Часть 249

Люцита сидела у большого зеркала в своей комнате, вглядываясь в отражение. Её волосы были аккуратно уложены в изящную причёску: локоны свободно падали на плечи, переплетаясь с тонкими красными лентами. Веночек из нежных полевых цветов завершал образ, подчёркивая её естественную красоту. Мастер аккуратно закрепляла последние штрихи, чуть поправляя локоны, чтобы они смотрелись идеально. Рядом стояла Кармелита, нежно коснувшись плеча сестры и пытаясь улыбнуться. В её глазах мелькала тревога, но она старалась её скрыть. Невеста заметила этот взгляд и превратила тихий голос в шёпот. Люцита: дорогая, всё будет хорошо. Давай не будем сегодня об этом думать. Девушка кивнула, но в её взгляде всё равно оставалась тень сомнения. Она молча села рядом, чтобы поддержать сестру. Рядом на кресле расположилась Земфира, уже полностью готовая: её волосы были уложены в строгий, но изящный пучок, подчёркивающий её статус старшей женщины. Кармелита помогла мачехе поправить бусы на шее. Младшие девочки суетились рядом, создавая маленький хаос вокруг мастера. Рада сидела на стуле, пока мастер собирала её тёмные волосы в аккуратный высокий хвост с плетением. Аза не могла усидеть на месте и то обходила сестру с одной стороны, то с другой, за что периодически получала упрёки от матери. Женщина раздражённо проговорила, потирая лоб. Земфира: Аза, ну прекрати крутиться. Ты только мешаешь. Девочка оправдывалась, обижено надув губы. Аза: мам, я просто хочу посмотреть! Старая шувани, сидя на мягком пуфике с чашкой чая, улыбнулась и с лёгким укором посмотрела на неё. Рубина: Земфира, дорогая, оставь её. Это же дети. Пусть радуются. Сегодня ведь праздник. Мастер, не отрываясь от работы, добавила. Мастер: ничего страшного, я всё успею. Сначала старшую закончу, потом младшую. У нас ещё достаточно времени. Земфира глубоко вздохнула, стараясь не показывать своё напряжение. Шувани её успокоила, нежно погладив по руке. Рубина: всё будет идеально, не волнуйся. В это время молодая цыганка снова взглянула на невесту и сжала её ладонь. Кармелита: ну что, дорогая, готова снова стать женой? Та улыбнулась и тихо ответила. Люцита: пока не осознаю. В голове столько мыслей… Старая шувани сделала ещё глоток и мягко проговорила. Рубина: самое главное – счастье. А остальное приложится. Мастер тем временем закончила с Радой и пригласила Азу на стул. Та подбежала, но в последний момент остановилась, будто вспоминая что-то важное, осматриваясь. Аза: ой, а венок-то где? Женщина ответила, показывая на аккуратно лежащий веночек. Земфира: здесь, на кровати. Мастер улыбнулась девочке, и та послушно устроилась на стуле, но всё равно не переставала вертеться. Когда она закончила с прической Рады, та радостно подбежала к Кармелите и показала ей результат. Рада: смотри! Я красивая? Та с улыбкой ответила, целуя девочку в макушку. Кармелита: ты у нас всегда красавица. Когда мастер перешла к Азе, невеста встала, поправляя юбку, и негромко проговорила. Люцита: а теперь платье. Нужно поторопиться. Земфира, Кармелита и Рубина бросились к шкафу, доставая наряд невесты. Платье было удивительно скромным и одновременно благородным. Молочно-белый атлас мягко струился вниз от линии талии, создавая нежный, почти сказочный силуэт. Длинные рукава облегали руки, на манжетах мерцала тонкая вышивка. Лиф был закрытым, с аккуратным круглым вырезом, подчёркивающим хрупкость ключиц. Поверх гладкой ткани ложилась лёгкая фата с кружевной отделкой – будто облако касалось её плеч. На голове – узкий ободок, усыпанный мелкими жемчужинами. Земфира бережно развернула платье, провела рукой по ткани, словно проверяя, всё ли в порядке. Её падчерица с восхищением выдохнула. Кармелита: такое красивое… Девушка, немного смущённая, подошла ближе и спросила, слегка волнуясь. Люцита: ну что, надеваем? Мать ответила ей, помогая снять халат. Земфира: конечно. Старая шувани взяла платье, чтобы аккуратно подать его, а Кармелита помогала расправить подол. Невеста осторожно встала в центре комнаты, подняв руки, пока платье медленно опускалось на её хрупкие плечи. Рубина: как влитое. Тебе очень идёт, девочка моя. Когда все застёжки были аккуратно закреплены, Люцита оглядела себя в зеркало и не смогла сдержать улыбку. Её глаза наполнились теплотой и радостью. Мать обняла её за плечи, превратив голос в шёпот. Земфира: ты прекрасна, доченька. Её падчерица отступила на шаг и восхищённо проговорила. Кармелита: вот теперь я вижу настоящую невесту. Молодая цыганка, вспоминая тревоги последних дней, вдруг почувствовала, как все страхи отступили. Сегодня был её день, день, когда она станет женой любимого человека. Она посмотрела на сестру, затем на мать и шувани и улыбнулась. Люцита: спасибо вам. За всё. Старушка, снова поправив ободок на голове девушки, тихо проговорила. Рубина: главное – любовь. А сегодня она царит в каждом уголке дома. Девушки переглянулись, ощущая тепло и поддержку друг друга. Тревоги забылись, и на их месте остались только светлые чувства и предвкушение праздника. Во дворе дома Саппоро царило радостное оживление. Таборные дети, нарядные и смеющиеся, уже собирались у ворот, ожидая выхода молодых. Женщины в пёстрых платьях держали наготове цветы и ленты, мужчины обсуждали последние приготовления к празднику. Воздух был пропитан радостью и лёгким волнением, будто сама природа чувствовала значимость этого дня. В гостиной Лекса сидел на диване, удерживая на коленях маленького Бахти, который с задором дёргал деда за жилетку. Рядом на подушке мирно посапывала маленькая Лейла, убаюканная теплом отцовских рук. Мужчина нежно поцеловал дочь в лоб и продолжил играть с внуком, изображая страшного волка, а мальчишка заливисто смеялся, прижимаясь к груди деда. Вдруг мужчина услышал лёгкие шаги на лестнице. Он поднял глаза и увидел, как Хитана провожает мастера. Женщина с поклоном прощалась, стараясь объяснить, что работа уже оплачена. Но невестка решительно вложила ей в руки ещё несколько крупных купюр, настаивая и мягко улыбнувшись. Хитана: спасибо вам ещё раз. Это не за работу, а за ваше внимание и заботу. Мастер растерянно поклонилась и всё-таки взяла деньги, благословляя их на счастье. Лекса с одобрением наблюдал за этим и чуть заметно кивнул, выражая своё восхищение невесткой. Когда девушка вернулась в гостиную, он слегка улыбнулся. Лекса: молодец, девочка моя. Правильно сделала. Надо всегда отблагодарить человека. Молодая цыганка улыбнулась в ответ, нежно взяв на руки сына. Хитана: Лила – просто сказка, видел бы ты её. Я даже не могу описать, насколько она красивая. Она сама волнуется, конечно, но когда увидишь её… Ты просто будешь сражён. Мужчина задумался, приподняв бровь. Внутри его что-то ёкнуло – ему вдруг захотелось непременно увидеть дочь прямо сейчас. Он чуть нахмурился, но не от тревоги, а от странного предчувствия, будто должен быть рядом с Лилой. Лекса проговорил, будто сам себе, но затем решительно поднялся, осторожно передав внука невестке и мягко покачнув рядом подушку с дочерью на диване. Лекса: я пойду к ней. Когда он подошёл к лестнице, на ступеньках показалась его супруга. Она спускалась в гостиную к дочери, держась за перила. Мужчина остановился, восхищённый её лёгкостью и элегантностью. Девушка улыбнулась мужу и лукаво спросила, чуть приподняв подбородок. Амира: ты готов? Лила такая красивая, что ты просто потеряешь дар речи и глаз не сможешь отвести. Лекса остановился на ступеньке, чуть улыбнулся и нежно притянул жену к себе за талию. Их глаза встретились, и он тихо проговорил. Лекса: я уверен, что она сияет. Но знаешь, моя Амира… Для меня самой лучшей невестой всегда была ты. Молодая цыганка слегка смутилась и прижалась к нему, коснувшись его щеки ладонью. Он поцеловал её в висок, обвивая рукой её плечи, а она проговорила шёпотом с лёгкой улыбкой. Амира: ты всегда так говоришь, любимый… Мужчина, улыбаясь, наклонился ближе, чтобы поцеловать её. Он сделал это с нежностью и страстью, словно впервые. Затем девушка ощутила, как его рука нежно скользнула по её волосам, плавно опускаясь к спине и намного ниже. Она на мгновение закрыла глаза и заулыбалась, а потом, отстранившись, проговорила. Амира: любимый… Иди к дочери. Ты должен увидеть её. Она ждёт тебя. Он тихо ответил, но всё же, мягко погладив её по щеке, поднялся на второй этаж. Лекса: какая же ты красавица у меня, моя Амира… Девушка, ещё немного постояв на лестнице, прислушиваясь к шуму во дворе, пошла в гостиную к Хитане и детям. Лекса же, с лёгким волнением, поднялся к комнате дочери. Внутри уже раздавались голоса, и он почувствовал, как сердце бьётся чуть быстрее. Мужчина знал, что его дочь будет красивой. Но ему нужно было убедиться самому – ведь она его девочка, которая вдруг стала настоящей невестой. Лекса медленно подошёл к двери комнаты дочери, постучал лёгким движением и осторожно открыл её, негромко проговаривая, словно опасаясь нарушить нечто хрупкое. Лекса: можно? Изнутри донёсся голос девушки. Лила: папа? Конечно, заходи! Мужчина вошёл внутрь, и мгновение замер на пороге. Его глаза сразу нашли Лилу, стоящую в центре комнаты. Она повернулась к нему, и свет из окна, попадая на её платье цвета топлёного молока, озарял его мягким, почти сказочным светом. Нежная вышивка в виде цветов, словно дикая виноградная лоза, спускалась по кружевному верху к талии. Лёгкая многослойная юбка струилась, будто водопад света, а сама девушка выглядела не просто красивой – она была словно воплощением чистоты и невинности, готовой сделать важнейший шаг в своей жизни. Заметив, как её брат застыл, не отводя глаз от дочери, шувани южного табора решила спросить. Роза: Лекса, ты как? Зара тоже заметила его состояние и, бросив на дочь полный гордости взгляд, тихо проговорила. Зара: Лила, мы с тётей Розой пойдём посмотрим, что там с цветами внизу. Хорошо? Девушка чуть кивнула, но глаза её не отрывались от отца. Когда женщины вышли, она с лёгкой неуверенностью подошла к нему и несмело спросила. Лила: ну… как тебе? Лекса стоял, будто потеряв дар речи. Его лицо было наполнено восторгом и нежностью, но губы не могли произнести ни слова. Вдруг он почувствовал, как к глазам подступили слёзы, и он не смог их сдержать. Мужчина осторожно сделал шаг вперёд, сглотнув комок в горле. Лекса: дочка… Он только и смог вымолвить это, чуть прикрыв лицо рукой, будто пытаясь скрыть слёзы. Молодая цыганка подошла ближе, взяла его за руки и нежно провела по ним пальцами. Девушка тихо спросила, присаживаясь на кровать и притягивая его к себе. Лила: пап, ты чего? Не плачь, ну… Это ведь праздник. Мужчина осторожно сел рядом, прижав руки дочери к своей груди. Он посмотрел на неё, моргая, чтобы не дать слезам катиться по щекам, но одна всё-таки вырвалась и скользнула по лицу. Лекса: я… Я просто… никогда даже мечтать не мог, что увижу тебя такой, дочка… Его голос задрожал. Лекса: я… столько лет не знал, что ты моя дочь. А теперь ты сидишь здесь… В этом платье… Такая красивая, словно ангел. И выходишь замуж. А я с тобой рядом… Девушка улыбнулась, тоже смахивая слёзы. Она мягко погладила отца по плечу. Лила: пап, я всегда знала, что ты есть… Может, не знала, что ты мой отец, но всегда чувствовала связь между нами. А когда узнала – мне сначала стало страшно. Но теперь я счастлива. Ты здесь. Ты рядом. Ты стал таким… другим. Таким, о каком я могла только мечтать. Мужчина не смог удержать дрожь в голосе, сжав руки дочери крепче. Лекса: я благодарю Бога за то, что Он дал мне возможность быть с тобой. За то, что я дожил до этого дня… Знаешь, дочка, я ведь столько всего пережил. И столько всего натворил… Но ты… ты тоже сделала меня другим. Моя Амира… и ты… Я… Я так счастлив, что дожил до этого дня. Младшая Саппоро прижалась к его плечу, а он осторожно коснулся её волос, пытаясь не растрепать тщательно уложенную причёску. Лила: не плачь, папочка… Её голос превратился в шёпот, чувствуя, как его плечи едва заметно дрожат. Лила: сегодня день счастья. И ты заслужил быть счастливым. Мужчина кивнул, улыбнувшись сквозь слёзы. Он осторожно поднял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. Лекса: ты будешь самой красивой невестой. Я знаю, Роман достоин тебя… Он не обидит тебя… Но если обидит – пусть только попробует! Девушка улыбнулась, чуть засмеялась сквозь слёзы и уткнулась в его плечо. Мужчина обнял её крепко, будто боялся отпустить, и тихо прошептал дрожащим голосом. Лекса: я люблю тебя, дочка… Она ответила, ещё крепче обняв его. Лила: и я тебя люблю, пап. В этот момент в комнате не было ничего важнее их единства, их связи, которая крепла с каждым днём. И Лекса, хоть и не мог до конца поверить, что это происходит наяву, понял: счастье – в этих простых мгновениях, когда его семья рядом. Он всё ещё смотрел на дочь, не в силах отвести взгляд, а затем нежно провёл рукой по её щеке, стирая невольную слезу, и с трудом выдохнул. Лекса: дочка… Я даже не мог подумать, что у меня когда-нибудь будет такая дочь… Ты… Ты – мой подарок судьбы. Настоящий, самый дорогой… Его голос задрожал, а в глазах снова блеснули слёзы. Лекса: знаешь, всю жизнь я думал, что мне не суждено иметь вот это… Счастье. Семью. Дочь, которая будет сиять, как солнце, и наполнять мою жизнь светом. Молодая цыганка мягко улыбнулась, пытаясь поддержать отца, но её собственные глаза уже начинали наполняться слезами. Лила: пап… Ты… Ты для меня тоже самый важный. Я всегда мечтала об отце… Представляла его сильным, добрым, тем, кто всегда рядом. И когда узнала, что это ты… Сначала было страшно, но потом, там на поляне… я поняла – ты именно тот, о ком я мечтала. Я не знала раньше, что ты – мой родной, но чувствовала… И знаешь… Ты лучший отец, какой только мог бы быть. Лекса закрыл глаза и снова вдохнул, борясь с эмоциями. Но всё равно не смог удержать слёзы, и они скользнули по его щекам, обжигая кожу горячими каплями. Девушка мягко сжала его руки, стараясь поддержать. Лила: пап, пожалуйста, не плачь… Ты сильный. И ты всегда мне это говорил. И я люблю тебя таким. Пожалуйста, не грусти… Сегодня ведь праздник. Мужчина кивнул, с трудом справляясь с чувствами. Он вытер лицо ладонью и посмотрел на дочь с нежной улыбкой. Лекса: прости… Просто… Я действительно даже представить не мог, что доживу до этого дня. Ты… Ты – настоящее солнце в моей жизни. Сияешь, как весна, как новый рассвет после долгой ночи. Я не заслужил такого счастья… Но ты всегда была светом, даже когда я этого не понимал. Ты – мой свет… Она невольно всхлипнула, и он тут же отреагировал, осторожно касаясь её лица и сменив голос на шёпот. Лекса: эй, не плачь… Ты же невеста сегодня. Ты должна быть самой счастливой, самой яркой, какой есть твоя душа. Не порть красоту слезами. Ты должна только сиять. Девушка засмеялась сквозь слёзы и вытерла лицо, стараясь сдержаться. Лила: да, папа… Ты прав. Мне нельзя плакать. Макияж… Она коснулась кончиками пальцев его щёк, смахивая остатки слёз. Лила: но ты тоже не грусти. Я – счастлива. И ты должен быть счастлив. Ведь ты подарил мне столько любви… За один год, словно за целую жизнь… Ты рядом… И это самое главное. Мужчина улыбнулся, немного успокаиваясь. Он снова притянул её к себе, обнял крепко, не позволяя себе больше слёз. Лекса: ты такая сильная, дочка… Такая мудрая. Я горжусь тобой. И сегодня – твой день. Я хочу, чтобы ты была самой счастливой… Ради тебя я готов на всё. Лила ещё крепче обняла отца, чувствуя, как его сердце бьётся в такт её собственному. Она знала: сколько бы ни было испытаний и сколько бы ни было пройдено трудностей, сейчас они – вместе. И в этот день не было ничего важнее их любви, их единства, которое они с трудом обрели, но уже не потеряют. Девушка нежно провела рукой по плечу мужчины, чувствуя, как дрожат его мышцы от волнения. Она опустила взгляд, пытаясь сдержать свои собственные эмоции, но не могла. Глубокий вдох – и тихий голос. Лила: пап… Обещай мне… Обещай, что всегда будешь рядом. Что бы ни случилось… Я… я так долго о тебе мечтала… И теперь… Просто будь со мной. Мужчина посмотрел на неё, тронутый её словами. Он сглотнул комок в горле и тихо ответил. Лекса: конечно… Конечно, родная. Я всегда буду рядом. Всегда… Она чуть наклонилась вперёд, опираясь на его плечо, и добавила, почти шёпотом. Лила: ты – самый важный мужчина в моей жизни. Ты… всегда таким был. Даже когда я не знала, что ты – мой отец. Я всегда… Всегда любила тебя. Всегда восхищалась тобой… Мужчина напрягся, будто эти слова его ошеломили. Он осторожно посмотрел на дочь, пытаясь уловить её взгляд. Лекса: дочка… Его голос снова задрожал. Лекса: теперь ведь у тебя есть любимый. Муж… Он должен стать для тебя самым главным. Девушка чуть покачала головой, не отводя взгляда. Лила: я знаю… Но… внутри всё равно что-то не так. Это чувство… Оно всегда было. Даже когда я думала, что люблю Лачо… Я не знала тогда правды, но… тянулась к тебе. Всегда. Даже когда мы были на разных сторонах. Даже когда ты злился на меня. Я не могла понять… Почему… Почему так. Лекса сжал её руку, едва сдерживая слёзы. Его глаза затуманились, и он почувствовал, как что-то ломается внутри него. Лекса: дочка… Я никогда не знал… Я… я столько всего сделал не так… Столько ошибок… А ты… ты потянулась за мной… Ты – самая чистая душа, которую я когда-либо встречал. Ты всегда была светом в моём мраке. Даже когда я не знал… Слёзы уже текли по его щекам. Он опустил голову, сдерживая рыдания, но плечи его дрожали. Девушка снова обняла его, прижимая к себе. Лила: пап… Пожалуйста, не плачь… Ты ведь у меня сильный… Самый сильный. Он попытался улыбнуться, но голос предательски сорвался. Лекса: я не думал… не думал, что когда-нибудь услышу это… Что я – важен для кого-то… Что меня можно любить… Младшая Саппоро погладила его по волосам, словно пытаясь успокоить. Лила: ты нужен мне… Я не представляю жизни без тебя. Даже когда рядом будет Роман… Ты всё равно останешься самым важным. Потому что ты – мой отец… Мой свет… Моя опора. Лекса не выдержал и крепко обнял дочь, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. Он с трудом дышал, сжимая её плечи и повторяя, словно молитву. Лекса: прости меня… Прости… Прости, дочка… Я не заслужил тебя… Я не заслужил такой любви… Девушка снова погладила его, успокаивая. Лила: папочка… Не говори так. Ты – самый лучший. Ты заслужил… Ты изменился… И я люблю тебя. Мужчина сжал её ещё крепче, боясь отпустить, словно если он сейчас её отпустит – потеряет навсегда. Он закрыл глаза, пытаясь остановить рыдания, но не мог. Его сердце разрывалось от осознания того, как много он пропустил, как долго они шли к этому единению. Лекса: ты – мой свет, дочка… Моя родная девочка… Ты – мой шанс на счастье… Она улыбнулась сквозь слёзы, крепко прижимаясь к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в такт её собственному. В тот момент, несмотря на все преграды и тяжёлые годы, они были едины – отец и дочь, связанные незримой нитью, которой никто и никогда уже не сможет разорвать. Мужчина провёл ладонью по плечу дочери и, чуть отдышавшись, тихо проговорил. Лекса: ну что ж, моя красавица… Мы все будем ждать тебя внизу. Ты только… не торопись. Мы все знаем, что самая красивая невеста должна появиться тогда, когда сама этого захочет. Молодая цыганка улыбнулась, смахнула с его щёк последние слёзы, а затем обвила лицо отца руками, нежно касаясь пальцами его аккуратных усов и бородки. Её голос был тихим, но в нём звучала нежность и тёплая благодарность. Лила: спасибо тебе, папочка… За то, что ты есть. За то, что ты именно такой. Я люблю тебя больше всех на свете. И всегда буду любить. Мужчина снова почувствовал, как комок подступает к горлу, но на этот раз он улыбнулся сквозь слёзы. Он осторожно поцеловал дочь в лоб, словно боясь потревожить её нежный образ. Лекса: ты – моя гордость, дочка. Мой свет. Иди за своим счастьем, родная. Ты заслуживаешь его. Они ещё раз крепко обнялись, девушка погладила его по спине, чувствуя, как он с трудом сдерживает эмоции. Она шёпотом проговорила ему. Лила: я буду помнить твои слова, пап. Ты – мой свет. Он кивнул, не в силах сказать больше ни слова. Постояв ещё немного рядом, Лекса наконец отошёл и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Как только он оказался в коридоре, эмоции снова нахлынули на него с новой силой. Мужчина провёл рукой по лицу, сжимая зубы, чтобы не дать себе разрыдаться прямо здесь. Сердце гулко стучало в груди, и он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но вдруг знакомая тупая боль вновь отозвалась в шее, сдавливая её изнутри. Он на секунду замер, прижав пальцы к тому месту, где уже несколько дней пульсировала ноющая боль, превратив голос в шёпот, пытаясь размять шею. Лекса: чёрт… Опять… Мужчина вспомнил об обезболивающем, которое дала ему супруга. Сунув руку в карман брюк, он нащупал упаковку таблеток и, не задумываясь, вытащил одну, бросив в рот и проглотив без запивания. Глубоко вдохнул и выдохнул. Через пару минут боль начала понемногу отпускать, и он провёл рукой по лбу, ощущая, как напряжение постепенно стихает. Лекса выдохнул, немного выпрямившись. Лекса: так-то лучше… Почувствовав облегчение, мужчина собрался с мыслями и направился вниз. Ему хотелось успокоиться перед торжеством и больше не показывать слабость перед родными. Он знал, что этот день важен не только для дочери, но и для всей семьи, и должен был быть сильным, как всегда.