Часть 250

В гостиной царила тёплая и немного взволнованная атмосфера. Хитана, сидя на диване, аккуратно качала маленького сына на коленях, тихо напевая ему. Амира на другом конце дивана нежно прижимала к себе дочь, которая крепко держалась за мамины волосы, играясь с ними. Шувани южного табора устроилась в кресле с чашкой чая, расслабленно откинувшись и чуть прикрыв глаза, наслаждаясь спокойным утренним моментом. Зара сидела на стуле у стола, поглаживая подол платья и украдкой наблюдая за молодой хозяйкой дома. Невестка бросила взгляд на лестницу и, чуть улыбнувшись, проговорила. Хитана: интересно, о чём они там сейчас говорят… Молодая цыганка тихо вздохнула, глядя на свою дочь, которая уже начинала потихоньку дремать у неё на руках. Амира: он её очень любит. Лила для него – всё. Даже не могу представить, что творится у него в душе сейчас. Золовка, слыша эти слова, кивнула, не открывая глаз. Роза: так и есть. Он только начал искупать свою вину перед сыном, а потом вдруг узнал, что у него есть дочь… Такая светлая, нежная. Она – его чудо. Молодая невестка улыбнулась, чуть почесав сына за ушком. Хитана: я счастлива, что у Лилы есть такой отец. Она всегда мечтала о родителе, который будет любить её беззаветно. И теперь у неё есть он. Это больше, чем можно было надеяться. Зара, прислушиваясь к разговору, не могла не удивляться тому, как тепло они говорят о Лексе. Она всё ещё не могла поверить, что этот когда-то строгий и суровый мужчина стал таким нежным и трепетным отцом. Её взгляд снова невольно скользнул к Амире, и в голове крутились мысли: «Как эта девушка смогла изменить его? Как она смогла так влюбить в себя того, кого я знала грозным, жестоким, холодным?». Она задумалась на мгновение, но потом, собравшись с мыслями, тихо проговорила. Зара: Амира… Я хочу сказать тебе спасибо. За то, что ты так полюбила мою дочь. Ты стала ей не просто мачехой… а настоящей сестрой. Ты купила ей платье… Позаботилась о ней. Для меня это многое значит. Молодая цыганка с нежной улыбкой посмотрела на неё, чуть склонив голову. Амира: я не могла иначе. Это мои родные, моя семья. Лила и Лачо – дети моего любимого человека. Они – часть его, его кровь, его душа. И я люблю их так же сильно, как и его. Женщина кивнула, смущённо отведя глаза. Зара: я никогда не видела, чтобы кто-то любил так, как ты. Он ведь был другим… А теперь я вижу его счастливым. И всё это благодаря тебе. Девушка тихо засмеялась, чуть качнув дочь на руках, и произнесла с тёплой улыбкой. Амира: знаешь, когда я его встретила, я почувствовала, что этот человек душой очень близок мне. Я полюбила его с первого взгляда. Даже когда ещё не до конца поняла, моя душа уже была связана с его и жила этой любовью. Я видела, что под маской сурового мужчины скрывается одинокий раненый человек, который просто забыл, что значит быть любимым. Я полюбила его всего – с его прошлым и с его светом, что проникал в мою душу из дна его глубоких пепельно-голубых глаз. Я люблю даже камешек и траву на дороге, по которым он ходит. Для меня всё, что его касается – ценно. Зара тихо выдохнула, поражённая этими словами. Она посмотрела на молодую женщину и вдруг почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Женщина всё ещё не могла до конца понять, как Амира смогла так изменить Лексу, но теперь понимала, что сила её любви – это нечто невероятное. Шувани тихо улыбнулась в своём кресле. Роза: вот что значит настоящая любовь. Она меняет людей. Делает их сильнее и добрее. Жена молодого баро посмотрела на девушку с лёгкой улыбкой. Хитана: ты просто чудо, Амира. И я рада, что ты у нас есть. Молодая цыганка смущённо улыбнулась, глядя на дочь, которая уже задремала на её руках. Амира: я просто люблю. Люблю Лексу, люблю его детей. Я люблю всё, что он любит. Вот и всё. Шувани, всё ещё улыбаясь после слов невестки, взглянула на неё с тёплым блеском в глазах. Роза: Амира, девочка моя, ты ведь не просто так его полюбила. Ты не только Лексу изменила – ты и нас всех изменила. А сколько раз люди из города говорили, что ты – настоящий ангел. Все знают о твоём комплексе, о том, как ты открыла его для пострадавших после пожара, как кормила их и помогла с жильём. Ты ведь для них как свет в тёмные времена. Молодая цыганка с сыном на руках подхватила, с нежностью глядя на жену свёкра. Хитана: да, Амира. Ты даже не представляешь, как тебя здесь любят. Я никак не могу забыть те случаи, когда мы были на рынке. Как люди узнавали тебя. И все с уважением, с добром. Ты покорила их своей чистотой и добротой. Девушка слегка смутилась и поправила волосы, чувствуя, как от смущения её щеки порозовели. Амира: да ладно вам… Не преувеличивайте. Я просто делала то, что считала правильным. Люди нуждаются в помощи, и если есть возможность помочь, то почему бы не сделать это? Золовка ласково улыбнулась, вспоминая слова брата, отставив чашку на столик. Роза: вот именно поэтому они тебя и любят. Ты не ждёшь ничего взамен. Ты просто делаешь добро. И мой брат вместе с тобой стал таким же. Молодая цыганка, нежно покачивая сына, тоже добавила. Хитана: ты своей любовью и щедростью покорила даже тех, кто раньше с недоверием к нам относился. Я тоже слышала, как тебя называли ангелом. Зара в это время сидела, слегка прикрыв рот рукой от удивления. Она просто не могла поверить своим ушам. «Ангел? Эта молодая девушка, которая смогла изменить Лексу и стать любимой всем городом? Она действительно невероятная…». Женщина с тихим восхищением посмотрела на Амиру и тихо проговорила. Зара: теперь я понимаю, почему Лекса так её любит. Только такая женщина могла подарить ему всё, что у него есть. Она дала ему смысл жизни, изменила его сердце… И сделала его тем, кем он сейчас стал. Амира смущённо улыбнулась, но не успела ответить, потому что в коридоре раздались шаги. Все замолчали и обернулись. Мужчина медленно спускался по лестнице, вытирая последние слёзы и пытаясь привести себя в порядок после разговора с дочерью. Заметив его, девушка тут же поднялась и аккуратно переложила малышку на диван рядом с подушкой, чтобы подойти к мужу. Лекса заметил её движение и улыбнулся, поднимая руку и обнимая супругу за талию. Он нежно притянул её к себе и поцеловал в лоб, словно черпая у неё силы. Она тихо спросила, заглядывая ему в глаза. Амира: всё хорошо? Мужчина кивнул, вновь пряча слёзы и нежно касаясь её щеки. Лекса: да, моя Амира… Всё хорошо. Я просто очень счастлив. Он сел на диван, потянув супругу за собой, и она устроилась рядом. Лекса взял её руку и крепко сжал, словно боясь отпустить, а затем посмотрел на остальных. Лекса: дочка… Она такая красивая. Я не могу поверить, что это моя Лила. Шувани улыбнулась и с теплотой в голосе проговорила. Роза: я знала, что тебе понравится. Она действительно как настоящая принцесса из сказки. Мужчина снова вытер слёзы, стараясь успокоиться, а затем обратил внимание на мать своей дочери, которая всё ещё выглядела потрясённой. Лекса: Зара… Ты тоже молодец. Спасибо тебе, что поддерживаешь её. Женщина кивнула, чувствуя ком в горле, но не решилась ничего сказать. Она просто смотрела на мужчину, который сейчас был воплощением заботы и любви – совсем не тот Лекса, которого она помнила. В доме Зарецких царила праздничная суета. Гости уже собрались в большой гостиной, и среди них было много таборных детей, которые с восторгом переговаривались, переминаясь с ноги на ногу в ожидании выхода невесты. Взрослые цыгане тоже пришли поддержать семью, оживлённо обсуждая грядущее событие. Возле лестницы, по которой должна была спустится молодая, стояли члены семьи. Баро в праздничной рубашке и тёмных брюках, рядом с ним Земфира, красивая и строгая в своём нарядном платье. Кармелита, уже готовая к церемонии, держала на руках маленькую дочь и украдкой поправляла длинную юбку. Миро стоял рядом, держа маленького сына на руках, который в свою очередь держал небольшой цветочный венок. Рядом с ними старая шувани держала на руках маленького Богдана, в которого в руках был небольшой свёрток с благоуханием. Рада и Аза стояли чуть поодаль, в руках у них были корзинки с лепестками и мешочки с монетами и оберегами. Их братья Роман и Андрей стояли рядом, весело переглядываясь, и иногда подшучивали над сёстрами, чтобы те не переживали. У двери стоял капитан Стеклов, который тоже уже был в своём свадебном костюме. Вокруг него крутились таборные дети, с восторгом разглядывая его строгий образ и серебряные пуговицы на пиджаке. Николай стоял, выпрямившись, но видно было, что в душе он волнуется, хоть и пытается не показывать этого. Он время от времени поправлял манжеты рубашки и раздавал детям по несколько купюр, чтобы те не путались у него под ногами. Вдруг в зале зазвучала торжественная музыка. Гости приумолкли, повернувшись к лестнице. В дверях наверху появилась Люцита. Она стояла в лёгком сиянии света из окна, и на мгновение всем показалось, что они видят принцессу из сказки. Платье мягко струилось вдоль её силуэта, подчёркивая утонченность и грацию. Фата лежала на плечах, словно лёгкое облачко, касаясь пола. В её руках был букет из красных и белых роз, завёрнутый в белоснежную перламутровую плёнку. Девушка медленно сделала шаг вперёд и посмотрела вниз, не веря, что на неё смотрят столько людей. Она слегка улыбнулась, и это тронуло всех до глубины души. Земфира смахнула слезу и мысленно проговорила: «Вот это красота…», а её падчерица тихо выдохнула. Баро гордо кивнул, одобрительно улыбаясь. Капитан Стеклов, стоявший у подножия лестницы, был просто поражён. Он смотрел на свою невесту, как на чудо, и не мог сдвинуться с места, словно его ноги приросли к полу. Глаза его были прикованы к Люците, а сердце сжалось от счастья и волнения. Молодая цыганка медленно сделала несколько шагов вниз, и когда оказалась на середине лестницы, мягко опустила фату на лицо. Её руки немного дрожали, но она взяла себя в руки и продолжила спускаться. Старая шувани шепнула Земфире. Рубина: как же она хороша… Дэвлалэ, благослови её счастьем. Рада и Аза, не выдержав, тихонько захлопали, но их тут же одёрнул Роман, покачав головой с улыбкой. Люцита, ступив на последний шаг лестницы, застыла на мгновение, поймав взгляд своего жениха. Николай стоял на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр, как того велит традиция, и его глаза сияли гордостью и любовью. Он словно забыл дышать, настолько был заворожён её образом. Баро, держа в руках красный пояс, сделал несколько шагов вперёд, остановившись перед невестой. Он посмотрел на неё с отцовской теплотой и уважением, а затем кивнул, словно давая знак, чтобы она расставила руки. Молодая цыганка, слегка волнуясь, распахнула руки в стороны, и мужчина, аккуратно развернув пояс, медленно провёл его по её талии, едва касаясь ткани платья. Первый раз – он плавно провёл пояс по её талии, как бы символизируя первое соприкосновение с семейной жизнью. Второй раз – движение было уже более уверенным, будто укрепляло связь между прошлым и будущим. И, наконец, третий раз – он завязал пояс на крепкий узел, обозначая нерушимость союза и поддержку семьи. Он заговорил, едва сдерживая волнение. Рамир: доченька… Пусть твоя дорога будет светлой и счастливой. Пусть Николай станет для тебя надёжной опорой и счастьем. Я благословляю вас. Девушка тихо кивнула, её губы дрожали от переполнявших эмоций. Она осторожно поправила края пояса и посмотрела на отчима, а тот нежно коснулся её волос, как бы благословляя. Мать подошла к дочери, взяла её руки в свои и нежно прижала к губам. Земфира: моя девочка… Пусть твоя любовь будет такой же чистой и светлой, как этот день. Пусть судьба хранит вас обоих. Молодая цыганка посмотрела на мать с трепетом, а та легонько поцеловала её в лоб. Кармелита, стоявшая рядом и держащая на руках маленькую Адель, улыбнулась и осторожно провела рукой по плечу сестры. Она проговорила с теплотой. Кармелита: Люцита, дорогая… Ты заслуживаешь счастья. И я знаю, что у тебя всё получится. Я так рада за тебя. Молодая невеста улыбнулась, сжимая руку сестры в ответ. Старая шувани, держа в руках маленький мешочек с оберегами, подошла к внучке и обняла её, едва касаясь губами её виска. Рубина: пусть твой путь будет ровным, девочка моя. Пусть ни один ветер не разлучит вас с мужем. А этот оберег… Женщина вложила мешочек Люците в ладонь. Рубина: будет всегда охранять ваш союз. Девушка поблагодарила всех тёплым взглядом, и её глаза слегка заблестели от слёз счастья. Баро отступил на шаг и показал рукой на жениха. Рамир: иди к нему, моя красавица. Иди к своему счастью. Люцита сделала первый шаг вперёд, а Рада и Аза тут же посыпали её путь лепестками роз и бросили под ноги мешочки с оберегами и монетками. Они бросали лепестки перед невестой, обходя её с разных сторон и стараясь, чтобы каждый шаг Люциты был усыпан благоухающими цветами. Кармелита, держа малышку на руках, с лёгкой улыбкой наблюдала, как сестра с каждым шагом приближается к своему счастью. Аза, смеясь, бросала мешочки с монетами. Как только они коснулись пола, таборные дети тут же начали их собирать, надеясь найти среди них купюры или дорогие монеты, ведь по традиции, в некоторых мешочках могли быть и такие. Когда девушка наконец подошла к своему жениху, тот взглянул на её лицо через фату, и не смог удержаться от тёплой улыбки. Следователь: ты… Ты просто ангел. Она посмотрела на него сквозь лёгкую дымку в глазах и тихо ответила. Люцита: а ты – мой защитник. В этот момент снова зазвучала музыка, и гости начали хлопать в такт, отмечая начало их пути вместе. Николай, сдерживая дрожь в руках, бережно взял её ладони в свои, крепко удерживая, будто боялся, что это всё окажется сном. Когда мужчина нежно взял девушку за руку, они вместе вышли на порог. Яркое солнце осветило их лица, и на мгновение всё вокруг словно замерло – только музыка звучала, будто сама природа благословляла их союз. Молодожёны остановились на ступеньках, и капитан Стеклов взглянул на свою невесту, улыбаясь с восхищением. Вслед за ними начали выходить остальные. Миро, держа на руках сына Коленьку, осторожно спустился по ступенькам, рядом с ним шла Кармелита, прижимая к себе маленькую Адель. За ними вышли Земфира и Рубина, которая держала на руках Богдана. Рядом с бабушкой скакала Аза, не выдерживая волнения, а её старшая сестра осторожно несла корзинку с лепестками, стараясь не выронить её на землю. Андрей и Роман тоже были рядом, каждый держа на руках маленьких двойняшек Баро, одетых в почти одинаковые костюмы. На улице собралось множество таборных детей, и все цыгане из табора выстроились полукругом, встречая молодых. Музыка звучала весело и задорно, женщины хлопали в ладоши, пританцовывая на месте, а мужчины тоже начали хлопать в такт. Радостные возгласы перекрывали мелодию, и среди общего веселья Баро вышел вперёд с толстым свёртком в руках. Он развернул его, показав стопку стодолларовых купюр, и, поднимая её над головой, громко объявил. Рамир: пусть жизнь наших молодых будет богатой и счастливой! Пусть удача всегда идёт рядом с ними! С этими словами он ладонью по купюре выталкивал одну за другой, и они разлетались веером в воздухе, плавно опускаясь на землю. Таборные дети тут же бросились их собирать, не скрывая радости и удивления от такой щедрости. Мальчишки наперебой подбирали купюры с земли, а девочки смущённо наклонялись, стараясь не помять платья. Рада и Аза, подбегая к молодым, начали осыпать их лепестками роз, смело забрасывая ими головы и плечи, словно желая покрыть благословением и цветочным счастьем. Земфира хлопала в такт музыке, подпевала мелодии, а её глаза блестели от счастья за дочь. Молодые переглянулись, словно всё ещё не веря, что это всё для них, и осторожно сделали первый шаг вниз. Юные цыганки продолжали сыпать лепестки и обереги на их путь. Николай, крепко держа Люциту за руку, с каждым шагом ощущал, как её пальцы слегка подрагивают от волнения. Когда они подошли к лошади, следователь подал руку невесте, помогая ей забраться в седло. Молодая цыганка, поправив фату, аккуратно устроилась на спине лошади, а жених встал рядом, крепко держась за уздечку. Он оглянулся на её родных и чуть кивнул, словно заверяя всех, что всё под контролем. В этот момент дети снова начали бросать под ноги молодых лепестки и монетки. Земфира с гордостью смотрела на дочь, а Кармелита, прижав к себе Адель, тихонько проговорила мужу. Кармелита: ты только посмотри… Наша Люцита – снова невеста. На этот раз она просто настоящая красавица, вся сияет… Молодой цыган кивнул с улыбкой, погладив её по плечу. Капитан Стеклов осторожно повёл лошадь вперёд, направляясь к главной поляне табора. Молодые ступали по цветочному ковру, а дети бежали рядом – кто-то впереди, кто-то сбоку, громко смеясь и веселясь. Родные направились следом, обнявшись парами, а за ними потянулись и остальные таборные цыгане. Дети, что помладше, догоняли процессии сзади, некоторые не успевали за лошадью, но всё равно старались быть поближе. Таборные женщины пели песни, а мужчины подыгрывали на гитарах и барабанах, создавая живую, пульсирующую мелодию праздника. Люцита держалась за поводья, её сердце билось так громко, что казалось – его слышит вся округа. Николай продолжал вести лошадь, бросая на невесту короткие взгляды, полные гордости и счастья. Шум и смех заполнили весь табор, и на фоне этого праздничного хаоса молодожёны медленно двигались к новой жизни, окружённые любовью и теплом родных. Во дворе дома Саппоро царило праздничное оживление. Таборные дети, нарядные и взволнованные, носились по двору, радуясь музыке и общему веселью. Женщины хлопали в ладоши, пританцовывая в ритм, а мужчины стояли ближе к лошади, обсуждая между собой происходящее. Ночка, уже украшенная лентами и цветами, стояла у другого конца двора, спокойно переступая копытами. Неподалёку от неё, ближе к дому, стоял Роман, который пытался сдерживать натиск таборных детей, обступивших его со всех сторон. Он терпеливо раздавал им деньги, чтобы те не мешали проходу, и в шутку проговаривал. Роман: ну-ну, ребята, давайте по одному! Иначе останетесь без ничего! Дети смеялись и тянули руки, один мальчишка даже ухватил молодого мужчину за край жилетки, чтобы не упустить свой шанс. Жених только усмехнулся, глядя на детвору, и продолжил раздавать купюры. Недалеко от крыльца, с одной стороны от входа, стояли супруги Саппоро. Мужчина обнял молодую жену за плечи, а она держала на руках их маленькую дочь, тихо укачивая её в такт музыке. Рядом стояла шувани южного табора с Бахти на руках – мальчик, заворожённый происходящим, широко раскрывал глаза и пытался хлопать в такт вместе с бабушкой. Молодой баро с супругой, держащей корзинку с лепестками, стояли чуть дальше. Лачо выглядел взволнованным, а Хитана, заметив это, мягко коснулась его руки. С другой стороны крыльца стояла Зара, её глаза были полны слёз, но она сдерживалась, боясь испортить праздничный макияж. Рядом с ней стоял её сын, который, хоть и держался уверенно, всё равно иногда нервно теребил край рубашки. И вот, когда музыка на мгновение сменила мелодию, в дверях появилась невеста. Младшая Саппоро в молочно-белом платье, с букетом в руках и лёгкой фатой на голове, медленно вышла на крыльцо. Тонкая кружевная ткань переливалась в солнечном свете, будто покрытая роса. На мгновение все застыли, будто даже воздух перестал двигаться. Роман, увидев её, застыл с раскрытым ртом. Глаза его наполнились восхищением, и он едва заметно кивнул, будто признавая – такой красоты он ещё не видел. Её брат, стоя рядом с супругой, в изумлении покачал головой. Лачо: вот это да… Сестра просто принцесса… Лекса, держа в руках красный пояс, тоже не мог оторвать взгляда от дочери. Он видел, как та остановилась на верхней ступеньке, чуть улыбнулась, огляделась, будто стараясь запомнить каждую деталь этого момента. Его сердце наполнилось такой гордостью и счастьем, что слёзы невольно навернулись на глаза. Мужчина отвернулся на мгновение, чтобы собрать себя, но тут супруга положила руку на его плечо и проговорила шёпотом. Амира: всё хорошо, любимый… Это же твоя дочь… Он глубоко вдохнул и снова посмотрел на Лилу. Его губы дрожали от переполнявших эмоций, но мужчина старался сдержаться. Амира качала Лейлу на руках и сама смахнула слезу, глядя на падчерицу с нежностью и гордостью. Лила медленно спустилась по ступенькам крыльца, и каждый её шаг казался лёгким, почти невесомым. Она словно плыла, как лебедь по водной глади. Таборные цыгане хлопали, кто-то даже бросил несколько лепестков на крыльцо, осыпая невесту. Зара смотрела на дочь, едва сдерживая слёзы, и тихо шептала. Зара: моя девочка… Молодая цыганка сделала последний шаг и остановилась на земле, стоя напротив жениха. Тот не шевельнулся с места, как и положено по традиции, но его глаза светились гордостью и нежностью. Он крепче сжал купюры в руках, не зная, что делать: подойти или ждать её шага. Лекса, видя, что его дочь спустилась на землю, наконец смог сделать несколько шагов вперёд. Он приблизился к ней, поднял красный пояс и, поглаживая ткань, тихо проговорил. Лекса: дочка… Ты просто сияешь. Давай, подойди ближе. Она послушно сделала шаг вперёд и приподняла руки, распахнув их в разные стороны, чтобы отец смог повязать пояс. Мужчина дважды обвёл его вокруг её талии, словно закрепляя на нём благословение, и только на третий раз завязал узел, крепко и надёжно. Он проговорил шёпотом, нежно взяв её за плечи. Лекса: благословляю тебя, доченька… Девушка улыбнулась, едва сдерживая свои эмоции, и не отводила своего взгляда через фату от глаз отца, с которых поступали слёзы.