История 1. Часть 2. После бала

Он проснулся, освещённый Солнышком. Прекрасная девушка! Алина! Ах, какая она невероятная! Он подскочил и принялся записывать строки в свой альбомчик с розовой розой на обложке. Затем он побежал к пианино и начал наигрывать свои любимые мелодии из альбома «Песни без слов» Мендельсона — сейчас этот композитор пользуется очень большой популярностью. Натаниэль играл его печальные мотивы, но его пухлые пальчики выводили более быстрый темп, отчего мелодии приобретали краски заворожённой, восторженной, взволнованной, завораживающей и немножко печальной любви. А ещё ему очень понравились новые ноты — тетрадочка «16 вальсов» Брамса, в которой он особенно любил вальс. В его названии значилось: «Op. 39 — 8. In B Flat Major». Этот вальс был мажорным и очень ему понравился. Мама обратила внимание на весёлого Натаниэля, это было очень нехарактерным для него. Его душевное томление было не отягощающим, а возрождающим. Однажды она подошла к нему и попросила поговорить. — Натаниэль, я чувствую, что в твоей душе что-то изменилось. Я ни в коем случае не хочу вмешиваться в твои сердечные дела, но я хочу знать, хорошо ли ты себя чувствуешь. Натаниэль начал волноваться. Глаза забегали, пухлые ладошки вспотели и он заплакал. — Мамочка, я не знаю, что со мной происходит… Я на балу танцевал с Алиной, я вас познакомил с ней, но с тех пор я всё время о ней думаю, я не знаю, что мне делать… Мама понимающе обняла своего сына. — Я знаю, что с тобой происходит. Я думаю, я смогу тебе помочь.

***

И мама Натаниэля просто пригласила семью Эдельштайнов к ним в поместье на чай. Совсем скоро эта встреча состоится, а значит, и свидание Натаниэля… Она, этот чистосердечный образ, который появился лишь однажды в его жизни, освещённый лунными лучиками через хрустальную люстру, соберётся наконец в озаряющий его жизнь один большой свет! Вся семья была в сборе. На пороге освещённого солнцем поместья стояли Вайненбергеры, семья подошла к ним. Все друг с другом здоровались. — Здравствуйте! — сказала уверенно Алина и подошла к Натаниэлю. Он весь задрожал, зарумянился и Алина это заметила. Он дрожащей ладошкой взял её руку, медленно поднёс её к своим губам и поцеловал. — Здравствуйте… — сказал он. Влюблённые посмотрели на мгновение друг другу в глаза. Родители это заметили, потому что это было вовсе не мгновение — лишь влюблённым показалось, что несколько минут прошли, словно одна. Они собрались за большим обеденным столом в гостиной. Алина села прямо напротив Натаниэля. Она ждала, когда он потянется за булочкой, так и произошло. Он опасался, что она подумает, будто он — обжора, Алина же ждала, когда он перестанет стесняться себя и начнёт кушать. Взрослые разговаривали, молодые не смели сказать и слова. Родители разошлись по картам и пианино, и, как только зазвучал первый романс, Натаниэль, раззадоренный плюшками и влюблённостью, осторожно взял Алину за руку. — Милая Алина, как я по Вам соскучился… Алина взяла его трепетную белую пухлую ладошку. — А я не могу без Вас прожить ни одного мгновения. Ах, как Алина мечтала поцеловать юношу в его прелестную, нежнейшую пухлую щёчку, озарённую таким робким румянцем! Но, увы, этикет, приличие, чувство меры сладостно оттягивало эту минуту. — Я хотел бы прогуляться с Вами в нашем саду. Составите ли Вы мне компанию? — Ах, несомненно составлю! Вскоре они оказались на тенистой аллее в саду. Натаниэль взял Алину за руку и сказал: — Алина… Как я рад Вас видеть. У Алины всё заволновалось. — Ах, как я мечтала о встрече с Вами! — не успела она договорить, как Натаниэль обнял её. Тепло разливалось по всему её телу, пухлое тело Натаниэля согревало её и дарило чувство невероятной трогательности и нежности. Она обняла юношу в ответ. Он был таким мягким и тёплым, что у Алины сердце прыгнуло за облако и вернулось обратно. — Милый, милый Натаниэль — она почти шептала. Молодые стояли, очень крепко обнявшись, и чувствовали, что в этом и есть их счастье.

***

Натаниэль и Алина встречались всё чаще — как правило, она сбегала из поместья, Натаниэль стоял на дороге у ворот своей усадьбы, прислонившись к забору, и тихо ждал с миниатюрным букетиком в пухлой ручке. Едва за пыльной дороге показывалось лёгкое розовое платье с белыми воланами и розовым зонтиком от Солнца, как Натаниэль тихонько взвизгивал, прислоняя ручку к лицу, Алина бежала к нему, подпрыгивала на руки, он её кружил — хотя он был физически слабым молодым человеком, любовь помогала ему выдерживать всё. Они вместе отправлялись пить чай в комнатке Натаниэля, он показывал ей свой альбом, играл любимые мотивы на фортепиано. Однажды он сказал, когда они сидели на его постели и держались за ладошки: — Знаете, Алина… Мне так нравится один квартет у моего любимого композитора Феликса Мендельсона, но жаль, что я могу сыграть лишь мотив на пианино. Вот бы можно было достать ноты или сходить на концерт… Алина провела рукой по его нежным волосам и сказала: — Дорогой Натаниэль, не утруждайтесь. В следующий раз я Вам сделаю небольшой сюрприз. Я даже знаю, о каком квартете Вы можете говорить. В следующий раз Алина попросила ждать её в его комнате — кухарка, с которой Натаниэль, разумеется, познакомил Алину в первый же день их совместного пребывания без родителей, преспокойно открыла ей дверь, сунув ей плюшку в ладошку. — Чего же ты такая худенькая? Вот наш помещик, барин Натаниэль — кровь с молоком, пышная фигура, ест за семерых, полный, толстенький, румяный, с пузиком! Ух! — Ладно, я поем — смеялась Алина от души. Она постучалась в комнатку Натаниэля. Он открыл ей. — Ах, подожди, моё румяное сердечко! Сомкни свои прекрасные очи! Натаниэль захлопал своими большими кукольными глазами, улыбнулся и послушался. Алина подошла к нему, во-первых, сунула ему в ротик кухаркину плюшку, во-вторых, взяла обе его пухлые ручки и сказала: — Ладошками сомкни! Она закрыла за ними дверь. Натаниэль прожевал плюшку и услышал странный звук. Затем еле слышно появились звуки струн, — ми, ля, ре, соль — да не может этого быть! — Эй, нет, не открывай! — сказала она. Она начала играть. Натаниэль не поверил своим ушкам, он сказал: — Квартет номер шесть, вторая часть, аллегро ассаи! — он запрыгал на месте, как ребёнок, и открыл глаза. — Да! — сказала Алина. Она играла партию первой скрипки. Натаниэль сначала не поверил своим ушкам, а потом и глазам. Алина ещё и играет на скрипке! Сардоническая мелодия квартета звучала из её скрипки мелодично, напевно и умиротворяюще спокойно и влюблённо. Алина доиграла. Он подскочил к ней и крепко обнял её. — Это моя любимая мелодия… Как я её люблю… Как я… Натаниэль остановился. Алина положила скрипку и взяла его за обе руки. — Неужели мы повторим наше безумство? — прошептала она. — О, милая Алина, моя самая дорогая на свете, блистательная, нет, отнюдь, это вовсе не безумство… Это… Я едва… Они смотрели друг на друга. Всё было в согласии влюблённых. — Я люблю Вас, Натаниэль. — Я люблю Вас, Алина. Юные влюблённые впервые за всю свою жизнь подарили друг другу настоящий поцелуй.

***

День за днём розы становились всё пышнее, что можно сказать и о фигуре Натаниэля — от такой невероятной любви он ещё больше округлился, — щёки, грудь, ручки, ножки и животик — всё стало более милым, толстеньким и приятным. Натаниэля никак не стесняло его тело — напротив, Алина хвалила его аппетит, сама кормила его на полянке чем-то вкусненьким из корзинки, а затем они шли в усадьбу слушать романсы или гулять по саду. Родители молодых не были против. Отец Натаниэля, человек, в молодости потерпевший от насмешек женщин немало (видимо, по той же причине, по которой Натаниэлю изначально досталась склонность к полноте), сделал юным влюблённым приятный сюрприз, распорядившись установить крепкие качели. Он даже сам в них садился и пробовал их на крепость! Так что теперь в саду Вайненбергеров красовались большие и крепкие качели. Натаниэль любил подталкивать Алину, стоя спереди и любуясь своей любовью, а она — его. Под Натаниэлем, правда, качели немножко скрипели, но это не мешало декламировать ему всякие любовные стихи с каждым новым взлётом по строчке по-волшебному очень звонким тенором, а Алине — визжать от восторга. Алина даже могла защищать Натаниэля. Однажды в один солнечный день Натаниэль отправился на свою любимую полянку, чтобы снова почитать книжку сентиментальных стихов. Он бродил сначала по своему саду, но понял, что без Алины и поэтических щекотливых вольнодумств в нём было несколько пустовато, поэтому он вышел за ворота. Он шёл по пыльной дороге, наслаждаясь пением птичек. Но эта дорога оказалась занята — дворяне из соседних поместий весело предались прогулке, и перед ними появился повод для очередной обидной шалости. — Ну, посмотрите-ка, кто к нам пожаловал! — воскликнул один из них, презрительно окидывая взглядом круглую фигурку Натаниэля. — Наш толстый друг Вайненбергер решил прогуляться! Юноша смущенно опустил глаза, крепче сжимая в руке любимый платочек, однако насмешки не прекращались. — Да ты никак в обморок собрался упасть, приятель? Небось, от одного вида нас у тебя сердце заболело? — издевался другой, тыча в него пальцем. Натаниэль почувствовал, как к щёчкам приливает румянец, а в груди зарождается знакомое чувство тревоги. Он очень хотел расплакаться, но появилась Алина — очень интересная оказалась дорога. — Как смеете вы, негодники, так издеваться над бедным Натаниэлем! — воскликнула она, решительно вставая между юношей и его обидчиками. — Убирайтесь прочь немедленно, пока я не позвала своего отца, чтобы проучить вас как следует! Молодые люди, пристыженные столь решительным вмешательством, прошли мимо. Алина ласково обняла юношу, успокаивая его дрожащие плечи. — Не обращай внимания на этих грубиянов, милый мой, — нежно обнимала она Натаниэля — Ты самый прекрасный и добрый юноша, которого я знаю, а они все просто завидуют твоей чувствительной натуре. Натаниэль поднял на неё полные слёз глаза, крепко прижимая к груди свой любимый платочек. В этот момент он чувствовал себя самым счастливым юношей на свете, ибо знал, что всегда найдет защиту и утешение в объятиях прекрасной Алины. — К сожалению, я знаю обо всех них — сказала Алина, давая Натаниэлю отпить из кружечки чай. Они сидели в его комнате. — Мои подруги любят таких юношей. Как по мне, они просто нахальные, наглые и невоспитанные. А ещё фигура у них одна и та же, и один их вид меня приводит в неистовство. Угловатые все какие-то… фу. Натаниэль, ты даже не представляешь, насколько ты прекрасен. Натаниэль от её речей ещё больше раззадорился и разрумянился. Он полностью расслабился и смущённо положил на животик руку. Он почувствовал себя красивым, солидным и в то же время любимым. Влюблённые снова поцеловались. У Натаниэля появилась непонятная мысль. — Алина, а откуда ты их всех знаешь? Алина вздохнула и незамедлительно ответила: — Все мои подруги обсуждают их… Они разговаривают об их фигурах. Никогда не любила их общество. Пустые щебетуньи, между которыми болтаются кожа да кости их бестолковых неразумных болванов. Натаниэль так расхохотался, что Алина даже удивилась. Впервые за всё их знакомство Натаниэль не плакал, даже не просто улыбался, а смеялся! Он смеялся так, что он начал держаться за свой милый круглый животик. И у него даже появилась слезинка? Не может быть! Слезинка, да ещё и не печальная, а смешливая! — Натаниэль, да у тебя слёзы! — Ой, — сказал краснощёкий Натаниэль и смахнул одну, — это столь нетипично для меня — он стряхнул слезинку и посмотрел на свои ноготочки. — Да, это невероятно. Мне даже смеяться легко. Продолжай, пожалуйста. Влюблённые успокоились и Алина продолжила: — Так вот, хоть они и мои знакомые, но они подруги мне весьма условно. Такие же, как палящее солнце для твоей розочки… Ах, да, кстати… Натаниэль подскочил и живо убрал с нагретого подоконника свою розовую розочку. Он даже погладил её трепетными пальчиками. — Бедная, совсем чуть не изжарилась… — и поставил её на свой туалетный столик, на котором ей было совсем не скучно рядом с подругой, нарисованной на обложке его альбома. — Как правило, они обсуждают юношей. Обычно я молчала. В последний раз, после того, как в моей судьбе появился ты — она чмокнула Натаниэля в пухлую щёчку, которая ещё больше порозовела — они снова спросили меня, в кого же я могу быть влюблена. Я сказала, что в Натаниэля Вайненбергера. Натаниэль совсем зарумянился. — Все, кто видел или знавал тебя, сделали удивлённые лица, другие изумились — кто же это? — я поведала о тебе. Прежде всего, я рассказала, что ты обладаешь невероятно тонкой поэтической душой и стройными струнами сердца. Мне кто-то сказал: — Но он же невероятно толст! — кто-то засмеялся и я ответила: — Я люблю мужчин с пышной фигурою. Натаниэль действительно толстый, полный, румяный — кровь с молоком! — и он для меня красив. Они все весьма удивились. Я сказала, что мне очень важен этот синеглазый толстенький юноша девичьего роста с невероятно сентиментальной душою. Натаниэль словно растаял от любви. Он практически не мигая своими огромными синими глазами смотрел на Алину. — Мы завтра будем гадать. Нет, не подумай, как это делают деревенские… У нас будет одна провидица — какая-то итальянская барышня с серебряными волосами. Она, поговаривают, может судьбу смотреть, но в это я не очень верю… Натаниэль задумался. Интересно, ведь обычно барышни и молодые люди не собираются вместе — только на балу под строгим присмотром родителей, — зачем же Алина сейчас этим поделилась? — Вот, Натаниэль, обрати свой взор на эти розы — они сейчас вдвоём, им хорошо, как и нам. И это — самое главное. Натаниэль и Алина крепко обнялись.