Часть 254

Спустя ещё немного времени Лекса сидел за столом, слегка покачиваясь на стуле. Его жилетка уже была расстёгнута, рубашка чуть сбилась на плече, но мужчина, видимо, не обращал на это внимания. Он выпил ещё рюмку и тяжело выдохнул, а затем вдруг поставил её на стол и, с лёгкой улыбкой, поднялся. Молодая цыганка удивлённо посмотрела на мужа, осторожно придерживая его за руку. Она тихо спросила, немного обеспокоенная его состоянием. Амира: любимый, что ты снова задумал? Мужчина в ответ только хитро улыбнулся, подмигнув супруге. Затем потянулся, разминая плечи и расправляя спину, словно готовился к чему-то важному. Остальные гости тоже обратили внимание на его движение, приподняв головы от стола. Он крикнул с лёгкой хрипотцой в голосе. Лекса: эй, ромалэ! Играйте! Играйте, дорогие! Все немного растерялись, но затем цыганский оркестр медленно начал подыгрывать, подбирая ритм. Мужчина тем временем расставил руки в стороны на уровне плеч, слегка согнувшись вперёд. Его голос вдруг прозвучал неожиданно звонко и задорно, словно задавая тон и вызывая всех на веселье. Лекса: ай-ай-ай-ай-ай-ай-ай-ай! Он медленно сделал несколько шагов к центру площадки, плавно ставя одну ногу перед другой под прямым углом. Его движения были уверенными, но одновременно лёгкими, будто он весь день готовился к этому танцу. Мужчина начал тягучим голосом, словно воспоминанием о давно минувшем времени. Лекса:

Со за кхэроро би столбенгиро?

Продживаса яда зима би ловенгиро?

Со кэрэ лавэ – на кэрэлапэ…

Цыгане за столами начали хлопать в такт, поддерживая ритм. Мужчина медленно поднял обе руки, сжатые в кулак, над головой. Его пепельно-голубые глаза блестели, а на лице расплылась широкая улыбка. Он закружил на месте, делая медленные полуобороты, руки распахнуты, словно приглашая всех в свой мир. Затем выкрикнул с оживлением, будто подзадоривая сам себя. Лекса: ой, гилэ, гилэ, гилэ! Мужчина сделал ещё несколько шагов вбок, поставив ноги чуть шире и опустив руки на уровень талии. Музыка постепенно усиливалась, подстраиваясь под его движения. Амира всё ещё смотрела на мужа с лёгким удивлением, но уже улыбалась. Её глаза блестели от восхищения: Лекса, несмотря на выпитое, был грациозен и притягателен, как и всегда. Мужчина остановился на секунду, будто собираясь с силами, затем снова поднял руки на уровне головы, распахнув их и слегка наклонив в разные стороны, встряхивая кистями. Голос его раздался звонко и задорно. Лекса:

Ром ромняса, чавалэ, са кошэлапе!

Его бархатистый голос с лёгкой хрипотцой наполнил пространство, и таборные цыгане оживились ещё больше, поддерживая его громкими выкриками и аплодисментами. Мужчина, не сбавляя темпа, поднял руки над головой и начал хлопать, немного быстрее делая шаги таким же образом, как и до этого – ставя одну ногу перед другой под углом. Его движения были чёткими и уверенными, несмотря на лёгкое покачивание от выпитого. Он резко повернулся, опустив левую руку и заведя правую за левый бок, плавно наклонился, пропевая с особым азартом. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Глаза его блестели, а на лице играла широкая, счастливая улыбка. Он хлопнул себя по коленям, словно подчёркивая ритм, а затем начал пританцовывать, поочерёдно касаясь ладонями пяток – сначала левой, затем правой. Его ноги слегка скользили по земле, но каждый удар ладони по пятке был точным и чётким. Табор взорвался восторгом: люди хлопали в такт, выкрикивали одобрительные возгласы. Лекса, заметив общий подъём, ещё больше распахнул руки в стороны и ускорил шаги, делая круг по площадке. Его ноги чётко отбивали ритм, а ладони поочерёдно касались пяток, будто отстукивая музыку вместе с его движениями. Голос его стал звонче, и он с улыбкой пропел. Лекса:

Да как построим дом – славно заживём!

Будем песни петь, чавалэ, за большим столом!

Его голос звучал уверенно и бодро, а в движениях чувствовалась та непередаваемая сила, которой он когда-то славился на всех праздниках. Мужчина прошёл первый круг и, не останавливаясь, снова повернулся на месте, подняв руки над головой, и на ходу напевал. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Все цыгане подхватили мелодию, хлопая в такт и подбадривая его. Мужчины выкрикивали ободряющие слова, а женщины улыбались, глядя на старого баро, который, несмотря на возраст, с такой лёгкостью и грацией вёл этот энергичный танец. На втором круге он снова повторял свою песню. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Лица его родных сияли от гордости. Молодой баро даже не удержался и прокричал. Лачо: давай, отец! Покажи, как надо! Его супруга, хлопая в такт, повернулась к золовке и весело проговорила. Хитана: вот это Лекса! Даже я не ожидала! Мужчина, делая очередной круг, заметил, как его супруга вдруг отделилась от стола и, легко улыбнувшись, направилась к нему. Она остановилась немного в стороне и начала ритмично хлопать в ладоши, притопывая на месте и покачиваясь в такт. Её движения были плавными и грациозными, и он на мгновение даже застыл от неожиданности. Но затем улыбнулся ещё шире и продолжил свой танец, видя её поддержку. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Все цыгане поддержали супругов, хлопая в такт и выкрикивая слова одобрения. Амира, не отрывая от мужа глаз, хлопала всё активнее, её плечи и бёдра слегка покачивались в такт. Она подбадривала мужчину взглядом и улыбкой, словно напоминая ему, что она всегда рядом. Кто-то из таборных цыган выкрикнул: «Баро и его баронесса!», и зал снова разразился криками одобрения. Лекса, видя, как супруга поддержала его своим танцем, почувствовал новую волну энергии. Он снова хлопнул в ладони над головой и закружил на месте, подпевая. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

В этот момент к ним вдруг направилась младшая Саппоро. Она легко улыбалась, и все с удивлением заметили, как невеста, не боясь испортить платье, тоже начала хлопать в такт и пританцовывать рядом с отцом и мачехой. Следом за ней на площадку выбежали Кармелита и Хитана, решившие поддержать семейный танец. Они сначала тоже начали хлопать и покачиваться в такт музыке. Мужчины за столами не удержались и начали притопывать ногами, подбадривая танцующих. Шувани южного табора, сидя за столом и держа обоих малышей на руках, с улыбкой наблюдала за происходящим. Её глаза светились гордостью за брата и всех остальных, но в голове внезапно всплыли воспоминания о том, как когда-то Лекса пел эту же песню, когда планировал разорить табор Рамира и подставить Кармелиту. Женщина вздохнула и мысленно поразилась, как всё изменилось. Теперь её брат танцевал с дочерью и женой, с невесткой, которой когда-то был одержим, и свояченицей, которую когда-то хотел подставить, окружённый родными и друзьями. В его глазах светились радость и счастье, и даже его голос казался теплее, чем когда-либо. Женщина улыбнулась, прижимая малышей к себе, и подумала. Роза: Дэвлалэ… Спасибо за это счастье, за эту новую жизнь для него. Лекса, замечая, как к нему присоединились девушки, стал петь ещё громче, поддерживая их хлопками, а его шаги стали более энергичными и быстрыми. Таборные цыгане продолжали поддерживать ритм, и вокруг царила атмосфера истинного веселья и единства семьи. Мужчина, уже разогревшись и не скрывая радостного возбуждения, встал на месте, подняв распахнутые руки на уровне головы. Его локти были согнуты, а кисти вращались в такт музыке. Он взмахивал руками то влево, то вправо, плавно поворачивая голову в ту же сторону, будто подражая полёту птицы. Его ноги поочерёдно взмахивали вперёд, слегка притопывая на месте, создавая ритм и подчёркивая живость танца. Он повторял нараспев, продолжая двигаться с той же азартной грацией. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Кармелита и Хитана тем временем кружили своими яркими платьями по кругу, то приближаясь к Лексе, то снова отдаляясь, поднимая подолы, будто пытаясь догнать и поймать ритм. Их волосы развевались, а широкие юбки казались огненными волнами в танце. Лила хлопала в ладони напротив отца, улыбаясь так, будто весь мир вокруг остановился. Она поднимала руки над головой, а потом опускала их в стороны, синхронно с движениями отца, словно пытаясь уловить каждый его шаг и жест. Её глаза светились гордостью и радостью, а губы всё время растягивались в счастливой улыбке. Амира стояла между ними, тоже хлопая в ладони и повторяя движения мужа. Она то поднимала руки над головой, то раскидывала их в стороны, аккуратно пританцовывая на месте. Её глаза сияли, и, заметив, как он продолжает напевать, она тоже начала подпевать, поддерживая его. Лекса и Амира:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Младшая Саппоро подхватила мелодию, её звонкий голос вплёлся в общее пение, и мужчина, заметив, как обе его любимые девушки поют с ним, засмеялся от счастья, на мгновение забыв обо всех тревогах. Цыгане за столами восхищённо смотрели на танцующих. Роза с улыбкой покачивалась на стуле, обняв Бахти и Лейлу. Глаза шувани светились гордостью за брата, который, несмотря на всё, стал центром радости и объединения семьи. Молодой баро, глядя на отца, восхищённо пробормотал. Лачо: вот это отец… Даже не думал, что он так разойдётся. Миро, улыбаясь, кивнул ему. Миро: когда он счастлив – это видно. Всё сердце в танце. Баро, обняв супругу, тоже не мог удержать улыбку. Рамир: ну, сегодня он – настоящий баро. Несмотря ни на что. Лекса продолжал двигаться на месте, теперь опуская руки на уровень талии, будто обхватывая воздух, затем снова резко распахивал их, будто призывая всех к танцу. Его ноги всё так же легко взмахивали вперёд, чередуясь и притопывая. Амира, стоящая рядом, копировала его движения, с улыбкой подбадривая и подпевая. Лекса и Амира:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Младшая Саппоро с озорством вторила им. Лила:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Кармелита и Хитана крутили юбками, бросая короткие взгляды друг на друга, будто соревнуясь в ловкости. Они тоже подхватили мелодию, и их звонкие голоса влились в общее пение. Кармелита и Хитана:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Мужчина на мгновение остановился, посмотрел на жену и дочь, улыбаясь, и с новой силой поднял руки над головой, хлопнул в ладоши и громко запел. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

В этот момент музыканты добавили темпа, и он начал хлопать всё быстрее, притопывая ногами с ещё большим азартом. Супруга и дочь тоже ускорили движения, подстраиваясь под новый ритм, а молодые цыганки закружились ещё стремительнее, будто огоньки в пламени танца. Цыгане не сдерживались – хлопали, пританцовывали на месте, выкрикивали одобрительные слова. Мужчины поднимали бокалы, а женщины ритмично качали плечами, подбадривая танцующих. Вокруг царила атмосфера настоящего цыганского веселья – огонь, музыка, смех и любовь. Лекса, видя, как все поддерживают его, вдохновлённо выкрикнул ещё громче. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

И весь табор подхватил его песню, продолжая веселиться вместе с ним, его женой и остальными. Роман, наблюдая за весельем, улыбался, но в глубине души его не покидало странное ощущение. Он смотрел на свою невесту, на её сияющее лицо, на то, как она поёт вместе с отцом, повторяя его движения, и чувствовал тёплую гордость. Но где-то внутри закралось небольшое сомнение – он хорошо понимал, что Лила любит своего отца больше, чем кого-либо на свете. Этот факт сейчас почему-то причинял лёгкую боль, но он не позволял себе поддаваться этим мыслям – он знал, что она выбрала его, и он любит её безгранично. Люцита сидела рядом со следователем и, не отрываясь, смотрела на танцующего Лексу. Она улыбалась, хлопала в такт, а потом неожиданно схватила жениха за руку, с восторгом воскликнув. Люцита: посмотри, Николай! Вот как он может! И это после вашего вчерашнего вашего вечера! Капитан Стеклов улыбнулся, слегка покачав головой. Следователь: да… Лекса Георгиевич – настоящий мужчина. Как бы тяжело ему ни было – он всегда находит силы радоваться вместе с родными. Девушка прижалась к его плечу, счастливо шепнув. Люцита: знаешь, я так рада, что теперь мы тоже его родные… И ты… Зара, сидя на своём месте, с восхищением следила за каждым движением мужчины. Она невольно улыбалась, глядя на его грациозные, уверенные шаги, на то, как он вёл танец, словно закручивая в вихре всех вокруг. Внутри у неё что-то щемило – воспоминания о том, каким он был тогда, каким она его запомнила. На мгновение женщина даже ощутила тёплое волнение, но тут же одёрнула себя, мысленно упрекнув: «Глупая ты, Зара. Это же просто восхищение. Он – другой человек, и у него есть та, кто подарила ему новую жизнь…». Старая шувани, сидя рядом с ней, с улыбкой покачала головой и тихо проговорила. Рубина: вот что любовь делает с человеком… Я и не думала, что он ещё когда-нибудь вот так будет петь и танцевать… Та кивнула, соглашаясь. Зара: да… Амира изменила его. Подарила ему себя – и он научился любить по-настоящему. В этот момент к танцу присоединились юные цыганки – Рада и Аза. Девочки смело выбежали на площадку, хлопая в такт и подражая мужчине, его жене и дочери. Они быстро встали по бокам, качая плечами и приподнимая руки над головой, будто изображая крылья птиц. Он, заметив их, засмеялся и крикнул. Лекса: молодцы, девчонки! Вот как надо! Он сделал ещё несколько шагов вперёд, поднял распахнутые руки на уровне головы и согнул их, взмахивая то влево, то вправо. Голова тоже плавно поворачивалась в ту же сторону, а ноги поочерёдно взмахивали вперёд, притопывая. Рада и Аза копировали движения, не отставая, и Лила, продолжая хлопать, рассмеялась, наблюдая за девочками. Мужчина, заметив это, снова прокричал. Лекса:

Да как построим дом – славно заживём!

Будем песни петь, чавалэ, за большим столом!

После этого он снова подхватил знакомый мотив. Лекса:

А-а-ай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дай да нанэй, трам-дам-дам!

Амира и Лила смеялись и повторяли куплет вместе с ним, поддерживая его задор. Все на поляне продолжали хлопать и подбадривать. Лекса ещё немного двигался на месте, приподнимая ноги и хлопая над головой. Рада и Аза тоже старались не отставать, продолжая танцевать рядом с ним. Кармелита и Хитана закружились на месте, слегка распахивая подолы своих платьев, а Роза с улыбкой покачивала внука и племянницу на руках, не сводя глаз с танцующих. Наконец, Лекса сделал ещё несколько шагов вбок, затем вдруг резко поднял руки и голову вверх, словно потягиваясь, с удовольствием выдыхая. Лекса: эх, хорошо-то как! От его потягивания рубашка немного выскользнула из-за пояса брюк, и все заметили это, смеясь. Мужчина тут же опустил руки, слегка смущённо поправляя одежду, и усмехнулся, оглядываясь на жену с дочерью. Лекса: что? Жена просто закормила за столом, вот и поправился! Дэвэл миро… Молодая цыганка, прыснув от смеха, хлопнула его по плечу. Амира: закормила, говоришь? Тогда придётся после свадьбы садится на диету, любимый! Младшая Саппоро тоже не сдержала смеха, шутливо поглаживая и похлопывая отца по животу. Лила: пап, ну ты и даёшь! Я думала, что танцуешь легко, а ты тут вон… растолстел! Он притянул к себе и обнял их обеих, целуя в щёки. Лекса: да я только ради вас и поправляюсь – чтобы сильнее вас к себе прижимать! Все засмеялись, а мужчина, улыбаясь, махнул рукой к столу. Лекса: ну что, родные, потанцевали – теперь пора и снова за стол! Все вернулись к столам, таборные цыгане продолжали хлопать и выкрикивать: «Вот это мужчина!» и «Молодец, старый баро!». Когда он сел на своё место, его тут же окружили комплиментами. Сын сразу же хлопнул его по плечу. Лачо: отец, ты как всегда – с харизмой и на высоте! Его супруга, смеясь, подлила мужу в рюмку. Хитана: вот уж правда – наш главный Саппоро на месте не сидит! Миро тоже не удержался от восхищения. Миро: Лекса, да ты всех порвал! Давно я так не смеялся. Зять с улыбкой на лице тоже решил добавить. Роман: вот это я понимаю – танец! Теперь мне ясно, от кого Лила унаследовала такие таланты. Зара, сидя неподалёку, тихо проговорила. Зара: Лекса… Честно говоря, никогда бы не подумала, что снова увижу тебя таким… оживлённым и счастливым. Мужчина откинулся на спинку стула, с удовольствием вытирая пот со лба и потягиваясь. Лекса: а что? У меня жена молодая, дочка красавица, танцуют со мной. Чего же не радоваться? Его супруга с любовью погладила его по плечу и тихо проговорила. Амира: ты у меня – самый лучший мужчина, любимый. Он обнял её, притянув к себе, и крепко поцеловал в щёку, после чего снова поднял рюмку. Лекса: ну что, за счастье наших молодых! Все дружно подхватили тост «За счастье!», поддерживая его. Мужчина, несмотря на лёгкую усталость после танца, чувствовал себя полным сил и радости. Его окружали родные люди, любимая женщина и дети, и он знал – ради них стоит жить. Жить и любить, стараться быть достойным их любви. Вечер постепенно накрывал табор тёплым сумраком, и атмосфера на поляне становилась всё более расслабленной и уютной. Огонь в костре разгорался сильнее, а цыгане, уже изрядно выпившие, смеялись, шутили и рассказывали друг другу весёлые истории. Лекса, заметно расслабившийся и даже немного захмелевший, сидел на краю длинного стола, покачивая на руках маленькую дочь. Малышка чуть приоткрывала глазки, периодически всхлипывая и слегка подрагивая губами во сне. Амира сидела рядом, прижавшись к мужу плечом и обнимая его за талию. Мужчина слегка покачивался на стуле, глядя на дочь с тёплой улыбкой. Он нежно поцеловал малышку в лоб, проводя пальцами по её мягким тёмным волосикам. Лекса: ой, моя ты звёздочка. Ты сегодня самая красивая вместе с мамой, сестрой и тётей. Его супруга мягко улыбнулась и тихо проговорила. Амира: конечно, ведь у нас сегодня двойная свадьба. Лейла тоже счастлива, и ты счастлив… А я счастлива, что вы рядом. Мужчина посмотрел на жену с особой теплотой в глазах и наклонился, чтобы поцеловать её. Но вдруг он резко закашлялся, почувствовав сдавленность в груди. Руки, державшие малышку, чуть дрогнули. Он инстинктивно опустил лицо к плечу и задержал дыхание, чтобы скрыть приступ. В этот момент Лейла всхлипнула сильнее и чуть зашевелилась. Молодая цыганка сразу встревожилась, поднимая на него глаза. Амира: что случилось, любимый? Ты что подавился? Он поспешно выдохнул и, моргнув несколько раз, постарался улыбнуться. Лекса: да, просто слюной подавился… Не туда попало… Ничего страшного. Амира посмотрела на него внимательно, но тот уже старался выглядеть как обычно – поднял маленькую дочь повыше и ласково укачивал её на руках. Миро, сидевший неподалёку с супругой, сразу заметил этот момент. Он невольно напрягся, а Кармелита прикусила губу, сжав руку мужа под столом. Капитан Стеклов в это время отошёл покурить, а Люцита, которая тоже это заметила, встревоженно посмотрела на сестру и пересела на место жениха. Девушка тихо прошептала, не отводя взгляда от мужчины. Люцита: ты видела? Та кивнула, голос её был глухим. Кармелита: да… Это снова приступ… Но он опять притворяется, что всё в порядке. Молодой мужчина нахмурился, наклоняясь к девушкам. Миро: не нравится мне всё это. Неужели он думает, что никто ничего не заметит? Его супруга тихо ответила. Кармелита: ты же знаешь, он всегда так. Не любит показывать слабость. Даже перед родными. Невеста скрестила руки на груди и тихо вздохнула. Люцита: мы не можем так больше. Он упрямый, но нужно же что-то делать. Девушка наклонилась ближе к сестре. Кармелита: я завтра ещё раз попробую с ним поговорить. Он просто не хочет, чтобы кто-то волновался… Но я должна его уговорить хотя бы на обследование. Миро: да, так нельзя. Если он будет тянуть дальше, боюсь, это плохо кончится… Невеста кивнула, закусив губу, её глаза были полны тревоги. Люцита: пожалуйста, Кармелита, не отступай. Уговори его хоть как-нибудь. Девушка твёрдо пообедала. Кармелита: я постараюсь. Миро ещё раз бросил взгляд на друга, который уже вроде бы успокоился и снова пытался весело разговаривать с супругой. Но тревога не отпускала, и он чувствовал, что что-то плохое может случиться в любой момент. Кармелита: если Амира сама заметит, может, тогда он сдастся… Молодой цыган невольно вздохнул и тихо пробормотал. Миро: дай Бог, чтобы не пришлось ждать чего-то плохого. Лейла снова успокоилась на руках у отца, и Амира с облегчением посмотрела на мужа. Но в её взгляде всё равно было лёгкое подозрение. Мужчина заметил её пристальный взгляд и попытался разрядить обстановку, подмигнув. Лекса: не смотри на меня так, моя Амира… Я же ещё в силе. Сама видишь, что могу вытворить… Он немного засмеялся, и она слабо улыбнулась, но внутри не отпускало странное чувство беспокойства.