90. "Затерявшись в снегах" или "Желания и ожидания"

Чистый нетронутый снег ярко блестел в свете солнца. Погода в Альпах с итальянской стороны обещала быть изменчивой. Уже к сегодняшнему вечеру должны собраться тучи и повалить снег. Но пока что снег сиял, отражая прямые солнечные лучи. Я не ожидала, что в первые же минуты, как окажусь здесь, испытаю настолько всепоглощающее облегчение. На самом деле, стоило самолёту сесть, с моих плеч словно бы свалилась значительная часть тяжести, которая безостановочно прижимала к земле и даже как будто бы душила, а я и не замечала, привычно стараясь игнорировать неудобства. А оставшееся ощутимое напряжение рухнуло в пропасть в следующие пару дней. Хотя в первые сутки я неожиданно вообще не смогла выразить свой восторг от места нашего отдыха, да и даже содержательно осмотреть его, потому что просто рухнула в постель и отключилась. Никаких спонтанных пробуждений, кошмаров, а следом за ними приступов бессонницы. Семнадцать часов беспробудного крепкого сна без единого сновидения. Элайджа даже начал беспокоиться. Но когда я наконец-то очнулась, то смогла почувствовать себя практически такой же живой, бодрой и полной сил двигаться дальше, как до чёртова ноября. Не то чтобы мне непременно захотелось сворачивать горы, даже наоборот, ни с какими метафорическими горами я предпочла бы не связываться, а просто найти способ занять глобальным терраформированием кого-нибудь другого. Вместе с мыслью об этом самом “ком-нибудь другом” меня, ещё лежащую в постели, наконец настигло полноценное озарение – Деймон Сальваторе мёртв. Вот прям совсем. Конечно, ещё может найтись какая-нибудь тупая курица, которая попытается его оживить, так что не “однозначно безвозвратно мёртв”, но всё же его смерть не может не радовать. Давно надо было дать Элайдже карт-бланш, но меня же внезапно и необъяснимо уже какое-то время назад накрыло каким-то всратым сочувствием ко всему живому. Отвратительно. Надо брать себя в руки и перестать бояться заблаговременно убивать тех, кто может даже гипотетически когда-нибудь в будущем доставить проблемы. С вампирами в гробнице мне же ничего не помешало. И с Изобель. И с Катериной. И с Джоном. Короче, что-то с прошедшей весны я расклеилась. Кстати… может ли это быть связано с оставившей свои воспоминания Татьей?.. Хотя нет, вряд ли, на Грани и до этого ведь где-то в глубине болтались воспоминания предыдущих воплощений, если я правильно поняла механику, и они на мозги и характер мне никак не давили… Ладно, не важно, надо просто брать себя в руки и исправляться. Но это только ближе к концу отпуска, как и все построения планов на грядущую жизнь, сейчас я просто пообещала себе полноценно отдохнуть. И, возможно, собравшись с мыслями, обстоятельно поговорить с Элайджей о внезапно открывшихся возможностях. Уже вылезя из кровати я наконец-то смогла выразить свои восхищения жениху. Это было как раз то самое спонтанное, но въевшееся желание: настоящая зима со снегом, сугробами и морозом. Я помню, что он предлагал Италию или Испанию, и искренне думала, что это, как той зимой, будет что-то тёплое, возможно, прибрежное. Но в итоге это Альпы. Свежие и сияющие чистым светом под ярким солнцем. Ломбардские Альпы не столь популярны у туристов, как Доломитовые, располагающиеся чуть восточнее и севернее, но… мы приехали сюда не как просто туристы. Шале, находящееся относительно недалеко (ладно, на самом деле довольно на приличном расстоянии по европейским меркам) от симпатичной то ли деревеньки, то ли городка, Элайджа, как выяснилось, не арендовал, а владел им, причём уже, если я правильно поняла его слова, очень давно, успев за прошедшие… видимо, десятилетия не раз сделать ремонт и даже частичную перестройку. По площади здание, даже если учесть просторный гараж и отдельно стоящий маленький домик для постоянных работников, осуществляющих всю бытовую рутину и приглядывающих за домом в отсутствие хозяина, до особняка в Мистик Фоллс не дотягивало вообще. Но, пожалуй, сопоставимо с нашим фамильным домом на озере в Данхэм-лейк. Тут, правда, комнаты оказались просторнее, но их в общей сложности меньше. В любом случае, где-то в глубине души я призналась самой себе, что если бы мы решили сепарироваться от остальных Майклсонов, то я согласилась бы переехать только сюда. Моя нежная любовь к средиземноморским виллам утихла, уступив пока что осторожному очарованию вот этими тёплыми, уютными домами вдали от сует мира. Меня даже как-то смешно и практически по-детски наивно грел факт, что само слово “шале” произошло от праиндоевропейского “cala” – “защищенное место”. Подсознательная жажда оказаться в максимальной безопасности после всех потрясений, видимо, наконец оказалась удовлетворена. Первый этаж каменный, а остальные из бруса. После гипсокартонных коттеджей и, пусть и красивых, но всё же несколько раздражающих кирпичных стен особняка, внутри оклеенных обоями и отделанных панелями, подобная архитектура вызывает тихий восторг. Первые несколько дней хотелось просто раствориться в этих стенах, забыться и никогда не возвращаться в Мистик Фоллс. А все проблемы пусть сами как-нибудь разгребаются. Ну, может, когда-нибудь больная привязанность Майклсонов друг к другу ослабнет, и мы сможем перебраться сюда... или в целом куда угодно, лишь бы подальше от родственников и проклятого городка в Вирджинии… Вообще, в жизни в таком месте, особенно зимой, есть своё невыразимое очарование. Практически в каждой комнате предусмотрено по камину, которые, разумеется, безостановочно горят сейчас. А перед каждым камином очень кстати есть место, куда можно упасть и не вставать в следующие несколько часов. На всех мягких поверхность обязательно лежит что-нибудь пушистое, чтобы вот вообще отбить любое желание иметь дело с окружающей действительностью. Красота. Но, вопреки врождённой, постоянно с боем преодолеваемой лени, меня начало тянуть прогуляться на улице, среди слепящего снега. Свежий воздух и в доме иногда обжигал лёгкие, заставлял голову кружиться, но хотелось обжечься сильнее, совсем потерять самоощущение от кислородного перенасыщения. В конце концов, именно холод и снега болезненным, желанным, иллюзорным образом врезались в мой разум. Конечно, особо погулять бы не вышло: вокруг только глушь и снег. Но небольшой придомовой территории и закрытых выступами крыши площадок, на мой взгляд, более чем достаточно, чтобы в достаточной мере насладиться настоящей зимой. – Не хочу показаться капризной, но мне кажется, что пуховик всё-таки более практичная вещь, – отметила я, поправляя чёрный полушубок, когда мы всё же очень неторопливо выползли на улицу после обеда. – Только если ты собираешься нырять прямо в сугроб, – ответил Элайджа, а затем на секунду замолчал, видимо, приблизившись к озарению, – Ты собираешься? Я фыркнула и вытащила одну руку из муфты, чтобы зацепиться с ним локтями, а затем снова убрала в тепло. Не люблю перчатки, самое большее – согласна на варежки. Но раз уж человечество любезно изобрело такую потрясающую вещь как муфта – грех не пользоваться. – Ну… я ещё не решила. Всё может быть. Мужчина позабавлено хмыкнул. Мы замерли у края деревянной площадки, укрытой длинным выступом крыши. Отсюда отлично было видно горные долины и сами хребты. – Тебе нравится здесь? Он уже спрашивал вообще-то, но я, кажется, тогда ответила что-то не очень внятное и совершенно абстрактное. – Очень. Мне бы хотелось ещё узнать, как здесь летом. Честно говоря, очень грустно от мысли, что нужно будет уехать, – уронила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Никаких родственников, никаких проблем – красота. Даже если это всего лишь кратковременная иллюзия. Элайджа едва уловимо кивнул, кажется, больше самому себе. Он, похоже, сейчас варился в каких-то своих размышлениях. Мы неторопливо спустились с террасы на расчищенные дорожки вокруг дома. В силу климата и географического расположения тут и летом вряд ли растёт какой-нибудь садик, да и сама территория не то чтобы предназначена для прогулок, даже подъездная дорога подходит не для любого транспорта, особенно зимой. Но зато это не отвлекает от созерцания никем практически не тронутой природы. Мороз немного щипал нос и щёки, хотя температура всё же не особо низкая. Ну, это если не сравнивать со Штатами, разумеется. По тамошним меркам тут вообще нестерпимый дубак. Конечно, вечность безвылазно сидеть здесь было бы очень скучно, но мы буквально в Италии. Относительно недалеко Венеция и Турин, совсем рядом Милан. Ну а там при желании можно доползти и подальше: в Болонью или, если прямо остро припечёт, Флоренцию. – Тебе хотелось бы здесь остаться? – неожиданно спросил Элайджа, введя меня практически в ступор. Это несколько… слишком прямой и радикальный вопрос. То, что он начал постепенно сепарироваться от сиблингов и их проблем, заметно, безусловно. Но не настолько же резко… В любом случае, ответить у меня вряд ли выйдет внятно по многим причинам. – Думаю, да, хотела бы, но если бы обстоятельства были более благоприятными и располагающими к этому, – всё же собрала я мысли в не очень чёткую кучку. Первородный немного нахмурился, явно не удовлетворившись подобным ответом. – Боюсь, я не слишком понимаю, что ты подразумеваешь под этими обстоятельствами, – всё же с заминкой сказал он, словно бы борясь с собой, чтобы не начать выпытывать внятный ответ настойчивее. Я вздохнула и снова прижалась виском к его плечу. – От проблем можно бегать долго и успешно, но, к сожалению, пока ты их избегаешь, они лишь ширятся, а не идут на спад. Так что “благоприятные и располагающие” обстоятельства, на мой взгляд, это когда все очевидные проблемы устранены, а не затолканы под ковёр, чтобы не мозолить глаза, и нет никаких осложняющих факторов, которые в дальнейшем могут трансформироваться в проблемы. Элайджа повел подбородком, совсем, видимо, уйдя в свои мысли. – Новые проблемы появляются прямо пропорционально разрешению старых, – наконец отметил он, раздосадованно усмехнувшись, видимо, собственным размышлениям, – А факторы, способные обратиться угрозой, никогда не истребить вовсе. – От Эстер можно избавиться, – прямо ответила я, решив не жонглировать иносказаниями и намёками, – Твоим родственникам нужно некоторое время, чтобы принять, что ты больше не собираешься с ними нянчиться, как с малыми детьми, и им надо учиться жить самостоятельно, так сразу они не смогут тебя отпустить и превратятся в вечно тянущийся следом, периодически проявляющийся, раздражающий балласт. Мужчина поморщился. – И где-то ещё бродит Далия, за спиной которой маячит сделка с матерью. А также нерешённой дилеммой висит положение отца. Я растерянно выдохнула. Про этих персонажей я уже и думать забыла, если честно. А они ведь и впрямь – вполне реальные, ещё не насущные, но, безусловно, проблемы. Причём очень быстро способные вырваться на первый план по значимости. Кстати, о папаше: он ведь напрямую связан с мамашей Беннет. А там Бонни объявилась, и Эстер что-то мутит под ковром – это может сойтись в очень неприятную схему. Надо будет напрячь подчинённых Элайджи, чтобы нашли и приглядывали за вроде как недееспособной мамкой-ведьмой. Просто на всякий случай. Прямо сегодня вечером Герде и напишу. А вот Далия… это реально жопа, особенно учитывая, что я как раз собиралась обсуждать с Элайджей гипотетически возможных детей в некоем вполне обозримом будущем. Там ещё Сейдж вся такая готовая после своего медового месяца приступить к увеличению численности Майклсонов, Амара уже всё подготовила… да уж, тут не до безвозвратных побегов в Альпы. – Вечность – весьма длинный временной промежуток, – всё же заметила я, – А решение всех прямо угрожающих нам проблем всё-таки определённо займёт намного меньше времени. Особенно если мы все перестанем сидеть и ждать с моря погоды, а начнём что-то предпринимать сами. – Справедливо, – задумчиво отметил первородный. Хотя мои слова его явно не удовлетворили. Короткие прогулки после обеда оказались весьма приятным и, наверное, даже полезным времяпрепровождением, так что мы выходили почти каждый день. Не получалось иногда только в силу погоды: снегопадом заваливало даже террасы, да и видно ничего не было. Но в погожие дни приятно полчасика полюбоваться на то, как ветер гоняет облака по небу и те цепляются за вершины гор, то образуя просто забавные кольца, то “съедая” сплошной пеленой самые высокие пики. Порой меня действительно охватывало нестерпимое желание рухнуть спиной в пушистый сугроб, раскинув руки, прикрыть глаза и насладиться окружающей действительностью и спокойствием минут пять. Один раз я так всё-таки сделала: просто упала на снег, лицом к небу, закрыла веки и погрузилась в лёгкое, даже нежное умиротворение. Солнечные лучи играли на снегу и как будто бы немного пригревали лицо, где-то ниже в долине ветер едва слышно свистел над белой нетронутой ничьим вмешательством гладью, выпавший только-только этой ночью свежий слой снежинок ещё не уплотнился и тихо похрустывал, если его потревожить, а горный чистый воздух, скованный морозом, всё также немного пьянил, кружил голову. Меня даже как будто бы начало втягивать в мирную дрёму. – Ты не простудишься? – слегка насмешливо вернул меня в реальный мир Элайджа. Он весьма терпеливо ждал, когда я осуществлю и в полной мере наслажусь своей придурью. – Нет… не должна, – фыркнула я, раскрыв глаза, – Ты меня в любом случае согреешь. Завтра начинается снегопад, и погожих деньков до нашего отъезда будет немного. Я вскинула руки вверх, намекая, что мне не помешала бы некоторая помощь, чтобы выбраться из своей снежной колыбели. – Мы можем остаться тут, сколько пожелаешь, – он пожал плечами и схватил своими горячими ладонями мои, немного замерзшие. Его реплики всё чётче наводят на мысль, что он хочет, чтобы мы отсюда никуда не уезжали вовсе, просто бросив остальных Майклсонов в Мистик Фоллс на произвол капризной судьбы, но не желает быть инициатором такого эгоистичного решения. Мне начинает казаться, что он сейчас очень отчаянно борется сам с собой, не желая внезапно становиться законченным эгоистом, сосредоточившись исключительно на своих чаяниях, и при этом уже не хочет тянуть на себе всех родственников, быть им нянькой и решалой всех их проблем. Мужчина потянул на себя, легко поднимая меня из снега и ставя в вертикальное положение. – А ты? – выдохнула я, обвив его руками вокруг торса, стоило возвратить равновесие, – Чего хочешь ты? Элайджа медленно тяжело выдохнул, немного нахмурившись, его горячие пальцы ласково провели по моей щеке, затем соскользнули назад, зарываясь в волосы на затылке, но не давя, не сжимая, просто скользя между прядями. Я внимательно вглядывалась в его тёмные глаза, пытаясь найти в них подсказку о терзающих его мыслях и чувствах. – Я не знаю, – после немного затянувшейся паузы ответил он, – За тысячу лет я не раз оказывался в, казалось бы, совершенно неразрешаемом тупике, но всегда находил оттуда выход, не опуская руки и не давая себе сомневаться в каждом следующем шаге. Однако сейчас я действительно понятия не имею, по какому пути двигаться дальше. Это не тупик, а словно бы наоборот – пустырь, где куда бы ни пошёл – путь непредсказуем, а любые перевалочные пункты скрыты за горизонтом. Он прикрыл глаза и снова выдохнул, на этот раз резко и шумно, а затем чуть тряхнул головой, словно пытаясь отогнать какие-то мысли. – Но ты же всё-таки чего-то хочешь, – настойчиво заметила я, – Ты не знаешь, каким путем этого будет наиболее оптимально достигнуть, но желаешь чего-то. Первородный на миг поджал губы и как-то даже болезненно нахмурился. – Это довольно сложно. Но ты уже говорила недавно о чём-то близком… вернее, об одной из составляющих частей того, что бы мне хотелось бы осуществить сейчас. Мои братья и сестра вполне способны существовать самостоятельно, и мне совершенно не хочется продолжать опекать их, так что отпустить их заниматься своими собственными жизнями… это то, чего я желаю хотя бы для начала. А пока они продолжают тянуться за мной, пока будут прибегать, стоит появиться проблеме, говорить о других моих желаниях не имеет смысла. Я вздохнула и прижалась ухом к его груди, обняв крепче. Тяжело, конечно, но честно. Хоть со стороны это не всегда очевидно, но младшие сиблинги реально приволакиваются к Элайдже с какой-то откровенной ерундой отвратительно часто. Даже Ник, и тот периодически приползал в кабинет с кипой документов и круглыми несчастными глазами, прося помочь с недвижимостью, счетами и чем-нибудь ещё на сладкое. Хотя вот Кол… ну, если только не считать тот факт, что сам средства к существованию он не зарабатывает сейчас вообще, хотя подозреваю, что вполне может этим озадачиться, если вопрос встанет ребром, в общем он наиболее приспособленный к самостоятельной, независимой жизни. Даже Финн что-то там от Элайджи периодически хочет и даже требует. Про Ребекку вообще без комментариев. Короче, предстоит много работы, чтобы сиблинги наконец отстали и научились разбираться со своими вопросами самостоятельно. Да и у нас на самом деле есть много именно общих с ними проблем: Эстер, Далия… насчёт Микаэля не знаю, он вроде только Ника терпеть не может, но мало ли что ему в голову взбредёт. Да и вдруг будущая свекровь его растолкает и под ноготь загонит, тогда тоже будет пиздец всеобщего масштаба. Ладно, проблемы проблемами, а мы вроде отдыхаем. Неожиданно качественно, вопреки тому, что я всё время возвращаюсь к мыслям о довольно сложном будущем. Не меньше наполненных сиянием снега дней мне нравятся здесь темные уютные вечера и ночи. Перед камином на диване в просторной гостиной или уже в кровати. Я даже уговорила Элайджу на ночь читать что-нибудь вслух, это оказалось на диво умиротворяющим процессом, легко и быстро отправляющим в царство Морфея. Легко привыкнуть к хорошему, да. Но всё же в голове продолжают крутиться мысли и незакрытые гештальты, с которыми надо что-то делать. Иногда случай для этого выпадает спонтанно. Одной ночью меня разбудило ощущение внезапно начавшего улетучиваться тепла. Воздух за пределами одеяла по ощущениям имел не очень комфортную температуру. Холодно в целом не стало, просто бесперебойный источник тепла, на котором я привыкла спать, пропал. По комнате раздался тихий невнятный шорох. Я всё же открыла глаза и чуть спустила одеяло, чтобы оглядеть помещение, хотя после довольно крепкого сна всё безбожно расплывалось перед глазами. Ночник был давно потушен, слабый оранжевый свет исходил только из горящего камина. Тени на стенах и потолке подрагивали вслед за медленной пляской языков пламени. Снова раздался шорох. Тень – одна, наиболее четкая, в ней угадывался мужской силуэт – зашевелилась уже не из-за игры огня, а по собственной воле. Оранжевый свет стал ярче, бездвижные силуэты задрожали сильнее из-за усилившегося пламени. Матрас просел, а затем под одеяло вернулся мой персональный источник тепла. Я ведь уже внутренне даже начала беспокоиться. – Ты подкидывал?.. – вяло пробормотала я, пристраивая голову обратно на чужое плечо и снова закрывая глаза. Хотелось бы застрять в моменте навечно… хотя, наверное, это довольно скоро может наскучить и захочется какого-нибудь движа. – Да, – глухо отозвался Элайджа, одна его рука привычно проскользнула у меня под боком, затем скользнула по спине, а вторая замкнула объятия, – Я тебя разбудил? Я промычала, не очень-то желая внятно изъясняться сейчас. Тихие извинения даже не были зафиксированы мозгом. Куда-то в мою макушку опустился поцелуй, теплое дыхание коротко всколыхнуло волосы, а потом пропало. Меня снова начал захватывать сон. По крайней мере, вначале именно так мне показалось, но слушая ровное, гулкое, неторопливое сердцебиение, я поняла, что сладкое забытье не возвращается. Наоборот, мозг медленно возобновлял привычный темп работы, разгонял туманный морок грёз и вообще, кажется, решил, что вполне выспался и пора бы перейти в режим бодрствования. Но тело продолжало лениво расползаться в тёплой неге, делать ничего не хотело и однозначно не собиралось. Я открыла глаза. Подпитанное новой порцией дров, пламя резво плясало в камине. Повинуясь его хаотичном ритму, плясали и тени вокруг. Коричневое меховое покрывало, накинутое на глубокое кресло в поле моего зрения, причудливо искажалось этими пестрыми безостановочно движущимися узорами, вызывая фантазии о каких-нибудь сказочных хищных зверях, которые непременно живут в темном, волшебном, неприветливом к чужакам лесу и охотятся на каких-нибудь таких же сказочных, обязательно почему-то обросших перьями кролей или шиншилл. Мозг погряз в сочинении лёгкой бессмысленной сказки, которая бы в мгновение ока могла завладеть вниманием непоседливого, капризного ребенка и постепенно убаюкать его в глубокий красочный сон. Мысли сделали круг почета и зацепились за необходимость серьезного разговора с Элайджей. Хотя я до сих пор не могу внятно сформулировать даже для самой себя, что именно хочу по этому поводу от него услышать. Не в плане “хочу” или “не хочу”, тут всё как раз просто и понятно, а касательно… организации семьи, наверное. Не знаю… – Ты всё ещё не спишь, – неожиданно пробормотал первородный, чуть повернув голову в сторону, снова задевая дыханием мои волосы. – Думаю. Не могу перестать, – честно призналась я, а затем медленно выдохнула. Говоря честно, даже не знаю, что у него спрашивать-то, – Амара закончила с подготовкой всего необходимого, Сейдж собирается заводить ребенка уже после медового месяца, вроде даже уговорила Финна и… в общем это всё не может не крутиться в моей голове. Мышцы мужчины немного напрягать на несколько секунд, но затем он тяжело вздохнул и, видимо, заставил себя расслабиться. Одна рука продолжила меня обнимать, а другая поймала мою ладонь, мягко сжимая. – О чём ты конкретно? – всё же сипло уточнил он. – О том, что… не знаю, это сложно облачить во внятную форму. Прожив тысячу лет, видя тысячи самых разнообразных трагедий и осознавая, сколько рисков связано с этим, насколько… велико желание завести собственного ребенка, ценно ли это для вас или в общем-то неважно? Видя, как на твоих глазах вырастали поколения людей, целые династии… – Это… – сердечный ритм вампира чуть замедлился, но никак больше своих эмоций и чувств он не выдал, – Зависит исключительно от мировоззрения конкретной личности. Ребекка отчаянно хочет, вопреки всем здравым доводам и собственному ветреному характеру, который едва ли будет легко переломить. Кол несколько прохладен к этому и, скорее всего, считает детей больше ярмом и бессмысленной долгосрочной ношей. Финн и Сейдж ещё до обращения хотели ребенка, ни одна трагедия в мире не заставила бы их передумать, полагаю. Первородный замолчал. С Никлаусом из-за его обновления не очень понятно, что он там хочет, тут без вопросов, а вот… – А ты? – тихо спросила я, – Ты бы хотел? Поднимать тему о том, что возможность обзавестись родным чадом теперь есть и вообще мы едва неожиданно не стали родителями, не хотелось. Это был просто абстрактный вопрос без привязки к ситуации. В конце концов, одних магических способов контрацепции воз и маленькая тележка, причем они работают, в отличие от изобретенными обычными людьми, со стопроцентной гарантией, так что если не хочет, то всё можно без проблем разрешить без какого-либо ущерба нашей интимной жизни и странным фетишам. Вампир молчал… некоторое, по ощущениям довольно долгое время. Впрочем, не пытался сделать вид, что спит или не услышал вопрос. Он просто погрузился в свои невесёлые размышления. Они, очевидно, именно невесёлые, тут никакого чтения мыслей не нужно. – Если говорить только о голых желаниях, не привязываясь к фактам и обстоятельствам, то да, хотел бы, – наконец ответил он, тяжело вздохнув, – Но не уверен, что это желание для меня в итоге станет радостным и действительно приносящим в жизнь что-то ценное, счастливое. Мне нравится мысль о возможности завести собственную семью, самостоятельно взрастить тех, с кем будешь жить, делить мгновения в дальнейшем, но… Он замолчал, нахмурившись, на его лицо легли тяжёлые густые тени. – Но? – тихо подтолкнула я, сжав его ладонь в ответ. – Не уверен, что способен стать родителем, соответствующим нынешнему укладу жизни, – глухо пояснил он, – В то время как я сам был ребенком, отец нес совершенно другие функции – это был лорд, начальник… наверное, более точным будет сравнение с акционером, который вкладывает некую значительную сумму и через время ожидает не менее крупную прибыль. Тогда не было места нежной безусловной любви, стоял только вопрос дальнейшего выживания, не только собственного, но и окружающих, поэтому были лишь требования и их исполнения, а семья – не место для тепла и отдыха души, лишь ячейка взаимосвязанных людей, которые рассматривали друг друга преимущественно как ресурс, способствующий выживанию и, в идеале, улучшению положения со временем. Не уверен, что именно этот уклад не въелся в мое мировоззрение настолько, чтобы не проецировать его в дальнейшем на собственных детей. Наверное, любая женщина, не только я, растаяла бы лужицей, если бы услышала, что её мужчина всерьёз переживает о том, каким отцом станет своим детям, беспокоится о том, сможет ли соответствовать этой роли. Но я в нём не сомневаюсь, хотя, может быть, ему нужно время, чтобы выработать для самого себя какие-то выводы, требования и цели в родительстве. Такие вещи в самом деле лучше проработать заранее. – Твои братья и сестры для тебя далеко не ресурс, – заметила я, – Ты любишь их и выворачиваешься наизнанку ради них, зачастую откровенно балуешь и позволяешь им многое, по крайней мере, старший брат ты для них просто чудесный… а во многом, полагаю, они видят в тебе фигуру родителя. – С собственными детьми, как показывают годы наблюдений, всё часто бывает совсем по-другому, – едва слышно горько отозвался он. – В любом случае, в скором времени тебе без вариантов придется примерить шкуру дяди, и думаю, это может разрешить некоторые сомнения, – пробормотала я, – Сейдж и Финн, конечно, все такие воодушевленные родители, но вряд ли они не станут скидывать ребенка на выходные каким-нибудь сговорчивым родственникам, чтобы съездить отдохнуть только вдвоём. Элайджа хмыкнул, но, кажется, немного расслабился. – Полагаю, это действительно может стать хорошей… проверкой в плане потенциального родительства, – он задумчиво замолчал, а затем слабо усмехнулся, – Для всех в нашей семье. Да… вот и посмотрим, получится ли у нашей дорогой Ребекки что-нибудь или она разочаруется в своей мечте. Пеленки там, ор несколько часов кряду, опрелости… не каждый выдержит, и лучше оценить полный спектр возможных испытаний на чужом примере. Мысленно я порадовалась и услышанному, и тому факту, что отдыхать нам ещё несколько дней, так что все семейные неприятности пока далеко… как и размышления о планах на будущее. Имею полное право откладывать мозговой штурм ещё пару деньков, погоды это не изменит. А что до гипотетического будущего с общими детьми… теперь точно знаю, что Элайдже ещё нужно время, чтобы сжиться и полностью принять возможные перспективы и все сопутствующие риски. Что ж, и Рим не за день построили, да и я, честно говоря, не очень уверена, что готова в ближайшее время стать матерью. Это большая ответственность, так что пока хватит и роли тетки.