96. "Сожги ведьму, чтобы она не сожгла тебя первым" или "Слабость"

Вопреки ожиданиям и опасениям ни одна из четырёх ведьм Беннет под наблюдением так и не сунулась в город. В принципе в Мистик Фоллс не вторгалось незваных гостей, что одновременно и хорошо и… немного настораживающе. Вообще, я внезапно задалась довольно важным вопросом: а угрожает ли нам Эстер до сих пор? Не съебала ли она в далёкие ебеня наращивать силы на ближайшие, типа, годы? То есть и так очевидно, что она и Аларик не в городе, но… насколько они в принципе далеко? Глупо сидеть слишком близко к сильно взвинченному и настороженному врагу, если не собираешься нападать на него ну даже в ближайший месяц. Да, на нас нападали даремские охотники, мертвые Беннеты, но… Эстер-то и Аларику необязательно находиться здесь, даже где-то поблизости. Историку достаточно было позвонить корешам и указать координаты, а где он сам… вопрос, вообще никак не связанный с нападением на нас. Да и Беннетам, если Эстер реально их контролирует как лидер ковена, достаточно просто отдать приказ, а потом свалить в закат: хоть в Калифорнию, хоть на Аляску. То есть, говоря объективно, мы, скорее всего, ожидаем нападения, которого в принципе не планируется. Даже если ведьма застряла в гробу, как в сериале, в чём я всё сильнее сомневаюсь, это не особо меняет ситуацию. Дело не в положении Эстер. В сериале буквально все персонажи были против Майклсонов в той или иной мере, да они и сами находились в полном раздрае и готовы были воткнуть друг другу ножи в спины. Разумеется, в такой ситуации, когда твой враг в ослабленном, шатком положении и надёжных соратников или хотя бы кратковременных союзников найти легко, глупо сидеть в окопе и скрываться: надо бить, пока противник не нащупал равновесие. А тут у нас Майклсоны – единая и опасная сила с огромными ресурсами. Конечно, в таком случае, особенно если ты сам практически с голой жопой и по ресурсам, и по дельным союзникам, лучше закопаться поглубже и подальше и не отсвечивать. Иначе ситуация попахивает трагикомедией на уровне “Лихтенштейн напал на Третий рейх”. Сотрудничают ли живые Беннетты с Эстер? Сомнительно, учитывая, что они без лишних раздумий умотали отсюда всем скопом, едва заслышав о древней ведьме. А Бонни и в сериале была болезненно привязана к своей бабке, так что, строго говоря, было бы даже странно, если бы она вот вообще никогда не вернулась по этому поводу. Но расслабляться совсем всё же не стоит, потому что, если нет внешней угрозы, обязательно вылезет какая-нибудь внутренняя неприятность, которую надо срочно решать, пока враги не прочухали, что за закрытыми дверями и неприступными баррикадами не всё гладко. Увы, проект лже-гримуара Шейлы Беннет пришлось признать нерентабельным и закрыть. Сколько бы мы ни бились, сколько бы ни крутили самые разные чары, ничего путного не выходило. Идея была огонь, но исполнение, даже с моими способностями двойника, не то чтобы невозможно, но требует необоснованных затрат времени и сил. Если мы и продолжим, то удобоваримого результата добьёмся… не знаю, вероятно, через несколько лет, если не десятилетий. Нужно слишком много экспериментальных проверок буквально на любое движение нити, любой узел, а с наскока, разом, чтобы потом только по мелочи корректировать, такую штуку не сделаешь, даже если очень захочется. Нам нужно собрать это зачарование как пазл, единую картину из тысячи разнообразных деталей, каждый кусочек которого вытаскивается из совершенно другого набора и филигранно подтачивается под наши нужды. Короче, все силы и ресурсы придётся направить только на это сраное проклятие, а у нас полно других интересов и личных проектов. У меня вот купол над городом брошенный с лета стоит. В итоге мы ограничились простой докруткой чар на внешнем куполе над особняком. Раз уж мёртвые ведьмы решили, что могут нападать на ни в чём не повинных людей, просто проезжающих мимо, то у нас есть полное право точно также нападать на всех их живых потомков без разбора в радиусе досягаемости защитного контура. Кстати, кажется, в сериале угроза Клауса истребить живых потомков смогла присмирить ведьм… Хотя не факт, что это было ключевым фактором, наверняка у них просто энергия заканчивалась, так что они в любом случае вынуждены были умерить кровожадность. Вместо гримуара Кол озадачился подготовкой “фаершоу”. Он ещё и нашего доброго друга Сайласа позвал на маленькую закрытую вечеринку только на двоих с магией, огнём и избавлением от мёртвых ведьм в качестве кульминации. Тянуть не имеет смысла, раз уж мы знаем, где они сидят. Да, а я добровольно сняла свою кандидатуру с процесса. В первую очередь потому, что мне просто не хотелось пачкать о них руки, да и об Эстер, честно говоря, тоже не хочется. Конечно, вроде как жажда мести и всё такое, но… не знаю, как будто бы это просто не имеет никакого смысла: мстить приятно только тогда, когда враг трепещет от ужаса и осознаёт своё жалкое положение, а так – ничего кайфового, даже мучениями не насладишься по большому счёту. К тому же огонь я не очень люблю, а этих деятельных призраков только выжигать. На самом деле, не уверена даже, что мне бы это всё принесло какое-то удовлетворение: ничего не вернёшь и не переиграешь, а просто помучить… это приятно, только когда делаешь это или заранее, или ничего предварительно не потеряв. Древний колдун, кстати, дал пару дельных советов, так что “зажигать” мужики отправились ещё до конца февраля. Ночью, разумеется. Так просто драматичнее, да, никакой другой причины. Мы с Элайджей тоже решили съездить к моим реликтовым предкам за компанию. В первую очередь, чтобы узнать, что там с этим Братством Пяти, откуда и чьими силами оно возникло, но на “вечеринку” идти всё равно не было никакого желания, даже в качестве зрителя. К счастью, погода наладилась, начало теплеть, а дороги с горем пополам смогли расчистить от поваленных деревьев, так что вечером мы спокойно приехали к Сайласу и Амаре, откуда колдуны планировали отправиться ближе к ночи к заброшенному дому Беннетов. – Я вас очень удивлю, если скажу, что это ваш папаша организовал создание зачарованных кинжалов для братства? Мы разместились за обеденным столом. – Нет, вообще нет, – фыркнул Кол, подперев щеку кулаком, Элайджа тоже не выглядел ни капли удивлённым, – Это было и так очевидно, других вариантов, откуда бы они взяли пепел белого дуба, просто нет. Но ведь к их возникновению в целом он не имеет никакого отношения, верно? – Да, тут виноват ты, практически единолично, – ухмыльнулся Сайлас. Лицо ведьмака комично вытянулось, а мой жених просто вскинул брови, скосив взгляд на брата, – Лионский ковен. Вернее, то, что ты от него оставил и… ещё одна неприятная особа, которая связана со Странниками. Кол хлопнул ладонью по столу и откинулся на спинку стула. Его губы сжались в тонкую линию. Элайджа чуть поморщился и взглянул на брата уже откровенно осуждающе. – Это какая-то увлекательная кровавая история, да? – уточнила я, взглянув на младшего Майклсона. – Не слишком увлекательная, – отмахнулся он, – У меня был психоз после потери магии, так что все попадающиеся мне на пути ведьмы первые лет сто плохо заканчивали. Какое-то время мы обитали в Лионе, и там был очень могущественный ковен. Я в итоге ощутимо его проредил. Видимо, остатки, узнав на собственном опыте о вампирах, решили во что бы то ни стало отомстить… или истребить нас. – Да, примерно так и было, судя по рассказам из воспоминаний Александра, – подтвердил Сайлас, – Вообще, это братство уже много лет до того охотилось на ведьм под предводительством нашего приятеля, и их было больше… человек на тридцать минимум. Но в какой-то момент они столкнулись с вашими клыкастыми отпрысками… и осталось только пятеро. – И фокус их внимания сместился с ведьм, – закончил Элайджа, – Настолько, что они даже пошли на перемирие с давними врагами ради общей цели. – Ага, – фыркнул колдун, – А Странница… не знаю, похоже, она решила, что на создание нового вида сверхъестественных существ способен только я. Или их появление как-то связано со мной. Она занервничала, видимо, решила, что я или выбрался, или сделал себе миньонов, чтобы выбраться, и тоже вписалась в создание Охотников, отсюда эта странная “блуждающая” магия, перекидывающаяся на новых людей сама по себе. – А сами расщепленные нити – фишка этого ковена, да? – уточнила я. – Да, они иногда странно колдовали, – поделился Кол, – Нечасто. Это было для них довольно тяжело, насколько я понял, но как выработанная ковеном особая… фишка, да, вполне можно это трактовать. В конце концов, только они и знали, как это сделать, и ни с кем не делились. С одной стороны, ковены – та ещё кабала, но с другой… плюшек они тоже дают немало. Тут уже от человека зависит, готов ли он пожертвовать свободой и индивидуальностью ради силы, знаний и специфических практик… а также безусловной поддержки. Что ж, не такая уж интересная тайна оказалась. Забавно только выяснять, как опосредованно, но отслеживаемо связаны судьбы персонажей на протяжении веков. Моё утверждение о тесноте мира и узкости круга находит всё больше реальных подтверждений. По крайней мере, теория шести рукопожатий, похоже, работает на ура. Получив всю необходимую информацию, мы отчалили, оставив Кола с Сайласом. Искренне пожелала им хорошо развлечься сегодня. *** На протяжении уже многих лет Кол не может не поражаться тому, как некоторые ведьмы умудряются столь омерзительно демонстрировать своё лицемерие. Нет, конечно, он не стал бы спорить, что и сам страдает этим недугом. Как и абсолютно любой человек в мире. Лицемерно заявлять, что в тебе нет ни капли лицемерия. Всё равно найдётся что-то, к чему будут без оглядки и стыда применяться двойные стандарты. Но уровень лицемерия, который демонстрируют практически все мёртвые ведьмы, спрятавшиеся от смерти самым жалким из возможных способов, просто невозможно игнорировать и уж тем более принимать как данность. У Кола есть некоторый… принцип, если можно так выразиться. Если мертвые суки не способны сидеть, закрыв свои ничего не решающие в мире живых рты, то они должны умереть. Окончательно и бесповоротно. Если ведьма успешно избегает смерти, при этом оставаясь частью мира живых, продолжая что-то менять, что-то узнавать, привносить в мир, то ради бога! Кол на её стороне: никто не хочет умирать. Но если она сидит в своём искусственном измерении, просто подсасывает энергию, ничего не привнося, только вякая своё мнение, и требует от других его непременного выполнения, то Кол с удовольствием может предложить и проложить ей только один путь – прямиком к чёрту. Демоны, отныне свободные от удушающего жара и уничтожающего всё без разбора огня, голодно-предвкушающе скалились под рёбрами. Если в прошедшую тысячу лет у него была возможность ставить мертвецов на место в лучшем случае лишь чужими руками, то теперь, вернув магию… он наконец-то может сам избавляться от лицемерных, самодовольных сук. Не совсем наглухо поехавшие ведьмы Жатвы, конечно, но уже что-то. Надо же с чего-то начинать, верно? Кол уверен, что в скором времени доберётся и до них. К счастью, в своём мировоззрении относительно отношения к живым после обмана смерти он оказался не одинок. – Разлом, похоже, практически стянулся, – довольно отметил Сайлас, разворачивая заготовленную шпаргалку чар на капоте. Чтобы подобраться ближе, а потом хорошенько зажечь, надо было немного подготовиться. Кол хмыкнул, вглядываясь в темные окна заброшенного дома за голыми деревьями в отдалении. Если бы не легкомысленно брошенная Джереми фраза, он бы ещё долго ломал голову, как избавиться от просочившихся через разлом мертвецов. Но похвала от древнего мага была приятна, чего уж там. – “Практически” – слишком мало. Лучше было бы “полностью”. – Ха! Оптимистично, – древний колдун наклонил голову к плечу, рассматривая рисунок, – Он тысячу лет был открыт, так что в ближайшие лет двадцать на полное исчезновение можно не рассчитывать. Трещина точно останется ещё надолго. Досадно. Но, в любом случае, воспользоваться этим путём уже никто не сможет. Разве что на выход. Об этом Кол позаботился. Нити чужой магии начали сплетаться в сложное кружево. Кол с сожалением отметил, что так бы не смог: он может только чувствовать, ощущать это движение, а на такие тонкие манипуляции способны лишь тени. Сразу цельный узор он создать в состоянии, даже встроить его или объединить с каким-то другим, но вот так, плести нить за нитью… впрочем, жаловаться не на что: он вновь способен пользоваться магией, как раньше, и этого уже более чем достаточно. И именно теней стоит благодарить за это. Самое меньшее, чем он мог помочь Елене теперь – избавиться от ублюдочных мёртвых ведьм. Сама она, в какой-то мере даже предсказуемо, отказалась в этом участвовать: будущая невестка явно предпочитает казнить более… осязаемого конкретного врага. А эти несдохшие Беннеты – просто рой раздражающих паразитирующих насекомых. Что ж, кому-то просто нужно поработать дезинсектором. Ему совсем не сложно, даже приятно. Магическое плетение замкнулось, Сайлас чуть ли не насвистывая свернул шпаргалку. Подготовка закончена. – Надо же… – пробормотал древний колдун себе под нос, когда они приблизились к дому, – И в чём вообще смысл такого? Кол задаётся примерно тем же вопросом с тех пор, как познакомился со схожей системой ведьм Жатвы. Зачем это? Никаких удовольствий, удобств, никакого развития: это просто застывшее болото без будущего, даже без настоящего. Насколько надо ненавидеть собственных потомков, чтобы сотворить это? Чтобы лишить их какой-либо свободы? Насколько надо быть самодовольными и не способными к принятию неизбежных перемен, чтобы для своего собственного продолжения превратиться в ограничивающую силу, запрещающую, карающую за любые попытки развития, движения вперёд? Это всё по меньшей мере глупо. Сайлас замер перед входом, а Кол неторопливо отправился в обход, чтобы встать с другой стороны дома. Воздух начал чуть рябить из-за выплескивающейся разрушительной силы ведьм, но все попытки напасть из-за чар древнего колдуна были тщетны. По правде говоря, Колу было даже любопытно, что из их запланированного шоу в итоге получится: да, огонь его родная стихия, но то – простой огонь. Будет ли очищающее пламя, созданное Сайласом, столь же послушно его воле? Они не собирались тянуть. На той стороне за домом начало разливаться голубоватое сияние. Ведьмак сощурился и поднял руки, выставив ладонями к дому, сосредотачиваясь. Он знает множество языков, но древний колдун знал в сотни раз больше: мёртвые, тайные, искусственные, естественные, специфические наречия и диалекты, поэтому непривычное заклинание приходилось читать медленно и внимательно, даже учитывая, что вампирская память зафиксировала всю теоретическую часть идеально. Сияние с той стороны постепенно поползло вширь, в итоге превращаясь в пламенную стену. Перед ладонями вспыхнул такой же голубоватый столб холодного пламени, который тут же принялся расползаться в стороны. Две половины единого огненного кольца быстро сомкнулись. Сбежать тоже никому не удастся. Это пламя было неожиданно равнодушным, каким-то бесхарактерным. В той же мере податливым, в какой и упрямо непреклонным. Не функцией, но безликим исполнителем, который также легко обернётся против своего создателя и хозяина. Обычное пламя совсем другое – кусачее и характерное, иногда капризное и неподатливое, иногда, наоборот, излишне ласковое. Перед Колом оно склонялось одинаково смиренно, но не чувствовать характер он не мог… хотя то, возможно, просто отражение его собственного настроения и намерений. Сложно сказать. Огненная стена поднялась выше, достигая теперь в высоту практически второго этажа старого дома. А затем пламя медленно поползло по направлению к зданию, не сужаясь, а распространяясь, заполняя круг. Ведьмы не смогут закрыться в своём маленьком кармашке, и пламя проникнет туда, заставляя измерение саморазрушиться изнутри. Или смогут, и тогда именно это их уничтожит, потому что в таких вот планах вход равен якорю, а без якоря… они отправятся прямиком в Чистилище в любом случае: карманное измерение разрушится точно также, но из-за того, что не может быть полностью замкнутой структурой. Будь это подпространство привязано к человеку, а не к месту, всё было бы несколько сложнее, а так… Вокруг дома и в окнах стали проявляться человеческие силуэты. В основном они корчились в пламени, некоторые словно бы пытались выбраться, но все одинаково растворялись в итоге. Практически неуловимые даже сверхъестественным слухом стоны и крики слились в единую какофонию. Демоны сыто урчали под рёбрами. Ничего особенного вроде, а удовлетворение безмерное. Кол неспешно двинулся вдоль границы огненного круга обратно к Сайласу. Поддерживать и прерывать заклинание не нужно, оно само иссякнет через некоторое время. – Пожалуй, было бы веселее, если бы народу участвовало больше, – задумчиво потянул колдун, не отрывая взгляда от магического пожарища. Никакого физического вреда оно не несёт, заброшенный дом останется абсолютно целым, когда огонь потухнет. – Где ж их взять? – Кол немного раздосадованно фыркнул, картинно-бессильно разведя руки, – Елена сама отказалась, Хенрик маловат для участия в массовой казни, твоя жена тоже, как я понимаю, не горит энтузиазмом. А больше у нас никого нет. Сайлас цокнул и чуть склонил голову. – Не так уж и никого… конечно, ваша мать не считается, тётка, наверное, тоже, но где-то ведь есть ещё старшая сестра… Кол скривился и передёрнул плечами. – Эта идиотка может отправиться следом за мёртвыми суками. И несколько странно называть “сестрой” ту, кого никогда не видел, не находишь? Просто безмозглая девчонка, с которой мы по какой-то досадной случайности повязаны биологическим родством. Оно в любом случае мало что значит без психологических привязок. – Довольно странно, что ты осуждаешь и презираешь её, – с холодной насмешкой отметил древний колдун, едва ли он сам пылал к ней каким-то сочувствием, конечно, – Ты не из тех, кто ратует за обязательное появление ребёнка в жизни и его непередаваемую ценность для семейного благополучия, но после изучения воспоминаний так однозначно озлобился на неё… Кол цыкнул и сощурился, больше от всё нарастающей силы сверхъестественного пламени, чем от раздражения, но не отступил и не отвернул лицо. – Это личное дело каждого – нужен ли ребёнок. Дело вообще не в этом. Любое решение, неважно относительно чего, ты принимаешь в самом начале, а потом, будь уж добр, придерживайся его до конца. Если ты уже решил нести ответственность, то не отказывайся от неё трусливо тогда, когда это уже затрагивает не только твою жизнь. – Как категорично. Кол мрачно усмехнулся. – Я могу ненавидеть этот факт, но никогда не стал бы его отрицать или противиться ему: я сын своего отца. Один из младших, а потому не избалованный его вниманием, но это не значит, что не наученный, не вышколенный именно им. Все мы одинаковые в итоге, когда дело доходит до установок, вбитых отцом в наши головы. Самый большой существующий порок – слабость. Ничего больше. Слабость духом, слабость в убеждениях, слабость характера. Я не считаю, что он был не прав в этой идеологии. Добиться чего-то можно только сцепив зубы и не отступая с избранного пути, продолжая идти вперёд, не опуская руки, вопреки, казалось бы, бесконечным неудачам и провалам. Что касается этой Фреи… она могла отказаться тогда, когда этот ребёнок был неспособным на самостоятельную жизнь вне утробы, когда был головастиком, недоразвитым уродцем или слизняком с ложноножками. Но в тот момент, как он достиг развития, при котором, распори ей брюхо и вытащи младенца наружу, он бы мог продолжить жить, она потеряла право распоряжаться его жизнью. Она довела до этого, взяла ответственность, а потом проявила слабость, струсила, решила пойти по жалкому пути. Мне плевать, что она там чувствовала, плевать, что там с ней такого страшного делала Далия. Если боялась, что тетка будет поступать с ребёнком так же, то зачем продолжила, почему не прервала на ранней стадии? Она просто слабая идиотка, которая не способна бороться даже за свою жизнь; которая не в состоянии нести ответственность, которую сама взяла на себя, едва ли не понимая, какие риски с этим связаны; которая за годы с этой тёткой научилась только рыдать, но не бороться хотя бы за себя. У неё было мало времени, чтобы сбежать, спрятаться под тысячами чар, найдя те, которые бы надёжно спрятали её даже от этой проклятой связи? Мало времени, чтобы найти способ вывернуть чары, которые её держат, в свою пользу? В конце концов, она что, не знала, что тетка точно также и её ребёнка будет использовать в своих целях? Идиотка! У неё было достаточно времени, и всё она отлично знала, но просто решила, что не хочет бороться, что ей проще и удобнее выбрать путь слабого, что не надо, черт возьми, думать наперёд, анализировать, предполагать варианты. Видимо, всем моим сёстрам от матери достались эти отвратительные особенности – неумение просчитывать собственные действия наперёд и неспособность принимать уже взятую впопыхах ответственность. Слабые идиотки, способные лишь жалеть себя, считающие себя центром мироздания, только и всего. Кол сомневается, что его мнение по этому вопросу способно измениться. Да и с чего ему сочувствовать этой Фрее? Она ему никто. Он видел её вживую один раз, и она не потрудилась себя раскрыть, может, попросить помощи или хотя бы просто намекнуть на свою личность. А значит… они ей все не нужны. Как она, в общем-то, даром не нужна им. Эта белобрысая девушка со званого вечера, из детских воспоминаний Финна и памяти погибшего младенца им чужая. С чего бы ему пылать сочувствием и пониманием к ней, раз она сама не была заинтересована в том, чтобы как-то сблизиться, расположить к себе? Она осталась одна-одинёшенька без поддержки? Ха! Кол знает, что такое остаться в одиночестве, когда вокруг тебя полно близких, когда никто не просто не приходит на помощь, а равнодушно смотрит со стороны, как ты захлёбываешься и тонешь, сгораешь заживо, его не разжалобишь убогой мелочью, вроде: “она плохо со мной общается!” или “я чувствовала себя ужасно, поэтому оступилась!”. Елена вот не поторопилась удавиться, не стала опускать руки из-за выкидыша. Да. Кол не идиот и умеет складывать неполные факты в единую картину. Рассказ Джереми о том, как Сайлас забрал девушку после нападения мёртвых сук; сорвавшийся с места и несколько дней практически не выходивший на внятную связь, а потом словно бы покрывшийся ледяной коркой Элайджа; подавленное состояние Елены после; и, как вишенка на торте, воскрешение матери, учитывая, что ему известен механизм. Бинго, чёрт возьми! Елена была беременна, ей спровоцировали выкидыш, и мать за счёт души ребёнка воскресла! Его брат со своей невестой имеют полное право хранить это при себе, не афишируя, но… да, Кол не идиот. И что же? Да, Елена была заметно подавлена, до сих пор, очевидно, болезненно переживает это, но не кинулась же от этого творить неведомую херню, вредя не только себе, но и близким! Сцепила зубы и выбралась из апатии, заставила себя двигаться дальше! Элайджа тоже не торопился терять самообладание от горя, хотя ему-то как раз это было бы более чем простительно, учитывая тысячу лет страданий о полноценной семье. Кол не сраный святой, разумеется. Он убивал и детей, и беременных женщин, и ему по большому счёту плевать на чужие жизни независимо от их возраста и непорочности. Но есть некоторая глобальная разница между “я убью случайного человека, с которым меня ничего не связывает, потому что это не моя ответственность и проблема” и “я убью собственного ребёнка, который уже мог бы функционировать вне утробы, за которого я уже взяла ответственность, от которого не отказалась, ещё когда это было действительно просто вопросом только моего организма, и ничем большим”. Единственным, кто поступил как идиот на сопоставимом уровне когда-то, был Никлаус. Отец что, как только выяснилась правда о происхождении внезапно оборотня, поспешил его убить? Нет! Принял материнские молитвы и согласился просто связать волка. Не попытался тут же убить бастарда, нет, а согласился продолжить скрывать этот постыдный, унизительный факт. И что сделал Ник на такую щедрость – оставленную, чёрт возьми, жизнь? Убил мать и подставил отца, прекрасно! Кол не винил его за первое, ведь и сам был бы не против казнить суку, но вот второе… Никлаус был не в том положении, чтобы возмущаться о своей судьбе. В любом случае, сейчас это, конечно, не имеет значения. Волк оказался разумнее и адекватнее человека, чему нельзя не радоваться. Но… да, видимо, вот эта вот особенность, лишающая возможности пользоваться мозгом по прямому назначению, досталась только похожим на мать отпрыскам. И слабость тоже. Сайлас мрачно хохотнул. – Н-да, если она когда-либо попытается восстановить связь с семьёй, её ждёт неприятный сюрприз. – Никто не примет её. Не за тот факт, что она просто вылезла из той же утробы, была рождена от того же отца, что и мы, по крайней мере. Финн, Сейдж и Ребекка презирают её за убийство ребёнка, потому что они сами лишены были возможности иметь собственных, их очень задевает подобное отношение. Я и Ник за слабость… Елена, наверное, тоже. А Элайджа… и за то, и за другое, очевидно. И последнее – наиболее критично: у нас несколько изменилась семейная иерархия, так что от мнения Элайджи сейчас зависит всё. А в связи со всеми минувшими событиями… едва ли он теперь будет пылать сочувствием и снисходительностью хоть к кому-то. Да и рассчитывать на вторые шансы больше не стоит. – Ты в этом так уверен? – протянул Сайлас со вполне искренним любопытством. Кол просто пожал плечами. – Было вопросом времени, когда он станет полной копией отца. Он и раньше-то не очень успешно справлялся с подавлением характера, а сейчас… в общем, рано или поздно он бы распробовал каково это – жить больше ради себя и своих желаний, стремлений, чем ради комфорта близких. Ну и эта их забавная одержимость конкретной женщиной ещё… хотя, не уверен, что без Елены всё было бы по-другому, просто, скорее всего, случилось бы несколько позже. Мы вообще не очень благодарные твари, безусловно, тут крыть нечем. Рано или поздно его бы окончательно достало наше пренебрежение и принятие его стараний как должного. – Не только ему свойственна эта… почти безумная привязанность к конкретному человеку, граничащая с раболепием, – пробормотал колдун, скорее просто размышляя вслух. Кол отвёл взгляд на лес, стараясь не слишком увлекаться размышлениями и самоанализом на эту тему. Пламя начало успокаиваться. – Финн ещё, да. Ребекка влюбчивая. Ник… сейчас сложно сказать, но вряд ли может быть настолько привязан к кому-то, как старшие. Себя бы Кол не назвал склонным к такой вот одержимости. Он просто привязчивый иногда, несколько капризный собственник, безусловно, потому что во времена его рождения и взросления, будучи четвёртым сыном, в жизни можно было никогда не рассчитывать на что-то по-настоящему своё. Кол тряхнул головой, отбрасывая слишком глубокие мысли о “чем-то своём”. Вернув магию, он пообещал самому себе, что не будет страдать херней вроде самоанализа и рефлексии. Просто станет свободно жить дальше, дыша полной грудью, без тёмных шепчущихся силуэтов по углам и болезненного плача демонов в груди, получая удовольствие без оглядки на что-либо. Пока что он, вроде, справляется с этим. Кол просто не хотел сейчас задумываться о чем-либо таком. Рано или поздно придётся… особенно если “что-то своё” решит по какой-то причине остаться рядом, а не двигаться своим путём… но пока можно просто выкинуть всё слишком тяжёлое из головы. И, хей, он провёл три сотни лет практически без перерывов наедине с самим собой и всеми своими многочисленными разномастными тараканами! От этого тоже хочется отдохнуть. – В любом случае, сейчас наша семья сплочена как никогда раньше, а потому… никто не станет принимать, подпускать чужаков слишком близко по каким-то второстепенным признакам Сайлас одобрительно хмыкнул. Его такой подход явно более чем устраивает. Кол про себя лишь отметил, что, в первую очередь благодаря Елене, их семья приобрела много ценных союзников, и ради того, чтобы сохранить и их, и обретённое единство, тоже, кстати, во многом заслугу девушки, вполне можно пожертвовать чем-то неважным. Никому не нужной забытой сестрой, к примеру. В конце концов, она ведь и сама к ним не рвалась, верно? А от “слабых звеньев” следует избавляться в первую очередь. Так, по крайней мере, утверждал отец. Кол склонен с ним согласиться. Ведь тот факт, что Микаэль был редкостным гандоном, совершенно не значит, что вещи, которые он говорил, непременно неправильные.