Глава 25

В какой-то момент Драко начал замечать, что Грейнджер за ним наблюдает. Поначалу это ощущение было неуловимым, он не понимал, что именно не так — и только через неделю смог определить, что этим чем-то оказались пристальные взгляды, которые она бросала, пока он не видел. За завтраком, за ужином, во время случайных встреч в министерстве, когда Малфоя вызывали в качестве консультанта… Карие радужки впивались в него цепко, оценивающе — сквозь них можно было заметить, как крутятся шестеренки в ее огромном мозгу, как он усердно о чем-то размышляет. Драко не осознавал в полной мере, что именно они значат, но само ее внимание… льстило. Тот факт, что эта ведьма в принципе им заинтересовалась — не важно, по какой причине, — воодушевлял. Сам он не переставал думать о ней, эти мысли становились иногда чрезмерно навязчивыми, но Малфой не мог ничего с собой поделать. Грейнджер была так близко — только руку протяни! — и при этом так далеко. Это рождало чувство бессилия, ведь он все еще не решил, как к ней вообще подступиться. Гермиона держала легкую дистанцию, но при этом и не отталкивала, ведя себя настолько непринужденно, насколько это вообще было возможно в их ситуации. Дни летели, стремительно приближалось Рождество, и жизнь, казалось, вернулась в мирное русло. Мама вела привычный образ жизни, и ничто не могло выбить ее из колеи; сам Драко, с трудом вернувшись к обыденному графику, с головой погрузился в работу, иногда отвлекаясь на дополнительные заботы. И даже новоиспеченная миссис Малфой смогла-таки адаптироваться и обрести некоторый покой. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Ведьма начала выглядеть значительно лучше, что говорило как минимум о наладившемся режиме: из-под глаз исчезли бездонные синяки, посеревшая кожа вновь начала приобретать здоровый цвет, да и аппетит перестал покидать ее. Все это не могло не радовать. Возможно, до того момента, как Грейнджер начнет считать Мэнор домом, пройдет еще не один месяц, но ей хотя бы становилось комфортно в этих стенах. Ветер завывал за окнами, порывами впечатывая в стекло первые колючие снежинки. Мгла клубилась, приковывая взгляд, напоминая, что время позднее и заниматься философскими размышлениями стоит явно не сейчас. Вздрогнув от прокатившегося по телу мурашками холода, Драко натянул одеяло повыше, а затем, взмахнув палочкой, заставил пламя в камине разгореться с новой силой. Мысли вновь закружились, похоже, намереваясь и вовсе оставить его без сна этой ночью. Гребаный Салазар, а уже ведь прошло почти полгода!.. И то, как обстояли дела, Малфоя не то чтобы радовало. Из пучины недопониманий и взаимных обид они с Грейнджер все-таки выбрались, однако путь к чему-то… нормальному оказался не менее тернист. Казалось, ведьма не против взаимодействий, но какими методами ему продвигаться — оставалось загадкой. Банальные ухаживания с походами по ресторанам и подарками с ней не вязались, да и являлись настолько банальными, что заставляли и самого Драко закатывать глаза. Других вариантов, как именно вернуть ее расположение и, что главное, — доверие, пока не представилось. Разумеется, даже маленькие поступки играли роль, но пока что в его голове гулял вольный ветер. Единственная весомая вещь, в которую он вцепился намертво, и та стопорилась. Аджит Тхакур — знакомый и, по совместительству, какая удача! — его должник, отправил последнее письмо почти две недели назад, пообещав поднять свои связи и найти все, что сможет. Драко не знал, как далеко зашла в свое время Грейнджер в своих изысканиях, однако с чего-то начать нужно было, и Индия показалась неплохим вариантом. Ожидание нервировало, хотя Малфой и сам понимал, что его поиски и исследования могут затянуться на годы. Впрочем, амбиции тоже никуда не девались, а потому хотелось верить в скорый успех. В конце концов, у него были деньги — очень много денег, — а они, как известно, ценились везде и открывали множество закрытых дверей. И лучше уж он вложит их в благое дело, чем в карманы местных толстосумов. Ему правда хотелось помочь. Гермиона являлась последним человеком, который заслуживал бы проходить через все эти испытания. Достаточно в ее жизни лишений. Оставалось лишь надеяться, что все его старания не пройдут даром. И уже позже, проваливаясь в сон сквозь череду мыслей, он зацепился за еще одну любопытную деталь, задаваясь вопросом: с каких это пор в своих мыслях он начал называть ее по имени?..

***

Гермиона без особого интереса пинала вилкой несчастную брокколи. Время, выделенное на обед, потихоньку подходило к концу, а ей кусок в горло не лез — ведьма с трудом запихнула в себя салат и половину стейка, предаваясь размышлениям о насущном. Первая половина рабочего дня пронеслась перед глазами, как обезумевший снитч, фоновый шум, как и постоянное дерганье давили, а потому было решено сменить обстановку и выбраться в Косой. Утром ей пришло письмо от целителя Орсона — тот писал, что состояние ее родителей удалось стабилизировать, однако они все еще в легком смятении, и память слишком нестабильна. Гермиона прекрасно понимала прозрачные намеки — ей там пока делать нечего. Тот последний срыв все еще давил на ее сердце, сжимал его в тиски. Душа болела за самых близких и родных людей, вот только сделать ничего нельзя было. Грейнджер даже радовалась обилию работы, что свалилась на весь отдел в преддверии праздника. Все хотели поскорее закрыть дела, которые только возможно, дабы с чистой совестью отдохнуть. Ей же загруженность оказалась только на руку — перегруженный мозг ограждался от любых мыслей, имеющих шанс выбить из колеи. Гарри почти что поселился в своем кабинете, лишь изредка срываясь на особенно важные вылазки. Рон же, в свою очередь, в аврорате почти не появлялся, наслаждаясь полевой работой — бумажная волокита все же была не по его части, и даже стандартные отчеты друг писал в самый последний момент и с явной неохотой. Виделись они редко. Гермиона поймала себя на мысли о том, что скучает по тем привычным посиделкам в конце недели, когда все могли собраться вместе и поделиться новостями. В какой-то степени она даже радовалась приближающемуся балу, подготовка к которому увлекла Нарциссу настолько, что виделись они только во время приемов пищи, и то — далеко не всех. В Мэноре царил упорядоченный хозяйкой хаос — эльфы занимались декорациями, которые все приходили и приходили, да трудились на кухне, прогоняя примерное меню для фуршета. Иногда появлялись профессиональные декораторы, от которых миссис Малфой был нужен далеко не профессиональный взгляд — с этим она и сама справлялась восхитительно, — а лишь заказ некоторых деталей, на самостоятельный поиск которых ушло бы слишком много времени. Мысли обо всем и ни о чем вгоняли ее в состояние бессилия, а потому необходимо было заканчивать перерыв — слишком долгое уединение в последнее время не шло ей на пользу. Оплатив счет и оставив немалые чаевые, ведьма отправилась в сторону Дырявого котла, чтобы перенестись в Министерство. Улицы переулка в обеденное время были крайне оживленными, поэтому Гермионе приходилось лавировать между спешащими куда-то офисными клерками и праздными прохожими. И сейчас это оказалось даже на руку, ведь если бы не повышенное внимание, она не увидела бы того, чего, вероятно, не должна была увидеть. Гарри Поттер и Пэнси Паркинсон сидели за столиком в довольно известном ресторане, и их почти не было видно со стороны улицы. Но ключевое слово здесь — почти. Гермиона узнала бы друга где угодно, а потому цепкий взгляд не упустил его из виду и сейчас. Она сбавила скорость, присматриваясь внимательнее — Гарри сменил аврорский мундир на более непримечательную одежду, явно стараясь не выделяться в толпе. Паркинсон же выглядела так, словно минутой ранее сошла с подиума — в общем, как обычно. Они о чем-то оживленно разговаривали, и у Грейнджер глаза полезли на лоб, когда друг откинулся на спинку стула и рассмеялся. Пэнси лишь едва заметно улыбнулась, чего Гермиона не видела на ее привычно надменном лице никогда. А «никогда» за целых шесть лет учебы — это очень много. Изумление заставило ведьму на миг замереть. В груди вновь поднимали голову подозрения, которые теперь уже вряд ли возможно заткнуть простым «у нас дело». Потому что Гарри никогда не вел дела вне своего кабинета. И о внезапном «потеплении» между ними он тоже предпочел не упоминать. Опомнившись лишь тогда, когда прохожие начали бросать на нее заинтересованные взгляды, Гермиона поспешила убраться. Новая информация кружила голову, и Грейнджер поняла, что уже не сможет оставить ее без внимания. Предстояло присмотреться к другу еще внимательнее, и если в ближайшее время он не поделится происходящим сам, вытрясти правду самой.

***

Потянувшись до хруста в позвонках, Драко устало откинулся на спинку кресла. Судя по звенящей тишине, в офисе уже никого не осталось, а значит, он засиделся за проверкой отчетов. Глаза слипались, пару раз рассеянно моргнув, Малфой взмахнул палочкой, рассредоточив документы по стопкам и отправив их в шкаф. Мозг превратился в кашу за этот суматошный рабочий день, и осталось лишь желание завалиться домой и рухнуть в постель без задних ног. Погасив везде свет, он запер двери сначала на магловский замок, а затем незаметно наложил защитные и сигнальные чары. Улица встретила очередного прохожего влажностью и едва ощутимым морозом, за вечер снег успел слегка припорошить дороги и, на удивление, даже не таял. Ближайшие офисы и магазинчики преобразились, светясь гирляндами и напоминая о стремительно приближающемся Рождестве. Салазар, он перестал даже замечать, как летит время. Размеренно двигаясь в сторону ближайшей точки аппарации, Драко прошел мимо офиса друга, заметив в единственном горящем окне знакомый силуэт. Когда-то давно они намеренно купили помещения рядом, дабы чаще видеться и разделять совместные обеды. Недолго думая, Малфой свернул к главной двери, легко попадая внутрь. Миновав знакомый маршрут, он оказался перед слегка приоткрытой дверью в кабинет начальника. Этот придурок слишком долго бегал от него. Тео стоял у стола, сортируя документы. Перед ним расположились три шкатулки, наверняка с новыми артефактами, окруженными видимым защитным полем. — Ну, привет, — Драко подозрительно прищурился, упершись плечом в дверной косяк. По телу Нотта прокатилась заметная дрожь от испуга, а затем он резко вскинул голову, уставившись округлившимися глазами на незваного гостя. Темные брови удивленно взлетели, скрывшись за растрепавшейся челкой. — О… — он рассеянно моргнул. Взгляд тут же забегал, словно бы пытаясь зацепиться за что-то, кроме стоящего в дверях друга. — Д-драко, привет. Не ожидал тебя увидеть. Прости, но очень много дел… Тяжело вздохнув, Малфой прошел внутрь, прервав раздражающее мельтешение Тео и его норовящие вот-вот сорваться с языка отговорки. Очередные. — Ну еще бы ты ожидал, — язвительно протянул он, скрестив руки на груди. — Учитывая тот факт, что бегаешь от меня вот уже почти четыре месяца… — Я… — Нотт попытался было открыть рот, но Драко не оставил ему шансов, решив, что раз сам друг поговорить не в состоянии, то он возьмет инициативу на себя. — Даже не пытайся сказать, что это не так! Четыре месяца, твою мать! Четыре, Тео!.. Ты прячешься от меня по углам, как нашкодивший пуффендуец от Филча, избегаешь встреч под всеми возможными предлогами! Какого драккла происходит? Прерывисто дыша, Малфой на миг прикрыл глаза, предпринимая попытку обуздать клокочущий внутри гнев. Он был чертовски зол. Просто потому, что не понимал, почему все это происходит. Мало ему проблем в личной жизни — если ее вообще можно таковой назвать, — так еще и лучший друг избрал тактику игнорирования. Драко прекрасно знал, что Тео общался со всеми, кроме него, даже с Забини. Это… Что ж, это обижало. И прямо сейчас Малфой собирался добраться до истины, во что бы то ни стало, невзирая на настрой самого Нотта. Не могут же они разругаться в пух и прах из-за этого, в самом деле… Не могут ведь?.. В любом случае, Драко собирался стоять на своем и узнать это. — Мне плевать, что ты там себе выдумал, Тео. Я не сдвинусь с этого места, пока ты не объяснишь свое гребаное поведение. Не вынуждай применять на тебе Легилименцию, видит Салазар, это крайняя мера, но я ею не побрезгую. Нотт еще пару мгновений сканировал его пристальным взглядом, а затем опустил голову, обессиленно рухнув в кресло, будто сдувшись в одну секунду. Слабо взмахнув палочкой, он призвал бутылку Огденского и один бокал. Значит, знал, придурок. — Ладно, — Тео глянул на него исподлобья, поджав губы. — Полагаю, твои угрозы не беспочвенны. Садись. На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном стекла и всплеском алкоголя в хрустальном бокале. Удобно устроившись в кожаном кресле для посетителей, Драко устремил прожигающий взгляд на друга, выжидающе изогнув бровь. Челюсти Тео заметно напряглись, он сделал внушительный глоток, прежде чем заговорить: — Я чувствую себя блядски виноватым. И ты не представляешь, как тяжело с этим жить, наблюдая за тем, как рушится твоя семья. Малфой недоуменно нахмурился, пытаясь понять, о чем вообще идет речь. Мысленно перебирая события последних месяцев, он старался зацепиться хоть за одно, которое могло заставить считать Нотта в чем-то виноватым, но… Ничего не находилось. Разве что… Но он не мог ведь взять на себя вину за этот бред всерьез?.. — Ты же не серьезно, — полувопросительно произнес Драко, прищурившись. Только вот побледневшее лицо Тео говорило само за себя. — Если бы не моя тяга к приключениям в тот вечер… — Нет. Остановись, — Малфой вскинул руку, жестом обрывая его слова и неверяще качая головой. — Это же полнейший бред. Ты здесь вообще не при чем, у меня ведь своя голова на плечах, и уж насильно ты меня никуда не тащил. Не нужно, блять, играть в великомученика и приписывать себе чужие грехи. А что до семьи, — Драко скривился, подчеркнув последнее слово, — то там и построено ничего не было, чтобы это рушить. Тео рассеянно покачал головой, стоически выслушивая и не перебивая, хотя Малфой видел, что он очень хотел бы. — Но из-за того вечера все усугубилось, и построение этой самой семьи отсрочилось драккл знает насколько. И, судя по тому, что я слышал, вы только-только начали вновь нормально взаимодействовать. Не знаю, повлияли ли слова, что я сказал ей… Глаза Драко удивленно распахнулись. — Ты говорил с Грейнджер?.. — Да, но это не важно… И я виню себя в том, что не поддержал и не помог тебе в тот период. Блейз повел себя куда более соответствующе лучшему другу, черт возьми, в то время как я даже не заметил твоего исчезновения. — Пожалуйста, прекрати. Я ни в чем тебя не винил. Вообще-то, все это время я пытался понять, что, ради Салазара, на тебя вообще нашло. Неужели это было незаметно? Тео, все еще выглядя напряженным и отводя взгляд, пожал плечами. — Ты мастерски скрываешь эмоции, иногда даже Мерлин, наверное, не знает, что у тебя на уме. — Все ведь налаживается. Почему ты продолжаешь убегать и прятаться по углам? Что бы ты ни сказал Грейнджер — а мне было бы очень интересно узнать, что именно это было, — уверен, что она тоже ни в чем тебя не винит. Уж точно не она. — Я… Вот именно, Драко, — Тео наконец поднял на него глаза, в которых плескался неприкрытый страх, — все налаживается. И я боюсь что-нибудь опять испортить своими безмозглыми поступками. Правда свалилась на Малфоя, подобно увесистому булыжнику. Он не мог поверить, что только что услышал это от близкого друга. Лучшего друга, с которым был рядом почти всю свою жизнь. Неужели сам Драко позволил усомниться в этой дружбе, дал повод думать, что Нотт может быть лишним? Стиснув зубы и внутренне злясь, в первую очередь на самого себя, он процедил: — Чтобы я слышал подобное от тебя в первый и последний раз, Теодор Нотт. Ты не можешь ничего испортить, потому что ты мой друг, и я прекрасно знаю, что ты никогда не сделал бы ничего в ущерб нам намеренно. Хотя эта ситуация в принципе к этому не относится. — Драко, я не… — Нет, Тео. Я… скучал по тебе все это время. Тебя не хватало. Поэтому выбрось эти проклятые мысли из своей кудрявой головы и возвращайся к нам. На миг Малфой сам испугался собственной искренности, однако тут же пришло понимание того, что в данный момент распахнуть душу было необходимо. Да, он действительно часто надевал маску, считая эмоции слишком уж опасными. Быть может… Практикуя подобное при Грейнджер, он тоже слишком увлекся? Не заметил, как закрылся окончательно? Отчего она и решила, будто он бесчувственная глыба льда. Над этим стоило подумать. — Знаешь, — робкий голос Тео, на чьем лице проступил намек на улыбку, выдернул из водоворота мыслей, — Блейз недавно задумался о том, чтобы вернуть наши пятничные посиделки. Из-за всей вашей… ситуации все разбрелись кто куда, и сейчас, когда Грейнджер вновь нормально с тобой разговаривает, а Поттер и Уизли не хотят придушить тебя в темном углу, быть может, стоит вернуть все на свои места?.. Драко позволил ободряющей улыбке дернуться в уголках губ. — Это хорошая идея. — А еще… — голубые глаза озорно блеснули, словно Нотт готовился открыть ему огромный секрет. — Ты знаешь, кто решил почтить своим присутствием Лондон?.. Вскинув бровь, Малфой окинул друга взглядом, полным скептицизма: — Валяй, я не собираюсь играть в угадайку. — Ты такой неинтересный, знаешь? — тот закатил глаза, и Драко едва подавил улыбку: старый-добрый Тео вернулся, и это было чертовски приятно — видеть его таким. — Ла-а-адно, вернулась одна прекрасная представительница нашего серпентария. — Он выдержал драматичную паузу и, не получив реакции, недовольно цокнул: — Ты даже здесь не попытаешься угадать? Зануда. Птичка мне донесла, что в Косом видели Паркинсон, а еще — в аврорате, и мне крайне любопытно, что она там забыла. Твоя любимая женушка случаем ничего не знает? Драко тяжело вздохнул, уже никак не реагируя на подколки насчет своего «чудесного» брака. К тому же, они оба понимали, что даже если бы Грейнджер что-то и знала, то точно не рассказала бы — это ведь работа. А вот внезапный приезд Паркинсон казался… крайне любопытным. Пэнси покинула страну сразу после суда над отцом, и больше не возвращалась. Поначалу они поддерживали связь, однако за долгие годы общение свелось к паре-тройке писем в год. — А хочешь еще новость? — Тео не унимался, но, по правде, теперь Малфой слушал с чуть бо́льшим интересом. — Блейз пригласил ее на нашу встречу в эту пятницу, он втирал мне что-то про восстановление связей и все такое, но мне кажется, что ему просто стало скучно за эти полгода. Драко все же не сумел сдержать удивления, пораженно вскинув брови. Вот уж чего он не ожидал от Забини, особенно учитывая, что выходцы с львиного факультета никогда не были близки с Паркинсон, о которой у них за годы учебы сложилось вполне определенное мнение. Он покачал головой, ухмыльнувшись. — Вечер обещает быть интересным. Тео просиял: — О да.