Часть 1. Это были ну ваще не котята!

      Знаете, какая хуета с людьми приключается то и дело? Ну, бывает, кто-то глаз себе случайно выколет ложкой из чашки не вынутой когда надо, кто-то, бывает, высрет кишку, а кого-то успешно превращается в легкоусвоеяемое мясо какому-нибудь зоопарковому крокодилу. Ну или пушечное мясо, что ещё прозаичней.       Так вот, помножьте эту хуету на стопицот, возведите в стопицотую степень, и вот вам будет та хуета, которая, ёдрить, со мной приключилась.       В общем, вы ж знаете, какую ахинею я способен нести с абсолютно трезвым ебалом. Я потому и не пью от слова "совсем", потому что реально боюсь, что от передоза херни в ноосфере, напейся я, мир наш скапустится, лопнет, склеит ласты и откинет копыта, отправится толкать маргаритки.       Короче, в той бутылке была не водичка.       В той бутылке была водочка, которую кое-кто – не буду показывать ни пальцем, ни ещё чем-нибудь! – с водой-то, блять, перепутал. Я как хлебнул – так всё, меня понесло, я за шаурмой поскакал из дому прямиком к метро. Есть там шаумрячная одна, жру я там, бывает, шаурму по-турецки.       Как вернулся я домой, так понял, что были в шаурме на сей раз не котятки.       Хуй знает, чё в ней было, вот честно.       Короче, продристался я моментально, да тут меня ещё и с того глотка водки тошнить начало как собаку. Сел на белого друга, изверг из себя поток жутких поносов, от которого дом содрогнулся, а потом и блевать сразу же начал. Тугая струя ударила в пол, я крякнул, дёрнулся и внутренние органы – чпок! – и высрал.       Кишка толстая, кишка тонкая, печень, почки, мочевик – всё наружу, всё в унитаз, всё в мясе-кровище. Взвыл благим матом, прошёлся струёй блевотины по коридору, по окну, по потолку, сделал сальто на унитазе и тут же перевернулся.       Голова моя погрузилась, и начал я трансформироваться.       Трансформировался-трансформировался и превратился в Ямату.       Распёрло квартиру, распёрло брежневку, снесло соседний дом, задело зубную больничку вот тут прямо рядом и даже соседнюю школу, в которой я когда-то учился. Здоровенный японский линкор единомоментно грохнул человек так под сотню и с грохотом грохнулся сам. Ну, может, пятьдесят – хер знает, школота нынче гуляет, мало ли, было там пусто?       Мир наш не выдержал таких издевательств и сжался обратно в яйцо. Ямата в моём лице в этом яйце как-то не поместилась и потому всплыла посреди какой-то ёбаной лужи посреди гор шотландских. – Ёбана в рот, да это же Хогвартс! – уставился я всеми дальномерами на этот нехиленький замок.       Посреди гор шотландских, как вы понимаете, уже в другом мире. Тот-то в яйцо сложился обратно, хуле делать иначе?       В луже, которая была Чёрным Озером, очевидно, было мне тесновато. Как будто уселся в джакузю. Вроде бы и прикольно, а вроде бы и маловато, блять, места. И нахуя только мне браузер постоянно эту парашу за десять, а то и двести лямов рекламит? Впрочем, оно мне и строительный кран как-то по объявлению втюхать пыталось. Рекламщики – странные люди.       Впрочем, в джакузе было как-то прикольней. Во-первых, в джакузе я валялся тот раз не один, а с училкой матеши, и, во-вторых, в джакузе не плескались какие-то лодочки, населённые визжащею школотой.       И, блять, в джакузе не было ёбаного тентаклемонстра, который, бросившись на меня, как угорелая псина, отбил себе о металл все тентакли! Хорошо хоть что винт у меня не работал, а то порубил бы я его на салат чисто японский. Или корейский. Кто там жрёт осьминожков…       Впрочем, даже отбив о мою броню все тентакли, мега-кальмар ринулся спасать школоту. Лодочки-то, когда я в озере объявился, от волны почти все перевернулись, школота тонуть начала, визжать, выть, орать, ссать и срать прямо в воду, прямо под меня, считай, ёлы! А у меня на них пушки не опускались… Хуёвые, блять, у кораблей УВНы! Особенно у японских.       А колдыри-то уже высыпали всем стадом, сукины дети, на берег, палочки все подоставали! Впрочем, сразу же они и зассали – я как повернул на них башни, так они сразу же утекли в замок. Хуле, девять дрынов 460мм!       Тем временем школота на лодках, среди которой был мокрый, но, к счастью, всё-таки не обсерившийся Гарри Поттер, резвенько причалила и поскакала всё туда же, в волшебную школу.       И всё, вся движуха закончилась. Русалы озёрные меня трогать не стали. Может, умнее кальмара, а может, просто потроха свои отсрали от страха и померли как собаки.       А я вознегодовал, ибо нехуй. Чё за хуйня-то, мне теперь чё, тут торчать всю жизнь дальнейшую возле Хога линкором? Ни туда, ни обратно. Негодование моё было люто, бешено велико, и мир от страха предо мной обосрался!       Я почувствовал, как что-то в меня проникает.       К счастью, проникшее существо было женского полу, так что не страшно.       Это была богиня пиздеца и лютейшего беспредела, имя которой я называть не буду ради Общего Блага. Ибо нехуй его вам знать, а то вызовете её, и начнёт такой пиздец в мире твориться, что лучше б ему не твориться. Вот так-то. – Не боись, блять, – сказала она и показалась мне на глаза.       В женскости пола богини я стал несколько сомневаться. Богиня представляла собой три с половиной четырёхмерных колеса, пересекающихся и вращающихся так быстро, что воздух просто визжал. На каждом колесе были глаза и задницы; из глаз смотрели показывающие всему сущему фак капибары, а жопы одна другой больше были усыпаны глазами без век, но с ресницами как у модели. В этих глазах горела жажда убийства, разрушения и свободного секса. Ах, да, ещё были крылышки неустановленным числом, росшие друг из друг друга и пересекавшиеся с колёсами. Четырёхмерная ж богиня-то, хуле. – Фу, блять, – я промолвил высокопарно. – Чё так грубо, блять, уебан железный, сука, тупорылый невоспитанный скотоублюдок? – взвилась богиня и приняла более приятную форму. – Спизданул бы, блять, сука, нормально.       Теперь она выглядела как миниатюрная готка-мажорка с секс-вечеринки. Боди крупной сеткой, стринги поверх, дерзкие чёрные стрелки, куча пирсинга на лице, стразы на зубах, белоснежные, почти невидимые узкие брови и неаккуратно брюнетифицированный прямой серебряный блонд в неаккуратных хвостах и с реденькой чёлкой. Всё как мы любим и уважаем. – Короче, даю установку, – спизданула богиня, прохаживаясь у меня по рубке. – Попал ты, блять, в мир ёбаного в рот Дамбигада, тут ещё родомагия, драть её в сраку, и все прочие штампы. И без меня понятие, сука, имеешь, выродок, блять, безмозглый. – Малча-а-а-ать! – вдруг заорала она, щёлкнула пальцами и породила изо рта (и ещё пары мест) целый выводок капибар.       Поганые рыбы (католики считают их рыбой и ниибеёт, зато в пост хавать можно!) начали ссать в моей рубке! – Итак, мировой революции не устраивать, мир колдырей недочеловекам не палить, всё остальное исполнять можно и нужно. Боевая задача – устроить такой циничный и наглый пиздец, чтоб далеко всяких тёмных Поттеров, блять, задвинуть! – Поцензурнее! – возмутился я этому пиздецу в речи богини. – Фанфик читают малолетние женщины и беременные, сука, блять, дети! – Ты мне повозмущайся, ёбаный кусок обезьяны! Я тебя, блять, в лапшу расхуярю и буду ей дрочить, блять, в нос вставлять и из пизды вытягивать, сука! Совсем охуели, ёбаный рот, попаданцы. Мало вас в моргало пердолили, сучки. – Вот так уже лучше, – теперь она звучала интеллигентно, что я и признал сразу вербально.       Эпоха такая, чё делать? – Я, блять, тебя не спросила! – богиня харкнула мне на штурвал, отломала от него кусок (больно!), сунула себе в рот, вытащила его из задницы, и, оплевав, присоединила обратно.       Количество капибар увеличилось втрое. – Короче, поясняю, блять, для совсем, сука, дегенеративных макак ёбаных нахуй. Будешь пиздец сотворять, сделаешь чё просила не делать, спизданёшь хуйню – и тебе капибары мои покажутся ещё знойной милфой! Ни хуя от тебя не останется нахуй! Я отсношаю твой анус бутылкой так, что ты сам бутылкою станешь! И я на тебе буду сидеть, блять, а внутри тебя всё ещё будут ссать капибары!       Ну и я пообещал ей не устраивать мировых революций и вообще творить сугубо беспредел, как и надо. И не надо мне возмущаться, в вас изнутри орда капибар вряд ли уж испражнялась, вряд ли вы знаете, как оно неприятно! – Если я должен делать грязь, – богиня меня перебила, выпотрошив одну из капибар и размазав её внутренности по зеркалам дальномера, отчего я реально взвыл нахуй. Ослеп ж на десятую, считай, долю. – Грязь делаю я! Ты должен творить наглый и циничный беспредел, сука ебаная, чё непонятного, нахуй?! – Значит, если я должен быть наглым и циничным, то я должен быть советским милиционером! – порешил я и сразу же заделался советским милиционером.       Появилось, короче, у меня ещё одно тело. Это был, ну, я, в общем, разве что не с длинными волосами – а у меня ниже середины спины грива! – а вообще начисто бритый везде, кроме бороды, которая стала щетиной ублюдочной, "спасибо" богине. – И вот это – советский милиционер? – богиня подняла бровь, смотря на меня, как на ёбаного идиота.       Я? А что я? Стою, значится, в кирзачах, шароварах, с кушаком алым парчовым, символизирующим бесстрашие, презрение к лохам и ненависть к говнюкам, при шашке, с нагайкой в руках и фуражке, блять, как у Мао, только синей, и кителе примерно таком. И рожа циничная-циничная, наглая, как у Гоблина, самого главного мента советского нахуй. – Ещё мне нужен пекаль. И патроны. Бесконечные, сука, патроны, – задвинул я максимально категорично.       И богиня подала мне пекаль – кажется, ТТ. Его она вывернула рукой из воздуха, потом сунула в рот ладонь, вынула оттуда магазин и после этого харкнула мне в харю одним-единственным патроном. Сунула его в магазин и дала всё это мне в руку. – И чё, блять? – Дегенерат, блять? – и исчезла, забрав с собой и капибар, и все разрушения, ими учинённые, мгновенно исправив.       Я повтыкал пару минут, как медленно регенятся в магазине патроны, достал один, убрал за ухо про запас, поправил хромированный значок милиционера у сердца и пошёл спускаться в сторону Хога.