Глава 43

Теплый свет домашней библиотеки и тихое потрескивание дров в камине дарили такое желанное тепло и ощущение уюта. Драко перелистнул страницу старинного фолианта, невзначай подняв взгляд на сидящую в кресле напротив ведьму. Гермиона казалась не менее увлеченной, глаза с невероятной скоростью бегали по рукописным строкам — она умудрилась нарыть где-то на бесчисленных полках настолько древнюю книгу, что та, наверное, могла рассыпаться в любой момент. Он не заметил, когда именно появилась эта милая традиция — после сытного ужина с его матерью они расходились по своим делам, но вскоре неизменно сталкивались здесь, в обители знаний. И Драко это нравилось, ведь в такие моменты они действительно походили на настоящую семью. Иногда они обсуждали прочитанное, но это вовсе не являлось обязательным пунктом — даже тишина не давила, а выглядела удивительно уместной. Вот и сейчас, они едва обмолвились парой слов, когда он поинтересовался ее выбором, а затем оба умолкли, погрузившись в чтение. Стрелка только-только отмерила девять вечера, когда благодатное спокойствие оказалось нарушено яркой вспышкой возникшего перед ними патронуса. Полупрозрачная голубоватая рысь описала круг, двигаясь будто нервно, беспокойно, и заговорила: — Джинни в больнице. Резко прихватило живот, я не знаю, что происходит. Мы в Мунго. — Голос Блейза звучал непривычно, с надрывом. Не дожидаясь ответа, патронус мгновенно растворился, оставив после себя тишину, ставшую вмиг тревожной, и панику. — Что?! — Грейнджер резко вскочила, книга с грохотом упала с ее колен, но она не обратила на грохот внимания. — Что значит — в больнице?! — Так, спокойно. — Драко встал и приблизился к ней, сжав предплечье. Этот жест будто отрезвил Гермиону — взгляд прояснился. — Не стоит паниковать раньше времени. Раз они в больнице, значит, рядом целители — все будет хорошо. — Нам нужно к ним! — Грейнджер. — Он повысил голос, заглянув ей в глаза, в которых сейчас плескался страх. — Выдохни. Ты же не аппарируешь прямо отсюда и в пижаме? Иди в спальню, переоденься, встретимся у камина через десять минут. Повторять дважды не понадобилось. Отрывисто кивнув, она громко сглотнула и исчезла в полумраке коридора. Прикрыв глаза, Драко вдохнул и протяжно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Утешать другого было легко, а вот убедить себя самого… Взмахнув палочкой и погасив все свечи и факелы, Малфой последовал вслед за женой. Скинув домашнюю одежду, он натянул первую попавшуюся рубашку и брюки, призвав пальто. В коридоре он с Гермионой не столкнулся — когда он влетел в каминную комнату, она уже стояла там, нервно постукивая ногой. — Идем. Без лишних слов Драко схватил ее за руку, увлекая за собой в камин. Горсть пороха, и зеленое пламя вспыхнуло, унеся их за собой с громким ревом. Камин в Святого Мунго выплюнул их резко. Едва устояв на ногах, он придержал дезориентированную Гермиону, а затем потянул ее к стойке, за которой встрепенулась дежурная ведьма. Еще бы — время позднее, и появиться мог разве что тот, кому требовалась помощь. — Чем могу помочь? — уточнила она, пристальный взгляд скользнул по ним обоим. — К вам поступила Джиневра Забини, — начал Драко, решив взять разговор на себя. Ладонь Грейнджер в его руке мелко дрожала. — В какой она палате? Здесь еще должен быть ее муж, мы их друзья. Нахмурившись, ведьма заглянула в какие-то пергаменты и кивнула: — Да, поступила такая. Но время для посещений уже прошло, приходите завтра. — В какой палате она лежит?! — неожиданно в беседу вклинилась Гермиона, чей голос едва не перешел на крик. — Скажите! — Я не могу, — дежурная стояла на своем, поджав губы. — Приходите завтра и… — Прошу, подскажите нам, в какой она палате. — Вздохнув, Малфой сунул руку во внутренний карман пальто и вынул небольшой мешочек, в котором звенели галлеоны. — Обещаю, мы не войдем, если это запрещено. И у вас не будет проблем. Та подозрительно взглянула сначала на него, а потом на мешочек и все же аккуратно спрятала его в столе. — Палата двести семь, третий этаж. — Частное крыло, верно? Драко надеялся, что Грейнджер не услышит напряжения, возникшего в его голосе, или же спишет его на ситуацию. В целом, время позднее, и все уже должны сидеть по палатам… — Верно. — Пойдем, я знаю, где это. — Кивнув ведьме за стойкой, он увлек Гермиону к лифту. Коридоры, освещенные лишь свечами, без посетителей казались какими-то зловещими. Их шаги эхом прорезали тишину, из-за которой стук собственного сердца казался оглушительным. Долго искать не пришлось, так как сгорбленную фигуру Блейза у одной из дверей они увидели издалека. — Что случилось?! — Гермиона пыталась держать себя в руках, но ее вопрос все равно показался оглушительным в пустом пространстве. — Я… Я не знаю, — пробормотал Забини. — Все было хорошо: мы поужинали, а потом просто валялись в спальне, как у нее вдруг прихватило живот. Сначала Джин сказала, что читала о чем-то подобном в магловском пособии — тренировочные… Схватки? Или что-то такое… Но потом, когда прошло немного времени и боль начала нарастать, мы все же вызвали целителя, который сказал в срочном порядке отправляться в Мунго. Ее сразу забрали в палату, а мне сказали ожидать. — И пока никаких новостей? — уточнил Драко. Блейз покачал головой, спрятав лицо в ладонях: — Нет. Прошло почти полчаса, но за это время никто не выходил, лишь присоединился еще один целитель. — Уверен, что все будет хорошо, дружище. — Подавшись вперед, Малфой коротко сжал плечо друга. Он не то чтобы умел поддерживать, поэтому решил не нагнетать еще сильнее лишними вопросами. Грейнджер стояла рядом, нервно покусывая губы и то и дело бросая взгляды на дверь, из-за которой не доносилось ни звука. Когда та наконец отворилась, и показался изможденный целитель, они синхронно повернули головы. Забини тут же подскочил к мужчине: — Что с ними? — Кем вы приходитесь пациентке? — Я ее муж. Целитель переключился на них с Гермионой: — А вы?.. — Мы друзья, — воинственно ответила последняя, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места. Мужчина нахмурился, наверняка из-за того, что их здесь быть не должно… Но все же промолчал, вернув внимание Блейзу: — Пройдемте со мной. И они исчезли в палате. — Годрик, неужели так сложно все сразу сказать? — Гермиона принялась раздраженно мерить шагами коридор. — Мы — чужие люди, даже не родственники, успокойся. Сейчас Блейз выйдет и все нам расскажет. Друг вышел вместе с тремя целителями уже через десять минут. Стало очевидно, что сегодня они Уизлетту точно не увидят. Забини все еще выглядел встревоженным, но заметное напряжение ушло из его плеч, и это воодушевляло. Драко шагнул ближе. — Какие новости? — Ее состояние стабилизировали, — облегченно выдохнул Блейз, слабо улыбнувшись им. — С Джин и малышом все в порядке. Сейчас она спит, и посетить ее можно будет только завтра во второй половине дня. — Слава Мерлину! — Гермиона прикрыла глаза, но Драко заметил, как по щеке скатилась одинокая слеза. — Это самое главное. Но… малышу?.. — Малфой не знал, почему зацепился за эту формулировку, ведь таким образом можно было назвать ребенка в общем понимании, но… Грейнджер непонимающе нахмурилась, переведя взгляд с него на Блейза, улыбка которого стала шире. Он кивнул: — Да, у нас будет сын. Джин не хотела знать пол до последнего, и другие целители при осмотре знали об этом, а эти проболтались… Но это уже вообще не важно. — Поздравляю, приятель. Думаю, на этой положительной ноте нам всем стоит разойтись по домам. — Драко серьезно взглянул на друга: — И тебе в том числе. Здесь Джинни под наблюдением, и завтра точно не будет рада увидеть вместо обожаемого мужа инфернала. — Да-да, целители сказали что-то похожее. — Блейз кивнул, а затем добавил: — Спасибо вам за то, что сразу пришли. И простите, что выдернул вот так… — Брось, для этого и нужны друзья. — Гермиона улыбнулась, протянув руку и сжав ладонь Забини. — Пиши или присылай патронус, если вдруг будут какие-то новости. Надеюсь, завтра получится увидеть Джинни. Попрощавшись у камина, они разошлись. Выйдя из камина в поместье, Драко смог выдохнуть — напряжение в нем так и не нашло выхода, ведь среди них хватало паникующих Блейза и Гермионы — кто-то должен был сохранять спокойствие. — Я так испугалась, — тихо призналась Грейнджер, покачав головой. — У нее все протекало так хорошо, что я и забыла, насколько опасна магическая беременность… — Главное, что сейчас все в порядке. Она в отдельной палате — уверен, Блейз позаботился, — и следить за ними будут лучшие целители. — Я знаю, но… Надо это переварить. Хорошо, что он не рассказал сразу Молли, иначе вся семья в полном составе взяла бы больницу штурмом. — Гермиона нервно усмехнулась. Они вышли в коридор, направившись к лестнице. В поместье царила тишина, и даже удивительно, что мама, которая наверняка была в курсе их внезапного позднего ухода, не ждала у камина. Разные мысли крутились в его голове, и Драко даже не заметил, как озвучил одну из них, почти сразу же прикусив язык: — А ты… Думала когда-то о детях?.. Салазар, каков идиот! Они только более-менее разобрались в своих отношениях, признав обоюдную симпатию, а он уже о детях! Не то чтобы Малфой считал себя готовым к отцовству, но каждый раз, разговаривая с Блейзом, он задумывался об этом — в конце концов, завести их он мог только со своей ненаглядной женой. Он заметил, как брови Гермионы поползли вверх, однако ответила она быстро и без увиливаний: — Я… Не особо задумывалась, — она пожала плечами, — но когда-нибудь в будущем хотела бы. Хотя бы одного, наверное. Что ж, это звучало обнадеживающе. Решив, что стоит отправиться спать, дабы не ляпнуть еще что-нибудь неловкое для них обоих, Драко попрощался у ее спальни, оставив на мягких губах короткий поцелуй. Пока что с них хватит и этого.

***

Весь день все валилось из ее рук. Сказались недосып и нервное перенапряжение, которое не отпустило даже после слов Блейза о том, что состояние Джинни и малыша стабильно. Гермиона подремала от силы пару часов, все остальное время пялясь в потолок. Была мысль наведаться к Драко, но она сдержалась — вдруг ему удалось совладать с собой и уснуть? Впрочем, переживала она напрасно, ведь за завтраком на нее будто смотрело собственное отражение: такая же бледная кожа, синяки под глазами и прочие прелести бессонной ночи. Отчасти она даже была рада тому, что пришла очередная партия конфискованных после рейда по Лютному артефактов, и задач ей хватило до конца рабочего дня. Едва ли удалось выкроить пятнадцать минут на обед! Дописывая последний отчет, Гермиона с тоской поглядывала на часы — те показывали пять минут шестого, а посещения в Мунго были разрешены лишь до пяти… Она не сможет навестить Джин, и даже не факт, что удастся сделать это завтра. Еще прошлым вечером Забини сказал, что к ней пустят лишь после обеда, поэтому и писем она не посылала, дабы не тревожить. Короткий стук в дверь отвлек ее от тоскливых мыслей, и Грейнджер закатила глаза — если это очередной аврор с каким-нибудь идиотским вопросом, то он окажется послан… Домой! — Да, — раздраженно бросила она, опустив взгляд к пергаменту. — Ты еще не закончила? Знакомый голос заставил ее удивленно поднять глаза. — Драко? Что ты здесь делаешь? — Гермиона нахмурилась. — Я не видела тебя сегодня в отделе. — А меня и не было. — Малфой пожал плечами, прислонившись к шкафу у двери. — Я решил зайти, чтобы потом вместе отправиться в Мунго. Ее брови удивленно взлетели: — Но… Разве посещения не до пяти?.. — До пяти. Но… Скажем так, у меня есть один знакомый целитель, и он дежурит сегодня — удалось договориться, у нас будет полчаса. Разумеется, мы не должны шуметь и тревожить других пациентов. Гермиона встрепенулась, широко улыбнувшись ему и начав дописывать проклятую бумажку с бо́льшим энтузиазмом. Когда отчет был закончен, она заклинанием отправила его прямиком в кабинет к Гарри, чтобы не терять времени. Заперев самые важные ящики стола, она схватила сумку, а пальто у самых дверей ей помог накинуть Малфой. — Спасибо! — Гермиона благодарно кивнула, выходя в коридор. — Идем! Она приятно удивилась тому, что Драко тоже решил посетить больницу и справиться о здоровье Джинни вживую, а не ограничился формальным письмом. Они с ней не то чтобы близко дружили, но брак с его лучшим другом сделал отношения как минимум приятельскими. Сейчас, спустя время, Грейнджер уже не обращала внимания на косые взгляды и перешептывания министерских клерков, когда они с Малфоем появлялись вдвоем. А в эту самую секунду ее больше поглощала мысль о скорой встрече с подругой. — Блейз ничего не писал? — поинтересовалась она, не удержавшись. Драко покачал головой, придержав двери лифта какой-то ведьме. — Нет. Думаю, ему было не до того — утром он должен был доварить и отдать партию зелий, а все оставшееся время провел в больнице. — Чуть придвинувшись, он незаметно сжал ее запястье. — Не переживай, в данной ситуации отсутствие новостей — уже само по себе хорошая новость. — Да. Думаю, да. Спасибо. Лифт выплюнул их вместе с толпой спешащих по домам волшебников. Отстояв очередь к камину, они быстро переместились в Мунго, в котором, как и вчера, их встретила тишина. Из-за стойки на них смотрела та же ведьма — она проследила за их уверенной походкой с крайне недовольным видом, однако промолчала. — Ее уже предупредили, что нас можно пропустить, — пояснил Драко. В этот раз у палаты Джинни никого не было. Гермиона удивилась тому, что Блейз ушел в положенный час, не договорившись о том, чтобы подольше остаться с женой. Однако и сама подруга могла выгнать его — этого тоже нельзя было исключать. Тихо постучав, дабы предупредить о своем присутствии, Драко отворил дверь в палату и пропустил ее первой. — Гермиона?! — воскликнула Джинни с округлившимися глазами. Она лежала в постели, укрытая одеялом, а в руке был зажат свежий выпуск «Ведьмополитена». Ее взгляд переместился за спину Грейнджер, сделавшись еще более удивленным: — Малфой?.. Как вы тут вообще?.. — Мерлин, Джинни! С тобой все в порядке! Гермиона мгновенно подлетела к кровати, присев в кресло для посетителей. Ее глаза метались по фигуре ведьмы, пытаясь найти непонятно что — какие-то признаки болезни? Что-то еще? Она сама не знала. Небольшой живот холмиком выделялся под одеялом, и Грейнджер выдохнула. — Со мной все в порядке! — Чуть привстав, Джинни протянула руку и сжала ее ладонь. — Мы больше перепугались, если честно. Но больше не о чем переживать! — Что вообще случилось? Еще и так внезапно?! — Целители сказали, что какой-то конфликт между магическими ядрами. Я сама до конца не поняла, но такое, вроде как, случается. Наше состояние стабилизировали, но ближайшие пару дней придется поваляться здесь. Я с трудом заставила Блейза пойти домой и отдохнуть, так как этой ночью он вообще глаз не сомкнул! Гермиона облегченно усмехнулась. Джинни была такой… Джинни. Все такая же веселая и активная, без намека на какие-то отклонения в здоровье — все эти наблюдения позволили окончательно выдохнуть и расслабиться. — Мы очень рады, что все обошлось. Ты вчера всех нас очень напугала! Подруга виновато улыбнулась: — Знаю, простите. Блейз сказал, что вы примчались уже через двадцать минут, но зря! — Она подняла взгляд выше, прищурившись: — Рада видеть тебя, Драко. Гермиона отвесила себе мысленную оплеуху, ведь на эмоциях совсем позабыла о присутствии Малфоя. Чуть склонив голову, она заметила, что он стоял аккурат за ее спиной, положив руку на спинку кресла. Ассоциация пронеслась стремительно — как стена. — Взаимно, Уизлетта, — ответил Драко, криво ухмыльнувшись. — Рад, что вы оба в порядке. — К слову о порядке… Будет еще лучше, если я что-нибудь съем… — неловко протянула Джинни, поджав губы. — Не могли бы вы?.. В последние пару недель у меня зверский аппетит, ужин уже прошел, но я снова проголодалась. — Да, конечно! — Гермиона тут же подскочила, готовая помочь всем, чем могла. — Чего бы тебе хотелось? Та лишь рассмеялась, любовно погладив живот: — Что угодно, что можно съесть. — Там дальше по коридору есть витрина, — добавил Драко, когда она уже подлетела к двери. — Спасибо! Пять минут и все будет! И она покинула палату, тихо прикрыв за собой дверь. Дальше по коридору, значит…

***

Джинни смотрела на него слишком пристально. Неловкость опустилась на комнату, как только за Гермионой закрылась дверь. Опустив взгляд на собственные руки, Драко машинально переплел пальцы и переступил с ноги на ногу. Ему казалось, что даже малейшее движение сопровождалось слишком громкими шорохами. Мысли метались в черепной коробке в попытке зацепиться хоть за какую-то тему, которая подошла бы для разговора. Негромко прочистив горло, чтобы хоть как-то разбавить тишину, он не придумал ничего подходящего. — Так значит… Тебя выпишут через пару дней? — Драко зацепился за уже сказанные Джиневрой слова. Та с любопытством чуть склонила голову, глядя на него оценивающе. — Да. Максимум через три, если верить целителям. — Она откинулась на подушки. — Не особо хочется здесь задерживаться — в четырех стенах можно с ума сойти от безделья. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — с искренним участием поинтересовался он. — Блейз говорил, что вчера это было… Болезненно. Драко удивлялся самому себе, ведь вчера действительно перенервничал вместе со всеми. Он не испытывал каких-то особенных чувств к Уизли: они начали общаться лишь потому, что у нее с Блейзом завязались отношения. Однако симпатия имела место быть — эта ведьма могла заткнуть за пояс любого и даже не полезть за словом в карман. Она ценила себя, и тем самым вызывала уважение. Всю эту ночь он не спал, ворочаясь и думая и о ней, и о лучшем друге, на котором не было лица — в подобном состоянии Драко видел его всего пару раз за долгие годы. — Все хорошо, — ответ Джинни, прозвучавший после недолгой паузы, вернул его в реальность. — Думаю, что, конечно, зелья сделали свое дело, но целители и заклинаниями над нами поработали от души. И вновь воцарилась неловкая, давящая тишина. Малфой лишний раз убедился в том, что они все еще недостаточно близки, чтобы вести беспечные беседы. Он лихорадочно соображал, чтобы еще спросить, однако Уизлетта заговорила первой: — Она выглядит счастливой рядом с тобой, — голос ее звучал утвердительно, и не понадобилось уточнять, о ком шла речь. Они оба понимали. — В последнее время она светится, а я очень давно не видела ее такой. Драко впал в ступор. Мысли оборвались так резко, что возникшая пустота в голове на миг оглушила. Похолодевшие кончики пальцев дрогнули, и Малфой сцепил их сильнее. Что он мог ответить на это? Какого ответа она ждет? И ждет ли вообще?.. Стиснув челюсть, он опустил взгляд, но все еще отчетливо ощущал, как пристальный взгляд прожигал лоб. С одной стороны, слова ее не несли претензии или чего-то подобного, даже наоборот — это была… Похвала? Гермиона действительно казалась счастливой, особенно после их маленького побега во Францию, и этот факт не мог не радовать. Каждый раз, видя ее улыбку и сияющие глаза, Драко приходил к одному выводу: он был готов сделать что угодно — даже мир положить к ее ногам, — лишь бы так дальше и оставалось. Да, возможно, звучало до ужаса банально, но именно такие мысли атаковали его влюбленный мозг. Разомкнув губы, он было хотел хоть что-то ответить, однако с тихим свистом вырвался лишь выдох. Взгляд ненароком скользнул по часам на запястье, и напряжение мигом сковало плечи. Гермионы не было уже слишком давно. На то, чтобы дойти, купить еду и вернуться, хватило бы пяти минут, а прошло уже целых пятнадцать. Он попытался прислушаться, но из-за двери не доносилось ни звука — чары, которые накладывали для спокойствия пациентов, давали о себе знать. Нехорошее предчувствие заворочалось глубоко в груди. Неприятный холодок скользнул вдоль позвоночника, оставив после себя ощущение смутной тревоги. — Что-то Гермионы долго нет, — заключила Джинни, словно прочитав его мысли. Рассеянно кивнув, Драко сглотнул вставший в горле ком и двинулся к двери, не глядя на ведьму. — Да, я… Пойду гляну, где она застряла. Стоило ему выйти в коридор, как откуда-то из-за угла послышалась возня и громкие голоса. Едва не перейдя на бег, он направился в сторону шума. Салазар, хоть бы это не было то, о чем он подумал!..

***

Дальше по коридору, за поворотом, Гермиона действительно нашла витрину, о которой говорил Драко. Она напоминала по сути своей магазинную: за стеклом под чарами стазиса хранилась еда: от полноценных горячих блюд до закусок и теплых напитков. Это чем-то походило на магловские автоматы с едой, и она внутренне порадовалась тому, что магический мир все же сдался и начал впускать в свою жизнь нечто новое, заимствовать и адаптировать магловские технологии. Она всегда была на стороне прогресса, самолично пытаясь открыть глаза тем, кто сам изъявлял желание и казался готовым к этому. Остановившись напротив, Грейнджер скользнула взглядом по представленному изобилию блюд. Джинни хоть и сказала, что сгодится все, что съедобно, но хотелось угодить ее вкусовым предпочтениям. Однако ее внимание привлекли удаляющиеся шаги. Обернувшись, она увидела вдали, у очередного поворота, женский силуэт. В принципе, неудивительно — кто-то из пациентов вполне мог проголодаться, но… что-то зацепило ее взгляд. Фигура в трепещущем свете свечей показалась ей смутно знакомой. Короткая стрижка, которая выглядела объемной из-за вьющихся волос… Мерлин, она могла бы подумать, что это… Мама. Но они с отцом ведь лежали на третьем этаже. Да и целитель каждую неделю писал ей, что еще слишком рано, что родители пока не в лучшем состоянии для встреч с ней. Разумеется, Гермиона не сдавалась — два месяца она писала письма, справлялась об их самочувствии и буквально молила о том, чтобы ее держали в курсе! Сердце болезненно сжималось при каждой мысли о том, как они там. Мама и папа находились в четырех стенах слишком долго, и из-за этого ее безумно мучила совесть — размышления о том, что, быть может, ей и не стоило вмешиваться, не давали покоя. Грейнджер не заметила, как медленно двинулась вслед за женщиной, словно зачарованная. Женщина скрылась за углом, так и не услышав ее шагов, и Гермиона завернула следом — чем меньше становилось расстояние, тем больше ей казалось, что она сходит с ума. Сходство было поразительным… Не сдержавшись, она окликнула незнакомку — пусть уж лучше ее посчитают обознавшейся: — Мама?.. — собственный голос ощутимо дрожал. Ладонь женщины замерла над дверной ручкой одной из множества палат, и она обернулась. Из легких словно выбило воздух. Гермиона так и остановилась, словно вкопанная. Все вокруг замерло. Она встретилась с удивленным взглядом глаз, которые каждый день видела в отражении. Тело словно перестало ей принадлежать, воздух застрял в горле, а глаза заволокла влажная пелена. Замешательство накрыло ее с головой, мысли разбегались, как взбесившиеся пикси, и рассыпались раньше, чем Грейнджер успевала уцепиться хоть за какое-то логичное объяснение. Но как?.. Большее изумление вызвал тот факт, что во взгляде мамы не было привычной тревоги или растерянности. В нем было узнавание, которое Гермиона уже и не надеялась увидеть. Знакомый с детства голос эхом разнесся по пустынному коридору: — Гермиона?..