Часть 6.

К прослушиванию:

Kerosene — Crystal Castles

      К сожалению, жизнь настолько непредсказуема и жестока, что нам не остаётся ничего, кроме смирения. Мы не можем решить всё деньгами. Купить здоровье или обратить время вспять. Всё идёт своим чередом, так как предписано уже давно и заранее. А есть ли смысл нашего существования в том, чтобы у каждого из нас всегда всё было хорошо? Не думаю.       Мы склонны к ненависти и зависти, люди давно собственными поступками и руками ополчили судьбу против себя. Всё началось с природы и замкнулось в отношении друг к другу. Разве ради этого созданы мы были? Ради войн между одинаковыми созданиями? Нет, вы уверены, что нет.       Самое тяжелое в этом то, что когда ругаются люди повыше, страдают невинные люди. Да плевать, кто к кому относится, мы порождены были равными и одним единством. Так какого хера происходит на земле? Почему мы питаем друг к другу лишь злобу и расизм? Грёбаные позорники.       Задев тему расизма, думаю, нам стоит подробнее о ней поговорить. Всем прекрасно известно, что практически весь состав старшей Цинадэ — это сплошные хафу. Да, есть и квоты, но малый процент. Все остальные всячески подвержены издевательствам и не признанием от завистливых моральных уродов, которые входят в общество представителей японской культуры.       Пару дней назад, тренеру пришло приглашение на интервью со всей командой. И что вы думаете? Интервью уже сегодня, а в сети уже кучу пабликов и видео-разборов о том, как будут унижены хафу-айноки, попав на это достаточно популярное шоу. Уму ж непостижимо. Но это не самое ужасное, что могло быть. TBS так же пригласили и старшую Даяко, в которой нет и намёка на нечистокровных, тем самым, планируя получить огромный взлёт от зрителей, путем столкновения двух лучших команд Японии среди школьников. И плевать, что участники команд впервые в жизни столкнуться не на слуху, а лицом к лицу.       Телеканал TBS (Tokyo Broadcasting System Television) — медиагигант с тёмным подтекстом. Один из большой пятерки японских телесетей, основан в 1951 году. Владеет правами на показ MLB, чемпионатов по фигурному катанию и собственной линейкой скандальных ток-шоу. Так же известен как «канал, который задаёт неудобные вопросы». Их коронный стиль — делать из гостей «жареные» моменты.       К примеру в 2018 году довели до слёз олимпийскую чемпионку-фигуристку, допытываясь до её корейских корней. А в 2020-м устроили разнос полуяпонскому футболисту со словами: «Вы действительно чувствуете себя своим в этой стране?»       Но самым ядовитым, пожалуй, является Шоу «Break Through». Его суть проста — откровенные беседы, ну или простыми словами: травля под соусом аналитики. Ведущим программы является Масато Камисака — мастер двусмысленных формулировок. Его любимый приём: «А как на это смотрят настоящие японцы?» Ох и заработал же он кучу неадекватных фанатов в своё время, что требовали депортировать из страны всех тех, кто не является чистокровным японцем.       Все прекрасно понимают, почему эти две команды были приглашены на это шоу, ведь конфликт всегда равен рейтингу. Продюсеры знают, что мультикультурный состав вызовет волну ненависти в сети, а рассорить между собой итак недружелюбных противников проще простого. Так же, стало известно о том, что TBS давно сотрудничает с ультраправыми спонсорами, ведь совсем недавно всплыли документы о финансировании от «Общества чистой Японии». Обычно зрительный зал специально набирают из консерваторов, то есть по данным инсайдеров, 60% — это члены националистических сообществ.       Стрелка спидометра замерла на отметке 94 км/ч, тем самым превысив лимитную норму. К удивлению, сегодня Тадаши был в весьма позитивном настроение, что не скажешь о тренере. Солнце било в лобовое стекло, разбиваясь на бликах по потрёпанному пластику салона. Комуро, обычно ворчливый как старый медведь, сегодня насвистывал себе что-то под нос. Водитель не злился даже на дремучие пробки, что устлали собой всю дорогу. Путь команда держала в сердце Японии, а именно Токио. Их путь рассчитан примерно на час и тринадцать минут, благодаря небольшому расстоянию, поэтому команда со спокойной душой выехала ровно в девять утра, что позволит им по приезде чуть отдохнуть перед прямым эфиром, назначенным к одиннадцати часам дня. Хорошо хоть, что Токио, а не та же самая Осака, а то тренеру пришлось бы раскошелиться на гостиницу.       Андо сидела возле окна, а подле неё удобно расселась Каори, тыкающая в кнопки приставки, словно это были глаза продюсеров TBS. Тетрис-фигурки падали одна за другой, как надежды на сегодняшний день. — Ты им на еду хоть деньги оставила? — не отрываясь от экрана, буркнула Каори. — Две тысячи иен и записка «не вздумайте сжечь квартиру». — ковыряя заусеницу, ответила шатенка. — Да и знаешь ведь, спустят всё, как обычно, на барахло.       Достав маркер из потрёпанной барсетки Ёкоямы и получив сначала удивлённый взгляд, а после хитрый прищур, Андо сняла колпачок и потянулась к окну. На стекле быстро стали появляться иероглифы — независимость, сила, верность, терпение и бог.       Каори прикусила губу, глядя на свои руки. Токио мелькал за стеклом — рекламные билборды с улыбающимися идолами, стайки офисных работников, потухшие неоновые вывески в дневном свете. Её лицо внезапно охватила нежная улыбка, тянущаяся от уха к уху. — Зато теперь у них тату «бесстрашие» иероглифами, как у якудза. — она щёлкнула кнопкой, новая фигура резко перевернулась. — Правда, бес написали с ошибкой.       Глянув друг другу в глаза и словно выждав какую-то паузу, девушек разразило смехом. Их хохот разорвал салон автобуса, как внезапный взрыв. Каори запрокинула голову, и её короткие чёрные волосы рассыпались по потрёпанной обивке сиденья. Мэй, обычно сдержанная, теперь давилась от смеха, прижимая ладонь к животу — там, где скрывался старый шрам от падения в детстве на папин нож. — Бес с ошибкой! — выдохнула Каори, вытирая слёзы. — Это же гениально! Теперь у них на всю жизнь тату «глупость»!       Сзади раздался шум. Чоу, проснувшись от их смеха, недовольно швырнула в них пустой банкой содовой. Пластик со звоном отскочил от перегородки. — Вы что, с ума сошли? — прошипела она, прикрывая глаза ладонью. — Дайте поспать, блять! — но к её сожаление, смех стал ещё сильнее, а Каори потянулась за упавшей приставкой, пытаясь ухватить её пальцы, трясущимися от бурной реакции. — Если врежемся в ту фуру — похороните меня в красивой урне, — зевая, озвучила постиронию Йошимото, начиная отпускать раздражение и оперившись головой о стекло, выводя невидимые узоры на стекле.       Со второго ряда донесся фыркающий смех Кугеямы. Девушка сегодня была поистине в хорошем расположении духа. Может, спросить у Тадаши и Цуки, отсыпят ли то, чем закинуться перед дорогой успели? Может, прокатит.       Автобус резко вильнул, объезжая внезапно затормозившую легковую машину жёлтого цвета. Чоу с грохотом приложилась лбом к стеклу, а рядом сидевшая Игараси, вспомнив правило про желтый автомобиль, стукнула соседку по плечу первее, чем успела потянуться Акаги, что сидела сзади них вместе с Аяме. — Вот и отличный повод для урны, — проворчала Йошимото, потирая шишку. — Погибла героически, спасаясь от идиотов на дороге.       Чоу добра ко всем и всему, но только если выспится. Тишину разорвал резкий гудок фуры — их автобус снова подрезали. Тадаши-сан неожиданно гаркнул что-то очень нелитературное про родословную водителя. — Ого, — ухмыльнулась капитан команды. — Да у нашего старичка сегодня настроение на высшем уровне! — ну вот, и Сакурай туда же.       Автобус заполнялся отличным настроением команды, пока впереди не показался красивый небоскрёб. Тадаши-сан нажал на газ и их транспорт рванул вперёд. Спустя одну остановку и три минуты, водитель соизволил нажать на тормоз. — Приехали, девочки. Готовьтесь — там уже толпа. — отпустив руку с поручня, и оторвав свой взгляд от улицы обратно на учениц, сообщил тренер Саяко.       За стеклом уже мелькали вспышки камер. Мэй глубоко вдохнула, её пальцы сами собой потянулись к иероглифам на стекле. Последнее, что она успела прочитать перед тем, как открылись двери, был бог.

***

      Двери автобуса распахнулись, выпуская команду в плотный, насыщенный электрическим напряжением воздух Токио. Первой ступила на асфальт Сакурай. Её кроссовки чётко щёлкнули по бетону, будто отмеряя такт предстоящего апокалипсиса. За ней, как тени, выстроились остальные: Андо с поднятым подбородком, Чоу, всё ещё потирающая лоб, но уже с привычной яростью в глазах, и Игараси, машинально поправляющая нарукавную повязку с эмблемой Цинадэ. Остальные же соизволили вывалиться из автобуса спокойно.       Толпа репортёров набросилась мгновенно. Микрофоны, будто щупальца, тянулись к лицам, а вспышки камер бесстыдно ослепляли юных девушек, выхватывая из полумрака раннего утра резкие черты: сжатые губы Мэй, насмешливый прищур Кугеямы и нервный взгляд Аяме, уцепившейся за рукав Акаги. Со всех сторон посыпался нескончаемый поток вопросов, не успели прибывшие и вздоха сделать. — Правда ли, что вас пригласили только из-за скандала? — тянула руку с микрофоном, светло-русая женщина. — Как вы относитесь к заявлениям, что хафу не должны представлять Японию? — а это уже был жирный и прыщавый мужчина, у которого, кстати, волосы были выкрашены в рыжий. Любитель.       Тренер Саяко шагнул вперёд, перекрывая вопросы широким взмахом руки. Вспышки камер всё ещё мерзко ослепляли глаза, да и это множество рук мешало обзору и передвижению. — Попрошу вас уйти в сторону, господа, — грубо перебил мужчина, тем самым дав шанс команде двинуться к стеклянным дверям студии, за которыми мерцал неестественно белый свет, без препятствий. — Я сказал, расступитесь! — повысив тон, повторился бывший спортсмен. Кого-кого, а репортёров он на дух не переносил, это уж точно.       Студия для интервью находилась на восьмом этаже, что ввело в слегка тяжелое положение. Половина спортсменов отправились ввысь на двух представленных лифтах, в сопровождении помощников, что встретили их перед входом в здание. Остальные же, включая тренера и девушку из TBS, отправились по лестнице.       Внутри TBS напоминала гигантский аквариум — всё прозрачное, холодное, отполированное до блеска. Полы отражали потолочные неоновые лампы, превращая каждый шаг в движение по зеркальной глади. Стены были украшены экранами, где уже крутили промо сегодняшнего выпуска:

«Спорт против Традиций: Кто настоящие японцы?»

— По коридору налево, гримёрка третья, — достигнув нужного этажа, бросила им брюнетка с планшетом, что была рядом и удалившаяся сразу же после огласки маршрута.       Команда вошла в узкое помещение, где воздух был густым от химического запаха косметики и статичного напряжения. Гримёрка напоминала картонную декорацию из дешёвого спектакля — яркая снаружи, но пошарпанная в деталях. Она оказалась тесной, заставленной зеркалами с лампочками по краям. Запах пудры и лака для волос висел в воздухе, смешиваясь с ароматом дешёвого кофе из автомата в углу. На стене — расписание эфиров и стикер с логотипом «Общества чистой Японии», аккуратно прикрытый рекламой энергетика. Стены, похоже, были когда-то белые, а теперь можно наблюдать на оттенок желтоватого кофе, с разводами от пальцев и следами скотча, которым крепили расписания эфиров. В углу, над треснувшей розеткой, кто-то нацарапал маркером: «Сияй».       Зеркала оставляли желать лучшего. Мало того, что они были огромные, в рамах из потёртого хрома, так ещё и с лампочками были проблемы. Половина вовсе не мигала. И вы хотите сказать, что это одно из лучших интервью — шоу? Свет тех, что горели, выдавал каждую неровность кожи, каждую тень под глазами. Благо на полке перед стеклом был порядок, можно со спокойной душой руки класть. На костюмерной рейке висели вешалки с бирками «Гость», но наши спортсмены, к их великому счастью, это убожество надевать не станут. Тренер лично выдвинул протест перед тем, как согласиться на это предложение.       Пол был устелен линолеумом в царапинах от каблуков, местами липкий от пролитого кофе. Возле мусорного ведра валялась смятая пачка сигарет и сломанная заколка — кто-то здесь явно нервничал до них. Угол с едой представлял из себя пластиковый столик с электрочайником, вокруг которого были разбросаны крошки от крекеров и стаканчики от рамена, над которым висел постер с идол-группой, но к которой кто-то пририсовал слёзы и рога. — Мда, они явно не скрывают своей ненависти к гостям, — кончиком пальцев, брезгуя, Шига отодвинула от себя использованную салфетку.       В это время Каори ткнула пальцем в пятно на зеркале, не стесняясь больше собственных выражений перед тренером. Им сегодня позволено практически всё. — Смотрите, тут, наверное, предыдущую гостью размазали. — Ёкояма плюхнулась на стул, разглядывая своё отражение. — Интересно, они нам тут тональный крем нанесут или сразу грим, как клоунам? — раздался за спиной голос Масаи, что садиться пока что не торопилась. — Склоняюсь ко второму, — высказала свое мнение Мирай.       Тэцудзи лишь тяжело выдохнул, всё так же стоя возле двери и опиравшись о дверной косяк. В глубине души, он был против этой затеи. Против их участия. Но они являются спортсменами, которые не имеют права падать лицом в грязь. Команда должна держать гордое лицо, не показывая публике то, что их задевают или что ещё смешнее, пугают. — Нет, а вообще, если они считают нас дикарями, почему бы и не показать себя такими. — хмыкнула себе под нос Фусэ, уверенная в том, что её прекрасно все услышали. В том числе и тренер, что одним своим взглядом показал, что не поддерживает эту идею. — Сидите ровно, бестолочи! Скоро к вам придут, — бросил тренер и вышел из комнаты, оставив своих учениц отдохнуть и подготовиться к встречи.

***

      Двери студии распахнулись, и волна искусственного света хлынула навстречу, ослепительная, почти физически ощутимая. Гул зала нарастал, как прибой перед штормом — аплодисменты, смешанные с неразборчивыми выкриками, камерные вспышки, выхватывающие из полумрака коридора сначала силуэты, а потом и лица. Цинадэ и Даяко вошли с противоположных друг другу дверей одновременно.       Сцена, которой и уготовано сегодня уместить в себя около двадцати четырёх человек, выглядела великолепно. Стены были выкрашены в матовый оттенок, местами с мерцающими логотипами шоу в золотом цвете. Если вы повернёте голову к середине этой комнаты, то с удовольствием можете понаблюдать за парочкой вывешенных картин в хаотичном порядке. На белом и чистом, как первый снег, потолке покоилась красивая люстра в японском стиле.       Сам же центр комнаты был обставлен тремя внушительных размеров, диванами, в бежевом оттенке кожи. Один только пол был весьма непримечателен: обычный коричневый паркет, без каких — либо потёртостей или дыр. Или это уже можно больше назвать великолепием и удачей?       Зрительские места, расположенные амфитеатром, были уже давно заполнены людьми, которые в руках только и имели блокноты, да диктофоны. Внешности мужчин и женщин были совсем скучны. Унылые лица, кучу морщин и затхлые в цвете вещи.       Двери студии с мягким шипением гидравлики закрылись за спинами команд, отрезая путь к отступлению. Воздух здесь был другим — стерильным, пропитанным запахом озона от работающей аппаратуры и сладковатым ароматом лаванды, который щедро распылили перед эфиром, чтобы замаскировать нервный пот и духоту.       Цинадэ и Даяко медленно прошли в центр и заняли свои места, изредка кидая быстрые взгляды и оценивая друг друга. Игроки, пусть и выглядели расслаблено, но лишь тренеры знали, что на самом деле чувствовали спортсменки. Тренера заняли отдельные позиции от своих учеников, на отдельном диване. В зале настала гробовая тишина, сопровождаемая лишь редкими щелчками камер и ручек. Дождавшись сигнала от оператора, ведущие первыми нарушили паузу. — Добро пожаловать на наше излюбленное шоу «Break Through»! Приветствуем наших дорогих гостей и зрителей! — сражая всех своей наигранной улыбкой, произнес первый ведущий. Масато Камисака.       Зал в миг заполнился бурными аплодисментами, ради которых и была вся эта фальшь. Журналисты активно нажимали на кнопки своих фотоаппаратов, стараясь заполучить как можно больше кадров для своих статей. Ведь всем известно, что обойдутся они далеко не одной или двумя. Их будет больше ста.       Ведущий, подтянутый мужчина в идеально сидящем сером костюме, поднял руку, и зал мгновенно стих. Его улыбка была отрепетированной, как движения марионетки. Как мерзко от намёка на полное отсутствие искренности. — Отдельно хочу поприветствовать наших главных гостей этого дня, игроков Цинадэ и Даяко! А так же, живых легенд в мире спорта и по совместительству их тренеров — Тэцудзи Саяко и Коджи Цукиширо! — её голос, бархатистый и глубоко поставленный, заполнил пространство студии, что лишь минуту назад была заполнена звуками. — Сегодня у нас в гостях две команды, чьи имена не сходят с первых полос. — закончила своё предложение второй ведущий. Макима Цугикуни.       Тишина в зале стала ещё плотнее. — Итак, пожалуй, начнём со знакомства. Я — Масато Камисака, а это моя коллега — Макима Цугикуни, приятно видеть вас в нашей студии сегодня! — отложив свой планшет, произнес мужчина, обратившись к командам и после чего сразу переведя взгляд в середину зрительского зала. — Сегодня нас посетили молодые звёзды спорта! Слева — команда Цинадэ, юные чемпионки, которых одни называют новым лицом Японии, а другие — угрозой традициям. А справа — Даяко, наследницы строгих принципов, те, кто доказывает, что классика — это вечно.       Камеры крупным планом выхватили лица девушек, делая опору на лидеров. Сакурай держала спину прямо и со спокойным лицом кивнула ведущему, её пальцы бездвижно покоились на подлокотнике дивана. Капитан оппонентов, она же Ханако Саито, лишь сдержано улыбнулась на приветствие. — Пожалуй, если вы не против, тренер Саяко, я начну, — Масато посмотрел на Тэцудзи и сделал паузу, давая камерам приблизиться к лицам участниц. — Сакурай-сан, вас называют лицом новой Японии. Но ваша команда — это смесь кровей, культур и других взглядов. Не кажется ли вам, что вы разрушаете то, что веками составляло суть нашей нации?       Сакурай ощутила, как десятки глаз впиваются в неё. Она была вполне себе спокойна, потому и голос остался твёрдым в ответе. — Япония всегда впитывала лучшее. Чай — из Китая, бейсбол — из Америки. Разве мы стали от этого менее японцами?       Вроде бы, вполне себе достойный и адекватный ответ, но почему — то он вызвал в зале большое количество перешёптываний и тяжёлых вздохов. Да, всё же ток шоу и вся эта медийная жизнь такая бредятина. Каждое твоё слово, каждый твой взгляд всегда будет иметь не принятие и осуждение. — Хм, Сакурай-сан, тогда как вы прокомментируете заявление главы «Общества чистой Японии» о том, что ваша команда — это позор для традиций? — сощурив свои тёмные глаза, снова задал вопрос ведущий.       Быстро переведя взгляд на своего тренера, Андо поймала его. Оба поняли, что этот ополоумный планирует делать опору именно на Цубаки, потому Мэй придётся постараться перетянуть всё внимание на себя и остальных участников. Тэцудзи понимал что к чему, потому и кивнул в знак согласия. Ну, не быть ведь им униженными среди этих правильных, по их мнению, граждан. Придётся чуть отойти от правил правильного поведения истинных спортсменов. — Я думаю и вы знаете, что мнение сумасшедшего старикана не играет в мире спорта никакую значимость, господин. Вы ведь знаете, что расизм — это плохо? — плавно вмешалась Андо, посмотрев на свои ногти, после сразу же перевела взгляд обратно к лицу ведущего. — О-о, а вы, я полагаю, Андо Мэй — грозный нападающий! — ведущий Масато искусственно округлил глаза, наслаждаясь накаляющейся атмосферой. Камеры лихорадочно переключались между вспыхнувшей Андо и ведущим, чьи пальцы нервно постукивали по карточке с вопросами. — Андо-сан, ваши слова звучат неуважительно, — он нарочито медленно провел языком по губам, будто пробуя на вкус только что сорвавшуюся фразу. — Но разве стремление сохранить традиции — это расизм? — в его глазах так и плясались отголоски усмешек.       В студии повисло напряженное молчание. Даже операторы замерли, не решаясь сделать лишний шум. Воздух стал густым, насыщенным электричеством. Даяко искренне не понимали, почему их противники настолько не понимают истины или не хотят понимать. — Когда традиции становятся оружием против тех, кто не вписывается в ваши рамки — да, это расизм. — ответ пришёл не от Мэй, а от капитана команды.       Это вывело ведущего на смех. Глядя на его раздражающие глаза, Шига подумала о том, как же с ним уживается его жена и дети. Этот остолоп настолько смешон и глуп, что по её мнению, не достоин семьи. — Как вы можете судить людей по крови? Мы отыгрываем матчи, представляем и приносим славу нашим школам, а в будущем можем и стране, но вы до сих пор верите в чистоту? Уверена, дай вам мяч, вы и с десятого раза не попадёте в кольцо! — добавила свой комментарий Аяме.       Цугикуни быстро перехватила инициативу и решила подключить вторую команду, надеясь переключить противников друг на друга. Это будет сенсационное шоу. Давно у них такого не было. — Цукиширо-сан, а ваша позиция? Ваши девушки — образец традиционного воспитания. Но не чувствуете ли вы, что мир меняется, а вы остаётесь в прошлом? — женщина обратилась к седоволосому тренеру Даяко.       Разлепив свои глаза, что были прикрыты ранее, мужчина криво улыбнулся. Вот от него, Чоу передернуло. Даже на первый взгляд, он вызывает лишь ужас и отвращение. — Когда дом горит, разве разумно рушить несущие стены? Мы — эти стены. — Дом уже горит! — неожиданно встряла Акаги, перебивая старика. Он её выбешивал. — И я не думаю, что с такими устоями вы долго продержитесь.       Ведущие обменялись взглядами — вот оно, долгожданное столкновение. Ещё немного и они будут готовы перегрызть друг другу глотки, уму не постижимо. В этот момент одна из девушек Даяко — Маё Хотэцу, что до этого лишь молчала, наклонилась своим туловищем вперёд и облокотилась локтями о колени. — Ваша «новая Япония» — это просто мода для тех, кто стыдится собственной крови! Вы не больше, чем щенки бестолковые. — это был плевок в лицо, определённо. — Щенки? — Шига медленно повернула свою голову в сторону близняшки, поправляя нарукавную повязку с эмблемой Цинадэ. В её голосе просачивалась раздражённость. — Забавно. Именно эти щенки скоро порвут все топы и станут номер один среди школьных команд.       Зал ахнул от таких слов. Самоуверенности этим девчонкам не занимать, что есть, то есть. Но не стоит забывать — самолюбие и чрезмерная гордыня ещё никогда и никого до хорошего не доводили. — Ваш стиль — это позор для кэндо! — высказала своё мнение Канзаки.       Тренер Даяко внезапно рассмеялся сухим, дребезжащим смехом. Саяко лишь кинул на него презрительный взгляд, совсем не удивлявшись его поведением. Коджи всегда был таким, высокомерным и противным человеком. — Капитан Цинадэ вы видимо забыли, что традиции — это фундамент. Без него ваш прогресс рассыплется как карточный домик. — добавил ведущий. — Фундамент? — Кугеяма язвительно склонила голову. — Вы имеете в виду тот, где женщины должны молчать и кланяться? Простите, мы предпочитаем дышать.       Женщина ведущая, игриво вертела прядь волос. Её глаза сверкнули чем — то отрицательным, но в то же время и интересным. — Кстати, о дыхании… Ваша последняя атака в полуфинале — это что, традиционная медитация? Вы двигались, как во сне. — закусив нижнюю губы, произнесла колкость женщина. — Бездарности! — добавила Субару, забыв про все правила вежливости. — Вы даже правильно вести мяч не можете!       Это позабавило Тэцудзи. И ведь не соврали же, шоу и вправду всегда превращается в сплошной цирк. И он искренне не понимает, как люди клюют на такое. Как можно быть настолько слепыми и глухими, чтобы фанатеть от такой глупой затеи одного идиота. Но, с другой стороны, девчонкам нужно сбросить адреналин, пусть на них и пытаются вылить всё дерьмо, даже сейчас, пригласив традиционную команду им в пример. — О, наконец-то! — Андо хлопнула в ладоши. — Не странно ли — наш неправильный хват принёс нам победу. Может всё же, проблема не в нас? —А вы не думаете, что ваши будущие спонсоры потребуют публичного отречения от хафу в составе команды? — вклинилась женщина, адресовавшая этот вопрос Саяко, тем самым переключив внимание. — Я не думаю, что спонсоров волнует вопрос, как увы уже сказали, о хафу. Хафу или квота, им важен лишь результат, остальное вне рамок внимания, — честно ответил мужчина. — Господин Саяко, — мужчина повернулся к тренеру Цинадэ, — ваших девушек называют разрушителями традиций. Что вы на это ответите? Видимо, воспитанность у них явно отсутствует, а это первый показатель.       Тэцудзи медленно поднял голову. Его взгляд был тяжёлый, что вызвало долю смятения у ведущего. Как же они быстро переключались, раздражает. — Традиции — это не каменные скрижали, — проговорил он. — Они должны либо помогать идти вперёд, либо быть разбитыми. Мои ученицы не разрушители, они — будущее этой страны.       В зале пронёсся гул и волна недовольства. Весьма открытое заявление для человека, что сам отрёкся от представления этой страны собственной персоной. — О, это звучит весьма пафосно! Небось, долго репетировали? — ведущий издевательски рассмеялся, но в его глазах мелькнуло что-то острое, почти злое. — А что скажете вы, Цукиширо-сан?       Тренер Коджи, склонил голову и его губы растянулись в улыбке, которая не добралась до глаз. — Будущее, говорите? — голос был сладким, как отравленный мёд. — Интересно, сколько из ваших будущих японок смогут назвать хотя бы три правила этикета чайной церемонии? Не всю ведь жизнь им на площадке прыгать, замужество ждать не будет. — Не волнуйся по этому поводу, они дадут фору даже твоей жене, — опустив глаза на собственные руки, проговорил Саяко.       В зале кто-то ахнул. Камеры тут же переключились на лицо ведущего — он замер, словно поймав в кадр нечто неожиданное. Потом медленно улыбнулся. Это пиздец. — Теперь я понимаю, с кого берут пример эти девушки, Тэцудзи. Годы идут, а ты всё такой же каким и был, — спокойно проговорил мужчина, но внутри он давно яростно задушил Саяко. — Ну что ж… — он развёл руками. — Похоже, сегодняшний эфир будет горячим. Над головами команд, как предвестник бури, вспыхнула алая надпись на экране:

«Кто достоин называться истинным японцем?»