Часть 1

Хлоя медленно открыла глаза, и яркий свет, проникающий сквозь жалюзи, ослепил её. Она попыталась прищуриться, но это лишь усилило головную боль, словно в её голове бушевал ураган. Деккер не понимала, где она. Белые стены, стерильный запах, тихий писк аппаратов – все это говорило о больнице, но какой? Ничего не приходило на ум. Последним, что она помнила, была...? Пустота. Абсолютная, бездонная пустота, в которой не было ни мыслей, ни чувств, ни воспоминаний. Она попыталась пошевелиться, но тело отзывалось тупой, ноющей болью. Руки и ноги были словно прикованы к кровати, укутанные в простыни, гладкие и холодные, как лед. Паника, холодная и липкая, стала подниматься из глубины ее тела. Хлоя попыталась крикнуть, но горло словно перехватил спазм. Только хрип вырвался из ее губ. Что с ней случилось? Этот вопрос, словно острая игла, пронзила её, вызывая новую волну боли, которая распространялась не только по голове, но и по всему телу. Она зажмурилась, пытаясь хоть на миг уйти от этой невыносимой реальности, но пустота за закрытыми веками была еще страшнее, чем холодные стены палаты. Ей нужна помощь. Но как ее позвать? Как объяснить, если она сама не знает, что с ней произошло? В этот момент дверь палаты открылась, и в комнату вошла медсестра с доброй улыбкой на лице. Хлоя почувствовала лёгкую надежду, может, хоть она ей что-нибудь объяснит. — Спокойно, всё хорошо, — произнесла медсестра мягким голосом, подходя ближе. — Вы в больнице. Вам нужно немного отдохнуть. — Я… я ничего не помню, — произнесла Хлоя, её голос дрожал от страха и отчаяния. — Почему я здесь? Что произошло? Медсестра взглянула на неё с сочувствием, приблизившись к кровати. – Не переживайте, мисс Деккер, вы в безопасности, – добродушно ответила женщина. – Вас нашли в заброшенном складе на окраине города. Сильное сотрясение мозга. По всей видимости, преследование преступника закончилось падением с высоты. – Медсестра мягко поправила одеяло. – Удивительно, но при таком падении отделались лишь сотрясением. Кроме сильных ушибов, других серьёзных травм нет. Невероятное везение. Хлоя приоткрыла глаза. Она совершенно ничего не помнила. Какой ещё склад? Преступник? В голове все смешалась, и ей захотелось завыть от беспомощности. – Не переживайте, в скором времени вы всё вспомните, – сказала медсестра, увидев её растерянность, улыбаясь успокаивающе. – Сейчас вам нужен покой. Вы сильно ударились головой. Потерпите немного, всё наладится. Не успела Хлоя ничего ответить, как дверь в палату распахнулась, и в комнату вбежала девочка. Высокая, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу. С криком «Мамочка!» она бросилась к кровати. Женщина уставилась на неё, застыв от ужаса. Девочка… это была Трикси? Её дочь? Когда она успела так вырасти? Ей же недавно было восемь лет, а сейчас она выглядела гораздо старше. – Мамочка, ты проснулась! – Трикси прижалась к Хлое, обнимая её за шею. – Трикси? – прошептала Хлоя, её голос был слабым и хриплым. – Это… это ты? Ты так… подросла… Девочка немного отстранилась, внимательно рассматривая Хлою. В её глазах мелькнуло что-то непонятное – смесь любви, тревоги и осторожности. – Да, мамочка, это я. Что-то не так? – спросила она, и в её голосе появилась легкая тревога. Хлоя моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. – Сколько… сколько тебе лет? – спросила Хлоя, голос её едва слышно дрожал. – Мне двенадцать, мамочка, – ответила Трикси с легким недоумением в голосе. – А что случилось? Почему ты спрашиваешь? Хлоя с трудом сглотнула, ощущая, как сердце колотится в груди. Она попыталась собрать мысли, но они разбегались в разные стороны, как птицы, испуганные громким звуком. – Я… я не понимаю, Трикси. Я не помню, как ты росла. Как это возможно? – её голос дрожал, и она почувствовала, как по щекам катятся слезы. Девочка, заметив, как слезы текут по щекам матери, обняла её. – Мамочка, всё будет хорошо. Ты обязательно всё вспомнишь, просто нужно время, – тихим голосом произнесла она, чувствуя, как у неё на ресницах собираются слезы. Дверь в палату снова открылась, и на этот раз в дверях показались три человека. Её муж... Точнее, почти бывший муж: они с ним ещё не успели развестись, и рядом с ним стояли две незнакомые ей женщины. – Хлоя! Мы так переживали, – сказала блондинка, подходя к её кровати и крепко обнимая. – Додумалась ты, конечно, преследовать преступника одна! – воскликнула вторая женщина в странном кожаном костюме. Деккер прищурилась, пытаясь вспомнить женщин возле нее. Но... Ничего. Она не знала, кто они... Голова гудела, будто кто-то стучал изнутри маленьким молоточком. В памяти была только пустота, заполненная глухой, пульсирующей болью. Она снова посмотрела на женщин. Блондинка, с доброй, немного растерянной улыбкой, держала её за руку. Вторая, в чёрном кожаном костюме, тоже смотрела на нее с большим беспокойством. Дэн стоял особняком, его лицо выражало смесь облегчения и глубокой тревоги. Он не смел приблизиться, будто боясь нарушить хрупкое равновесие, которое установилось в палате. – Я… я не помню, – прошептала Деккер, голос её был слабый, хриплый. – Это нормально, – спокойно сказала блондинка, её голос был мягким и успокаивающим. – Ты получила травму головы. Постепенно ты вспомнишь всё, что было. Не переживай, преступник, за которым ты гонялась, пойман. Ещё одна женщина и Дэн подтвердили это кивком головы и подошли ближе к её кровати. – Нет, вы не поняли… – растерянно произнесла Хлоя, хватаясь за голову из-за нарастающей, нестерпимой боли. Трио испуганно переглянулось. – Хлоя, всё хорошо? – спросили они хором. И вдруг, стоящая рядом с кроватью Трикси тихо сказала: – Мама, не помнит, как я росла. – В смысле? – недоуменно спросил Дэн. – В последний раз я её помню в 8 лет, – сказала Деккер, отнимая руки от головы, – поэтому, как вы понимаете… – О, нет… – прошептали женщины, потрясённо глядя на подругу. – Я не помню вас, я понятия не имею, кто вы такие. *** – Что значит «не помнишь»? Что за бред собачий?! Это какая-то идиотская шутка, да? Вылезь из этого коматозного состояния и скажи, что это все – фарс! Она резко шагнула к кровати, нависая над Хлоей с такой угрожающей силой, что та невольно отшатнулась. – Мейз! Отстань от неё! – воскликнула Линда, отталкивая демоницу от кровати Деккер. – Она и так напугана! Мейз застыла, плечи её опустились, ярость медленно угасала, сменяясь растерянностью. Она убрала руки, отступая на шаг. Её взгляд, до этого сверкавший гневом, потух, став удивительно беззащитным. Демоница глубоко вдохнула, пытаясь восстановить контроль над эмоциями. Её голос, когда она заговорила снова, был тихим, почти шёпотом: – Прости, Хлоя... Я перегнула палку. Детектив кивнула, пытаясь выдавить улыбку, но у нее это плохо получилось. Она сейчас была как испуганная девочка, переводившая взгляд с одного на другого и совершенно не понимавшая, что происходит. Дэн подошёл к кровати Хлои и сел на край. – Хлоя, а что последнее ты помнишь? Женщина перевела на него растерянный взгляд. Её губы дрожали, и она несколько раз сглотнула, прежде чем ответить: – Убийство певицы... Лейтенант отправил меня в клуб для того, чтобы я расспросила всех там... – вздохнула Деккер и отвела от мужчины взгляд. – Что!? – воскликнула Мейз, широко раскрывая глаза, – ахренеть, и вправду четыре года... – Всё! Хватит! Она все обязательно вспомнит! Вы только её пугаете! Линда подошла к ней и села рядом по другую сторону. – Все будет хорошо, Хлоя, – сказала Мартин приобнимая её. – У тебя память восстановиться, ты только не волнуйся. Меня зовут Линда, – улыбнулась женщина, протягивая ей руку. Хлоя протянула руку в ответ. – Это Мейз, как ты уже поняла. Она, конечно, может показаться немного неадекватной. – Эй! – воскликнула Мейз, гневно глядя на неё. – А что, неправда что-ли!? – в ответ воскликнула Линда, не отрывая взгляда от Хлои. – Просто Мейз немного... эксцентрична. Она переживает, вот и все. – Но почему я забыла именно эти четыре года? – спросила Хлоя, слезы блестели в глазах, которые она с трудом сдерживала. – Четыре года… Это целая жизнь! Я ничего не помню – ни одного дня, ни одного лица… ничего. – Вот и я задаюсь тем же вопросом, – проворчала Мейз, скрестив руки на груди. – А что самое важное, что я должна знать? – спросила Хлоя, немного нервно усмехаясь. Странность ситуации придавала её тону горьковатую иронию. – Дэн… мы развелись? Этот вопрос мучил Хлою уже давно, но только сейчас она нашла в себе силы задать его вслух. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и густая, как смола. Наконец, голос Дэна, сидевшей немного поодаль, прорезал тишину: – Да, Хлоя, мы развелись, – подтвердил Дэн, избегая её взгляда. – И это замечательно, потому что после этого появилась я! – радостно воскликнула Мейз, с довольным видом поглядывая на Дэна. Мужчина закатил глаза и недовольно цокнул языком. – Что?! В смысле, ты? Мы что, встр… – начала Хлоя, но её тут же перебили. – Нет! Что ты! – воскликнула Линда, энергично мотая головой и усмехаясь. – Вы просто жили вместе. В одном доме. Деккер прищурилась, с недоумением глядя на Линду. – Точнее, вы были соседками, но и подругами, – добавила Мартин, улыбаясь немного загадочно. – Ага, тем более если бы я перешла эту черту просто дружбы, меня бы Морнингстар под землю закапал, – Мейз усмехнулась от иронии своих слов, но тут же вспомнила, что Деккер ничего не знает. Деккер не знает, что она демон. Она только недавно узнала, а уже забыла. Да это какое-то издевательство! Хлоя медленно моргала, пытаясь осмыслить поток информации. Линда… Соседка… Развод с Дэном… и какая-то Мейз, которая утверждает, что появилась после развода… и ещё Морнингстар, который способен закапывать людей под землю. Её голова кружилась от количества загадок. – Кто такой Морнингстар? Линда и Мейз переглянулись, обе явно не знали, как лучше ответить. Демоница, обычно резкая и прямолинейная, запнулась, и отвела взгляд. Её обычная самоуверенность куда-то пропала. Линда принялась поправлять прядь волос, её улыбка исчезла, заменившись на неловкое выражение лица. – Ну… это… длинная история, Хлоя. Очень длинная. – Ну да, «длинная история» в четыре года, я поняла, — сказала Хлоя, голос её стал резче, и в нём уже явно слышалось раздражение. Терпение лопнуло. Она чувствовала себя глупой, совершенно дезориентированной, не зная даже самых элементарных вещей о собственной жизни. — Что за чертовщина тут происходит? Объясните всё как есть! Линда глубоко вздохнула. – Он был твоим напарником. Но сейчас он уехал, и неясно, вернётся ли. – Ответила она. *** Прошла неделя. За эти дни Хлоя так ничего и не вспомнила. Она пыталась, изо всех сил, но у неё только жутко болела голова, такое чувство, будто что-то не позволяло ей проникнуть в закрытые уголки памяти. Ночью она плакала, что, конечно, усугубляло её состояние. А днём натягивала улыбку, стараясь выглядеть нормально перед незнакомыми людьми, приходившими к ней. Они все были такие дружелюбные, а она чувствовала себя ужасно одинокой, смотрела на них пустым взглядом, не понимая большей части их разговоров. Иногда ей казалось, что она смотрит на мир сквозь мутное стекло, видя всё расплывчато и искажённо. Наконец, её выписали из больницы. Врач снова напомнил про таблетки от головной боли. Когда она сидела, собирая немногочисленные вещи, в дверь постучали. Это были Дэн и Трикси. Дэн и Трикси были единственными, кого она помнила. Или, вернее, единственными, чьи имена вызывали хоть какой-то отклик в пустоте её памяти. С Трикси, дочерью, она общалась больше всего. Девочка была удивительно терпелива. Она сидела рядом, тихо рассказывая о школьных делах. Её присутствие было спокойным, теплое, как мягкий плед в холодный день. Трикси была единственной, кто не вызывал приступа головной боли, как будто её энергия была для Хлои бальзамом, мягким лекарством. Дэн помогал ей собирать вещи. В комнате была тишина, прерываемая только тихим шуршанием ткани и приглушенными звуками шагов в коридоре. Трикси сидела на маленьком стульчике, внимательно наблюдая за ними. Её глаза, большие и темные, словно отражали глубину Хлоиной печали. Дэн аккуратно сложил несколько последних кофт в чемодан. И наконец, повернулся к ней, тихо спрашивая с нескрываемой тревогой: – Как ты себя чувствуешь? Хлоя медленно подняла голову, её взгляд был пустым, но в нём мелькнуло что-то еще – тень невыразимой боли, замаскированная под маской безразличия. В горле у нее стоял ком, и она только тихо прошептала: – Пусто... Дэн посмотрел на неё вопросительным взглядом, не понимая, что она имеет в виду. И тогда Хлоя пояснила: – Пусто... Я совершенно ничего не вспомнила. Как ты думаешь, как я себя чувствую? Мужчина сочувствующе посмотрел на неё, сердце разрывалось от вида её страданий. Для большинства мужчин общение с бывшими жёнами — дикость, но для него это было совсем не так. Хлоя — его подруга и мать его ребёнка. Он искренне переживал за неё и хотел, чтобы у неё всё было хорошо. Он знал, что потеря памяти — это ужасное испытание, и делал всё возможное, чтобы поддержать её в этом трудном положении. Ему хотелось хоть как-то облегчить её боль и помочь ей найти себя снова. Дэн подошёл к ней ближе и нежно притянул к себе. – Всё хорошо, Хлоя. Ты обязательно всё вспомнишь, – прошептал он, гладя её по волосам. Хлоя тихо усмехнулась, утыкаясь носом в его грудь. Её тело расслабилось в его объятиях, ища утешения. – Ты даже не представляешь, сколько раз я это слышала за эту неделю. – Я знаю, — ответил Дэн, обнимая её ещё крепче. — Но я верю в тебя. И буду рядом, сколько потребуется... – Спасибо тебе... *** Хлоя вошла в свой дом. В доме все было почти так же, как она помнила, и это безумно радовало. Знакомые картины на стенах, та же удобная кровать с вышитой подушкой, даже аромат, смесь лаванды и чего-то еще, привычного и уютного, наполнял её лёгким чувством ностальгии, приятным и тёплым, как солнечный луч в зимний день. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение, сжимавшее ее плечи всю последнюю неделю, начинает отпускать. Она помнила! Или, по крайней мере, помнила достаточно, чтобы чувствовать себя дома. Она прошла в гостиную, остановившись перед большим книжным шкафом. На полках стояли её любимые книги, расставленные в строгом алфавитном порядке, как она всегда делала. На каминной полке стоял фотоальбом, обтянутый мягкой кожей. Хлоя взяла его в руки, её пальцы нежно проводили по поверхности. Открыв альбом, она увидела свои фотографии, фотографии Дэна, Трикси, и ещё многих других людей, лица которых вызывали в ней чувство теплоты и привязанности. Так Деккер и провела весь вечер, рассматривая все свои вещи, появившиеся за эти четыре года.