Глава 3

— Что? — она недоуменно моргнула. Раз, другой. — Что ты имеешь в виду, Гарри? Друг поджал губы, глубоко вдохнул и, наконец, вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. В ярких зелёных глазах плескался океан жалости и сожалений. — Всплыло очень много нюансов, которые касаются как вас обоих, так и судьбы… лично Малфоя. Если ты откажешься, и всё раскроется, то ему может грозить Азкабан. — Что?.. Годрик, она чувствовала себя идиоткой, задавая этот глупый вопрос в который раз. Но как могло быть иначе, если на её несчастную голову обрушивались такие новости?! — Пройдемте, — всеобщий ступор нарушил ровный голос Малфоя. Словно не его имя и Азкабан мгновение назад упоминались почти что в одном предложении. — Мама уже ожидает нас в той же гостиной. Не дожидаясь реакции и не говоря больше ни слова, он развернулся на каблуках своих туфель, сверкнувших начищенными носами, и исчез в дверях. Гермиона переглянулась с Гарри, который выглядел все так же неуверенно, и последовала за Малфоем. Шаги друга тут же раздались следом. Они сохраняли молчание до самой гостиной, длинный мрачный коридор уже казался знакомым. Нарцисса восседала все на том же месте, только вот сегодня женщина была облачена в темно-синий бархат, расшитый серебряными нитями и напоминающий звёздное небо. Красиво. Неужели и ей самой придётся вот так… Нет. Нет-нет-нет. Гермиона даже думать не будет об этом, пока ситуация не прояснится. — Миссис Малфой, — она приветственно кивнула женщине. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса повторила этот жест, тут же указывая на кресло напротив. — Чаю? — О, благодарю. — Гермиона потянулась к пустой чашке, наполняя ее из аккуратного фарфорового чайника. Приятный аромат бергамота ударил в нос. Чайная ложка сахара и капля молока. — Гарри сказал, что вчера вы что-то изучили и пришли к… М-м, безрадостным выводам. — Ну, если так можно назвать риск для моего сына оказаться в тюрьме, то да. Интонация женского голоса оставалась ровной и спокойной, однако этот точный маленький укол не прошёл мимо Грейнджер. Ей стало не по себе. — Но как это связано? Брачный ритуал и Азкабан? Мужчины тихо вошли в комнату, не привлекая к себе лишнего внимания. Гарри и Малфой уселись на софе напротив них с Нарциссой, прислушиваясь к разговору. Сейчас Гермиона благодарила Мерлина, Моргану и всех святых за то, что беседу с ней вела именно миссис Малфой. Разговаривать даже о… потенциальном браке с самим Драко было бы по меньшей мере неловко. А уж о той ситуации, в которой они оказались не по своей воле, и из-за которой ставилась под удар его свобода… — В данный момент подобные ритуалы запрещены законом по причине необратимости. Разрушить подобные магические узы может лишь смерть одного из супругов. Это ставит под вопрос свободу воли, а потому было запрещено ещё пятьдесят лет назад. Гермиона удивлённо вскинула брови, глядя на сохраняющую спокойствие Нарциссу. — Но тогда как же?.. Разве вы сами не были в подобном браке? — Традиции ценны, — женщина уверенно вздернула подбородок, как бы придавая вес своим словам. — Их чтят и уважают, и наша семья была последней, что использовала этот ритуал и не отступала от него. Наш род — род Малфоев — магически скреплён этим ритуалом, зависит от него испокон веков. — То есть, заключить брак иначе не представляется возможным? — девушка изумлённо прикрыла ладонью приоткрывшийся рот. Откуда-то справа послышался шумный вздох, но она не обратила на него внимания. — Но почему… Азкабан? Это ведь произошло случайно! — А кто будет разбираться, мисс Грейнджер? — женщина вопросительно изогнула изящную бровь. — Вы обратитесь в Министерство, намереваясь найти способ, который разрушит этот брак или позволит обнаружить лазейку. Ни того, ни другого, к слову, не существует, сколько бы лет вы ни потратили на поиски. Наша фамилия… была очернена, и я прекрасно знаю, как к Малфоям относится общество после войны. Благодаря Драко и его усилиям мы теперь можем жить спокойно, но прошлое не сотрешь, и оно навсегда останется темным пятном на нашей репутации. Мой сын — бывший Пожиратель смерти, пусть и оправданный, и верхушке будет достаточно даже малейшей причины, чтобы вновь вцепиться в него своими когтями. Никто не будет разбираться в нюансах, мисс Грейнджер. И вас слушать не станут, это может стать громким делом, резонансным, и общественность восстанет, требуя справедливости и свободы для Героини войны. После длинной и, безусловно, эмоциональной даже для этой стойкой женщины тирады воцарилась тишина. Оглушающая, болезненно давящая на грудную клетку. Сколько бы Гермиона ни закрывала на это глаза, сколько бы ни абстрагировалась… На Малфоя всегда косо смотрели, даже после семи лет работы в роли консультанта для Министерства. У него был свой кабинет там и какая-никакая репутация, но ничто из этого не изменило общественного мнения. Даже дружба с Гарри и частые посиделки в их общей компании. По мнению многих, и всея Герой магического мира мог ошибаться. И как бы Грейнджер ни хотелось верить в прозрачность правосудия — её не было. Конечно, мир стал лучше после войны, однако связи и коррупция продолжали цвести пышным цветом. Кингсли лишь разводил руками, оправдывая ситуацию тем, что мир всегда существовал по таким законам. — И что же, — она прочистила горло, — вы думаете, что все поверят, если мы внезапно объявим о свадьбе? Это ведь будет выглядеть еще более подозрительно. Да и я не смогу долго скрывать, м-м… изменения в своем имени — работа не будет ждать, сегодня мне и так пришлось взять выходной. — А вот тут, Грейнджер, Поттер подключил всю свою аврорскую смекалку и составил план, — Малфой впервые включился в разговор за этот вечер. Выражение его лица было безэмоциональным, каменным, будто высеченным из холодного мрамора. Гермиона перевела заинтересованный взгляд на притихшего друга. Зеленые глаза блуждали по присутствующим и казались подернуты дымкой. — Гарри? — Вам нужно будет задействовать все свои актерские способности, — он устало потер лоб, тут же зарываясь пятерней в растрепанную челку. — Люди и так знают, что вы часто бываете в общей компании, теперь же необходимо засветиться только вдвоем. Несколько свиданий и пара наводок для репортеров, дальше все разовьется само, — Гарри кивнул сам себе, поднимая взгляд на подругу: — С твоей работой тоже не будет проблем, Гермиона. Сколько дней ты была в отпуске за последние два с половиной года? М-м, постой-ка — ни одного! Достаточно написать заявление и потребовать восполнить этот пробел, твой непосредственный начальник, конечно, не будет в восторге, так как ты получаешь звание «лучший работник месяца» уже месяцев… двадцать? Так вот, — он нервно поправил сползающие на кончик носа очки, — пара свиданий, и стервятники из «Пророка» и не только налетят на вас, требуя интервью. Достаточно будет разыграть драму и сказать, что продолжительное время вы скрывали свои отношения, и знали только друзья. И заявить о помолвке — чем не доказательство долгих отношений? — Мерлин… — Гермиона совсем не аристократично развалилась в кресле, пряча лицо в ладонях. — Вы действительно вчера не сидели без дела. — Нужно действовать быстро, — друг пожал плечами, — если мы не хотим, чтобы Малфой оказался в Азкабане. — А мой отчет? Тот, в котором подпись! — паника вновь начала поднимать голову в душе ведьмы. — Если я уйду в отпуск, то новых документов из-под моего пера не выйдет, но отчет?! — Его уже не существует, — Гарри неловко отвел взгляд. — Я его сжег. Если ты возьмешь отпуск прямо завтра, то отчет должна будешь написать уже после — дело закрыто, мошенник пойман, и это самое главное. — Ты все продумал! — Гермиона изумленно покачала головой. В ней смешались восхищение и дребезжащий на задворках страх. Она не могла поверить. Это действительно происходило? Взгляд незаметно скользнул по сидящему напротив Малфою — прямая спина, напряженная поза и источающее холод лицо. Ее… муж? Мерлина ради, она даже в мыслях не могла его так назвать! И теперь им необходимо действительно играть влюбленную пару, чтобы заставить магическое сообщество поверить в их отношения. Чудесно. Но Гермиона не смогла бы допустить, чтобы он оказался за решеткой. Она уже давно прожила и отпустила всю ту неприязнь к нему, что испытывала еще в школе. Да и спустя девять лет он сполна искупил свою вину и доказал, что стал лучшим человеком, чем когда-то был. Драко Малфой оставался все тем же саркастичным засранцем с раздутым эго и манией величия, но за это не сажают в тюрьму. — Ладно, — она уверенно вскинула голову, привлекая к себе внимание трех пар глаз. Грейнджер намеренно встретила взгляд льдисто-серых, в которых на миг мелькнуло удивление. — Я согласна на эту игру. Полтора месяца до свадьбы, которой в любом случае не избежать? Хорошо. Но я ни за что не прекращу свои поиски. В конце концов, придумать причину разрыва легче, чем заставить всех поверить в нашу любовь.

***

— Вы серьезно, черт возьми?! — раскатистый голос Блейза разнесся по просторной гостиной. Да уж, новости шокирующие. Гермиона сидела в кресле, поджав губы, когда Малфой исподлобья наблюдал за шокированной компанией — пока Забини изливал на их головы свои эмоции, остальные лишь пораженно хлопали глазами. — Вы же не шутите? — прочистив горло, уточнил Тео. — Какие могут быть шутки, Нотт? — Гарри вздохнул, снимая очки и надавливая на веки, слегка их массируя. Друг был на связи с ними все эти дни, помогая оперативно решить дела и дополнить деталями план. — То есть, все из-за того дурацкого задания, которое он придумал? — Джинни изумленно распахнула глаза, кивнув в сторону мужа. — И дальше… просто — вжух! — и магия сама все решила?! — М-м… Не совсем так, Джин, — Гермиона, покачав головой, нервно смяла край джемпера, не рискуя поднять глаза. Ее до сих пор штормило, эмоции вихрились в груди, то доводя до слез бессилия, то подкидывая ввысь — к уверенности в своих силах. — Та клятва, что произнес Малфой… В общем, мы сами ухудшили ситуацию. Если бы не эти драккловы слова, то ничего не произошло бы. Вокруг повисла давящая тишина. Они с Малфоем вывалили все, как на духу, разом: и историю о том, что случилось; и все последствия, которые могут их ожидать; и, по итогу, тот план, что придумал Гарри. Никто даже не посмел их перебивать, пока последнее слово не было сказано. Гермионе до сих пор не верилось, что все это происходит с ними на самом деле. Все казалось каким-то сюрреализмом, реальностью, которой попросту не могло существовать. — И весь этот ваш план… — полувопросительно протянул Тео, что сегодня казался каким-то странно притихшим. — Вот так просто? Вы думаете, что все поверят? — Должны, — Малфой пожал плечами, устало откинувшись на софе. Лицо его было слишком бледным, сероватым даже, под глазами залегли тени, словно в последние пару дней он плохо спал. Впрочем, сама она явно выглядела не лучше. — Повезло, что последние пару лет мы проводили время в общей компании. Несложно заявить, что долгое время отношения являлись тайными, учитывая все, что было в прошлом… Вполне складно выходит. А вот о деталях мы должны поговорить все вместе, ведь легенда не должна расходиться от человека к человеку. Очевидно, после новости, которую они вот-вот обрушат на головы всего магического сообщества, журналисты не оставят в покое также близких друзей и знакомых, а потому необходимо было прийти к одной общей версии, чтобы все придерживались именно ее. Слава Мерлину, что слишком много рассказывать и выдумывать не придется — скрытность их… пары никого не удивила бы, как им казалось. — Салазар, — Блейз все еще неверяще тряхнул головой. Темные глаза лукаво сверкнули, а на губах расползлась странная улыбка. — Это же я теперь как магловский священник, да? Соединил ваши души во славу любвиии… Малфой раздраженно взглянул на него, процедив сквозь зубы: — Заткнись, Забини!

***

Тепло, исходящее от потрескивающего камина, окутывало тело, заставляя его приятно млеть. Старый, потрепанный жизнью диван стал ее убежищем поздним вечером. Традиционно, один раз в месяц, все причастные собирались в Норе, чтобы увидеться и обменяться новостями, да и просто приятно провести время. Хоть у Гарри и Джинни не сложилось, Поттер, как, впрочем, и сама Гермиона, считался членом этой большой и дружной семьи. И если Грейнджер они заменяли родителей, пока те не помнили ее, то в случае с Гарри полноценно выполняли эту роль, восполняя всю ту любовь, что он недополучил. Теперь, конечно, на этих встречах присутствовал и Блейз. Они с Джинни только-только исчезли в зеленом пламени камина, а Гермиона и Гарри решили остаться на ночь из-за окутавшей их ностальгии. Иногда хотелось вернуться в детство, где не было почти никаких забот — по крайней мере, на каникулах! — и их рано гнали спать, а они, тихо шушукаясь, собирались в спальне Рона и болтали ночи напролет. Приключения, связанные с Волдемортом, не в счет. Сейчас их никто не отчитывал. А все потому, что они повзрослели. Едва перевалило за полночь, но все домочадцы и Гарри уже скрылись в своих комнатах. Только Гермиона не торопилась. Ей хотелось подольше насладиться умиротворением и спокойствием, потому что завтра все изменится. Время со вторника и посещения поместья Малфоев тянулось, словно приторная патока — ужасно медленно. Уже на следующий день она покинула отдел с бумагами в руках, в которых говорилось о ее длительном отпуске. Полтора месяца. Столько ей осталось. Чтобы не тратить время зря, все эти дни она сидела дома и зарывалась в книги, которые ей любезно одолжил Малфой. Нужно было с чего-то начать, проследить ту ниточку, что связывала древнее семейство и старинный запрещенный ритуал. И понять, как от этого избавиться. Гермиона не так хорошо оказалась осведомлена об особенностях нерушимых чар, как хотелось бы, но точно знала, что они существуют — Непреложный обет был тому примером. Ведьма до последнего не собиралась сдаваться и безропотно верить в то, что ничего нельзя было изменить. Завтра начиналась их маленькая игра — «первое» публичное свидание. Поначалу Грейнджер окутала паника, ведь по легенде они состояли в отношениях около года, а значит, это была далеко не первая их встреча наедине, и вести себя следовало соответственно. Однако Драко развеял ее страхи — будучи аристократом, он никогда не стал бы проявлять излишних чувств на публике, а потому все будет в рамках допустимого. Сегодня обо всем стало известно не только друзьям, но и семье Уизли. Гермиона решила взять весь удар на себя, поскольку видела, что Малфой не горел желанием спустя столько времени вот так заявляться в Нору, да еще и с подобными новостями. Однако донести до них всю правду было необходимо, ведь эта семья стала Гермионе родной, а потому подвергнется удару вместе с ней. У всех должен был быть складный рассказ и, что самое важное — одинаковый. Перед ее глазами до сих пор стояли вмиг побелевшее лицо Молли, которую едва не хватил приступ и посуровевший Артур, который взял основной допрос на себя, пока жена приходила в чувство. Их с Гарри, как самых включенных во все это дело, допросили с особым пристрастием. Мистер Уизли, как работник Министерства, пусть и из другого отдела, все-таки знал некоторые нюансы, на которые посоветовал им обратить внимание. Перед ними предстала чертовски сложная задача. Все это понимали. Грейнджер нервно теребила край футболки, предаваясь размышлениям, когда до слуха донесся скрип половиц, а в следующее мгновение на ее плечо легла большая горячая ладонь. — Ну как ты? Рон присел рядом, озабоченно вглядываясь в ее лицо. Словно пытался что-то в нем найти. — В порядке, — она пожала плечами, но под скептичным взглядом закатила глаза. — В порядке настолько, насколько это вообще возможно в данной ситуации. — Мне так жаль, Гермиона, — длинные руки обвили ее плечи, прижимая к груди. Ведьма вдохнула знакомый аромат, и улыбка сама собой растянула губы. В сердце болезненно кольнуло. — Мне так жаль, что я ничем не могу тебе помочь. — Ох, Рон… Все будет в порядке, так или иначе. — Ты в это веришь? — Я очень стараюсь, — поджав губы, она сжала его ладонь. — Это уже случилось, и теперь лишь остается разгребать последствия. — Годрик… Я до сих пор не могу свыкнуться с этой мыслью. Ты — Малфой, Гермиона! Ты вообще это понимаешь? Голос Уизли становился выше с каждым словом, и Грейнджер не могла судить его за это. Для всех неожиданная новость стала шоком. Рон нечасто посещал их пятничные посиделки, но и прежней ненависти к бывшим слизеринцам не испытывал. Впрочем, с Малфоем дела у него обстояли сложнее всего. В их взаимоотношениях не было места прежней межфакультетской вражде, но это всегда было бо́льшим. Личным. И потому никто не требовал от них дружбы или даже приятельских отношений. Им хватило зрелости зарыть топор войны, и этого было более чем достаточно. — Нет, если честно. Это все похоже на какой-то спектакль, из которого я отчаянно пытаюсь вырваться. Только вот ниточки слишком крепкие, и кукловод так просто не отпускает. — Что, если у тебя не получится найти решение? — Рон немного отстранился, голубые глаза искрились искренней заботой. — Ты ведь останешься его женой до конца своих дней. По-настоящему. Пока что она старалась не думать об этом. — Пока еще рано судить. Сейчас все это лишь игра, чтобы его не обвинили в принуждении меня к браку. — Ты же знаешь, что я всегда буду рядом, Гермиона? Что бы ни случилось? Мы все будем, — он вновь усилил объятия, и она прижалась к нему еще ближе. Ведьма ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. — Гарри, вся семья, мы всегда будем на твоей стороне. — Знаю, — слово вырвалось полувсхлипом. — Даже если это кретин-Малфой, — Рон хмыкнул, а Грейнджер не сдержала смешок. — Ради тебя мы все готовы его потерпеть. — Даже всю жизнь, если придется? Грудная клетка под ее головой высоко поднялась от тяжелого вздоха. — Даже всю жизнь, — голос друга был полон смирения. — Я люблю тебя, Гермиона. И всегда буду, какую бы фамилию ты ни носила. И эти слова, как оказалось, были чертовски важны. Ей было жизненно необходимо их услышать. Конечно, Грейнджер по умолчанию знала об этом, но услышать, да еще так искренне — совсем другое дело. Сердце болезненно сжалось, и Гермиона почувствовала, как соленые капли резво прочертили свои дорожки на щеках. Она снова всхлипнула, утыкаясь влажным носом в мягкую ткань джемпера Рона. — Я тоже тебя люблю.