63. "Апгрейд" или "Слишком поздно"

Предположение подтвердилось в полной мере после проверки Ребекки. Она также медленно двигалась вдоль шоссе и уже какое-то время назад покинула Чикаго. А на следующее утро стало понятно, что и Финна тоже перемещают. Он, кстати, до этого находился, судя по всему, аж в Неваде. Впрочем, Элайджа, кажется, не был особо расстроен этим фактом. Он даже высказал больше радости, так как, на его взгляд, после перевозки Никлаус будет меньше ожидать, что сиблингов похитят, а значит, не стоит опасаться усиленной охраны или его самого поблизости. Логично. Да и… я всё время упускаю из виду, что Элайдже, ну, тысяча лет. Один-два лишних месяца ожидания для него погоды не изменят никаким образом. Ранним утром следующего дня первородный уехал проверять, как идут дела с ремонтом выкупленного особняка, а я занялась подготовкой к ритуалу. Но ещё на начальном этапе меня отвлек звонок Джереми. – Лена, клянусь тебе, я очень сожалею о своем решении, – это первое, что он сказал, когда я подняла трубку, причём таким убитым тоном, что сразу стало понятно – он вытворил какую-то чрезвычайно предосудительную хуйню. – Объяснись, родной. Надеюсь, Гамбург ещё на месте? Ну, или хотя бы никого из компании наших путешественников не смогут привлечь к ответственности за его уничтожение. – Пока что. Я блядски сожалению, Лена, серьёзно. В общем… по моей инициативе мы все вместе сходили в кино на “Ученика чародея”. Повисла тишина. Сначала я не поняла. Ну, сходили и сходили в кино, чего плохого-то? А потом до меня всё-таки дошел уровень того, насколько мой дорогой брат облажался. – Джереми, блять! Ты что, сводил Сайласа на “Ученика чародея”?! Ты совсем больной?! – Прости! Я не подумал, что там будет столько всего, чем он сможет вдохновиться… – задушенно подтвердил он. – Зеркальные ловушки и зыбучие персидские ковры, Джереми! И что там ещё было?.. Летающие швабры?! Ты смерти моей хочешь?! Он же меня заставит это всё тестировать, когда сочинит способ создать! – О, ты уже тоже посмотрела? – оживился Джер. – Да, Кэролайн меня сводила, – тут же соврала я. Фильм с патлатым Кейджем и Альфредом Молиной в дурацком пальто с мехом я смотрела в прошлой жизни уже даже не в кинотеатре, а на ноутбуке. Но это неважно, проверить брат всё равно не сможет. – Ясно, тогда извини вдвойне. В общем, я страшно раскаиваюсь, Лена. Но я честно предупредил тебя о собственном проёбе сразу же, так что у тебя есть время морально подготовиться… – Ну спасибо, родной, – буркнула я. Удружил, блять. Хотя… может, зыбучие ковры и не такая уж плохая идея… Вообще, дела у наших путешественников шли неплохо. Судя по словам Сейдж, Джер осваивался в охоте довольно быстро и почти безболезненно, а колдуны неплохо развлекали Хенрика в это время. Плюс в целом настроение у всех было приподнятое, и о коротком периоде меланхолии в Норвегии они почти забыли. И слава богу, пусть хоть у кого-то всё будет хорошо. А меня ждал впереди первый в жизни по-настоящему серьезный ритуал. Всё же вмешиваться в структуру свойств и вносить изменения в чужую сущность – это… уровень. Высокий такой, но в моих интересах усилить Элайджу как можно быстрее. Особенно если Эстер и вправду пытается найти способ выкарабкаться с того света каким-нибудь другим способом. – Обычно для таких целей используют каменные залы с холодными полами и алтарями, а не кровать, – заметил вампир, когда всё было готово. – Могу уложить тебя на пол в подвале, если тебе так хочется, но там придется подвигать мебель. Тебе так неудобно, что под тобой матрас? – я фыркнула и опустилась ему на торс. Уж извините, по-другому будет неудобно. Осторожно скорректировала и выровняла нити магии, зависшие над ним. Это всё приготовила заранее, чтобы потом не ошибиться, когда нужно будет действовать быстро. Неосознанно скосила взгляд на закрытые шторы, хотя уже удостоверилась, что сквозь них ничего не просвечивает. И вообще, сейчас уже вечер, а окна моей комнаты выходят на восточную сторону. Первородный хмыкнул и сощурился, а затем откинулся на подушку. – Меня всё устраивает. Просто ты катастрофически дискредитируешь других ведьм в моих глазах. – Какие такие другие ведьмы так стараются ради тебя, дорогой? – я постучала пальцами по его подбородку, – И помолчи, пожалуйста, мне надо сосредоточиться. Мужчина усмехнулся, но всё же закрыл рот, а я потянулась к тумбочке и взяла с неё готовую “краску”. Вообще-то, это примерно та же смесь, что Сайлас использовал для ограничителей Джера, но тут цель совсем другая. Обратная, я бы сказала. И состав, соответственно, тоже отличается, но только немного. Мне пришлось в очередной раз пожертвовать кровушки на благое дело, между прочим. Пора взимать плату: даже обычным донорам дают неплохие деньги, а за кровь двойника стоит назначить тройной тариф, а то и больше. В последний раз занимаюсь благотворительностью, ей богу. Узоры, в случае с Элайджей, остаться не должны вовсе. Всё должно “впитаться”, превратившись в нити свойств и встроившись в сущность. Конечно, оставила лазейку, чтобы все изменения можно было откатить в течение полугода. На всякий случай. Я тут не профи и даже до среднячка с трудом дотягиваю по уровню знаний и практики. Так что сейчас буквально собираюсь прыгать выше головы. Стоило вообще начать с того, что всё в сущности первородного вампира взаимосвязано. Белый дуб даёт бессмертие, и он же, в связи со своей физической формой, может использоваться как орудие убийства. Вербена там просто рядом росла, поэтому непреднамеренно затесалась в ритуал. Солнце даёт несравнимую силу, и оно же единственная слабость, способная действительно навредить телу. А кровь вернула к жизни, и потому она же – источник её поддержания. Да-да, никакого гнева природы: всё изначально заложено в самом ритуале. Надо сказать, фишка природы вообще в том, что если что-то работает, то это по умолчанию допустимо. И вообще у вселенной нет действительно разума. Может, какая-то воля, но и только. Это, грубо говоря, такая программа с набором правил – если есть возможность их обойти... то и ладно. В большинстве случаев природа просто генерирует "костыли", как в случае с двойниками, а не пытается что-то уничтожить. Так что вампиры ничего не нарушают, в отличие от мёртвых ведьм... или как их ещё обзывают? Духи предков? Мертвецам дорога в Чистилище. Пытаться влиять на мир живых, потеряв право в нём находиться... очень лицемерно. Так вот, возвращаясь к ритуалу. Разумеется, совсем исключить ничего нельзя, но... можно заменить. Например, на что-то даже более долговечное, но не способное стать оружием ни в каком виде. И какое приятное неожиданное совпадение, что мне уже известен другой способ... ну, в каком-то смысле это тоже бессмертие, верно? Двойник не способен умереть окончательно, потому что рождён на Грани между жизнью и смертью – и если необратимая гибель всё же застаёт его в мире живых, то... он возвращается туда, где изначально появился, чтобы затем родиться среди живых вновь. Путь в Чистилище нам закрыт. Ну, по умолчанию, конечно: отец Сайласа вот как-то смог свинтить насовсем, так что и тут можно найти лазейку, если задаться целью. Души первородных неразрывно привязаны к их телам и миру живых, они просто не способны попасть на Грань. Это сходно с моими чарами бессмертия: душа остаётся в теле и ожидает его восстановления, не покидая мир живых. Только у вампиров за это отвечает не магия, а свойства. Я так тоже когда-нибудь сделаю, чтобы не подвергаться риску при встрече с сифонерами. Так вот, привязка к физическому, способному использоваться как оружие объекту делает первородных уязвимыми. Но Грань, как ни крути, стать оружием и навредить не способна, да и вообще у вампиров даже нет возможности туда попасть, так что... Замени дерево на неуничтожимое место, заложенное в основе мироздания, не способное нанести вред. Voilа́! Я бы и солнце, на самом деле, на Грань заменила, но пока не уверена как это провернуть: тут слишком много взаимосвязанных элементов, которые надо учитывать, с бессмертием попроще. В общем, мастер-план таков: изолировать, но на всякий случай пока не убирать совсем связь с белым дубом; привязать в эту схему Грань, ввернув связь с ней туда же, где привязка к дереву; подправить кое-что в основных свойствах, чтобы было совсем по красоте, потому что я могу вмешиваться в это дело намного тоньше обычных ведьм. И вообще, почему бы и нет? На всякий случай ещё раз глянула на закрытые шторы, потому что есть риск, что старые чары на кольце могут перестать действовать, хотя и не должны, теоретически. Связь с солнцем я не трогаю, только чуть-чуть поправляю кое-что в ней, но всегда лучше перестраховаться. Рисовать символы и узоры было довольно муторно, но их требовалось намного меньше, чем в случае Джера. С письменами мне помог, конечно же, Сайлас ещё в Норвегии. Ну, вернее, просто выдал огромный талмуд и ткнул в нём на нужные символы, объяснив, каким образом их соорудить в единую систему. И потом ещё проверил всё, указал, где исправить, затем снова проверил... В общем, способ внесения изменений в сущность первордного вампира целиком и полностью санкционирован самым крутым колдуном в мире, так что едва ли возникнут какие-то проблемы. Наконец, я отставила мисочку с краской и провела пальцем вверх по шее первородного от ключиц до кадыка. – Скорее всего, будет неприятно, – предупредила я в очередной раз, – Но должно пройти быстро. Элайджа глубоко вдохнул и выдохнул, в затем кивнул. Я посчитала про себя до трёх, положила ладони на грудь мужчины и подала поток магии, вместе с тем медленно потянув вниз зависшие нити. Напрямую взаимодействовать с Гранью не нужно, древних символов достаточно. Хотя, по словам Сайласа, теоретически, я могу заглянуть туда по собственному желанию в любой момент. Мышцы вампира в одно мгновение напряглись, под кожей вздулись вены, и он заметно сжал челюсть, сцепляя зубы. Рисунок, должно быть, сильно жёг, встраиваясь и раздвигая нити сущности, но облегчить это мне не под силу. Вместе с тем магия также вплеталась в общий узор и становилась всё прочнее с каждым новым мгновением. Моих сил должно хватить впритык, чтобы превратить её в свойства. Нити вворачивались в существующие узлы и создавали новые. Ликвидировать сию же секунду связь с белым дубом и вербеной не стала: убирать свойство сразу же – рискованно, как и говорил Сайлас. Но я нашла способ изолировать её от основного плетения так, чтобы она не оказывала никакого влияния, а затем… если всё правильно приживётся, связь с дубом сама рассыпется со временем. Примерно через полгода, если точнее. А на её месте останется лишь привязка к Грани. Перед глазами начало плыть, а мои собственные мышцы стали наливаться слабостью. На долю секунды мне померещилась темнота и бесконечная водная гладь. Похоже, у меня действительно неосознанно вышло дотянуться до Грани... Но это не так уж и важно, потому что всё в любом случае прошло успешно. Я оглядела расфокусированным взглядом получившийся ещё только начавший приживаться в общем глобальном плетении узор нитей. Все элементы собрались в единое крепкое, не поддающееся простому вмешательству кружево. Мужчина облегчённо судорожно выдохнул. Я прикрыла глаза на секунду, а затем соскользнула с его торса на бок, рухнув на соседнюю подушку. Бог мой, у меня действительно получилось, я даже до Грани своими силами дотянулась, хотя не планировала вовсе. – Нужно пару часов, чтобы всё “остыло”, – пробормотала я, – Изменения начнут ощущаться к этому времени. Рука первородного скользнула по матрасу у меня под боком и приобняла, подтягивая ближе. Я переложила голову ему на грудь и закрыла слипающиеся глаза. Сон накатил быстро. Но вместо забытия меня ждала темная бесконечная водная гладь и почти незаметные блики от тонкой полосы, что из-за Эстер никак не могла схлопнуться окончательно. Моя родная колыбель практически. Ну, как двойника, разумеется. Никогда не пробовала, но... Взгляд расфокусировался даже слишком просто, так что, не тратя времени – я помню, что здесь оно ощущается несколько иначе – начала осматривать Грань. Из разрыва прямиком в воду уходили несколько нитей, безусловно очень похожие на те, что видны в мире живых. Значит, Чистилище там, под водой... хотя, нет конечно, это просто восприятие, на самом деле это отдельный слой, на который так просто не попасть. Нить, созданная моей магией и ставшая свойством, нашлась быстро. Благо, шла она не через разлом Эстер, а через один из многих мелких путей, что словно звёзды были разбросаны по "небу". По идее, связь должна быть "блуждающей", не привязанной к конкретному месту и, соответственно, проходу, как это произошло со связями ведьмы и прорехой, но тут я уже никак не могу проверить. Может, только если наблюдать в течение долгого времени... Выглядела связь очень причудливо, потому что узел привязки буквально завис в воздухе, но никуда не двигался и никакому влиянию не поддавался. Забавно, мне почему-то казалось, что он должен был зацепиться за воду. Впрочем, почём мне знать, как природа трактует необходимость создать связь с Гранью. Не своими же руками я этот узел завязывала. Не дёргается и не развязывается ни от чего, на том и спасибо. Я и так тут устраиваю выкрутасы похлеще Эстер, будем честны. Ну да ладно, по крайней мере, теперь знаю, что всё сработало как надо, закрепилось где нужно и правильным путём. Проснулась я через примерно три часа, судя по цифрам на экране мобильного, и в одиночестве. Впрочем, шум воды из ванной подсказывал причину. Тело было тяжёлым, но при этом словно бы ватным. Хотя это не совсем истощение, но магии на ритуал ушло реально много, там что пришлось напомнить себе, что ближайшие сутки лучше лишний раз не магичить, по крайней мере, сильно, чтобы не получилось, как в Норвегии. За окном уже было довольно темно, а часы показывали половину двенадцатого. За время моего короткого сна случилось лишь сообщение от брата о том, что они выехали из Гамбурга дальше, почему-то в Кёльн, минуя Берлин. Если честно, я так и не поняла, каким образом они выстроили свой маршрут. Складывалось ощущение, что они просто кубик кидают на карту и едут в ту сторону, куда он упал. Впрочем, не худший концепт для приключения по Европе. Неожиданно меня обвили руки Элайджи, а его губы уткнулись в макушку. Я тут же откинулась в объятия и провела своими пальцами по его предплечью. – Всё хорошо? – я хотела обернуться, но руки на моей груди сжались крепче, а губы первородного соскользнули на висок. – Да. Хотя к этому надо будет… привыкнуть. Раньше необходимо было сильно сосредотачиваться, чтобы услышать больше или точнее. Вампир убрал одну руку и протянул её к подоконнику, на котором стоял горшочек с вербеной. Надо сказать, я довольно поздно в полной мере осознала, что вампирам на самом вредит любой вид этого растения: что огромные заросли лекарственной, что симпатичные маленькие декоративные кустики, умещающиеся в пол-литровый горшок на подоконнике. То есть, я и раньше это поняла, но вывести законченную формулировку смогла только недавно. Пальцы Элайджи коснулись листьев и ничего не произошло. Он провёл по листу, заметно его сжав. На коже не появилось ни следа от прикосновения, хотя раньше должен был остаться как минимум небольшой красноватый, словно бы химический, ожог. – Вербену удалось полностью исключить, – заключила я. – Довольно непривычно, – признал первородный, – Даже запах почти не ощущается, если не стараться его целенаправленно почувствовать. – Что ж, – я всё же развернулась и коснулась пальцами его расслабленного лица, – Проверять на практике я отказываюсь, но, думаю, белый дуб теперь тебе тоже не навредит. Элайджа лишь кивнул и подался вперёд, при этом потянув меня на себя. Я с удовольствием встретилась с ним в ленивом мягком поцелуе. У меня, чёрт возьми, получилось. Выкуси, Эстер! Первый улучшенный первородный – мой! Утром выяснилось, что перезачаровать кольцо всё же необходимо. Но это не отняло много сил и времени, а распускать старые чары, наложенные древней колдуньей, было даже приятно. Добавила от себя, чтобы кольцо не мог снять никто, кроме самого первородного, я такое уже делала на побрякушках бессмертия, так что даже выдумывать не пришлось. На удивление, моя магия пусть и не восстановилась полностью, конечно, но где-то до половины отрегенерировала точно. Возможно, дело было в том, что я не высушила себя в ноль, да и собственноручно созданные защитные чары на доме… теоретически должны способствовать ускоренному восстановлению. Это вообще, вроде как, больше от психологического состояния зависит, а не от внешних факторов, за исключением редких случаев. По заверениям Сайласа, по крайней мере, а у меня нет причин сомневаться в его словах. За неторопливым завтраком меня застал звонок с неизвестного номера. – Елена? – напряжённый голос ведьмы Беннет заставил меня скинуть всю расслабленность и полностью сосредоточиться на разговоре. – Люси. Я полагаю, вы что-то нашли? – Да, и боюсь, ты можешь оказаться права, – глухо сообщила она, – Мы заглянули в дневник Шейлы и поговорили по душам с Бонни. Девочка начала слышать чужой голос, заглушить его ни изгоняющими ритуалами, ни спиритизмом не вышло. Но Шейла что-то нашла, однако не поделилась с Бонни. Я переглянулась с Элайджей. Он нахмурился и сжал пальцами спинку стула, на который опирался. – Что-то конкретное? – Она не написала. Однако оставила пометку, что поедет в Данхэм-Лейк, и сделала несколько заметок на карте. Шейла была в лесу, чуть дальше вдоль среднего озера, но больше ничего сказать не могу. Первородный вдруг выпрямился, а в его глазах вспыхнуло осознание. – Я знаю, где она была. Я скрипнула зубами. Чёрт возьми, Эстер. Неужели так сложно просто сдохнуть и не портить никому жизнь? – Спасибо, Люси, я поняла. Хорошего вам пути. – Тебе спасибо, – она тяжело вздохнула, – И удачи. Я сбросила звонок и вопросительно взглянула на вампира. – До обращения в вампиров, по полнолуниям мы прятались в пещере за средним из озёр. По крайней мере, один из проходов был именно там, – пояснил вампир, – Мать и Аяна также использовали это место, если им нужно было уединение для колдовства. – Думаю, нам надо наведаться за город, – пробормотала я. – Ты потратила много сил на ритуал, – возразил Элайджа, – Это может подождать. Я пожала плечами. – Мне в любом случае надо посмотреть на разрыв за Грань и удостовериться, что Шейла действительно ездила в ту пещеру. Сунемся ли мы туда – другой вопрос. Первородный тяжело вздохнул, но вынужден был согласиться. Воскрешения дражайшей матушки он никак не хочет, это однозначно. В итоге, в Данхэм-Лейк мы поехали после обеда. За время недолгой дороги я успела подумать о куче всякой ерунды, никак не связанной со злобной почти свекровью. Например, мне вспомнился стеклянный купол, увиденный в Нью-Йорке. Мысль о том, чтобы навести следящие чары не просто на какого-то человека, а на целый город, не давала мне покоя. В конце концов, это не так уж и сложно, самое муторное должно быть в привязке периметра. Это должно быть что-то среднее между арканом и защитой на доме. Таким образом можно было бы узнавать, что кто-то нежелательный пересёк границу города или, например, колданул что-то мощное и неприятное… это реально не должно быть особенно сложно, тем более достаточно навести только основную структуру, а остальное достраивать по мере сил, по тому же принципу, что с арканом. Надо об этом подумать обстоятельнее, но пока у меня разборки с никак не подыхающей ведьмой. В целом, новости были хорошими: нитей, тянущихся за Грань, стало меньше, и жертвенных душ не осталось, за исключением гипотетических Далии и Фреи, но они не считаются из-за собственной специфики; Эстер всё ещё плотно сидит на том свете и вылезти оттуда никак не может; щель всё такая же узкая и жёсткая, так что едва ли может расшириться достаточно, чтобы позволить ведьме выползти. Но это я видела и на Грани, хотя убедиться в идентичности картинки с обеих сторон всё равно стоило. Путь от дома на озере до пещеры занял порядка получаса, учитывая, что мы вообще не торопились и больше на ленивую прогулку вышли, чем реально стремились побыстрее найти потенциальную причину скоропостижной кончины Шейлы Беннет. Однако до заросшего входа мы все же добрались. Паранойя вероломно подсказывала: заросшего, но недавно потревоженного входа в пещеру. Ветки кустарников были кое-где сломаны, растительность примята, а проход расчищен достаточно, чтобы взрослому человеку ничего не мешало. Только вот… – Шейла была здесь два месяца назад, все следы её пребывания должны были уже основательно стереться, – медленно проговорила я, обеспокоенно взглянув на вампира. – Кто-то был здесь недавно, – с досадой подтвердил он, – Может, несколько дней назад, но не больше недели. Я вздохнула. Из пещеры тянуло магией, но снаружи ничего сказать было нельзя. Внутри оказалось довольно… уютно? Если этот термин применим для пещеры, конечно. Сухо, не жарко, не душно и не холодно, стены и потолок не давили на плечи. Жить можно, если приволочь набор-минимум из рюкзака походника. Только… Я коснулась пальцами незримой стены. Элайджу она тоже не пропускала. Только вот Шейла Беннет успела нахреновертить здесь защиту, не дающую войти... Не совсем каждому. – Ведьмы и вампиры не смогут просочиться сквозь завесу, а вот оборотни… похоже, Шейла начала ограничивать и их, но сил ей не хватило. Они пройти смогут, хоть и с огромным трудом. – И обычные смертные, – сказал первородный, вопросительно взглянув на меня. – Да, люди способны пройти без каких-либо проблем. Я поманила вампира к себе. – Тебе не стоит перенапрягаться, Елена, – хмуро напомнил он. Отмахнулась от этого замечания. От одного заклинания мне ничего не будет. Да, оно сложное, но не сильно энергозатратное. Держать отталкивающее не так уж сложно, как уже выяснилось в Шарлотсвилле. Следом зажгла шарик света, но он вообще практически ничего от меня не требовал. – Это последнее заклинание, честное слово, до… – я положила ладони мужчине на плечи и проникновенно заглянула в его темные глаза, сверкающие недовольством, – До послезавтра? Он сощурился, и скользнул руками мне на талию, и всё же, несмотря на раздражение, не стал уворачиваться от поцелуя в щёку. – До воскресенья, Елена. Я фыркнула. – Сегодня воскресенье, Элайджа, – коснулась губами его челюсти, стараясь хоть так убедить, что со мной всё нормально. Ну, честное слово, я в состоянии контролировать расход своих сил и не доводить до крайности. В большинстве случаев. – Я знаю. До следующего, – он всё же склонил голову и коснулся своими губами уголка моих, но тут же отстранился, всем своим видом демонстрируя непреклонность и неподкупность. Я вздохнула и неосознанно надулась. Тиран. Мы всё же закончили наш маленький скандал и прошли сквозь барьер, наведенный ведьмой Беннет. Ещё некоторое время шли по не слишком узкому каменному коридору. И каково же было моё удивление понять… – Здесь ещё одна завеса, – удивлённо выдохнула я, – Почти точно такая же, но много древнее. Даже магия очень похожа. Но этот барьер не даёт пройти лишь вампирам, судя по всему. Я потянула мужчину дальше, и мы добрались до конца пещеры. Вернее, до большой “комнаты”, куда сходилось множество проходов. Тот, откуда мы пришли, был лишь одним из нескольких. Если не ошибаюсь, какой-то из коридоров ведёт прямиком в подвал к Локвудам... На стене обнаружились довольно забавные высеченные прямо на камне рисунки. Среди обычных повествовательных: о прибытии викингов, быте и набегах, был и тот, что, кажется, изображал ритуал обращения первородных. Дерево, цветы, сердце, кол, кровь, количество участников и даже… убийство ведьмы. И её погребальный костёр, что удивительно. – Это похоже на ранние рисунки Никлауса, – заключил Элайджа, коснувшись стены, – Только он мог это высечь: до того, как прибыли во Францию в середине одиннадцатого века, мы не знали, что это он, а не отец убил мать... Интересно. Значит, Клаус, как и все остальные Майклсоны, считал, что тело Эстер сожгли? Но если оно не у него, то где? Чёрт возьми, это очень плохо... наверняка и поисковые чары не помогут. Я отвернулась от стены и осмотрела другие уголки помещения. Моё внимание привлекло нечто похожее на площадку или, скорее, постамент чуть выше основного уровня пещеры. Вновь потянула вампира за собой, отвлекая от разглядывания писанины его брата. Слишком низко для алтаря, но достаточно, чтобы можно было разместить там что-нибудь. Хотя вряд ли за тысячу лет тут что-то осталось от ритуалов древних ведьм, но всё же. Камень словно бы был слегка продавлен в центре, как будто на нём что-то очень долгое время стояло. Тысячу лет, например. Прямоугольная впадина где-то под метр на два и не больше сантиметра в глубину. Почти как… гроб. На постаменте так же были заметны следы волочения и царапины. Элайджа склонился, приглядываясь к этим следам. Мне стало дурно от внезапной догадки. – Отсюда забрали что-то, совсем недавно, – он провёл пальцами по одной из свежих царапин, – Достаточно большое. Это объясняет, почему снаружи так много сломанной растительности. – Гроб, например? – выдавила я. Мы пришли слишком поздно. – Да, – первородный выпрямился и мрачно окинул взглядом пещеру, – Здесь было её тело? Звук мужского голоса эхом прокатился по каменным проходам. Его слова хоть и звучали вопросом, но имели окраску утверждения. – Было, – таким же глухим эхом согласилась я. В голове лихорадочно генерировались тысячи предположений, но все они в любом случае были бессмысленны сейчас. Мы опоздали, – И одному богу известно, где оно теперь.