Исчезновение

Утро встретило ее серым, хмурым небом. Вика поднялась с дивана, чувствуя каждую мышцу своего тела. Боль не утихла, она лишь притупилась, спрятавшись глубоко внутри. Стас все еще спал, раскинувшись на диване, словно ничего не произошло. Вика смотрела на него с отвращением и жалостью одновременно. Он был жалок в своем пьяном сне, но это не оправдывало его поступка. Она тихо собрала свои вещи, стараясь не разбудить его. Взяла немного денег, которые откладывала на черный день. Написала короткую записку: "Я ухожу. Не ищи меня." Выйдя из квартиры, Вика почувствовала облегчение. Словно сбросила с плеч тяжелый груз. Но в то же время ее охватил страх. Куда идти? Что делать? Она вспомнила о своей подруге Лене, которая жила в другом городе. Лена всегда была ей как сестра, всегда поддерживала в трудные моменты. Вика решила поехать к ней. Вика пошла и написала заявление на увольнение а Калинин вздохнул.Он всегда ценил ее профессионализм, ее острый ум и умение находить общий язык с самыми сложными партнерами. Но сейчас перед ним стояла сломленная женщина, и никакие аргументы не могли ее переубедить. Он подписал заявление, чувствуя, как вместе с ним уходит часть его команды, часть его уверенности в завтрашнем дне. Вика пошла собирать вещи и металась по кабинету, словно загнанный зверь. Руки дрожали, комкая в сумку бумаги и личные вещи. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ей нужно было уйти. Сейчас же. Вика прижала руку к животу ,пытаясь унять дрожь. Она любила Сергея. Любила всем сердцем, несмотря на его жену, на его детей, на все «нельзя» и «неправильно». Но эта любовь была обречена с самого начала. И теперь, когда она носила под сердцем плод этой запретной любви, бежать казалось единственным выходом. И тут раздался стук. Настойчивый, уверенный, знакомый до боли. Сергей Петрович. Вика замерла, словно парализованная. Она знала, что это он. Знала по этому особенному ритму, по этой настойчивости, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще. Но сейчас этот стук вызывал лишь панику. "Виктория Михайловна, это Сергей Петрович. Можно войти?" - прозвучал его голос за дверью. Вика зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она не хотела его видеть. Не сейчас. Не когда она была такой разбитой, такой уязвимой. Не когда ей приходилось скрывать от него самую важную новость в ее жизни. "Я сейчас занята, Сергей Петрович," - прохрипела она, стараясь придать голосу твердость. "Я знаю, что ты занята, но мне нужно с тобой поговорить. Я знаю, что что-то случилось. Я чувствую." "Пожалуйста, уйдите," - прошептала она, чувствуя, как слезы катятся по щекам. "Я не хочу вас видеть." Но Сергей Петрович не сдавался. Он продолжал стучать, продолжал говорить, продолжал пытаться пробиться сквозь ее броню. Вика знала, что долго так не выдержит. Она знала, что рано или поздно сломается и откроет ему дверь. И тогда все рухнет. Ее план побега, ее надежда на новую жизнь, ее попытка защитить его от правды. Вика медленно выдохнула и отступила от двери. Она больше не могла бежать. Она должна была встретиться с ним в последний раз. С дрожащими руками она потянулась к дверной ручке. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, пытающаяся вырваться на свободу. Она повернула ручку. Дверь медленно открылась, и в кабинет вошел Сергей Петрович. Он выглядел обеспокоенным. Его глаза, обычно такие теплые и любящие, сейчас были полны тревоги. Он сразу же заметил ее заплаканное лицо и дрожащие руки. "Вика, что случилось?" - спросил он, делая шаг к ней. Вика отступила назад, словно боясь его прикосновения. "Не подходи," - прошептала она, стараясь сдержать слезы. Сергей Петрович остановился. Он внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит. "Вика, ты меня пугаешь. Скажи мне, что случилось. Я могу тебе помочь." Вика покачала головой.Ты не можешь мне помочь. Никто не может... уходи, ... тебя, наверное, жена ждет." Сергей нахмурился. "При чем тут моя жена, Вика? Что происходит? Вике стало плохо. Она побледнела, ее дыхание участилось, и она начала оседать на пол. Сергей успел подхватить ее, прежде чем она упала. Он бережно уложил ее на диван, стоявший в углу кабинета. "Вика! Вика, очнись!" - он легонько похлопал ее по щекам. Ее кожа была холодной и влажной. Сергей Петрович в панике огляделся. Он не знал, что делать. Он никогда не видел Вику в таком состоянии. Что-то ужасное произошло, и он чувствовал себя совершенно беспомощным. Он достал свой телефон, дрожащими пальцами набирая номер Ван Свегана.... Макеев ушел, хотя очень переживал.Но ему сказали состоять в коридоре. Тем временем Василий Геннадьевич склонился над Викторией. Он внимательно осмотрел ее, ощупал пульс, проверил реакцию зрачков. На его лице отразилась сложная гамма чувств – удивление, сочувствие и, кажется, даже легкое раздражение. "Поздравляю, Виктория, ты беременна. Зачем ты так себя доводишь?" - спросил он, его голос был одновременно мягким и укоряющим. Вика, приходя в себя, слабо застонала и открыла глаза. В них плескался страх и отчаяние. Она с трудом села на диване, придерживая голову рукой. Вика опустила взгляд, ее плечи поникли. "Я... я не знаю, что делать. Я не могу..." "Отец знает?" - перебил ее Ван Свегана , его взгляд стал серьезным. Вика покачала головой. "Нет, и никогда не узнает. И вы никому не говорите, хорошо? Никому!" В ее голосе звучала отчаянная мольба. Василий нахмурился. "Хорошо, - сказал он, - я никому не скажу. Но, Вика, это твоя жизнь. Ты должна подумать, что ты будешь делать дальше. Ты не можешь просто игнорировать это от этого не убежишь." Он замолчал, давая ей время прийти в себя. В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Сергей Петрович, стоявший в стороне, с тревогой наблюдал за происходящим, не понимая ни слова. Он видел лишь, что Вике плохо, и что Ван Веган, кажется, знает причину. Василий Геннадьевич, бросив напоследок короткий, сочувствующий взгляд на Вику, вышел из кабинета, оставив ее наедине со своими мыслями и Сергеем Петровичем. Вика, словно очнувшись от транса, начала торопливо собирать вещи в сумку. Движения ее были резкими, нервными, выдавая бурю, бушующую внутри. Сергей Петрович, не выдержав, шагнул к ней. – Виктория Михайловна, что случилось? Вика вздрогнула, словно испугавшись его внезапного появления. Она подняла на него заплаканные глаза, полные боли и растерянности. – Все в порядке, Сергей Петрович, – прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Просто… переутомилась. Нужно отдохнуть.Он не поверил ни единому слову. Он видел ее каждый день, видел, как она горит на работе, но никогда не видел ее такой сломленной. Сергей медленно подошёл к Вике, взял её лицо в свои ладони. Его взгляд, обычно такой рассеянный и устремленный в чертежи, сейчас был сосредоточен и полон тревоги. Он ощутил, как под его пальцами дрожат её щеки. – Вика, – тихо произнес он, его голос был хриплым от волнения. – Не надо. Не надо врать мне. Я же вижу. Что случилось? Он знал, что она упрямая, гордая, и никогда не жаловалась. Но сейчас, глядя в её потухшие глаза, он понимал, что она на грани. Что-то сломалось. – Это… – она запнулась, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Это неважно, Сергей Петрович. Правда. Я сама справлюсь. Но он не отпустил её лицо. Его ладони оставались теплыми и надежными. – Не справишься, – возразил он, покачав головой. – Не одна. И не надо. Расскажи мне. Может, я смогу помочь. Хотя бы выслушать. В его глазах было столько искреннего участия, столько неподдельной заботы, что Вика почувствовала, как плотина, которую она так долго возводила вокруг себя, начинает рушиться. Она отвернулась, чтобы он не увидел её слез, но Сергей не отпустил её. Он просто притянул её ближе, позволяя ей уткнуться лицом в его плечо. – Все хорошо, – прошептал он, гладя её по волосам. – Я здесь. Расскажи, когда будешь готова. Я подожду. -Не подождёшь. Я уволилась, и уезжаю, - её голос дрожал, но в нем звучала сталь. Она подняла на него заплаканные глаза, в которых плескалась решимость, смешанная с болью. - Мне нужно ехать, до свидания Сергей Петрович. Тем временем, Макеев стоял поникший и , обеспокоенный странным поведением Вики и мрачным видом Василия Геннадьевича, выскочил из своего кабинета и направился следом за тренером. Он догнал его в коридоре. – Василий Геннадьевич, что с Викой? Что произошло? – в голосе Макеева звучала неподдельная тревога. Василий Геннадьевич остановился, вздохнул и посмотрел на Макеева. – Сергей, я не могу тебе ничего сказать. Это личное дело Вики. – Но ей плохо! Я видел! – настаивал Макеев. – Что-то случилось, и вы знаете что! Василий Геннадьевич покачал головой. – Поверь мне, Сергей, лучше, если ты узнаешь об этом от нее самой. Я не имею права разглашать чужие секреты. Макеев сжал кулаки. Ему очень хотелось крикнуть: "Она мне не чужая! " – Она сказала, что просто переутомилась, – проговорил Макеев, стараясь скрыть разочарование. Василий Геннадьевич посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. – Если она так сказала, значит, так оно и есть, – уклончиво ответил он и пошел дальше по коридору. Макеев остался стоять, чувствуя себя обманутым и беспомощным. Он поверил словам Вики, но знал, что это неправда. Он видел ее глаза, слышал дрожь в голосе. Что-то произошло, что-то серьезное. И он, Сергей Макеев, не успокоится, пока не узнает правду.Просто так бы она не сбежала.