Часть 11

К прослушиванию:

Живая вода — Хаски

Утро. Дом семьи Сано

      День с самого утра не задался. Майки понял это ещё затемно, когда ворочался на своей старой кровати в бывшем гараже, который они с Изаной так и не поделили по-человечески. Честно говоря, и спал парнишка отвратительно. Снились обрывки недавних событий: крики, потом синие лица совсем юных парней в петле. От такого Манджиро проснулся с колотящимся сердцем два раза за ночь.       Просыпаться в родном доме после появления племянника стало куда тяжелее. Наверное, поэтому Сано и принял решение переехать жить отдельно.       За стенкой, в доме, уже громыхали кастрюлями. Шин с Маки, наверное, опять спорили о том, кто сегодня готовит завтрак. Где-то наверху топала Эмма, периодически переходя на бег. И дед, как всегда, ворчал, что в этом доме никто не умеет уважать чужой сон.       Вчера вечером у Мансаку Сано был день рождения, на которое прибыли все друзья их семьи. И по традиции, Майки всегда оставался ночевать в старом доме.       Изана уже несколько лет жил вместе с ними, благодаря заслугам Шиничиро. Изначально парни не особо ладили, но со временем стали куда терпимее друг к другу благодаря самому старшему сыну.       Шесть лет назад Шин женился. Поразительно, да? Парню, которому постоянно не везло с девушками, посчастливилась удача. Добрая и милая Макимэ, как же её угораздило влюбиться в этого оболтуса? Члены семьи до сих пор задаются этим вопросом.       Сыграли свадьбу, и по традиции остались жить в доме мужа. Эмма была счастливее всех остальных. Конечно, ведь теперь она не единственная девушка среди всего мужского пола. Женские штучки, разговоры, сплетни — всё самое желанное, чего не было в детстве.       Парни же через время стали огребать по полной программе. Если до свадьбы жена брата казалась самым невинным цветком на земле, то сейчас со слезами на глазах её сравнивали с дьяволом. Шини говорит, что это их вина. Довели, бедную.       После появления ещё одной «мамы», титул которой числился лишь за Эммой, парни стали чуть воспитаннее былого. Нет, дедуля, конечно, тоже справлялся. Поначалу. Но с взрослением внуков стал понемногу сдавать позиции.       Единственной проблемой Маки, которая до и после рождения сына Рори никуда не исчезла, был Майки. Вот кого-кого, а этого бестолкового женщина никак не могла вразумить. Уж слишком ей не нравилась тяга к преступности у юноши, пусть её муж и сам был основателем одной крупной группировки в молодости.       Последние четыре месяца младший Сано был сам не свой. При вгляде на него у многих возникала мысль о том, что у парня что-то произошло, хоть он и умело скрывал своё состояние.       Первым заметил Шин с дедом, затем Маки и все остальные. Манджиро стал слишком серьёзным и суровым, словно директор огромной компании. Разумеется, списалось всё на зрелость и взросление. До тех пор, пока молодой человек не стал носить за пазухой оружие.       Родные сначала крутились вокруг него, как над форфором, что вот вот мог треснуть. Затем, целой делегацией, попытались надавить на парня и получив добротное количество криков, оставили эти попытки. Его лучший друг и по совместительству правая рука, Кен Рюгуджи, тоже держал язык за зубами. Парень был единственным человеком, который знал всю суть проблемы.       С подъемом у парня всегда были проблемы. Майки натянул одеяло на голову и попытался провалиться обратно в сон, пытаясь со всех сил игнорировать громкие стуки в дверь. Не вышло. — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ, ЭММА! — раздраженно скинув с головы одеяло, во всё горло закричал Майки.       Обычно юноша просыпался в своей квартире на окраине Шибуи. Там его никто не трогал и лежать мог хоть до полудня, пялиться себе в потолок, слыша как за стеной играет радио стариков. До тех пор, пока Рюгуджи не припрётся, чтобы поднять его задницу в школу.       Дед позвонил вчера в обед, пришлось прийти намного раньше. Эмма постоянно орала, племянник бегал со своим слюнявым мопсом, а дед, как обычно, ворчал на Манджиро, только он переступил порог дома.       Господи, ну подумаешь, надавали друг другу с Изаной затрещин, ну а когда такого не было? Сам виноват, первый в него свои грязные от масла вещи швырнул. Будь проклят тот день, когда Шин взял этого идиота к себе на работу. Из него механик, как из Майки повар. А готовил парнишка очень херово.       А потом начался дождь, и Майки застрял. Хотел немножко развлечься с Таэко и приехать поздно, да не вышло. Весь вечер с ними всеми проторчал, стараясь не затрагивать тем группировки и личной жизни.       У Рокуро отец с матерью в командировку уехали, и дочь оставили присматривать за младшим, запретив куда либо уходить. Такой случай представился, да всё насмарку. Жаль, очень жаль.       Комната очень сильно изменилась. Осталась лишь та же кровать и вмятина в шкафу. Все остальные постеры и диски Изана выбросил. Говнюк.       За несколько дней до переезда Майки снесло крышу окончательно, и парень крушил комнату всю ночь, пока сожитель тусовался с Какучо. Как сейчас помнит, парней с петли саморучно вытаскивал, лет шестнадцать им было. После того случая принял решение не принимать в ряды Свастики несовершеннолетних. Это и стало переломным моментом. — МАЙКИ!       Эмма снова затарабанила по двери, крича что есть мочи. И брат быстро стал перебирать в голове варианты того, что именно ей нужно этим утром от него. — МАЙКИ, ТЫ СЛЫШИШЬ?! ОНИ ПРИЕЗЖАЮТ СЕГОДНЯ! ДРУГИЕ ШКОЛЫ! ЭТИМ УТРОМ! ТЫ ЗНАЛ? МАЙКИ, ВСТАВАЙ, ДАВАЙ!       Майки дёрнулся и чуть не скатился с кровати, больно ударившись локтём о стену. Рукав зацепился за торчащий гвоздь, где раньше висела рамка с очередной грамотой. Порвал, отлично. — Твою мать, — выдохнул парень, вжимаясь в подушку. — МАЙКИ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! ПОШЛИ ЗАВТРАКАТЬ! — Я сплю! — крикнул он, уже не надеясь, что сестра услышит. — НЕ СПИШЬ ТЫ, Я СЛЫШУ! — Ага, как же, — бормоча, прошептал брат. — МАЙКИ! — ЭММА!       Оба замерли, в попытке перевести дыхание. Дом старого Сано, казалось, вздохнул вместе с ними. И так всегда, как два упёртых барана. — Ты встаёшь? — спросила сестра уже чуть тише. — Нет. — А если я скажу, что мы с Маки испекли тайяки? Шин уже на них глаз положил!       Майки открыл глаза. Потом закрыл и тяжело вздохнул. Слишком соблазнительно, чёрт возьми. Знает же, чертовка, за какие ниточки тянуть нужно. — Мне плевать. — Врёшь ведь. — ДА ИДУ Я, ИДУ! — отбросив одеяло, спрыгнул парнишка с кровати, попутно натягивая штаны. Оголив свой торс от испортившейся вещи, Сано почапал к выходу. — Пф, так бы сразу, — хмыкнув, сестра развернулась и ушла в сторону входа в дом.       Выходя из гаража, школьник больно зацепился ногой за дверной косяк. Майки зашипел и ударил кулаком по стене. — Блядство!       Пожалуй, сегодня он снова встал не с той ноги.       В гостиной как обычно было слишком шумно.       Шин с женой возились на кухне и гремели посудой. Дед сидел в кресле у окна, перебирая свои разноцветные чётки. На диване, какого то чёрта, валялась вся свита Шина: Такеоми, Вакаса и Бенкей, жующий рисовые шарики. Вокруг женатых крутился бедный Инуи, который вновь принял статус принеси-подай. Изана же прислонился к стене у входа, скрестив руки. — Ооо, золотце, — повернул голову Изана. — Ты чего такой злой? — Пошёл ты, — коротко ответил Майки, направляясь к холодильнику. — А, — понимающе кивнул Изана. — Снова с отсосом обламался, печалька…       Майки открыл холодильник и молча уставился на полки. Пошарив глазками везде, уткнулся в банку холодной газировки. — Изана, дорогой мой… ПОПРИДЕРЖИ СВОЙ ДЛИННЫЙ ЯЗЫК! — гаркнула рядом стоящая Макимэ, схватив полотенце. — ДА СКОЛЬКО МОЖНО?!       Парни с гостиной вновь взорвались в истеричном смехе. Шиничиро же, в свою очередь, поспешил успокоить супругу от греха подальше, при этом успев послать бестолковому юмористу гневный взгляд. Подкаблучник хренов. — Господи, я же правду сказал! — возмутился блондин. — Засунь свою правду в задницу, ушлёпок, — спокойно ответил Майки, захлопнув дверцу холодельника. — МАНДЖИРО!       Теперь и дед решил присодиниться к снохе, перестав перебирать свои чётки. Вакаса лишь хмыкнул и бросил фразу о том, что в этом доме ничего не меняется.       Со второго этажа прибежал пятилетний племянник Рори, позади которого мелькала запыханная Эмма с салфетками. Парнишка снова обляпался сладостями и не хотел вытирать лицо. Шкодник. — Дядя Майки! Дядя Майки! Спаси меня! — смеясь, кричал самый мелкий Сано.       Майки посмотрел на него и лицо мгновенно смягчилось. Паршивость паршивостью, а мелкого он больше всех любил и постоянно выполнял пацанские прихоти. — Иди сюда, — парень подхватил мальчишку, крепко зафиксиров на изгибе своего локтя. Племянник обхватил Манджиро за шею, и показав язык своей тёте, засмеялся.       Ну копия Манджиро, как всегда говорил Шиничиро.       Внезапно раздался неожиданный грохот. Металлический звон по плитке и вот, газировка шипела, растекаясь жёлтой лужей. Мелкий случайно задел ногой утреннее спасение Майки. — Упс, — улыбнувшись, проговорил Манджиро, посмотрев на Макимэ.       В комнате повисла гробовая тишина. Народ мысленно делал ставки, то и дело переводя свой взгляд с Маки на Майки. Интересно, что она на этот раз сделает? Полотенце или чашка? — Дядя, кажется, мы разозлили маму… — приблизившись к уху дяди, шёпотом, который слышали все, проговорил брюнет. — Вижу, шкет, вижу. Давай ещё громче…       Майки постоял так с минуту, анализирую пути отступления. Потом аккуратно передал ребёнка подошедшему Шину. — Держи. — Держу, — тихо сказал Шин, принимая сына. Взгляд упёрля в любимую.       Майки прочистил горло и посмотрел на невестку. Оу, да она в бешенстве. Как неудачно началось утро. — Я ушёл. — Куда? — спросила молодая мама. — Никуда ты не уходишь, Манджиро. — перекинув скрученное полотенце в другу руку, нежно проговорила Макимэ. Ну точно волк в овечьей шкуре. — Маки, спокойно. Я одной ногой в магазин, другой сюд… — начал было парень, как был перебит ударом ткани.       Полотенце прилетело прямо по оголённому плечу, оставив после себя красный след. Щиплет. — Маки, чёрт тебя дери! — повысив тон и давно растеряв всё уважение, начал возмущаться парень, перепрыгнув через стул.

***

      Мэй не спала всю ночь и нет, не потому что волновалась. Парни слишком громко смотрели какой-то фильм на телефоне без наушников, и оттуда доносились выстрелы, крики и чья-то пафосная речь о мести.       В три часа ночи Мэй не выдержала, встала и постучала в дверь братьв. — Парни, блять, или выключайте, или я выкину ваш телефон в окно! — Не ори, мать разбудишь! — донёсся приглушённый голос одного из братьев. — Она и так не спит, идиот! Я слышала, как она на кухне возится!       Через несколько минут звук телефона стих. В коридоре показалась недоумённая мама, взглядом спрашивающая: "в чем дело?" Мэй кивнула головой в дверь младших. — Спокойной ночи, — приоткрыв дверь, и взглянув сначала на сестру, а потом на мать, буркнул Хиро. Дверь захлопнулась.       В половине шестого утра Мэй проснулась. Девушка приняла сидячее положение, потянулась и хрустнула шеей. Сборы были закончены ещё вчера вечером. Сумка с рюкзаком стояли у двери, набитые формой, кроссовками, аптечкой и кошельком.       Мэй натянула старую красную толстовку, поношенные чёрные джинсы, чтобы в автобусе не жалко было испачкать. Волосы собрала в косу, которую на время приподняла крабиком.       Посмотрев на трость, Андо зависла. С каждым днём она всё больше и больше хотела выбросить эту дрянь. Уж больно сильно глаза мозолит. К счастью, после приезда в Тэдэо, палка будет пылиться в комнате.       Схватив вещи и полотенце, девушка пошла в ванную. Раздевшись, залезла в душ и включила воду, простояв так минут пять точно. Холодный утренний душ был её плохой привычкой, как говорила мама.       Выключив воду, Мэй обернулась в полотенце и вышла из кабинки. Протерла запотевшее зеркало и скинула с себя полотенце. В отражении на нее смотрела темноволосая девушка со светлой кожей. Подтянутые руки, второго размера грудь и округлая попа. Что ещё нужно девушке? Ах да, тело без шрамов. Тут мы пролетели.       Натянув нижнее бельё, а следом остальную часть одежды, Мэй поплелась на кухню. Тэкэра сидела за столом, а перед ней недопитая чашка чая и пачка сигарет, которую женщина быстро спрятала в карман халата, когда вошла дочь. — Я не слепая, мам. — А я не курю, — ответила Тэкэра, даже не краснея. — Садись, поешь.       На столе стояла тарелка с рисом, мисочка с мисо-супом и яичница-болтунья. Всё, как любила старшая. — Ты чего так рано? — спросила Андо младшая, садясь за стол. — Автобус в восемь. — Не могу же я проспать отъезд своей дочери. — Тэкэра взяла чашку и подула на неё.       Мать посмотрела на дочь долгим, изучающим взглядом. — Нога не болит? — Неа. — Таблетки взяла? — Да. — Аптечку проверила? — Мам. — Я знаю, знаю, ты взрослая, — Тэкэра вздохнула. — Но я всё равно переживаю. — Всё будет в порядке. Тренер сказал, тренировки раздельные. — А питание? — Мам, успокойся. Всё в норме.       Мэй доела рис, выпила суп, чувствуя, как тепло растекается по телу. В семь пятнадцать проснулись братья. Хиро ввалился на кухню с взлохмаченной головой, в трусах и футболке наизнанку. Кейта следом, более собранный, нежели брат. — Ты ещё здесь? — спросил Хиро, зевая. — Я уезжаю в восемь, придурок. Который час? — Не знаю, — малец потянулся к холодильнику. — Помыл руки? — Я ещё не ходил ссать… — Хиро, — устало сказала Тэкэра. — Бога ради, вымой руки.       Парнишка взвыл, хлопнул по холодельнику и пошёл в сторону ванной комнаты. — Помой руки, помой руки, — причитал юноша, продолжая топать.       Кейта проводил Хиро взглядом и сел напротив Мэй. Аккуратно повесил пиджак на спинку стула и принялся поедать дорояки. — Ты осторожней давай там, — прожевав сладость, сказал младший. — Постараюсь, Кейт.       Мэй отодвинула пустую тарелку и в попыхах встала. Быстренько обняла Кейту, хлопнув по спине, словно папаша, и, наклонившись, проделала тоже самое с матерью. — Присмотри за мамой. И за этим клоуном, — кивнула в сторону ванной. — Чтобы не вляпались никуда. — Есть, сэр! — отсалютовав двумя пальцами, ответил мальчишка.       Когда Мэй, забрав вещи, собиралась уходить, из ванной вышел Хиро, поправляя свою футболку. — Ну, — сказал он наконец. — Давай, что ли…       Но Мэй первее обняла его, при этом очень крепко поцеловав в щёчку. Парнишка вытянулся и попытался изобразить, что ему всё противно, но в ответ прижался так же крепко. — Не дерись больше, — сказала она ему в макушку. — И слушайся маму. — На себя посмотри, — буркнул Хиро. — Ты тоже, будь аккуратна.       Сестра отстранилась, взяла трость и крикнула матери. — Мам, я позвоню! — Каждый вечер! — крикнула в ответ родительница.       Входная дверь захлопнулась и Тэкэра закрыла лицо руками, дав волю слезам. Сыновья обняли мать, стараясь поддержать женщину.       Мэй опоздала. На полпути к месту сбора у неё развязался шнурок на здоровой ноге. Она наклонилась и трость соскользнула на мокром, после ночного дождя, асфальте. Пришлось ловить её, чертыхаться, перешнуровывать дрожащими пальцами и снова ждать зелёный цвет светофора.       Автобус уже стоял у обочины старшей Цинадэ. Тадаши-сан сидел за рулём и смотрел на неё в зеркало заднего вида с выражением, аля, ничего нового. Каори высунулась из окна. — Мэй, мать божья, быстрее! Тренер сейчас взорвётся! — Иду, иду! — крикнула Мэй, прибавляя шагу.       Когда она забралась в автобус, Тэцудзи уже стоял в проходе, скрестив руки. Лицо старика было недоводьным, словно Аяме и Ватанабэ скурили все его сигареты. Девчонки не курят. — Андо. — Да, тренер? — состроив глазки попугая, спросила девушка. — Ты опоздала на три минуты. — Дороги плохие, представляете? — Ты шла пешком. — Сама не в восторге, — приложив обе руки к лицо, как в популярном меме, сказала Мэй, выпучив глаза.       Мужчина посмотрел на неё долгим взглядом, размышляя о том, как бы проучить эту язву. Но в конце концов просто махнул рукой и двинулся к водителю.       Мэй плюхнулась на сиденье рядом с Каори, которая уже успела занять ей место и положила на него свою сумку, чтобы никто не сел.       Автобус со свистом тронулся, покидая родные стены. Мэй смотрела в окно на знакомые улицы и магазины, где они с Каори оставляли свои последние деньги. Город уплывал назад, и с каждым километром становилось легче дышать.       Чоу через два ряда орала в телефон о том, что всё важное положила и ничего не забыла. Цуки с Масаи играли в карты и громко спорили, кто мухлюет. Мирай сидела с закрытыми глазами в наушниках.       Мэй усмехнулась и прислонилась головой к стеклу. Солнце уже поднялось выше, и в его лучах город казался слишком красивым.       В 11:50 гости прибыли в Тэдэо. Когда автобус затормозил у высоких ворот, Андо подумала, что они ошиблись адресом.       Вместо старого школьного здания, которое она видела на фотографиях, перед ними возвышалось трёхэтажное здание из светлого кирпича и стекла. Чистые линии, широкие окна и аккуратные дорожки, выложенные плиткой. — Нихрена себе, — выдохнула Кугеяма, прилипнув к стеклу. — Это нам выделили? — Всем приезжим командам, — ответил тренер, вставая со своего места. — На деньги, выделенные комитетом. Здесь будут жить как игроки, так и тренеры. Комнаты женщин на втором этаже, мужские на третьем. Столовая находится на первом. — Ну хоть не с парнями, — довольно произнесла Аяме. — И без конфликтов, — ответила Сакурай. — Уяснили? — Врядли поможет, — заметила Мэй. — Первее всех нас будешь. — Нет, ребята, этот титул будет за мной, — восторженно бросила Игараси. — Начинается… — вздохнул тренер. — Вываливайтесь. Вещи заносите сами, никаких поисков носильщиков. Другие команды уже здесь, так что ведите себя прилично. — А если мы затеем буллинг? — невзначай спросила Чоу. — Тогда я вас не знаю! — Тэцудзи посмотрел на неё тяжёлым взглядом.       На крыльце общежития сидели человек десять парней в спортивной форме. Одни в синей, другие в чёрной с жёлтыми вставками. Ёмамота и Хогэкэ. Кто-то свистнул. — О, девчонки приехали! — улыбаясь, прикрикнул тот, что в синей. — Это Цинадэ? Да ну нахуй! — Девушки! Познакомиться можно? — а вот и чернушки.       Мэй стиснула трость и сделала вид, что не слышит этих невеж. Каори рядом закатила глаза, и подтолкнула подругу. — Может, найдешь тут того самого? — шепнула она, но Андо проигнорировала столь глупое предложение.       Команда зашла в холл, где было очень светло и просторно. В углу находилась стойка ресепшн, за которой сидела женщина лет пятидесяти с уставшим лицом. Вахтёрша тряклятая. — Команда Цинадэ, — сказала она, сверившись с бумагами. — Второй этаж, комнаты № 11–14. — Спасибо, — кивнула Сакурай старушке.       Мэй и Каори досталась 12 комната с двумя кроватями, большим окном и дополнительной ванной. Стены были в персиковом оттенке, приятно сочетаясь со светлыми шторами. Новые тумбы и шкаф, которые еще никто не успел расписать. Ну или жвачками обклеить. Почти отель. — Никогда в такой роскоши не жила, — сказала Каори, падая на кровать. — О, матрас ортопедический!       Андо бросила сумки на пол и оглядевшись, нашла пристанище своей недоедливой подружке. Швырнув трость в проём между стенкой и шкафом, девушка облегченно выдохнула. Ну наконец-то пришло время гонять без неё. — Вкладываются в юных спортсменов, — Мэй села на свою кровать, скрестив ноги в позе лотоса. — Не жалеют денег на нас. — Потому что мы будущие чемпионы, Мэээй! — Или потому что спонсоры отмывают бабло. — Не будь циником. — Ну знаешь, с возрастом реалистами становятся…       Девушки замолчали. Из коридора доносились множество голосов. Команды активно заселялись: кто-то спорил о комнатах, кто-то смеялся, а были и те, что успели что-то сломать. — Боишься? — неожиданно спросила Ёкояма. — Есть такое, — ответила подруга, отводя взгляд к окну, — Если честно, боюсь, боком вся эта затея выйдет. Ну, ты понимаешь, о чём я. — Знаешь, как тревожно на душе? Хаа. Подвести вас и тренера, себя… Неприятно осознавать, что такой исход вполне вероятен…       Каори встала с кровати, подошла и села рядом. Положила голову на плечо подруги, крепко сцепив их ладони. — Слушай меня, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты всегда была и останешься той, кто тащит. Сколько бы раз ты ни падала — мы будем рядом. Наша помощь всегда будет рядом. Ты поняла?       Мэй молча кивнула, сглотнув надоедливый ком в горле. — И вообще, — Ёкояма вдруг улыбнулась и легонько стукнула её кулаком в плечо, — Кто тут у нас заноза в заднице? Кто в одиночку вытащил финал в начале старшей школы, когда у нас весь зад остался на скамейке? Мэй Андо, вот кто. Так что хватит сопли разводить, идиотка. — Сама ты идиотка, — фыркнула Мэй, но улыбнулась в ответ, — Ладно. Пойдём разбирать вещи, а то так и будем в этих сумках до вечера копаться. — Ага. Тогда бери верхний ящик комода, я разложу форму в шкаф.       Подруги встали и начали разбирать вещи. В комнате запахло чистым бельём и дезодорантом, которым Каори опрыскала все углы. Мэй аккуратно раскладывала футболки и шорты по полкам, Каори вешала игровую форму на плечики. — Смотри, нам даже полотенца выдали, — заметила Ёкояма, вытащив из пакета два пушистых комплекта. — Чисто белые. Не, ну серьёзно, как в отеле! — Только чаевых не хватает, — хмыкнула Мэй. — Может, оставим горничной записку?       Девушки рассмеялись. Конечно, никаких горничных и в помине не было. Спортсмены обязаны сами каждый день наводить порядки в корпусе. Дежурство будет составлено немного позже, и естественно, по командам.       В дверь громко забарабанили, даже не постучали, а именно забарабанили. — ОТКРЫВАЙТЕ! ПРОВЕРКА КОМНАТ! — Это Цуки, — вздохнула Мэй. — Комнате пиздец.       Каори поспешила открыть дверь, и в помещение влетели три вихря, в лице Кугеямы, Ватанабэ и Аяме. — О-о-о! — присвистнула Цуки, оглядывая комнату. — А у вас тут прям девчачьий вайб! Персиковые стены! А Шторы?! Блин, у нас больничная палата какая-то, всё белое да серое! — Завидуйте молча, — парировала Каори, задирая нос. — Пф! — Масаи плюхнулась на кровать Мэй, подпрыгнув на матрасе, — О, она пружинистая! Ладно, шутим. Тут на всём этаже одинаковый стиль в комнатах. — Кстати, да. Но вообще маленькое отличие есть. Нам достались две двухъярустные кровати и два шкафа, — добавила Аяме, закатив глаза. — Спорим, это из-за Чоу с Шигой? Они кому-то успели нахамить? А могли б как вы, в двушке жить… — Девчонки всегда всем успевают нахамить, — резюмировала Мэй, — Но вы не жалуйтесь. Похоже, тут руку приложил Саяко—сан. — Дорогие друзья, вы были правы. Всю вину можете вешать на Чоу с Шигой, — кивнула Каори. — О боже, как знала! — застонала Кугеяма, закрыв лицо руками.       Комната снова наполнилась женским смехом. Масаи подошла к окну и раздвинула шторы. Свет залил комнату, заиграл на свежевыкрашенных стенах. Внизу виднелось поле с ровной зелёной травой, беговые дорожки и баскетбольные кольца. — Красиво, — сказала девушка вдруг тихо. — Серьёзно. Наверное, тут можно даже привыкнуть. — Время пролетит быстро, — добавила Аяме. — И запомним мы это, наверное, на всю жизнь. — Точно, — Мэй подошла и встала рядом с Масаи. — Думаю, спокойные соревнования и здесь нас не настигнут. — А как же парни из Ёмамоты? С ними такоооое спокойствие может быть…— игриво хихотнула Аяме. — О, кстати! — встрепенулась Масаи. — Ты видела того, с рыжими патлами? Он на меня так смотрел, будто я его потерянная любовь! — Скорее, ты была его сталкером, и он узнал тебя, — отрезала Мэй.       Комнату взорвал хохот. За окном солнце окончательно выбралось из-за туч. Кто-то внизу, на поле, уже гонял мяч. А в комнате царил тот особенный уют, который бывает только в начале чего-то нового. Смесь тревоги, надежды и тихой радости от того, что ты не одна. — Ладно, выметайтесь, — скомандовала беззлобно Мэй, — Нам ещё форму гладить и к ужину готовиться. — Да-да, командир, — отсалютовала Цуки. — А вечером собираемся у нас? — спросила Масаи уже в дверях. — Карты там, сплетни, ну вы поняли. — Если никто не убьётся, то возможно, — кивнула Мэй. — Обещаем постараться! — крикнула Цуки, и троица вывалилась в коридор, оставив после себя гул голосов и смех.       Каори захлопнула дверь и повернулась к Мэй. Та стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на поле. — Ну как ты? — спросила Каори. — Нормально, — ответила Мэй, и на этот раз это было почти правдой, — Пойдём гладить. Завтра день обещает быть весёлым. — Ооо, в этом я не сомневаюсь!       Они развернулись к сумкам, и комната наполнилась привычным шуршанием ткани, паром от утюга и лёгкой болтовнёй о том, кто из парней самый нелепый, а кто ничего так, на один вечер.       Всё шло своим чередом. Начало новой жизни было шумным, суетливым и непривычным. Посмотрим, что судьба подкинула в этот раз.