62. "Отцы и дети" и "Польза посещения чужих похорон"

Ночь после бала в Нью-Йорке была долгой. Сначала мне показалось, что Элайджа замкнётся и вообще уйдет ночевать отдельно или что-то в таком духе, поэтому в душ я пошла с ним вдвоём. Решением это было правильным, но непредсказуемым, потому что, стоило всей алой воде вперемешку с густой зарозовевшей от крови пеной стечь с тела и уйти в слив, что-то в первородном словно наконец переломилось. Все его торопливые слова смешались в путанную, неразборчивую, бредовую пелену, оседающую на моей коже. Мне оставалось только принимать и принимать, так как отпускать меня хоть на мгновение он отказывался, продолжая прижиматься губами, руками и притягивать ближе и ближе, хотя между нами не осталось уже свободного пространства вовсе. В сон мы провалились только под утро, а к двенадцати пришлось подниматься из-за будильника, потому что дела не ждут, а нас ещё ждала поездка в Шарлотсвилл. По крайней мере, Элайджа пришёл в себя и, кажется, наконец, действительно осознал, что я не собираюсь от него отворачиваться из-за того, что увидела своими глазами то, о чём и так прекрасно знала. Хотя ему всё равно потребовалось некоторое время, чтобы уговорить себя отпустить меня и сесть за руль. Я просто надеюсь, что самую жёсткую и неподатливую часть его сомнений в самом себе в этих отношениях мы всё же миновали... Путь до давно закрытого кладбища близ Шарлотсвилла не занял особо много времени. Мы даже не плутали особо, потому что фонило от небольшого склепа магией так, что меня начало мутить ещё на асфальтированной дороге в полукилометре от места. – Ого, – только и выдавила я, когда мы приблизились к заросшему очевидно давно заброшенному кладбищу. – Не уверен, должно ли так быть, но даже я чувствую угнетающую силу этого места, – поделился первородный, мрачно оглядывая несколько массивных склепов перед нами. Не должно быть. Я напрягла память в самолёте и всё же примерно вспомнила обстоятельства освобождения Майкла из склепа и... тут вообще не должно было быть магии. Катерина и Джереми без труда зашли сюда в сериале, потом вампирша открыла саркофаг и сорвала цепи, даже не почесавшись от каких-нибудь магических дебаффов. Здесь же... – Какая-то ведьма… отдала магию ради того, чтобы наложить эти чары, – пояснила я, – Буквально. Это очень большая жертва, к которой нельзя принудить. На такое можно пойти лишь по доброй воле и имея непреклонные убеждения. О, это ведь мать Бонни, по-моему. Не помню её имени, но должна быть она. Тут такая защита, что продраться сквозь неё... У меня, конечно, есть способ, спасибо Сайласу, но вот обычным ведьмам... да на самом деле кому угодно, пройти внутрь не получится. Это действительно очень мощная магия, я её даже распутать не смогу – она самовосстанавливается каким-то образом... О. Погоди-ка... Она отдала свою магию в таком объеме?! Буквально выдрала её целиком, включая само ядро-основу, которое и поддерживает всё это, восстанавливая в случае повреждений?! Мне стало дурно. Элайджа нахмурился и обеспокоенно оглядел меня. – Эти чары не навредят тебе? Я тряхнула головой, отгоняя навалившуюся тяжесть чужой магии. Господи. Пойти на такое в здравом уме… все Беннеты готовы отдать себя на растерзание во имя всеобщего блага? Это похоже на какую-то семейную черту. – Нет. Я могу наложить на нас чары, чтобы мы прошли туда, но вот снять эти… тут я бессильна. Но, думаю, смогу выпутать из них того, кто бы там ни находился. Однако сначала надо всё же взглянуть. Первородный кивнул, и я поманила его к себе. Отталкивающие чары – разработка Сайласа, пока он искал лазейку для обхода свойства Джера глушить магию. Конечно, принцип другой, но вдохновение колдун черпал именно от берсерка. Эти чары как бы… делают тебя “скользким” для других нитей, так что они просто не могут зацепиться. Этакая невидимость для магии или вроде того. Очень любопытно, хотя непросто, но при этом и не энергозатратно. Поддерживать это дело тоже нелегко чисто психологически, так что в бою или любой быстро меняющейся обстановке их не попользуешь. Впрочем, сейчас нам ничего не угрожает, и мы никуда не торопимся. Результат оказался действенным, как и должно быть, так как тяжёлая каменная дверь склепа, из которого тянулись чары, поддалась усилию первородного, но плетение чар на ней не дрогнуло. Я зажгла шарик света, и мы просочились внутрь, быстро спустившись по крутой лестнице с высокими узкими ступенями. Формально, это оказалась лишь одна не слишком большая комната, наполовину, видимо, утопленная под землёй с монолитным саркофагом в середине, куда и уложили пленника, опутанного неимоверным количеством нитей. У меня даже зарябило в глазах от этого. Ладно, может, вытащить его будет не так уж и просто… Чужая голая магия скребла по нервам и мышцам и словно бы вкручивалась мне в суставы ледяными иглами. Это какой-то кошмар, я знаю, что на такое можно пойти лишь в здравом уме, но… Господи… Элайджа без труда сдвинул тяжёлую каменную плиту, а затем отшатнулся, на несколько секунд прикрыл глаза и тяжело выдохнул. – Отец. На долю секунды мне стало дурно не только от магии, когда удалось наконец взглянуть на покоящегося в саркофаге скованного зачарованными цепями мужчину. Он был ощутимо старше Элайджи, но на этом их различия и заканчивались. Если бы вампиры могли стареть, то я с уверенностью могла бы сказать, как мой благоверный будет выглядеть лет через двадцать от нынешнего возраста. Разумеется, поразительное сходство детей и родителей – не что-то совершенно невозможное, но увидеть своими глазами – это какой-то сюр. У них, кажется, даже длина волос и способ убирать их назад одинаковые. Удивительно, что следов иссушения на Микаэле не было, его лицо казалось лишь немного бледнее, чем у сына. Элайджа больше ничего не сказал, его взгляд замер на скованных руках отца, сложенных на груди, в которых был зажат художественно вырезанный деревянный кол. – Боюсь, мне понадобится много времени, чтобы его выпутать, – всё же тихо сказала я, стараясь лучше рассмотреть чары, но из-за обилия нитей всё путалось. А ещё чужая магия продолжала давить, причём скорее морально, приводя в полный раздрай. Вообще, это похоже на то, как должен выглядеть гроб Катерины изнутри. Мамочка Бонни сделала примерно то же, что и я, только мощнее и масштабнее, хотя и топорнее, конечно, в силу отсутствия способностей двойника. И ценой всей своей магии. Боже… – Пока… – отмер Элайджа, – и не нужно. Он одержим убийством Никлауса, и его, на этом фоне, не слишком волнует судьба остальных детей. Чего-то такого я и ожидала. Вряд ли бы он действительно решил отпустить отца, не имея гарантии, что все останутся после этого невредимы. Первородный дёрнул рукой в сторону саркофага, но замешкался. – Он не… – Он ничего не чувствует и не очнется. Это стазис, он буквально заморожен в мгновении: ни мыслей, ни ощущений, даже метаболизм почти полностью остановлен. Наверное, поэтому он не иссох. Его же, получается, не больше пятнадцати лет назад сюда уложили. Я продолжила изучать магию, стараясь фокусироваться, но не забывая отвлекаться, когда в глазах начинало щипать. Неожиданно среди беннетовской магии мелькнула совсем другая, но всё же по какой-то причине хорошо знакомая. Присмотревшись, ответ стал очевиден. Эстер. Сразу удалось выудить одну нить, что тянулась отсюда, куда-то за пределы, наверняка к разлому за Грань. Эта связь не делала Микаэля жертвенной душой, но он исполнял роль якоря физически, а ещё… эта связь поддерживала некие чары на нём, но за магией Беннет мне не удалось их распознать. Хотя, если думать логически... В каноне, на момент освобождения Майкла, Эстер уже выбралась из-за Грани, благодаря противоречащему законам природы воскрешению: по-моему, Бонни вернула окончательно помершего Джера или как-то так. Но, чтобы вытащить ещё и Вики из измерения Кетсии и устроить день призраков, ей нужна была магия, которую восстанавливать вне тела невозможно, а значит... Не-мертвой ведьме нужно было её откуда-то взять. И это бы объяснило, почему потом у старшей Беннет получилось вернуть свои способности – Эстер разрушила плетение, вероятно, примерно тем же способом, что я разрушила привязку Хенрика к разлому, а затем поглотила освободившуюся магию через чары на Майкле, а потерявшее привязку к месту ядро вернулось к законной владелице. Не уверена, конечно, но звучит достаточно логично и цельно, чтобы взять это за рабочую теорию. Если я отвяжу нить, то через какое-то время чары на Майкле рассыпятся, а сама Эстер потеряет теперь уже якорь. Первый, но не последний. Ну и, конечно же, лишится возможности восстановить себе магию, если всё же сможет выкарабкаться из-за Грани. Маленькими шагами, но я избавлюсь от этой сучки… Взвесив все “за” и “против” и поняв, что последних не существует вовсе, я без какого-либо труда выудила нужный узел, уж слишком знакомой и специфичной была для меня эта магия. Развязался он на диво легко. Часть нитей под плотным слоем магии Беннет тут же начала осыпаться, хотя что-то держалось, пока хватало запаса энергии. Это ненадолго: без привязки к ведьме такие чары нежизнеспособны. Это же не зачарование, так что самостоятельно существовать в отдельности от породившего их ядра не могут. Первородный неожиданно твердо и без заминок вытащил кол из рук отца. Во имя ли безопасности или было в этом решении и искушение?.. В любом случае, это только его дело. – Пора домой, – заключил Элайджа, убрав кол за ремень, с каким-то непередаваемым равнодушием задвинул плиту саркофага обратно и повернулся ко мне, а затем нахмурился, – Елена, всё в порядке? Я подняла ладони в защитном жесте и тряхнула головой, но давящее ощущение никуда не делось. – Всё хорошо, просто… не думаю, что могу привести достаточно точную аналогию, чтобы ты понял. Это всё равно что находиться в одном помещении с чьим-то действующим живым, но добровольно вырванным из тела органом… не слишком… Я поджала губы, не договорив. Это сумасшествие чистой воды. Мать Бонни вырвала из себя кусок. Буквально. Хоть и не в том смысле, что обычные люди могли бы подразумевать под этой фразой. Но, правда, нет разницы, вырви она себе магию или печень, это, в случае ведьмы, равнозначно. Я охнула от неожиданности, когда земля перестала быть моей опорой. Неосознанно сжала в пальцах мужскую рубашку и уткнулась первородному в плечо. Каждый раз, когда он так делает, мой мозг пытается протестовать, генерируя аргументы про вес тела и ненужную трату сил, даже несмотря на то, что я прекрасно знаю, что Элайджа – вампир, и для него едва ли тяжело держать меня на руках сколько угодно долго. Это всё равно странно, и вряд ли мне удастся воспринимать подобные жесты с достаточной невозмутимостью. С внутренним ужасом поняла, что крутая каменная лестница какая-то неправдоподобно длинная, какой не казалась при спуске, и я никак не смогла бы преодолеть её самостоятельно в таком раздрае. Мышцы показались ватными. К счастью, ступени всё же кончились, и мы оказались за пределами склепа. Дышать стало значительно легче. – Ты можешь меня отпустить… – я уронила голову мужчине на плечо, его мышцы не дрогнули от моих увещеваний, – Всё нормально, я сейчас возьму себя в руки. Горячие губы коснулись моего лба. – Ты слишком бледная. Я вздохнула и подняла голову, чтобы заглянуть в чужие глаза. – Тебе всё равно надо закрыть вход. Элайджа сощурился, но всё же осторожно поставил меня на землю. Тело всё ещё казалось слишком слабым и вялым. Впрочем, когда каменная створка вернулась на место, жить стало несколько легче. Я тут же скинула с нас отталкивающие чары. Стоит признать, они тоже тратили довольно много моей моральном стойкости, хотя их всё же оказалось проще держать, чем мне показалось в начале. На меня накатила мигрень, словно бы вворачиваясь иглами в череп изнутри. Мне просто плохо от этих чокнутых Беннетов. Первородный требовательно притянул меня к себе в объятия. – Поехали домой, – я на несколько секунд прикрыла глаза. Если бы телепортация не была таким неприятным и опасным способом перемещения, я бы просто перекинула нас к коттеджу магией. От Шарлотсвилла оказалось порядка полутора часов до Мистик Фоллс, так что мне не удалось даже подремать в дороге. Мигрень, к сожалению, не прошла, но хотя бы не усилилась. Дом, милый дом. Хотелось рухнуть на кровать и забыться. Прямо до завтрашнего утра было бы здорово. Элайджа закрыл за нами дверь. Я устало вздохнула и вытянула из волос заколку-краб. Надо подстричься, а то, помимо сложностей в уходе, длинные волосы добавляют дополнительную тяжесть на голову. Мой телефон в кармане шорт неожиданно зазвонил, из-за чего иглы внутри черепа стали давить активнее. Я запустила пальцы в свою шевелюру и с нажимом провела ими по затылку, а затем всё же достала трезвонящий мобильник и ответила не глядя. – Елена, прости, что так внезапно… – Кэролайн, – я зажмурилась и взмолилась, чтобы она быстро от меня отстала, – Что-то случилось? – Шейла Беннет умерла, – глухо ответила она. В моей и без того гулящей голове как будто взорвалась бомба. В городе куча её племянниц и внучек разной степени отдалённости родства, которые приехали помогать. Куча опытных колдуний, которые припёрлись ради того, чтобы точно не дать ей умереть после вроде как не слишком-то и катастрофической травмы по ведьмовским меркам. Как с этим мог не справиться целый шабаш? Мне, блять, достаточно на сегодня и её ебанутой дочки было. – Похороны через два дня, я позже разошлю информацию, – тихо продолжила Кэролайн, – Бонни разбита, так что мне позвонила её кузина Люси и попросила помочь пригласить знакомых, так как она не местная… Я подумала, что… – Я приду, – пообещала я, больше для того, чтобы Форбс просто отъебалась. – Спасибо, для Бонни это… важно. Блондиночка сама быстро отключилась, видимо, продолжив свой печальный обзвон. Оповещать людей о чужой смерти, что может быть хуже? Господи, вот мне правда было достаточно и одной ведьмы Беннет на сегодня. – Каковы шансы, что матриарх и самый сильный представитель могущественного ведьмовского рода скончается из-за того, что полтора месяца назад сломал шейку бедра?.. – пробормотала я риторический вопрос. Элайджа коснулся моей спины руками, а затем с нажимом провёл большими пальцами у меня под лопатками. К сожалению, головную боль это не притупило, но частично разогнало напряжение из мышц. – Какими бы сильными ни были, вы довольно хрупкие создания, – отметил мужчина, – И порой даже невероятно способные и могущественные ведьмы находят смерть от довольно… ничтожных причин. – Вот как? – я развернулась и уронила голову ему на грудь, – Это в самом деле так распространено? – На моей памяти это случается абсурдно часто… Мне, с одной стороны, хотелось упрямо возразить, хотя аргументов в общем-то не было, а с другой… – Я могу связывать души, приращивать обратно конечности, творить чары, дарующие бессмертие, но не знаю ни единого способа, как унять собственную головную боль… и ни одна ведьма в мире не знает. Ты прав – в этом есть некая доля абсурда. Одна рука мужчины обвила мою талию, а пальцы другой с мягким нажимом прошлись массажными движениями от затылка до макушки. Я тихо промычала. – Пойдем спать, у меня вообще ни на что нет сил, хотя я вроде почти ничего не делала. Второй раз за день оказываться на руках довольно странно, но, если честно, добираться таким образом до спальни намного приятнее, чем выбираться из склепа. На следующий день Кэролайн прислала всю информацию по грядущим похоронам, а у меня появилось время, чтобы поделиться с Элайджей наработками по его же апгрейду. Да, я работала над этим уже некоторое время, по чуть-чуть, примерно с тех самых пор, как получила в своё распоряжение месопотамский ритуал. К тому же… – Это тот самый белый дуб, пепел которого используется для кинжалов? – я кивнула в сторону беспечно оставленного на кухонной тумбе резного кола. – Да, это дерево использовалось в ритуале и является единственным оружием, способным нас убить. Мы сожгли его, но… отец успел прихватить один сук. Полагаю, самое здравое, что я могу сделать сейчас – уничтожить его. Я задумчиво цокнула и снова взглянула на кол, теперь уже расфокусировавшись. – Это с твоей стороны будет очень поспешно, потому что на нём восстанавливающие чары. Деревяшка в самом деле была овита кучей нитей. Раньше я как-то не подумала посмотреть. Довольно мощное заклятие, похоже, Эстер весьма нехило постаралась, накладывая его. Только… когда успела? Разве её не грохнули до того, как она обозлилась на детей? Она создала оружие против собственной семьи ещё при жизни? Первородный нахмурился. – Восстанавливающие? – Да, даже если его уничтожить, то ведьма, наложившая чары, может совершить что-то вроде ритуала обмена и вернуть зачарованный объект в целости и сохранности, предоставив как плату что-то равноценное. Учитывая, что, по большому счету, это просто деревяшка, дорогим возврат не будет. Губы мужчины сжались в тонкую линию, и он устало помассировал висок пальцами. – Эти чары можно снять? Я прикусила губу и снова уставилась на предмет разговора. Чары сложные, а ещё очень специфические. Просто распустить их… не выйдет, потому что они включают в себя не только кол, но и его проекцию, благодаря которой и происходит восстановление. А сама эта проекция, разумеется, привязана к ведьме, и есть такой немаленький шанс, что если я отвяжу чары, то Эстер просто отдублирует кол благодаря ей. То есть, вреда от этого будет больше, чем пользы. – Нет, не выйдет. Я могу снять чары с предмета, но это даст возможность тут же провести восстановление, и тогда просто появится дубликат в неизвестном, непредсказуемом месте. Поэтому, пока кол цел и на нём есть эти чары, можно гарантировать, что он существует в единственном экземпляре, и что никто не сможет провести восстановление для его получения. Элайджа тяжело вздохнул и кивнул. К несчастью, я поняла, что и убрать оружие для верности в карманное измерение, которое я всё же смогла создать недавно, не выйдет – на кол нельзя поставить метку из-за проекции, потому что это в магическом плане эквивалентные вещи, а попытка тонкого вмешательства нитями, чтобы обойти правила, может вообще всё заруинить. Лезть в свои чары – это одно, там сам хоть разберёшься, что сломалось, а вот вмешиваться в чужие... банально опасно и непредсказуемо. К тому же, вполне возможно, что, оказавшись вне физической реальности, чары посчитают кол уничтоженным. Точно, конечно, не знаю, но рисковать не хочется. В любом случае, началось всё с планов на создание супервампира. Но для начала нужно согласие Элайджи. – Едва ли я что-то понимаю в этих чертежах, – сказал он, пробежав взглядом по моим записям. – Это будет, вероятно, очень неприятно, но быстро. Если что-то пойдет не так, то в течение полугода после изменений я смогу откатить всё как было. Потом уже не выйдет, всё закрепится безвозвратно. Это должно отвязать тебя от белого дуба и, скорее всего, вербены. Все остальные эффекты… в идеале должен усилиться физиологический самоконтроль, что позволит мгновенно расщеплять яд оборотня, и в целом просто стать физически сильнее. – В идеале? – хмыкнул первородный и снова взглянул на мои заметки. – На это стопроцентной гарантии нет, или, может, новые силы проявятся не в полном объеме. Исключить солнце, увы, я не могу, как и потребность в крови. И, возможно, мне придётся перезачаровать твоё кольцо после. Мужчина задумчиво сощурился и затем едва заметно кивнул, кажется, больше сам себе. – Думаю, можно заняться этим. – Нужно некоторое время на подготовку. А пока… – я постучала пальцами по карте, которую разложила на столе, – Посмотрим, где остальные. К сожалению, из-за количества и сходных данных наших потеряшек: одинаковые отец и мать, а также сущность – процесс поиска значительно растягивается, так что результат стоило ожидать только к завтрашнему утру. Элайджа решил, что первым стоит искать Кола, предположив, что тот мог находиться в Джорджии. Не стала спойлерить ему, что он прав. Карту Соединенных Штатов я зачаровала ещё в Норвегии, под чутким руководством Сайласа, так что она теперь сама перелистывается при необходимости, и нет нужды перенастраивать всё заново, увеличивая масштаб к примеру. К сожалению, на следующий день мы чуть не проспали, так что взглянуть на результат поиска сразу с утра не успели. На кладбище Мистик Фоллс поехали в итоге вдвоем… потому что. Не знаю, особых причин не было, вампиру, кажется, страшно не нравилась идея отпускать меня куда-то в одиночестве, а мне… тоже не очень импонировала мысль, что я буду торчать на кладбище без надёжной компании. Накинула на Элайджу чары анонимности, чтобы не нервировать многочисленных ведьм, прибывших проститься с Шейлой. Хотя, может, и зря, потому что на месте обнаружились Сальваторе полным составом и… видимо, Лоренцо Сент-Джонс. Его родиной явно является Франция: темные глаза, кудрявые тёмные волосы и несколько квадратное из-за широкой челюсти и подбородка, но при этом всё же привлекательное лицо. В общем плане я бы сказала, что он достаточно среднестатистический мужчина, не сильно цепляющий внешне, но и не совсем невзрачный. На удивление, рядом с поминальным залом крутилось в целом прилично народу. Много темнокожих женщин и девушек. Я зацепилась взглядом за заплаканную Бонни, которую окружали печальные, вероятно, кузины. Вид у юной ведьмы был весьма разбитый, а опухшее лицо подсказывало, что справиться со скорбью стойко у неё не вышло. В этом нет ничего плохого, в конце концов, для неё бабушка была практически центром вселенной, единственным близким взрослым. Если честно, мне показалось, что одноклассница едва стоит на ногах и кузины банально держат её в вертикальном положении своими руками. На подходящих выразить соболезнования она не обращала внимания, а девушки вокруг неё довольно красноречивыми взглядами намекали окружающим, что лучше бы все эти сочувствующие шли лесом и не усугубляли и без того разбитое состояние. Поэтому подходить я не стала. Вместо этого, прихватив букет белых лилий, сразу же проследовала в маленький кладбищенский поминальный зал, оставив первородного снаружи. Он и не навязывался. В гробу было уже достаточно цветов, так что мои едва уместились у ног покойной. Вглядываясь в мертвое спокойное лицо Шейлы, я вновь испытала приступ паранойи. В последний раз старую ведьму я видела, кажется, не так уж и давно. Незадолго до отъезда, вскользь, но всё же, и… она не выглядела так. Её точный возраст мне неизвестен, но, когда она попалась мне на глаза несколько месяцев назад, в её волосах не было седины, хотя она вполне явно не красилась, на лице её в целом было не много морщин, дамой она была довольно крепкой. Пышущей жизнью. Сейчас я даже на долю секунды усомнилась, что передо мной Шейла Беннет: старушка в гробу была совершенно седой, сморщившейся, словно изюм, и иссохшей едва ли не до костей. Подняв взгляд от покойной, я неожиданно обнаружила, что на меня очень пристально смотрит темнокожая женщина из угла зала. Она внимательно всматривалась в моё лицо и не спрятала глаза, когда я взглянула на неё в ответ. Что-то мне подсказывает, что, в каком-то смысле, мы с ней заочно знакомы. Я отступила от гроба, давая возможность другим проститься, а сама направилась к одной из многочисленных ведьм Беннет. – Люси, полагаю? Приятельница Кэтрин. Колдунья мрачно усмехнулась и чуть наклонила голову вперёд. – Скорее должница. А ты, вероятно, причина её давней пропажи и того, что мне больше нет необходимости с ней рассчитываться. Елена, верно? Я хмыкнула. – Рада знакомству. Поделишься мыслями? – Люси вопросительно вскинула брови, а я, не скрываясь, набросила на нас заклинанием заглушку. Глаза женщины вспыхнули искренним удивлением. – Ведьма-двойник, как интересно… Объясняет, почему Кэтрин облажалась со своими планами. И что же ты хочешь узнать от меня? Дай бог, с другой колдуньей она будет щедра на информацию. – Я видела Шейлу буквально месяца три назад. Она выглядела в худшем случае лет на пятьдесят, была полна магии и жизни. Какого чёрта произошло? Не говори мне, что вся та орава, что припёрлась помогать, не смогла её вытянуть после какого-то перелома. Люси тяжело вздохнула и кивнула, кажется, сама себе. – Мы сначала приехали втроём, когда Бонни позвонила и сказала, что… что-то не так, и её магия не помогла. Потом вызвали кузин из Салема, но и они ничем особо не помогли. Шейла и не хотела, чтобы ей помогали, сказала, что знает, что умрет, и делает это ради внучки. Заставила нас поклясться, что мы увезем Бонни отсюда, потому что ей грозит большая опасность. – Это было проклятие? Ведьма покачала головой и прикусила губу. – Нет, это… не знаю. Никто из нас не знает. Она словно бы отдавала свою магию куда-то. Как будто использовала всю свою энергию, даже жизненную для какого-то мощного протяженного ритуала. Она в самом деле сломала бедро, когда возвращалась обессиленная домой, но мы не знаем, откуда и что именно она там делала. Мы ещё не разбирали её вещи и книги, лишь личный гримуар поместили в гроб по её воле… Может, в её дневниках найдём подсказку, но пока сказать нечего. Паранойя в моей голове орала на ультразвуке. Эстер в сериале же как-то использовала Бонни, по-моему. Может ли древняя ведьма пытаться барахтаться хоть как-то, почувствовав исчезновение жертвенных душ? Но сына Фреи мы отделили лишь в первой половине июля, а Шейла начала сдавать в конце мая… Хотя Хенрик был освобождён раньше, может, она именно тогда заартачилась, сразу после нашего отъезда? – Бонни – медиум, верно? Люси вскинула брови. – Да, она весьма одарена в этом. Я медленно вытянула из своего клатча визитку. – Заклинаю вас всех, бога ради, увезите её отсюда. Если найдете что-то… прошу, позвоните мне. У меня есть подозрение, что я знаю, от кого именно Шейла пыталась её защитить. И все остальные ваши кузины… уезжайте из этого проклятого города все. Женщина приняла визитку и кивнула, а затем нахмурилась и напряжённо поджала губы. – “Кого”? Я вцепилась пальцами в ремешок клатча, стараясь совладать с собой. – Первородная ведьма. Она всё ещё держится за этот мир, и у меня есть опасения, что она могла пытаться завладеть Бонни. Не знаю как, но… она на это способна, я не сомневаюсь. В одно мгновение Люси выровнялась, словно бы в неё загнали металлический шест. Она сцепила руки, и стало заметно, что все её мышцы напряглись до предела. В глазах ведьмы вспыхнули осознание и почти первобытный страх. – Я сообщу всё, что мы сможем найти. И не беспокойся. Мы уедем. Все до единой, и увезем Бонни подальше, клянусь, ноги нашей здесь не будет. Если не захочет с Кортни в Калифорнию или с нами в Массачусетс продолжать учиться магии, то уговорим Руди увезти её к своим родственникам. – Хорошо. Спасибо. Удачи вам. Ведьма Беннет кивнула и с заминкой коснулась моего плеча. – Тебе спасибо. И, судя по всему, хоть я и не хочу знать подробности, тебе удача нужна больше, чем нам всем. Я только кивнула и сняла с нас заглушку, а затем вышла из поминального зала. Боже. Надеюсь, у меня просто обострение паранойи. Хотя… в любом случае, убрать всех ведьм из города будет полезно. Хотя бы ради перестраховки. Элайджа болтал с каким-то мужчиной неподалёку, но, когда я приблизилась, собеседника и след простыл. Я на автомате ухватилась за лацкан пиджака первородного, расправляя несуществующие изъяны. Господи, пусть у меня будет паранойя. Набросила на нас заглушку на всякий случай. Сальваторе и их приятелю содержание наших бесед знать не обязательно. – Ты долго, – отметил мужчина и поймал мою руку в свою. – У меня был содержательный разговор с Люси Беннет, одной из многочисленных племянниц Шейлы. Первородный склонил голову заглядывая мне в глаза и сощурился. Вторая его рука легла мне на талию. – В твоих словах слишком много тревоги. – Будем считать, что у меня обострение паранойи… – пробормотала я, – Шейла погибла не из-за естественных причин. Люси сказала, она отдала на какой-то ритуал и свою магию, и жизненную энергию, стараясь защитить Бонни от чего-то. Взгляд Элайджи стал острее, а пальцы, удерживающие мою руку, сжались крепче. – Ты думаешь, что это может быть связано с нашей матерью, верно? Я скривила губы и сжала свои пальцы в ответ. – Бонни – сильный медиум. А они… весьма уязвимы, когда дело доходит до одержимости мертвыми. Я не знаю, Элайджа. Будем оптимистами и остановимся на том, что у меня обострение паранойи. В любом случае, все Беннеты в течение нескольких дней покинут город. Мужчина нахмурился и медленно кивнул, а затем потянул меня за собой, так как народ стал копошиться – время прощения подходило к концу. Оставшаяся часть похорон прошла мимо меня, потому что я была больше занята лихорадочными размышлениями об Эстер. Даже если не с помощью жертвенной души, она всё ещё может вернуться в мир живых. У неё всё ещё достаточно якорей и… нам бы надо съездить на озеро. Просто удостовериться. Проверить, действительно ли количество нитей уменьшилось и не изменилось ли чего в нежелательную сторону. Я уронила голову на плечо мужчине. – Когда поисковой ритуал закончится и мы отправимся за твоим родственником, если будет по пути, заедем в Данхэм-Лейк? Первородный лишь твердо кивнул и приобнял меня за плечи. Хотелось просто раствориться в тепле и прогнать все переживания и дурные предчувствия. Увы, это только мои сахарные мечты. Тем более, у нас ещё пленные сиблинги по плану. Однако, вернувшись домой, нас ожидал весьма… может, не неприятный, но, как минимум, неожиданный результат. Маятник не остановился. Он едва заметно двигался над картой. Причем не над Атлантой и уже даже не в Джорджии, а в Южной Каролине. Я с удивлением поняла, что маятник следует вдоль шоссе, а значит… Элайджа скривил губы в злой усмешке. – Он их перемещает. Да. Как минимум Кола. Надо проверить остальных. Впрочем, если прямо сейчас мы не сможем отправиться за каким-нибудь Майклсоном, то освободится время для проведения ритуала по апгрейду моего благоверного до супервампира. Как говорится: всё что ни делается, все к лучшему.