Глава 42

Гермиона проснулась от тихого хлопка аппарации, резко сев в постели. Из-за внезапности и резкого рывка сердце истерично билось в груди, и рука дернулась к палочке. — М-миссис… Моргнув, дабы смахнуть пелену сна, она опустила взгляд, заметив у кровати эльфийку с расширенными от испуга глазами. — Тинки? — Голос хрипел. — Что случилось? Несмотря на то, что та была лично приставлена к ней, Гермиона почти никогда не пользовалась своим правом. Она знала, что Тинки была бы только счастлива ей помочь, но не могла переступить через себя. — Ничего! Все хорошо! — воскликнула эльфийка, качнувшись и дернув себя за ухо. — К миссис Малфой пришел гость! Грейнджер нахмурилась: — Ко мне? — Что ж, она действительно туго соображала по утрам. Тинки коротко кивнула. — Кто пришел? — Мистер Гарри Поттер! Гарри?.. Взгляд метнулся к часам на стене, и, к ее удивлению, те показывали четверть двенадцатого — так долго она крайне редко спала. Однако вернулись они поздно, так как просидели в ресторане почти до самого закрытия. Вечер прошел прекрасно, и домой Гермиона вернулась с теплотой в сердце, ведь даже Пэнси Паркинсон открылась для нее с новой стороны. Совесть назойливо жужжала где-то на задворках сознания, ведь в первые встречи мысли насчет нее всегда были крайне негативными. Опьяненная дружеской атмосферой, близостью Малфоя и совсем немного — вином, она плыла по коридорам поместья, скинув туфли еще у камина. Драко шел следом, лишь ухмыляясь и иногда подтрунивая над ее поведением. Гермиона хотела его. Это желание в ней лишь крепло, и возникающая между ними близость раз от раза лишь укрепляла его — и этот вечер не стал исключением. Они разговаривали, танцевали, снова разговаривали, и, в принципе, она была готова продолжить уже дома… Но понимала, почему они не торопились — в глазах Драко она находила отклик, будучи уверенной, что он чувствовал то же самое. Однажды они переспали — и это было прекрасно, страстно и жарко, ведь этого хотели оба, и напряжение между ними копилось слишком долго. Но заняться сексом легко, а вот дальше… Продолжи они в том же духе — ничего не получилось бы, Гермиона ощущала уверенность в этом всем своим существом. Именно поэтому прошлым вечером они лишь долго целовались возле ее двери, и чтобы оторваться друг от друга, им пришлось приложить все усилия. Затем Малфой отправился к себе. Грейнджер размышляла о том, когда же они смогут сделать следующий шаг, почти каждый день, при каждой встрече. Она пыталась решить хоть что-то для себя самой, внутренне, но не доставало позиции самого Драко на этот счет. Тряхнув головой и отогнав неуместные в данный момент мысли, Гермиона выбралась из постели — все же ее ожидал Гарри. Быстро приведя себя в нормальный человеческий вид и переодевшись в домашнюю одежду, она спустилась вниз. — Доброе утро! — Друга Грейнджер увидела еще с лестницы, махнув ему рукой. Гарри улыбнулся: — Привет. Уже почти день. — Я просто устала вчера. — Она пожала плечами. — Это мне интересно, почему ты не нежишься дома с Паркинсон, а стоишь передо мной. — Пэнси отправилась по делам, а я… Просто захотелось поболтать, обсудить все — как раньше. Внешне Гермиона не выказала удивления, но внутри разлилось тепло, а сердце сжалось — друг скучал по ней. А она, что уж таить, чертовски скучала по нему в ответ. Подойдя ближе, она крепко обняла Гарри, тут же позвав Тинки, которая будто только этого и ждала. — Пожалуйста, подай чай в цветочной гостиной. — Тинки все сделает для миссис Малфой и ее друга! — Глаза эльфийки счастливо блеснули. — С закусками? — С закусками. — Утвердительно кивнув, Гермиона улыбнулась ей. С тихим хлопком Тинки испарилась, а сама Грейнджер кивнула Гарри в сторону коридора: — Пойдем. Иногда она чаевничала с Нарциссой, когда той хотелось пообщаться, и цветочная гостиная нравилась ей больше всех других — светлая, уютная комната в теплых персиковых тонах по утрам наполнялась ярким солнцем. Слава Мерлину, что это утро не стало исключением — голубое небо, что она увидела в окне спальни, выглядело многообещающе. Они прошли в восточное крыло — стоило войти в гостиную, как яркий свет ударил в глаза. На столике у окна уже дымился заварник, а на тарелках лежали как соленые, так и сладкие закуски. Живот требовательно заурчал, и Гермиона поторопилась занять место в кресле. Наполнив чашку и собрав себе сэндвич, она подняла взгляд и столкнулась с внимательными глазами друга, который, казалось, наблюдал за ней все это время. Она вскинула брови: — Что? — Ничего. — Улыбнулся он, покачав головой. — Просто ты выглядишь счастливой. И так, будто всегда здесь была, — просто ответил он, окинув взглядом просторную комнату. — Нечего возразить. — Гермиона пожала плечами. — Но все… И правда хорошо. Я чувствую себя здесь, как дома. Протянув руку, Гарри сжал ее ладонь, что лежала на столе. — Я очень рад. Мне хватило и того, что я увидел вчера вечером, — заметил он. — Но то, что ты говоришь об этом вслух, лишь подтверждает мои мысли. Грейнджер почувствовала, как слезы подступили к глазам: Гарри всегда был для нее как брат, она годами ощущала его поддержку и крепкое плечо. Он являлся тихой гаванью, в которую она могла вернуться, жилеткой, в которую могла выплакаться, и сама являлась для него тем же тихим местом. Сморгнув соленую влагу, она сделала глоток чая и с любопытством взглянула на друга из-под ресниц: — А вы, значит… Вы с Пэнси теперь вместе? По-настоящему?.. — Да, мы вместе. Это все было… Очень неловко, и до сих пор стыдно, но, думаю, то, что ты тогда вывалилась из камина, стало хорошим пинком. Не знаю, сколько еще мы прятались бы по углам… — Ты был не уверен? — осторожно уточнила она, внимательно наблюдая за сменой эмоций на его лице. — Я знал, что влюбился. Это был, скорее… Страх. Публичных отношений, которые обязательно станут достоянием общественности; слухов, которые могут ударить по Пэнси, которая только вернулась… Гермиона хмыкнула, глянув на него снисходительно: — Уж кого-кого, а Пэнси слухи вряд ли тронули бы. Мне она показалась женщиной, которая берет то, что ей нужно, и плюет на чужое мнение. Да, после войны она сбежала… Но, думаю, почти десяти лет ей хватило, чтобы прийти в себя и стать самодостаточной. — Теперь я это понимаю. — Гарри кивнул. — Когда все открылось — сразу стало как будто легче. — Ты знал, что она планирует остаться, да? — Я узнал буквально на несколько часов раньше, чем вы. — Ты счастлив, Гарри? — задала она главный вопрос, который волновал ее последние пару дней. Не он один беспокоился о своем лучшем друге. — Думаю, да. Впервые за долгое время. Большего ей и не требовалось. Они оба так долго были одиноки, и, возможно, именно поэтому осторожничали. — Мы вляпались, да? Бывшие слизеринцы, кто бы мог подумать?.. — Друг усмехнулся, покачав головой. — Я уж точно не могла! Кстати… — Она на миг замолчала, задумавшись, стоит ли делиться мыслями, но все же решилась, ведь с кем, если не с Гарри? — Я размышляла о том, что Пэнси говорила вчера… И подумала, может, мне сменить работу? Когда она откроет лавку… — Тебе это показалось интересным? Все-таки ты работаешь в Министерстве уже много лет… — Да. Если честно, я уже приходила к мысли о том, что засиделась… Постоянная бумажная волокита, разбор конфискованных артефактов по десятому кругу, пыльные архивы… Да и Драко вчера сказал, что это был явный намек с ее стороны. — Тебе в любом случае виднее, Гермиона. Если хочешь попробовать — действуй. — Гарри пожал плечами, поправив очки. — Ты самая умная из всех ведьм, которых я когда-либо знал, и даже если с Пэнси не сложится, то ты без проблем сможешь найти другие варианты. Они еще некоторое время провели за беседой, переключившись с работы на обсуждение прошедшего в доме Уизли праздника, а затем друг засобирался домой. Грейнджер уже размышляла о том, чем займет ближайшие свободные часы, однако у самой двери Гарри вдруг заявил: — Кстати! На работе тебя завтра не ждут. Гермиона задумчиво свела брови: — В смысле? — У тебя официальный отгул, — весело ответил тот, ухмыляясь и явно не собираясь давать ей ответов. — Какой отгул, Гарри? — крикнула она ему в спину, что уже удалялась по коридору. — Я ничего не брала! — Спроси у своего мужа!

***

— Я все еще хочу проклясть тебя, Малфой, — недовольно возмущалась Грейнджер, когда они встретились в его кабинете, чтобы переместиться порт-ключом. Несмотря на то, что перемещение являлось международным, конечной точкой являлась их же частная собственность, поэтому можно было отправиться прямиком из Мэнора. День Святого Валентина подкрался совершенно незаметно, и Драко лихорадочно думал, чем бы удивить Гермиону. Ему внезапно пришло в голову проверить прогноз в Антибе, где и находилось французское поместье Малфоев. Он не знал, совпадение это или судьба, но погода оказалась крайне теплой для середины февраля — до девятнадцати градусов на солнце, что в Британии уже считалось летом. Решение было принято мгновенно — он связался с Поттером, а затем с прямым начальником Грейнджер и договорился об одном-единственном отгуле. Порт-ключ, опять же, благодаря собственности, удалось выбить в кротчайшие сроки. Вчера она устроила ему хорошую взбучку за это, ведь Драко провернул все без ее ведома, однако казалась заинтригованной. Он был уверен, что она уже даже не злилась, а недовольно сопела лишь для вида. — Давай, — Драко протянул ей руку, — иначе я отправлюсь один. Закатив глаза, Гермиона уменьшила небольшую сумку, которую взяла с собой, и вложила свою ладонь, касаясь и его кожи, и небольшого треснутого зеркала, что он держал. Порт-ключ начал медленно светиться и нагреваться, а затем их утянуло в пространственное перемещение. Ощутив твердую землю под ногами, Драко первым делом подхватил пошатнувшуюся ведьму под локоть. — Спасибо. — Она ответила улыбкой. Грейнджер тряхнула головой, пару раз моргнула и огляделась, тут же округлив глаза. Ухмыльнувшись, Малфой махнул рукой в сторону пляжа и бесконечного моря, что сливалось с горизонтом: — Добро пожаловать на Лазурный берег. Порт-ключ переместил их на небольшой холм, возвышавшийся перед поместьем и также ведущий к небольшому кусочку частного пляжа. Вдали виднелись и другие закрытые участки, но он прекрасно знал, что их дом был скрыт от маглов и незваных гостей чарами. — Ты серьезно?! — Гермиона обернулась, взглянув на него с неверием. — Мерлин, так красиво! Пока она осматривала открывшиеся виды, сам Драко наблюдал за ней: как легкий морской ветер развевал буйные кудри, как она щурилась из-за яркого солнца и широко улыбалась, словно не веря в происходящее. — Пойдем в дом? Думаю, можно переодеться во что-то полегче. К его удивлению, Грейнджер сама взяла его за руку, будто делала это постоянно, и пошла следом, все еще крутя головой по сторонам. Поместье встретило их тишиной и свежестью — накануне Малфой распорядился, чтобы эльфы прибрались и подготовили все к их прибытию. Все вокруг было светлым и просторным, отчего пространство казалось еще больше — Драко любил бывать здесь, но выбраться удавалось крайне редко. — Так как мы здесь всего на день, привели в порядок гостевые спальни на втором этаже — первые две двери справа от лестницы, — объяснил он. — Можешь выбрать ту, что больше понравится. — А ты? — Пойду проверю, что из продуктов подготовили эльфы. Кивнув, Грейнджер отправилась наверх, а сам Драко действительно направился на кухню. На самом деле, он прекрасно знал, что их там ожидало — ведь сам составил конкретный список. Пока Гермиона приводила себя в порядок и осматривалась, он переместил в столовую готовый завтрак из круассанов с различными начинками, что находился под чарами Стазиса, фрукты и бутылку шампанского с парой сверкающих бокалов. Он чувствовал себя уверенно, ведь это был не первый сюрприз для нее, но где-то внутри все еще присутствовал легкий трепет: как она отреагирует, понравится ли ей? Драко нравилось видеть ее искреннюю улыбку, и он давно задался целью — вызывать ее чаще. — Драко? — Голос Грейнджер эхом пронесся по первому этажу. — Я здесь! Быстро расставив бокалы, он вытер влажные ладони о брюки и пошел ей навстречу. Гермиона остановилась в дверях, удивленно вскинув брови, стоило только заметить сервированный стол. Драко криво улыбнулся, стараясь скрыть за легкостью собственное волнение: — С праздником, Грейнджер. — Это все… — Она на миг умолкла, подняв на него сияющие глаза. — Это все для меня? — Сегодня день всех влюбленных, как ты думаешь? — он ответил на вопрос вопросом, в котором и так скрывался ответ. Малфой боялся говорить о своих чувствах прямо — возможно, он слишком осторожничал, да, но страх того, что это могло испугать Гермиону, все еще присутствовал. Поэтому в ход шли поступки, которые могли передать всю глубину и серьезность его намерений. И судя по эмоциям, что со скоростью света сменялись на ее лице, Грейнджер все понимала. Она двинулась ему навстречу, и только тогда Драко обратил внимание на ее внешний вид: кудри свободно струились по плечам и спине, а из одежды на ней было лишь легкое белое платье на тонких лямках, длина которого показалась ему преступно короткой. Эта проклятая ведьма испытывала его выдержку, видит Салазар! — Ты не замерзнешь? Понимаю, огромный контраст с Лондоном, но и для этих краев подобное тепло — скорее исключение, чем правило, и может стать холоднее. — Я хочу насладиться солнцем. К тому же, мы волшебники, Малфой, Согревающие чары никто не отменял. Сглотнув, он отвел взгляд, потянувшись к бутылке, которую вскрыл взмахом палочки, и наполнив бокалы. — И за что мы пьем? — улыбнувшись, уточнила Гермиона. — За хороший день? — Он вскинул брови. — Тогда, за хороший день. И Драко хотелось верить, что он действительно будет хорошим. В его плане день был расписан чуть ли не по минутам — он спланировал, куда отведет ее и что они будут делать, при этом оставив немного времени на праздный отдых. Сейчас часы показывали лишь восемь утра, поэтому они должны были успеть все, ну или хотя бы бо́льшую часть. Хоть с погодой и повезло, Малфою хотелось привезти ее сюда летом — в сезон, чтобы насладиться настоящим теплом и ярким летним солнцем… А пока планировал взять от этого дня все, что мог.

***

Гермиона не могла надышаться. Этими восхитительными видами и соленым ветром, что ударял в лицо. Антиб оказался самой настоящей жемчужиной Лазурного берега, зажатой между Ниццей и Каннами. Популярный, но все еще сохранивший свою изюминку и уютный колорит. Казалось, в какой-то момент ее шея должна была сломаться от того, как часто она вертела головой. Первым пунктом в экскурсионной программе Малфоя значился Форт Карре. На деле это была крепость шестнадцатого века, сохранившаяся почти в первозданном виде. Гермиона пальцами скользила по каменной кладке вековых стен, которые за свой срок выдержали невероятное количество испытаний, и сама она будто бы проникалась атмосферой, соприкасаясь с историей. Они бесстыдно присоединились к магловской экскурсии, правда, она не очень понимала французский, и Драко приходилось переводить ей. Как оказалось, на французском голос Малфоя звучал еще сексуальнее, и Грейнджер старалась не отвлекаться. Так она узнала, что форт был построен для защиты города от вторжений со стороны моря и когда-то заключенным этого места являлся сам Наполеон Бонапарт. — А еще, если посмотреть сверху, то можно увидеть, что он построен в форме звезды, — перевел Драко последнюю фразу экскурсовода. Они оказались наверху, откуда открывался просто потрясающий вид на море и далекие Альпы. Гермиона пыталась отыскать линию горизонта, на которой море сливалось с небом, затаив дыхание. Бескрайние просторы умиротворяли, и, казалось, весь мир замер. Ей не хватало подобной передышки. — Просто невероятно… — прошептала она, ощутив широкие ладони на своих плечах. — Я бы хотела это увидеть, — добавила, имея ввиду последний факт. — Ну-у… Это вполне возможно, если пролететь над фортом на метле, — заметил Малфой с улыбкой — она могла почувствовать ее по тону его голоса. — Под Дезиллюминационными чарами, конечно же. Гермиона закатила глаза: — А магловским способом никак?.. — Будет не так захватывающе. Можешь подумать над этим до следующего раза. Сердце трепетно сжалось от осознания того, что Драко уже планировал привезти ее сюда снова, хотя они еще даже не уехали. Он размышлял о будущем, и она неизменно фигурировала там… Так как форт оказался не таким уж большим, они потратили не слишком много времени на его исследование и продолжили путь, прогулявшись по Прованскому рынку, который располагался в самом сердце старого города. Не делая никаких покупок, они просто шли, наслаждаясь местным колоритом и атмосферой, присущей этому месту. Создавалось ощущение, что здесь праздник царил круглый год: продавцы зазывали к себе и с удовольствием общались со всеми, давали попробовать свои товары. Ни в одном месте Гермиона не слышала столько комплиментов в свой адрес, видит Мерлин! Там же они с Драко пообедали — в небольшом, но уютном кафе, что буквально дышало атмосферой Прованса. Затем Малфой перенес их на пляж Гаруп, где брала свое начало тропа Кап д’Антиб. — Это один из самых живописных пешеходных маршрутов, — пояснил он. — Прогулка с остановками займет не более двух часов, а затем вернемся домой, чтобы просто расслабиться и отдохнуть. Только… тропа пролегает по скалам, местами лестницы и каменистые тропы, поэтому лучше трансфигурируй свою обувь во что-то более удобное. Последовав его совету, Гермиона взмахом палочки превратила босоножки в простые кеды, которые все еще подходили к платью. И они просто гуляли. Она не сразу поняла, что их руки все это время были переплетены — местами Драко помогал ей преодолеть самые неудобные участки, поддерживая, и в какой-то момент просто перестал отпускать ладонь. Она не имела ничего против. Они проходили мимо огромных вилл, расположившихся на побережье, и Гермиона заметила, что французское поместье Малфоев, в общем-то, ни в чем не уступало. Драко рассказывал ей какие-то любопытные факты, зачитывал названия достопримечательностей, которые они миновали по пути, и это было действительно интересно. Мерный шум волн успокаивал, как и сами пейзажи, что открывались с любой точки тропы. Лазурные воды облизывали скалистые выступы, накатывая пенистыми шапками, и Грейнджер ощущала… Свободу. В этот момент она не думала ни о работе, ни о будущем… Вообще ни о чем. Гермиона поймала себя на мысли, что действительно счастлива — слова, сказанные вчера Гарри являлись правдой, и сегодня она лишь уверилась в этом. Время от времени ее взгляд скользил по Драко, который выглядел здесь настолько органично, что она не могла не смотреть. Морской ветер трепал светлые пряди, уничтожая укладку, но это его нисколько не портило. Легкая рубашка и брюки светлых оттенков, в которые он переоделся перед прогулкой, настолько разительно отличались от привычного образа в темных тонах, что Гермионе иногда думалось, что рядом с ней шел совсем другой человек — просто молодой мужчина, свободный и расслабленный. Сердце учащенно билось от безобидной близости, ведь со стороны они наверняка выглядели как обычная пара на романтической прогулке. И именно в этот момент, на берегу Средиземного моря, в другой стране, осознание поразило ее словно Петрификус — она была влюблена. Бесповоротно и, кажется, довольно давно… Гермиона так долго и упорно гнала чувства, что они в конце концов настигли ее все разом, захлестнув с головой. Малфой ворвался в ее жизнь неожиданно и совсем не так, как в милых романтических историях — их история началась совсем не с того. Однако сейчас она пришла к одному простому выводу: а не плевать ли? Если в конечном итоге они оказались в этой точке? Она не знала, когда сможет признаться и как это случится, но внутри, где-то под ребрами, разливалось тепло от внезапного сознания. Она устала лгать самой себе, и это было чертовски прекрасное чувство… После окончания прогулки Драко перенес их обратно на пляж перед домом, удалившись, чтобы заняться ужином. Гермиону поражало, что он решил заняться всем сам — разумеется, она знала, что эльфы подготовили все заранее, но он отослал их, взяв сервировку и банальную нарезку в свои руки. Хотя проще всего было бы заказать столик в ресторане. Сама она решила просто прогуляться вдоль берега — жаль, что для плавания еще не наступил сезон, однако, несмотря на холодную воду, Грейнджер немного намочила ноги, босиком прогулявшись у самой кромки. Стопы утопали во влажном песке, и так хотелось задержаться в этом моменте подольше. Солнце медленно садилось, окрашивая небо и воду в оранжевые и розовые тона, и Гермиона подумала, что могла бы наблюдать за этим бесконечно. Начинало холодать, и она обняла себя за плечи, но не торопилась возвращаться в дом. За спиной послышался шорох шагов, и она ощутила прокатившееся по коже тепло. Согревающие чары. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто пришел. — Все-таки замерзла, — констатировал Малфой, встав за спиной и опустив теплые ладони на ее плечи. Гермиона улыбнулась, не отрывая глаз от заката: — Спасибо. — Она вздохнула. — Я бы задержалась, знаешь. Здесь так… Спокойно. Драко зарылся носом в ее волосы на затылке и шумно втянул воздух. — Мы всегда можем вернуться. Летом? Запланируем нормальный отпуск — его ни у тебя, ни у меня давно не было. — Спасибо, Драко, — повторила она, чуть склонив голову так, чтобы видеть его лицо. Теперь в это слово она вкладывала значительно больше — За все. Тонкие губы тронула легкая улыбка, и он развернул ее в своих объятиях, заправив за ухо кудрявую прядь. — Для тебя — все что угодно, миссис Малфой. Казалось, на мгновение Гермиона потеряла дар речи. Тело пробила мелкая дрожь, собравшись в огромный теплый комок в районе солнечного сплетения, а глаза увлажнились — он никогда не обращался к ней так. Ситуация, когда он отстаивал ее перед Розье на Хэллоуин — не в счет. Голос Драко слегка дрожал, и она чувствовала, что он вкладывал в свои слова истину — он действительно сделал бы все. Она ощущала это на протяжении последних месяцев настолько ясно, что он мог бы и не озвучивать — Гермиона все равно это знала… Она не думала — лишь действовала. Пальцы сжали его рубашку, потянув на себя, и в следующий миг их губы встретились. Мир будто сузился до них двоих, а все остальное бесследно растворилось в закатном свете и тихой музыке волн. Это было почти болезненно прекрасно. Широкие ладони обвили ее талию, прижав крепче к широкой груди, и Драко ответил на поцелуй, склонившись ближе, словно только этого и ждал. Живот крутило так, словно в нем разом взвилась сотня сумасшедших бабочек — Гермиона ни разу не чувствовала ничего подобного, видит Мерлин. Дыхание быстро стало рваным, ладони переместились на широкие плечи, в которые она вцепилась, будто в якорь — иначе ее просто смыло бы от наплыва ощущений. Она скользнула языком по губам Малфоя, с тихим стоном углубив поцелуй, и его руки сжались на талии ощутимо крепче, но, к ее неудовольствию, он отстранился, уткнувшись своим лбом в ее и прикрыв глаза. — Нас ждет ужин… От нее не укрылось выражение муки на его лице, словно ему понадобилась вся выдержка мира, чтобы оторваться от нее. О, она чувствовала то же самое. — Он под стазисом? — тихо уточнила она. — Да. — Тогда подождет… К черту ужин, к черту ограничения и терпение!.. Все к черту! Она хотела всего, что он только мог ей дать — не только в это самое мгновение, а всегда. Какой же она была дурой, когда запрещала себе это, собственноручно загоняла себя в рамки бессмысленными страхами… Драко не пришлось повторять дважды. В потемневших глазах она прочла понимание, когда он сунул руку в карман и, вынув палочку, переместил их прямиком в спальню. В ее спальню. Впрочем, какая была разница? В комнате царил полумрак и по стенам плясали тени, врывающийся сквозь приоткрытое окно ветер развевал полупрозрачные занавески и балдахин. Гермиона сделала несколько шагов назад, и Малфой аккуратно толкнул ее на постель — спину обожгло прохладное покрывало. Она не отрывала от него взгляда, боялась даже моргать, ведь слишком велико было желание запомнить все: нежный взгляд, которым он огладил ее образ; рвано вздымающуюся грудную клетку и подрагивающие пальцы; черты, что в сумраке казались еще острее. Драко не торопился. Нависнув сверху, он бесконечно долгое мгновение всматривался в ее лицо, а затем пальцы медленно потянули завязки на груди — тонкая ткань платья легко распахнулась, открыв вспыхнувшему взгляду бежевое кружево, что почти сливалось с ее кожей. Гермиона удовлетворенно проследила за тем, как дернулся его кадык. Этот раз отличался от предыдущего — не было сжигающей все на своем пути страсти, нетерпения и спешки, лишь трепет, нежность и… То самое чувство, которое она боялась озвучить даже в своих мыслях. Она привстала на локтях, чтобы легче было спустить лямки платья и бюстгальтера по плечам — что Драко и сделал первым делом. Склонившись ближе, он увлек ее в глубокий поцелуй, а затем переместился к шее, начав спускаться поцелуями ниже, пока одна рука неторопливо скользила вверх по бедру, задирая юбку. Запрокинув голову, она смотрела замутненным взглядом в сгущающуюся тьму под потолком, а видела, кажется, звезды. Пальцы скользнули по шее и зарылись в короткие пряди на затылке Драко, слегка оттянув. В ответ она ощутила легкий укус в том месте, где беспорядочно бился пульс. Добравшись до ее груди, Малфой стянул платье до талии, а следом спустил ниже чашки лифа, мгновенно обдав кожу жарким дыханием. Когда влажный язык коснулся напряженного соска, она выгнулась ему навстречу, почувствовав, как низ живота свело сладкой судорогой. Одновременно с этим его пальцы добрались до белья под платьем, с легкостью отодвинув его в сторону и коснувшись разгоряченной плоти. С губ сорвался стон, и Гермиона развела бедра шире, обхватив ими его талию. Драко словно задался целью изучить каждый дюйм ее тела — медленно, испытующе и до одури трепетно. Она извивалась под его руками и губами, особенно в те моменты, когда уже невыносимо становилось терпеть. Он терзал ее грудь, посасывая и облизывая один сосок, пока другой аккуратно пощипывали пальцы одной руки, а другой — ритмичными движениями двигались внутри нее. Черт возьми, она была готова разлететься на атомы только от одних касаний и ласк, что и случилось мгновением позже. Тело пробило крупной дрожью, а из горла вырвался протяжный хриплый стон. Конечности налились свинцом, и на какое-то время Гермиона вообще выпала из реальности. Разлепив увлажнившиеся глаза, она увидела картину, от которой сердце пропустило удар, а по телу пронеслась волна жара: растрепанный, с раскрасневшимся лицом, Драко возвышался над ней, но важнее были его глаза — он смотрел так, словно она была святыней или самой лучшей картиной, которую ему только доводилось узреть. Взгляд, полный восхищения и обожания, охватывал ее всю, распростертую перед ним. — Снимай. — Она кивнула в сторону рубашки, ведь сам Малфой все еще находился в одежде. Драко ухмыльнулся, потянувшись к пуговицам на груди: — Выдохни. — Мне не нужна передышка. Не переставая наблюдать за тем, как он раздевался, Гермиона избавилась от скомкавшегося на талии платья и лифа, а когда потянулась к трусикам, ее остановила крепкая хватка. Малфой оттолкнул ее руку, самостоятельно подцепив пальцем тонкую ткань и чертовски медленно стянув ее по ногам. Грейнджер нервно сглотнула, создавалось ощущение, что в прошлый раз все произошло настолько быстро, что он не успел ничего рассмотреть, и теперь выглядел так, будто не мог наглядеться. Сама она, в общем-то, тоже не отставала. В тишине, что нарушалась лишь шелестом ветра в саду, она оглаживала взглядом широкие плечи, крепкую грудь и подтянутый торс — Драко был красивым. Не крупным качком, но и не слишком худым, все в нем сочеталось гармонично. Он даже в одежде, отшитой на заказ, выглядел прекрасно, а уж обнаженным… Впору было взять кисть и запечатлеть на полотне. Не сдерживая себя, Гермиона села напротив и провела кончиками пальцев от выступающего кадыка до живота, отметив, как напрягся пресс под ее касаниями. Малфой внимательно следил за каждым ее движением и не шевелился, оставляя простор для действий. Впрочем, выдержки хватило ненадолго. Дернув на себя, Драко усадил ее на колени, откинувшись спиной на широкий столбик кровати. Она уперлась ладонями в его грудь, едва удержавшись, и вскинула брови: — Отдаешь бразды правления? Гермиона уселась удобнее и вздохнула, ощутив, как твердая плоть скользнула между ног, именно там, где ей больше всего хотелось. Драко ухмыльнулся, устроив ладони на ее бедрах и подтянув еще ближе. — Поверь, я могу управлять даже в таком положении, если захочу. Что ж, она планировала не спорить, а проверить на практике. Сжав член, она пару раз провела ладонью вверх-вниз, распределяя смазку, а затем направила его в себя, медленно опустившись. До одури хотелось зажмуриться, но она не отрывала взгляда от Драко: его лицо исказилось от удовольствия, глаза закатились. Она почувствовала, как его пальцы сильнее сжались, и слабо качнулась, привыкая к ощущению наполненности; Малфой вскинул бедра в ответ. Он скользнул по ней жадным взглядом и тихо пробормотал: — Ты восхитительна, знаешь? Сжав его плечи для опоры, Гермиона склонилась и коснулась мягких губ, увлекая в томный, тягучий поцелуй, в котором они сплелись языками. Их тела двигались, пытаясь найти общий ритм, а когда нашли — все превратилось в жаркий и неторопливый танец, полный возбуждения, что выплескивалось через край. Она поднималась и опускалась до упора, запрокинув голову и зажмурившись в блаженстве, пока широкие ладони направляли ее, крепко держа за талию, а затем скользили выше и одновременно с губами и языком ласкали чувствительную грудь. Казалось, Драко еще в первый раз нашел ее самую эрогенную зону. Ей нравилось, когда он сжимал и покусывал твердые соски почти до боли, но все еще на грани дрожащего удовольствия. В ответ она не скупилась на громкие стоны и всхлипы, помня, как в прошлый раз он просил ее не молчать. Прохладный ветер из приоткрытого окна окутывал и покрывал мурашками разгоряченную и покрытую потом кожу. Шлепки тел, соприкасающихся друг с другом, нарушали тишину. Гермиона ускорилась, когда поняла, что очередная разрядка близко, и Драко вторил ей, опустив руку между ними и начав кружить по клитору. Она чувствовала, что он тоже на грани, но все же оказалась первой. Пружина, что так долго сжималась внутри, наконец лопнула, и наслаждение накрыло ее крышесносной волной. Дрожа, Гермиона рухнула на его грудь, уткнувшись лбом в плечо. Малфой, удерживая ее бедра, еще несколько раз толкнулся, ускорив темп, и кончил, содрогнувшись под ней. Хриплый стон вырвался из его груди почти у самого уха, и Грейнджер устало улыбнулась. То, что произошло этим вечером, у нее язык не повернулся бы назвать просто сексом. Это было занятием любовью. Они какое-то время просидели так — молча, сжимая друг друга в объятиях, а затем Гермиона аккуратно привстала на ослабевших ногах, и он выскользнул из нее. — Все хорошо? — уточнил Малфой, окинув ее внимательным взглядом. Она улыбнулась: — Более чем. Оставив короткий поцелуй в уголке его губ, Гермиона встала с постели и отправилась в душ. Уже позже — в ночи и при свете луны — они все-таки поели, окружив себя Согревающими чарами на открытой террасе. И Грейнджер могла поклясться, что это был самый вкусный ужин в ее жизни.