягким и обдуманным. Мужчина аккуратно освободил её плечи от ткани и поцеловал их, лаская губами тёплую кожу и щекоча её усами и бородой, от чего девушка улыбалась, закрыв глаза и ощущая, как страстный огонь разгорается в ней всё сильнее. Она почувствовала, как сердце учащённо забилось, и её руки сами потянулись к его ночной рубашке. Пальцы медленно расстегнули пуговицы, оголяя его крепкую грудь, покрытую лёгким загаром. Супруг не сводил с неё взгляда – бархатистый, с лёгкой хрипотцой голос становился тихим шёпотом. Лекса: ты даже не представляешь, насколько я счастлив, когда ты рядом… Её пальцы мягко провели по его груди и животу, исследуя каждый сантиметр. Она улыбнулась, чувствуя, как его желание становится ещё сильнее от её прикосновений. Амира снова притянула его к себе, обвивая руками, и поцеловала так страстно, что у мужчины закружилась голова. Он ответил на её поцелуй с такой силой, будто боялся потерять её, а затем, приподнявшись, прижал её к себе ещё крепче и пробормотал, опускаясь к её плечам и покрывая их нежными поцелуями. Лекса: ты – сама страсть, моя Амира… Просто сводишь меня с ума… Девушка запустила пальцы в его волосы и тихо простонала его имя. Он ответил ей, углубляя поцелуи, а затем её руки легли на его обнажённые плечи, ощущая его горячую кожу под ладонями. Мужчина, не отрываясь от её кожи, коснулся лбом её лба, чтобы поймать её взгляд. Он увидел в её глазах столько нежности и страсти, что сердце замерло на мгновение. Лекса: ты не представляешь, как сильно я люблю тебя… Амира снова ответила на поцелуй, чувствуя, как её собственное дыхание стало рваным и прерывистым. Она прижалась к нему ещё сильнее, ощущая всю силу его любви в каждом движении, в каждом касании. Её ладони мягко провели по его спине, а затем замерли на груди, ощущая, как его сердце бьётся так же быстро, как и её. Амира: я люблю тебя… больше всего на свете. Мужчина снова страстно поцеловал её, укрывая своим телом. Его руки на бёдрах были нежными и требовательными одновременно. Чувствуя то, насколько она готова отдаться страсти и его крепким рукам, он улыбнулся и снова накрыл её губы своим горячим, страстным поцелуем, показывая ей, как много она для него значит. Ночь обещала быть долгой и наполненной любовью – той самой, что соединяла их сердца до скончания времён. В комнате старой шувани царила тишина. Тусклый свет от лампы едва озарял старинные резные узоры на деревянных панелях, а в углу едва слышно тикали старые часы. Рубина, укрывшись тёплым шерстяным пледом, мирно спала в своём кресле, чуть подложив под голову мягкую подушку. Её дыхание было ровным, лицо спокойно. Но внезапно её черты начали меняться – на лбу появилась лёгкая морщина, губы едва заметно поджались. Женщина видела сон. Перед её внутренним взором возникли три вишни. Они стояли на лужайке, умытые утренним светом, цветущие и полные жизни. Две вишни цвели особенно ярко – их ветви ломились от бело-розовых лепестков, а на некоторых уже были молодые плоды, источая аромат весны и тепла. Третья вишня была немного ниже ростом, но выглядела так, будто вобрала в себя всю красоту окружающего мира. Её цветы были самыми крупными и насыщенно-розовыми, плоды только завязывались, а крона раскидывалась в стороны, словно объятия. От неё исходил свет – живой, тёплый, как солнечный луч. Вокруг царила весна – зелёная трава, лёгкий ветерок, который заставлял лепестки кружиться в невесомом танце. Птицы пели на ветвях, и солнце, выглядывая из-за облаков, словно благословляло эти деревья. Но вдруг, словно кто-то завесил мир серой тканью, на вишни стал опускаться туман. Плотный, густой, белёсый. Он обвивал стволы, затмевал свет, будто пытался поглотить всю красоту и радость. А потом – словно по мановению чьей-то холодной руки – на землю посыпались первые хлопья снега. Рубина вздрогнула во сне, но сон продолжался. Снегопад набирал силу. Сначала это были лёгкие белые пушинки, но вскоре они стали хлопьями – тяжёлыми, мокрыми, плотными. Зима ворвалась в весну без спроса, и скоро все три вишни покрылись толстым слоем снега. Лепестки опали, их запорошило. Ветви поникли под тяжестью, а земля побелела. Тепло исчезло, звуки стихли. Остался только гул ветра и бесконечный снегопад. Всё стало безжизненным и холодным. Рубина почувствовала, как её сердце сжалось от этой картины. Она пыталась всмотреться сквозь снег, но всё было одинаково белым и пустым. И вдруг снова туман. Он поднялся над заснеженной землёй, окутывая всё плотным облаком, скрывая деревья. Снова перемена – и перед ней открылась совершенно иная картина. Тёмное пепелище. Ветер бросает пепел по сторонам, где-то вдалеке тлеет уголь. Посреди обугленного пространства, на чёрной земле, сидит молодая девушка. Она вся в чёрном – длинное платье струится по грязи и пеплу, а волосы растрепались, закрывая лицо. Она не двигается, лишь склоняет голову, как будто потеряла всё и не знает, куда идти. Шувани хотела приблизиться, разглядеть её лицо, но девушка сидела в тени, закрытая тьмой. Она только смогла прошептать. Рубина: ты кто, девочка? Но ответа не последовало. Девушка просто сидела в молчании, словно не замечая окружающего мира. И тут Рубина почувствовала странное беспокойство, которое прокатилось по всему телу. Она понимала – это важно, это знамение, но что оно означает – не могла понять. Женщина резко проснулась, задыхаясь. Сердце бешено колотилось, а на лбу выступили мелкие капли пота. Она подняла руку к груди, чтобы немного успокоиться. Тишина ночи снова окутала её комнату, но внутри осталась тяжесть и тревога. Старая шувани перекрестилась, прошептав молитву. Рубина: Господи, не допусти беды… Защити моих родных… Она снова посмотрела в окно, где за тонкой занавеской светила одинокая звезда. Но теперь этот свет казался ей слабым и далёким. Женщина прошептала, с тревогой вспоминая и цветущие вишни, и зимний холод, и молодую девушку на пепелище. Рубина: Дэвлалэ… Что это значит? Что за знамение? Но ответа не было. Только шёпот ветра за окном, словно напоминая, что мир не стоит на месте, и тьма может появиться даже там, где недавно царила весна. Утро в доме Саппоро выдалось тихим и солнечным. За окном расстилалась яркая полоска света, падая прямо на кровать, где Лекса медленно просыпался, потягиваясь и пытаясь прогнать остатки сна. Рядом с ним уже сидела его супруга, поправляя волосы и слегка расправляя складки на чёрном платье с золотистыми узорами в форме медальонов на груди и рукавах. Мужчина посмотрел на неё с тёплой улыбкой, вспоминая о прошедшей ночи, и на лице появилась довольная ухмылка. Он потянулся к её руке и осторожно поцеловал её пальцы. Лекса: доброе утро, моя Амира. Молодая цыганка обернулась, её глаза светились мягкостью и любовью. Она провела ладонью по его щеке. Амира: доброе утро, любимый… Ты как? Мужчина усмехнулся, встал с кровати и потянулся, слегка закладывая руку за спину, а затем признался, не теряя бодрило настроя. Лекса: голова немного побаливает… Девушка поднялась с кровати, расправляя подол платья. Амира: ну конечно… Ты вчера немного перебрал. Думаешь, я это не заметила? Мужчина рассмеялся, но тут же нахмурился, когда боль отозвалась лёгкой пульсацией в висках. Лекса: ну… так уже вышло. Затем он подмигнул жене. Лекса: если учесть, что когда я вернулся и засыпал в объятиях своей красавицы… то оно того стояло. Она чуть покраснела и хитро улыбнулась. Амира: да уж… Девушка прикусила губу, вспоминая их страстную близость ночью. Амира: но всё равно, я сейчас дам тебе таблетку. Не хочу, чтобы у тебя весь день болела голова. Мужчина махнул рукой. Лекса: да не переживай. Я уже чувствую себя лучше… особенно после того, как проснулся рядом с тобой. Тем не менее, молодая цыганка уже подошла к тумбочке, достала пластинку, вынула маленькую белую таблетку и протянула её мужу вместе со стаканом воды. Амира: выпей, любимый. Пусть хоть немножко поможет. Он с лёгкой улыбкой принял таблетку, на секунду задумавшись: «Возьму их с собой, мало ли – может, помогут и от боли в шее, и от этих чёртовых приступов». Пока муж пил воду, Амира уже подошла к маленькой Лейле, которая лежала в кроватке и тихо пинала ножками о мягкое покрывало. Девушка наклонилась, бережно взяла дочь на руки и поцеловала её в макушку. Она сменила голос на шёпот, нежно покачивая его. Амира: ты наша маленькая романы чай. Сегодня такой важный день. Ты тоже пойдёшь с нами. Мужчина подошёл к ним, аккуратно обнял жену с ребёнком и посмотрел на малышку с любовью. Лекса: конечно, пойдёт. Пусть привыкает к семейным праздникам с детства. Девушка обернулась к мужу с лёгкой тревогой. Амира: мастер уже ложна скоро прийти… Надо успеть и причёску сделать, и всех остальных подготовить. Он рассмеялся и чмокнул её в щёку. Лекса: не волнуйся, моя Амира. Ты у меня самая красивая. Даже без всех этих причёсок и макияжей. Та на мгновение замерла, улыбаясь. Амира: но всё равно… Я же хочу, чтобы всё было идеально. Мужчина твёрдо проговорил, поправляя ремень на своих чёрных брюках и надевая жилетку с серым узором пэйсли поверх серебристой рубашки. Лекса: и будет. В любом случае, ты у нас самая красивая. Даже мастер не сможет это изменить. Супруга слегка отступила, окинув его взглядом. Амира: и ты у меня… такой нарядный. Даже не скажешь, что вчера перебрал. Мужчина развёл руками. Лекса: слушай, у нас сегодня свадьба! Он подмигнул и, увидев её обеспокоенный взгляд, добавил. Лекса: ну, почти у нас. Для моей дочери и твоей сестры – это как новый этап. И я хочу, чтобы всё было на высшем уровне. Она кивнула, всё ещё слегка переживая. Амира: лишь бы мастер приехал вовремя… Мужчина, видя её нервное состояние, обнял её за талию и привлёк к себе, целуя в лоб. Лекса: всё будет хорошо, моя Амира. Сегодня – наш праздник. Мы будем все вместе, а значит – всё получится. Молодая цыганка, немного успокоившись, улыбнулась и снова повернулась к дочери, поправляя на ней плед. Мужчина нежно провёл рукой по волосам жены и почувствовал, как боль в голове немного стихает – её тепло и спокойствие будто бы прогоняли все дурные мысли. Затем он направился к двери, обернувшись на мгновение. Лекса: я пойду на кухню, кофе поставлю. Супруга чуть качнула головой. Амира: только не переборщи с крепостью. Он усмехнулся и бросил на ходу. Лекса: ну уж нет. Сегодня – только самый лучший кофе. Пока он выходил, молодая цыганка снова посмотрела на дочь, улыбнулась и погладила её по щёчке. Мужчина вышел из спальни, поправляя манжеты рубашки и оглядывая гостиную. Там уже сидела его сестра с чашкой чая в руках. Она была одета в яркое красное платье с цветочным узором и белыми листьями, дополняя образ ярко-красным ожерельем из крупных бусин и массивными серьгами того же цвета. На голове – алый платок, подчёркивающий её выразительные черты лица. Она сидела с прямой спиной, улыбаясь своему отражению в зеркале на стене. Заметив брата, шувани с улыбкой подняла взгляд. Роза: Лекса, какой ты сегодня нарядный. Настоящий баро! Мужчина подошёл ближе, его глаза светились, и он, улыбнувшись, обнял сестру, чуть покачав её из стороны в сторону. Лекса: спасибо, сестрёнка. А ты сама – как настоящая шувани. Сколько лет знаю, а ты всё хорошеешь. Женщина слегка рассмеялась, покачав головой. Роза: ой, Лекса, мне до твоей Амиры далеко. Но всё равно приятно, когда брат замечает. Он чмокнул её в щёку и улыбнулся. Лекса: замечаю, как не замечать. Да и кто, кроме меня, скажет тебе такие слова, а? Он ещё раз оглядел её, слегка наклонив голову. Лекса: да и знаешь, тебе этот цвет к лицу. Ты у нас сегодня как жар-птица. Шувани южного табора шутливо махнула рукой. Мужчина с удовольствием кивнул, а затем бросил взгляд в сторону кухни и с тихим вздохом проговорил. Лекса: пойду-ка я кофе поставлю. Что-то вчера переборщил, вот и голова побаливает… Шувани снова с улыбкой посмотрела на брата. Роза: ты и вчера был настоящим хозяином праздника. Но ничего, день свадьбы – всё забудется. Лекса усмехнулся и пошёл на кухню, на ходу потирая шею и размышляя о предстоящем дне. Зайдя на кухню, он снял с полки свою любимую турку и принялся готовить крепкий кофе, чтобы окончательно прийти в себя. Утренние лучи солнца пробивались сквозь полуприкрытые занавески, мягко освещая комнату Лачо и Хитаны. Девушка сидела перед зеркалом в ярком и лёгком платье с цветочным узором. Её тёмные волосы свободно падали на плечи, а в руках она держала гребень, медленно проводя им по шелковистым прядям. Платье слегка струилось по её фигуре, подчёркивая нежность и утончённость. Лёгкий ветерок приоткрыл занавеску, и солнечные блики легли на её лицо. Молодой баро, стоя у окна и глядя на жену с лёгкой улыбкой, поправил ремень на брюках и заметил. Лила: Хитана, мастер же скоро приедет. Всё сделает сама – не переживай. А ты и так красивая. Девушка чуть приподняла голову, улыбнувшись в отражение. Хитана: Лачо, ну как я могу встретить мастера непричёсанной? Пусть видит, что я хоть немного старалась. Тем более, сначала она займётся Лилой – как никак невеста. Потом Амирой, а только потом уже мной. А мне же нужно быть наготове. Молодой мужчина сел на край кровати, слегка наклонившись к жене. Лачо: ты у меня самая красивая и без всяких причёсок. Но ты уж не волнуйся так. Девушка засмеялась и, повернувшись к нему, поцеловала в щёку. Хитана: да ладно тебе, я знаю, что тебе нравится, когда я ухаживаю за собой. А мне нравится делать это для тебя. Он улыбнулся, но затем тихо простонал, потирая виски. Лачо: ох, голова… Не понимаю, как мы вчера так много выпили. Молодая цыганка с лёгкой усмешкой посмотрела на мужа. Хитана: ты не понимаешь? Я тебе скажу – вы с Романом устроили настоящую битву за душ. Как два барана, честное слово. Я думала, что детей разбудите. Молодой баро чуть покраснел, но всё равно усмехнулся. Лачо: так я ведь пропустил его, в конце концов. Девушка, не удержавшись, слегка хлопнула его по плечу. Хитана: да уж, уступил… Но я тогда тоже подумала – надо было с твоего отца пример брать. Он вернулся раньше всех. Как взрослый человек, выпил – и домой. Молодой баро отвёл глаза и кивнул, вспоминая, как отец вчера изрядно выпил и хлопал женихов по плечам, что аж стол шатался, но решил, что об этом всём лучше забыть. Лачо: да… Ты права. А я… Да ну, просто праздник был. Лила выходит замуж, твой брат – хороший парень. Да и в ресторане весело было. Его супруга села на колени перед мужем и нежно провела рукой по его щеке. Хитана: праздник – это хорошо, но голова твоя тоже дорога. Она достала из ящика тумбочки пластинку с таблетками и протянула одну мужу. Хитана: на, прими, чтобы к выходу невесты уже был в порядке. Он покорно взял таблетку и запил её водой из стакана на прикроватной тумбочке. Лачо: спасибо, милая. И прости за вчерашнее. Молодая цыганка ещё раз улыбнулась, притянула его к себе и чмокнула в щёку. Хитана: всё хорошо, мой упрямый. Только впредь знай меру, ладно? Он кивнул и снова посмотрел на жену с тёплой улыбкой. Лачо: я же сказал, что ты самая красивая. И такой тебя любит весь табор. Она, рассмеявшись, вернулась к расчёсыванию волос, тихонько напевая мелодию под нос, а молодой баро, присев на кровать, наслаждался её спокойствием и нежностью.