Часть 245

Лекса, чуть поглаживая спящую дочь по спинке, задумчиво посмотрел на супругу. В его глазах теплилось что-то светлое, но вместе с тем глубокое и немного грустное. Он сделал лёгкий вдох и тихо проговорил. Лекса: знаешь… Я вот думал. Если у нас родится девочка – хочу назвать её Айлой. В честь бабушки. А если мальчик – Давидом. Так звали брата мамы, который не вернулся с войны. Шувани, сидевшая неподалёку, кивнула с лёгкой улыбкой, ведь Лекса уже делился с ней этой идеей. Она подняла глаза на брата. Лекса слегка кивнул, но его взгляд оставался направленным на жену, которая вдруг замерла, будто услышала что-то невероятное. Амира смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, словно не веря своим ушам. Мужчина насторожился, заметив её реакцию. Лекса: что случилось, моя Амира? Ты как-то… Что-то не так? Она прижала руку к груди и едва слышно проговорила. Амира: Давид… Ты хочешь назвать сына Давидом? Лекса: да… Почему тебя это так удивило? Девушка слегка покачала головой, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Она глубоко вздохнула и наконец смогла проговорить. Амира: это имя… Моего отца. Мужчина немного растерялся. Лекса: отца? Молодая цыганка кивнула, опуская взгляд на дочь. Амира: да. Моего родного отца. Я его никогда не видела. Мама рассказывала, что он умер незадолго до моего рождения. Я была ещё в её чреве – около двух месяцев, когда он умер. Она никогда не говорила о нём много, только рассказывала, что его звали Давид… Шувани внимательно слушала, пытаясь связать услышанное с тем, что знала о прошлом Земфиры. Зара тоже внимательно прислушивалась, хотя её это поразило меньше. Мужчина мягко прикоснулся к руке жены, осторожно сжимая её ладонь. Лекса: ты никогда не говорила об этом, моя Амира… Она грустно улыбнулась, слегка пожав плечами. Амира: наверное, потому что и сама не знала многого. Мама тогда была шувани табора, и у неё почти не было времени на нас. Люцита старше меня почти на десять лет, и в детстве мы с ней не были близки. Она всегда казалась мне слишком взрослой и далёкой. Да и в юности тоже… Молодая цыганка на секунду замолчала, вспомнив те непростые времена. Её муж молчал, давая ей возможность выговориться. Амира: когда мама осталась одна, она, наверное, сама не знала, как справляться с детьми. Меня взяла к себе бабушка Рада, мать отца. Она жила в другом таборе. Именно она заменила мне мать. Рада… Она была совсем другой – тёплой, заботливой. Она научила меня читать, помогала мечтать и верить в себя. Привила тягу к знаниям и желание учиться. Благодаря ей я попала в школу, хотя в таборе на это смотрели с удивлением. Да и власти тоже – цыганка и учится… Лила и Хитана чуть приподняли голову, вслушиваясь в слова молодой цыганки. Она продолжила, поглаживая малышку по спинке. Амира: Рада рассказывала мне много разных историй про их табор. Я помогала ей с домашними делами, готовила, ухаживала за стариками, сидела с таборными маленькими детьми. Она научила меня видеть нужду людей и помогать им. Тогда в моей душе и зародилась мечта – учиться, чтобы помогать людям. Я видела, как тяжело живётся многим цыганам, как они нуждаются в поддержке. И решила, что выучусь на предпринимателя, а потом открою гостиницу, чтобы в трудные времена люди могли найти там приют… Мужчина с трудом сдерживал слёзы, слушая эти признания. Он знал свою жену как сильную и целеустремлённую женщину, но не представлял, сколько боли скрывалось за её улыбкой. Амира: потом мама вышла замуж за Рамира, и он стал для меня настоящим отцом. Принял как родную, дал свою фамилию и отчество, помогал во всём. Даже когда я решила учиться в столице – поддержал меня и оплатил учёбу. Полюбил меня, наверное даже больше, чем Люциту… Золовка задумчиво кивнула. Роза: Рамир всегда был великодушным. И ты, Амира, тоже его любишь как отца. Даже больше. Девушка улыбнулась, отводя взгляд. Амира: да. Он действительно стал для меня родным. Благодаря ему я смогла поступить в университет и получить образование. А когда я вернулась, моя жизнь круто изменилась… Молодая цыганка посмотрела на мужа, слегка улыбнувшись, и он тут же накрыл её руку своей и мягко проговорил. Лекса: ты сильнее, чем я думал, моя Амира. Я очень горжусь тобой и благодарю Бога, что он подарил мне тебя. Девушка посмотрела на него, тронутыми глазами. Амира: а я горжусь тобой, любимый. Твоей любовью ко мне, к детям. Твоей силой бороться за семью. Мужчина не сдержался, прижал её к себе и поцеловал в висок. Шувани улыбнулась, видя их единение, и тихо пробормотала. Роза: вот что делает настоящая любовь… Все молчали, осмысливая услышанное. Роза снова вспомнила те времена, когда Лекса был холодным и отстранённым, и тихо подумала: «Да, брат. Ты прошёл долгий путь к этому счастью. И теперь не отпускай его…». Зара, выслушав признания Амиры, покачала головой с лёгким удивлением и тихо спросила. Зара: подожди… Но как тебе удалось построить такой комплекс? Это же огромные деньги. Ты их сама накопила или Рамир помог? Родные переглянулись между собой, вспоминая прошлое. Лекса на секунду отвёл взгляд, а Лила, сидевшая рядом с ним, улыбнулась и тихо проговорила. Лила: папа нашёл свой тайник со сбережениями. Это было почти год назад. В нём было около двух миллионов долларов. Женщина, услышав эту цифру, широко раскрыла глаза. Зара: два миллиона?! Мужчина кивнул, слегка усмехнувшись. Шувани, заметив удивление Зары, решила прояснить. Роза: Лекса отдал все деньги своим детям и Амире. Он сказал, что пусть они послужат добру, а не будут гнить в земле. Эти деньги когда-то нажиты нечестным путём, но теперь они помогают людям. Молодая цыганка, чуть прижавшись к мужу, продолжила. Амира: я решила вложить свою часть в комплекс. Лачо и Лила тоже дали часть своих денег на открытие. Мы хотели, чтобы это было не просто место для приезжих, но и для наших людей. Чтоб там всегда был кров для тех, кто в трудной ситуации. А ресторан – чтобы у всех был шанс заработать. Чтобы наши дети ни в чём не нуждались… Младшая Саппоро с гордостью подхватила. Лила: а ещё на часть этих денег мы построили несколько домов для южных цыган. Невестка тоже присоединилась, поддержав свою золовку. Хитана: у многих теперь есть своё жильё. Не роскошное, но своё. Чтобы никто не чувствовал себя брошенным и забытым. Зара смотрела то на Лексу, то на Амиру, пытаясь осмыслить услышанное, а затем тихо спросила. Зара: значит… Это всё на деньги Лексы? Мужчина вздохнул и мягко улыбнулся. Лекса: деньги, которые когда-то были частью моей тёмной жизни, теперь служат добром. Я не мог их оставить себе. Не было бы мне от них покоя. Пусть они исправят хотя бы часть того зла, которое я сделал в прошлом. Шувани, не сдержав улыбки, тихо проговорила. Роза: ты сделал правильный выбор, брат. Ты дал им шанс стать светом. И для всех сам светишь теперь… Зара вдруг осознала, насколько переменился этот мужчина. Она ещё больше восхитилась тем, как он превратил своё тёмное прошлое в возможность помочь своим детям и всему табору. Она смотрела на Лексу с восхищением, а затем перевела взгляд на Амиру, осознавая, что именно благодаря ей эти перемены стали возможны. Женщина тихо проговорила, чувствуя, как сердце сжимается от гордости и уважения. Зара: Лекса… Ты… Ты… ты молодец. Амира с лёгкой улыбкой положила голову на плечо мужа, а тот осторожно поцеловал её в макушку. Он знал, что судьба дала ему шанс стать лучше – и он не упустил его. В доме Зарецких было тихо и спокойно. Вернувшись домой после долгого дня, молодые цыганки решили подняться наверх. Обе выглядели напряжёнными и погружёнными в свои мысли. Дочь Баро тихо предложила. Кармелита: давай поднимемся ко мне в комнату, поговорим спокойно. Люцита кивнула, и они вместе поднялись по лестнице. Как только они вошли, Кармелита закрыла дверь и сразу присела на край кровати. Сводная сестра присела рядом, внимательно глядя на неё. Люцита: что-то ещё произошло? Девушка прикрыла лицо ладонями и тяжело выдохнула. Кармелита: сегодня я почти всё рассказала Амире. Мы были с ней в комнате, Лейла немного капризничала, и я… я уже решилась заговорить, но тут вдруг зашла Зара. Так не вовремя! Я даже не успела слова сказать… Девушка сердито сжала кулаки. Её сестра нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Люцита: Зара? Она что, прямо зашла в самый неподходящий момент? Молодая цыганка воскликнула, вставая и нервно расхаживая по комнате. Кармелита: да! Я так хотела всё сказать! В какой-то момент поняла, что больше не смогу молчать. Это так тяжело – видеть, как Лекса мучается, и знать, что мы ничего не делаем! Люцита сочувственно кивнула, понимая, насколько тяжело сестре держать эту тайну. Та села обратно на кровать и опустила плечи. Кармелита: а потом… Потом у Лексы снова был приступ. Это случилось после того, как он прочитал письмо от Банго на террасе. Я подскочила к нему, когда услышала кашель… Он выглядел так плохо… Но когда я подбежала, он снова показал мне жестом, чтобы молчала. Даже сейчас, когда ему реально плохо, он просит меня молчать! Молодая цыганка прикусила губу, сжав руки на коленях. Люцита: Кармелита, это уже слишком. Мы не можем молчать. Это его здоровье. Амира должна знать! Девушка нервно теребила край платья, взгляд её был растерянным. Кармелита: но завтра свадьба. Я не могу сейчас всё это рассказать… Не могу испортить такой день для Лилы и для тебя. Сестра кивнула, понимая её страхи. Люцита: хорошо. Завтра свадьба – действительно не время. Но потом… Мы не можем молчать. Я тоже не могу смотреть на это. Мне страшно за Лексу… Девушка вскинула на неё глаза, полные боли. Кармелита: ты знаешь, я даже боюсь, что если я расскажу, он может разозлиться. Он ведь так просил молчать… Та немного помолчала, потом вздохнула. Люцита: я понимаю. Но если мы продолжим молчать, это может закончиться плохо. И не только для него. Для Амиры, для всей нашей семьи… Дочь Баро уткнулась лицом в ладони, а затем решительно посмотрела на сестру. Кармелита: слушай, у меня есть идея. Мы просто будем приходить к ним каждый день. По очереди. Будем сидеть у них, помогать, как будто просто навещаем. Если случится ещё один приступ – позовём Амиру. Пусть она своими глазами всё увидит. Девушка нахмурилась, обдумывая этот план. Люцита: ты хочешь, чтобы она сама убедилась? Кармелита: да. Пусть он сам признается ей, когда она увидит. Мы же не сможем вечно скрывать. И если это правда серьёзно, то она просто обязана знать. Сестра кивнула, наконец понимая, что это действительно может быть выходом. Люцита: ты права. Пусть она сама увидит. Мы не нарушим обещание – просто окажемся рядом. И если что – Амира сама поймёт. Он не сможет больше скрывать от неё. Молодая цыганка устало улыбнулась и выдохнула с облегчением. Кармелита: хоть какой-то план. Я просто не могу сидеть сложа руки. А если снова случится приступ и… Она замолкла, не в силах договорить. Сестра положила руку ей на плечо. Люцита: всё будет хорошо. Главное – чтобы он не оставался один. Мы будем рядом. Девушка кивнула, прижимаясь к сестре. Их страхи и сомнения на мгновение отступили – ведь теперь у них был хоть какой-то план. Дом Саппоро встретил возвращающихся мужчин мягким светом и лёгким ароматом чабреца от оставшегося на столе чайника. Лачо и Роман, слегка навеселе, весело переговаривались между собой, а Петро шёл чуть позади, уже почти протрезвевший, оглядываясь по сторонам. Лекса только что вышел из душа, накинув свой бордовый халат поверх ночной рубашки, и, вытирая волосы полотенцем, на пороге гостиной оглянулся на шум в прихожей. Его супруга, сидевшая в гостиной с малышкой на руках, улыбнулась, увидев мужа, и тихо проговорила. Амира: вот и наши вернулись. Кажется, весело погуляли. Мужчина усмехнулся, взглянув на сына и зятя, которые спорили прямо на пороге. Он пробормотал себе под нос, сдерживая смех. Лекса: да уж… Кто первый в душ, что ли? Молодой баро насупился, толкнув зятя в плечо. Лачо: я тебе говорю, мне первым в душ! Как для баро – по знакомству без очереди! Будущий зять не остался в долгу, хлопнув шурина по спине. Роман: зато я больше устал! Ты что, не видишь, как меня уже клонит? Лачо: сонного корчишь из себя? А кто на конюшне больше всех работал, а? Кто лошадей наряжал? Вот и всё – я первый! Будущий зять шагнул вперёд, но споткнулся на пороге и чуть не упал, если бы не его невеста, вовремя подхватившая его за руку. Роман: ты что, хочешь, чтобы я прямо здесь вырубился? Девушка рассмеялась, обхватив жениха за плечи. Лила: да что с вами такое? Оба – как мальчишки. Идёмте уже, пока Хитана на вас не разозлилась. Молодая цыганка, стоявшая в стороне с улыбкой, качнула головой и вздохнула. Хитана: пускай спорят. Только пусть потом не удивляются, если я обоих затолкаю в душ одновременно, чтобы детей не будили. Старшие, называется! Мужчина сдержанно улыбнулся, наблюдая за всем этим из проёма двери. Лекса: ну, хорошо хоть я успел сходить вовремя. Лачо, Роман – успокойтесь, прекратите это. Душ – не место боевых действий. Молодой баро на мгновение оторвался от спора и посмотрел на отца. Лачо: отец, ты как? Ты давно дома? Мужчина кивнул, пытаясь скрыть смущение. Лекса: давно, сынок. Да и мне в душ уже не надо. Так что решайте сами. Договаривайтесь полюбовно. Его сын вдруг хлопнул зятя по плечу. Лачо: ладно! Ты идёшь первый, пусть это будет моим предсвадебным подарком. Только быстро! Тот, улыбнувшись победной улыбкой, направился к ванной, но молодой баро вдруг окликнул его. Лачо: эх! Если ты там заснёшь, я тебе холодной воды включу! Будущий зять только засмеялся, скрываясь за дверью ванной. Роман: попробуй только! Женщина, наблюдавшая за всей этой суетой, сдержанно улыбнулась и тихо проговорила. Зара: ну что, сынок, пойдём? Завтра с утра поможем со всеми приготовлениями. Молодой цыган кивнул и попрощался с супругами Саппоро. Петро: спасибо за всё. Завтра рано будем тут. Мужчина кивнул им на прощание, а его супруга, улыбнувшись, добавила. Лекса: не переживайте, приходите. Лила будет рада. И мы всегда вам рады. Амира: спокойной ночи, Зара. Петро. Увидимся утром. Женщина ответила, слегка кивнув, прежде чем уйти с сыном в сторону табора. Зара: и спокойной ночи. Когда они скрылись за дверью, мужчина выдохнул с облегчением и взглянул на жену, пробормотав и протянув руку к дочери. Лейла сонно заворочалась на руках у матери. Лекса: ну и комедия… Молодая цыганка тихо засмеялась, покачала головой и нежно провела рукой по его плечу. Мужчина улыбнулся и поцеловал её в висок, ощущая тепло её прикосновения. Тем временем шувани, улыбаясь всей этой суете, взяла на руки маленького Бахти. Роза: ладно, пойду к себе. Оставлю малыша в комнате Лачо и Хитаны, а то ему от шума не уснуть. А вы тут разбирайтесь с душем без боевых ранений! Мужчина усмехнулся и махнул рукой. Лекса: оставь их. Я уже освободил ванную, пусть там сами решают. Младшая Саппоро кивнула и поддержала отца. Лила: даже если кто-то и заснёт там, Хитана разберётся! Её молодая мачеха засмеялась, глядя на мужа. Амира: идём. Ты сегодня и так нагулялся, теперь пора немного отдохнуть. Мужчина, всё ещё улыбаясь, вздохнул и направился к дивану, усаживаясь рядом с женой и перебрав из её рук малышку. Лейла в его руках сладко потянулась и уткнулась носиком в его плечо. Он нежно поцеловал её в макушку и чуть раскачался на месте, чтобы успокоить. Когда шувани вернулась, она присела на кресло напротив и проговорила с улыбкой. Роза: они там, наверное, до утра будут спорить. Может, мне всё-таки пойти и разнять их? Её невестка покачала головой. Амира: да вроде бы договорились. Пусть уже сами решат. Главное, что все дома и в порядке. Мужчина кивнул, чувствуя, как уют и тепло дома окончательно развеивают остатки неловкости после ресторана. Он тихо прошептал малышке. Лекса: вот мы все и дома, моя красавица. Теперь только сладкие сны. Мужчина тихо встал с дивана, стараясь не разбудить малышку на руках, и кивнул жене. Девушка сразу поняла его жест и поднялась с дивана, поправляя волосы. Она мягко провела рукой по спине мужа, взглянув на дочь. Амира: пойдём, любимый. Лейле уже пора спать. Да и тебе тоже. Он кивнул, слегка покачав дочку на руках. Лекса: да, идём. Она уже почти спит. Они вышли из гостиной, и мужчина ещё раз оглянулся на сына и невестку, которые, стояли в коридоре под дверью ванной. Молодая цыганка положила мокрое полотенце на голову мужу, который упёрся спиной о стену, закрыв глаза. Мужчина усмехнулся про себя. Лекса: лишь бы не заснули оба там. Шувани, уже вернувшись из комнаты племянника, подошла к столу, налила себе чашку чая и решила тоже подняться к себе. Роза: ну, я тоже пойду отдыхать. Может посмотрю ещё немного вышивку. Спокойной ночи вам. Молодая цыганка, направляясь к двери вместе с мужем, обернулась и с улыбкой проговорила. Амира: спокойной ночи, Роза. Отдыхай. Женщина кивнула и направилась по коридору к лестнице на второй этаж, тихо ступая, чтобы не разбудить Бахти. Она ещё раз оглянулась на шум в гостиной и, улыбнувшись, скрылась в своей комнате. Младшая Саппоро, подошла к брату и невестке, встав напротив них в коридорном проёме. Лила: спасибо, Лачо. Правда. Ты мог бы и дальше спорить, но пропустил Романа. Тот, немного смутившись от благодарности, отмахнулся. Лачо: да ладно, мелочь. Просто завтра твой жених должен быть свежим, а то ещё подумают, что я его специально задержал. Девушка засмеялась и слегка толкнула его в бок. Лила: вот и молодец. Ты лучший брат! Молодая цыганка приблизилась к мужу и обняла его сзади, положив голову на плечо. Хитана: ну вот, видишь? Всё хорошо. Давай пока чай попьём, а потом ты быстро в душ – и спать. Он, слегка хмурясь, всё же обнял жену и тихо проговорил. Лачо: хорошо. Но если он там заснёт – вытаскивать его не буду. Девушка засмеялась и повела мужа на кухню, чтобы немного его успокоить и напоить чаем.