100. "В ловушке" или "Хочешь спрятать очевидное..."

К сожалению или к счастью, новых охотников Братства Пяти в Мистик Фоллс не появилось. Пока что. Выяснив элементы плетения, докрутила купол над городом, чтобы реагировал теперь и на их появление. Надеюсь, это как-то реально поможет. Что касается нового охотника, то с ним тоже ничего ясно не стало. То ли чары развиваются медленно, то ли он успешно подавляет свои порывы убийства кровососов, то ли просто пока ни одного вампира не встретил. В любом случае, личность его пока неизвестна. Понятно, что пытаться найти его среди горожан бессмысленно, не каждого же проверять, верно? Да и вообще, может, в Мистик Фоллс подходящей кандидатуры не нашлось и новоявленный охотник шныряет где-то по Ричмонду или Шарлотсвиллу. А то и Вашингтону. Ну, в любом случае, наиболее актуальную проблему сейчас представляет Ребекка, которая… то ли ничего не поняла вообще из того, что до неё пытались донести, то ли решила, что все вокруг достаточно отходчивые, чтобы уже сменить гнев на милость, то ли полагает, что всё само собой рассосётся и в итоге будет именно так, как она себе навыдумывала. Да, она вернулась в особняк. Но всё же очень тихо, стараясь никому на глаза не попадаться. Я о том, что она в доме, только благодаря чарам и поняла. Указывать на это, правда, не стала, потому что Элайджа и так заводится с полуоборота, даже при косвенном упоминании сестры, при том что с семейного совета прошло уже больше, чем две недели, начался апрель. На самом деле мне немного тревожно, что первородного так легко и быстро перещёлкивает в режим крайнего бешенства, но лезть ему в душу насильно не хочу. Однако, возможно, если ничего не изменится в ближайшее время, то придётся. И в какой-то момент вампирша собралась с мыслями и решилась на разговор со старшим братом. Не знаю, на что она рассчитывала и что собиралась такого ему сказать, я просто столкнулась с ней в дверях, когда выходила из кабинета Элайджи. Меня она проигнорировала, даже не поздоровалась, хотя я-то была вполне благожелательна. Решила их не подслушивать, потому что… нафиг оно мне надо? Вот это тот случай, когда вообще не хочется вмешиваться: это их семейная драма, вот пусть сами с ней и разбираются. Я умываю руки. Если Элайджа сам словами через рот попросит поучаствовать, тогда пожалуйста, а так… нет, всё, для этой блондинки моя щедрость однозначно закончилась. Долго Ребекка в кабинете не пробыла. Она, конечно, оттуда не вылетела и даже слезами не захлёбывалась, но выглядела одновременно подавленно и взвинчено. Я её увидела, потому что заняла кресло в маленькой гостиной, закрывшись магической книжкой из коллекции Кола. Вообще-то мы с Элайджей уже через полчаса должны выехать в Ричмонд на концерт, ему просто надо было что-то закончить, но… видимо, как-нибудь потом закончит. Я ожидала, что первородная сразу же направится в комнату, минуя гостиную, но она внезапно замерла на полпути через помещение и развернулась ко мне, вскинув подбородок и уставившись как-то необъяснимо требовательно. Говорить мне с ней не особо хотелось, но и целенаправленно, подчеркнуто конфликтовать нет никакого смысла. Не маленькие же. Я, по крайней мере, а на какой возраст ощущает себя Ребекка – мне глубоко плевать, по факту ей тысяча, и надо вообще-то иметь совесть и вести себя соответствующе хотя бы с теми, кто об этом знает. – Ты что-то хотела? – ровно уточнила я, устав ждать, когда вампирша наиграется в гляделки. – Где Ник? – резко спросила она, сложив руки на груди. – Понятия не имею. Не дома точно, больше ничего подсказать не могу. – Он опять с Кэролайн, да? – процедила она сквозь зубы, недовольно сощурившись. Так, блять, вот на неё гнать воду не смей, шалава первородная. У меня в коллекции должна остаться хотя бы одна Барби. – Ещё раз, Ребекка, я не знаю, где Ник, чем он занят и когда вернётся. Он мне, слава Богу, не отчитывается, только этого хватало, честное слово. И даже если он действительно сейчас с Кэролайн, это его личное дело. Они встречаются и имеют право распоряжаться своим личным и совместным временем как хотят. – Он мой брат! Я имею право знать, где и с кем он, – бросила она, подняв брови. – Не имеешь, если он сам не пожелает тебе сообщить, – сухо ответила я, уже пожалев, что вообще отреагировала на её появление. Надо было также игнорировать в ответ: зеркальное поведение. Авось, начала бы думать… хотя сомнительно. Ребекка поджала губы и начала смотреть на меня с явным, подчёркнутым недовольством и холодной надменностью. – Считаешь, что можешь мне указывать, как жить? – Могу озвучивать своё мнение, и мне глубоко плевать, если оно тебя не устраивает. Не хочешь слушать – проваливай… да хотя бы в другую комнату. – Думаешь, что можешь вести себя так, словно ты здесь хозяйка? – практически зашипела вампирша. – Может, – холодный голос Элайджи раздался от выхода в коридор, заставив вампиршу вздрогнуть. Мужчина замер в проходе, сверля сестру раздражённым взглядом, – Потому что она здесь хозяйка. В отличие от тебя, Ребекка. Я недостаточно доходчиво разъяснил тебе ситуацию и свою позицию, мне необходимо повторить или подобрать иные формулировки? Иди. Пока что не вижу ни единой причины менять своё мнение, тем более ты только сознательно усугубляешь собственное, откровенно говоря, незавидное положение. Задавить почти невестку несуществующим авторитетом не получилось, какая трагедия. Понимаю, что ей просто хочется выместить куда-то негодование, но надо всё-таки выбирать для этого безвредную для тебя же жертву. Вот, например, в моём случае была бездомная волчица-сирота, о которой никто никогда не вспомнит и не поплачет, даже если бы я её убила. Так что могла бы блондиночка пойти и спокойно оторваться на какой-нибудь клуше из команды чирлидинга – но не на Кэр, конечно же – никто бы даже не заметил, а собственные нервишки бы слегка подуспокоились. Ребекка нахмурилась и сжалась под холодным взглядом, а затем с небольшой заминкой ретировалась в сторону своей комнаты, всё же одарив меня на миг недовольным взглядом. Что ж, посмотрим, как ситуация будет развиваться, но у меня что-то позитивных ожиданий не возникает. Отложила книгу и подошла к пытающемуся задавить всё ещё кипящий гнев Элайдже. – Пойдём собираться? – осторожно коснулась его щеки одной рукой, а другую положила на плечо. Клёкот чужого негодования ощущался практически на физическом уровне. Первородный кивнул, быстро отодвигаясь. Не похоже, что его скоро отпустит от разговора с сестрой. А нам ведь ещё на машине полтора часа ехать… В комнате я задумчиво пробежала взглядом по напряжённым мужским плечам и сильно вздувшимся венам на предплечьях и запястьях. Первородный слишком очевидно заставлял себя выглядеть спокойным и равнодушным к ситуации. Мне даже чуть-чуть интересно посмотреть, справится ли он с тем, чтобы застегнуть лежащую сейчас на кровати рубашку, не оторвав пуговицы в процессе. Едва ли он просто отбросит только прошедший разговор, каким бы ни было содержание, и сможет сосредоточиться на чём-то типа концерта. Да и меня Ребекка на самом деле выбесила так, что наслаждаться чем-то будет, мягко говоря, сложно. Это надо какой-то талант иметь – так портить настроение. И в конце концов, это просто ничем не примечательный концерт, сколько их ещё будет… Подошла ближе и мягко провела ладонями по широким, по ощущениям практически каменным плечам. Элайджа повёл ими и обернулся ко мне. Судя по всему, хмурое, суровое выражение лица у него было изначально, и справится с этим он никак не мог. Я настойчиво толкнула его рукой в грудь, призывая сесть, а ещё лучше лечь на кровать. До смятой этим рубашки уже нет совершенно никакого дела. Сегодня уже не нужна. Первородный медленно выдохнул, когда я опустилась ему на торс, задрав незастегнутое платье, и провела пальцами по опущенным бровям. – Не думаю, что нам имеет смысл сегодня куда-то ехать, – заметила я, скользнув кончиками пальцев теперь по носу, а затем по губам мужчины, – Не в таком настроении. Элайджа приоткрыл рот, явно собираясь возразить, но затем просто прикрыл глаза и выдохнул. Его плечи немного расслабились, складки между бровей разгладились. – Да… боюсь, что ты права. Прости меня, я… Я опять коснулась пальцем его губ, призывая замолчать. – Не надо, это не твоя вина. И настроение упало ниже плинтуса не только у тебя. Он досадливо поджал губы. Я потянула платье вверх, стягивая его с себя. Лёгкая ткань не особо осторожно упала на край кровати, а затем вовсе соскользнула оттуда на пол. Ну и не важно. Я полностью легла на мужчину, продолжая скользить нехитрой лаской по его лицу. Его сердце билось ровно и довольно медленно. Как показала практика – это далеко не позитивный знак. Элайджу практически невозможно заставить переключиться с собственных мыслей на что-то извне, это я уже давно заметила. Слушать и наблюдать он, конечно, будет, может, даже как-то полуотстраненно участвовать, но в голове всё равно продолжат на том же уровне крутиться изначальные переживания и размышления. Единственный способ реально отвлечь его – заставить самостоятельно что-то рассказывать, дискутировать, так, чтобы не оставалось места для тяготящих мыслей. – Думаю… – протянула я, касаясь пальцами его подбородка, – Сегодня куда больше удовольствия мне доставит послушать тебя, нежели виолончель. Первородный хмыкнул и слабо усмехнулся. Его руки сцепились у меня на пояснице. – Меня или что-то в моём исполнении? Ну, да, он совершенно потрясающе читает и поэзию, и прозаические произведения, но механическое воспроизведение – не лучший вариант, чтобы по-настоящему отвлечься. – Тебя, – я подалась чуть вперёд, невесомо коснувшись его губ своими, но быстро отстранилась, – Знаешь, какую бы книгу или учебник по истории я ни открыла, над параграфом об Итальянских войнах обязательно стоит авторская ремарка, что тема эта страшно сложная и раскрывается она в данном труде так себе, и вообще, ищите кого-нибудь, кто вам это объяснит. Это мне помнится ещё из прошлой жизни. Кажется, вообще любой преподаватель от школьного до институтского предпочитал просто с несчастным видом пропустить эту тему и порекомендовать изучить её самостоятельно. Её даже в качестве экзаменационного вопроса не использовали. – Сомневаюсь, что существует способ точнее описать совершенно любой пересказ данного периода, – фыркнул мужчина, – И, увы, я вряд ли в чем-то смогу обойти здесь иных авторов. Особенно если дело касается общепринятого трактования истории. – Если бы мне было интересно общепринятое трактование, я бы через слёзы и боль, но осилила школьный учебник, – выдохнула я, сложив руки и положив на них подбородок, – Мне интересно, как это выглядело с точки зрения стороннего, но реального наблюдателя. Это ведь по масштабу и вовлечённости государств на самом деле было чем-то, что можно было бы вполне назвать Первой мировой войной задолго до… фактической Первой мировой. Множество сражений, стычек, сложных и не всегда объяснимых решений… больше шестидесяти лет безостановочных конфликтов. По моим наблюдениям, единственная тема, когда Элайджа не просто начинает увлечённо рассказывать, но ещё и жестикулировать, чего в любом другом случае не происходит даже приблизительно, это военная стратегия и тактика, объяснение каких-то баталий и вооружённых столкновений, а также озвучивание его собственных соображений по этому поводу. Я, к сожалению, в этом абсолютный профан, и вряд ли когда-нибудь смогу проникнуться особенностями построения войск, планами нападения или обороны, мне ближе политические интриги в стенах замков и дворцов, а не покрытые порохом, телами и грязью поля сражений, но если это поможет Элайдже чувствовать себя лучше, то я готова слушать бесконечно долго. Хотя изъяснять свои соображения по поводу политических втитиеватостей он тоже любит, по крайней мере, когда это касается чьего-то полного краха или триумфального восшествия. Итальянские войны – практически квинтэссенция всего этого. – Да, пожалуй. Но это многогранная тема, и если я начну, то вряд ли закончу сегодня даже с предпосылками, и до фактического периода мы не доберёмся, – задумчиво ответил Элайджа, но всё же в его голосе проскользнули искры энтузиазма. – Отлично! С этого момента можешь начинать подробнее! Предпосылки – это Лодийский мир, по-моему, верно? Элайджа фыркнул и подтянул нас обоих выше к подушкам. – Да, и примерно всё, что было до него… Я честно отрубилась ещё даже до того, как мы добрались до отмены этих Лодийских соглашений, то есть лет за двадцать до тех самых Итальянских войн, которые и предложила в качестве основной темы. Разум на излёте только отметил, что где-то в начале этого периода первородные должны были познакомиться с Катериной, но каких-то умозаключений по этому поводу сделать не вышло, потому что я заснула, хотя рассказывал Элайджа, безусловно, очень увлекательно и живо. Особенно когда скатывался в откровенную критику некоторых решений и рассуждения об альтернативных вариантах. Но обилие действующих лиц, большинство из которых ещё и наверняка даже в учебниках не упомянуты, быстро превращало мозги в кисель, тут уж ничего не поделаешь. Идеальная вампирская память может себе позволить всё это запомнить, а моя, увы, совсем нет. Зато утром я чувствовала себя просто поразительно выспавшейся, практически готовой сворачивать горы. В голове у меня, разумеется, вообще ничего не отложилось из услышанного. Вот что с людьми делает конец средневековья и начало эпохи великих географических открытий, какой кошмар… Элайджу тоже, кажется, отпустило, но это ровно до того момента, как ему на глаза попадётся Ребекка. А это, к сожалению, весьма вероятно, случится в скором времени, потому что долго сидеть тише воды, ниже травы она не способна. Но пока у меня и Джера случился не то чтобы внезапный, но как-то потерянный с течением времени сайд-квест. Дженна возвращалась в Европу: продолжать своё исследование. А заодно, надеюсь, наконец-то обустраивать личную жизнь без участия всяких сомнительных личностей вроде историков-охотников на вампиров, слишком сильно страдающих по бывшим наебавшим их жёнам-вампиршам. Пиздец, это даже мысленно звучит как полный треш. Соответственно, мы вдвоём и повезли её в аэропорт Ричмонда. Мысль о том, что я уже почти два года – без двух месяцев, даже меньше – как Елена Гилберт, щекотала где-то на границе сознания. Казалось бы, ещё вчера мы с Джереми совершали первое “чудовищное преступление” против канонических событий – раскапывали могилу Джузеппе Сальваторе исключительно в свою пользу, а сегодня я уже почти замужем за первородным вампиром, и у меня такой послужной список этих “преступлений”, что закачаешься. Дженна обняла нас, повздыхала, что мы такие взрослые и самостоятельные, и посетовала, что, вероятно, не сможет приехать в июле. На свадьбу, да. – Не переживай! – брат фыркнул, – Элайджу и Елену все так задолбали, что я начинаю думать, что они скорее втихую распишутся и сбегут куда-нибудь, не сказав никому координаты. – Да ты практически провидец, родной. Именно так мы и планируем… – пробормотала я. На самом деле нет, конечно, но вообще-то уже реально надо определяться с необходимостью торжества, а мы только шутки шутим да кидаем абстрактные фразы без какого-то смыслового продолжения. Но раз с Ребеккой мы разосрались, то заниматься организацией некому… вот и аргумент в пользу “втихаря расписаться и сбежать”. – Свадьба – это очень важное событие, Елена! – тут же попыталась прочитать нотацию Дженна. – Не спорю. Но знаешь, в чём фокус? Можно проводить торжество когда угодно. Законом не запрещено, никто не проверяет, к чему праздник и почему все такие нарядные. Ещё есть такая штука как обновление клятв. Короче, не вижу никаких проблем, чтобы красиво выпить и закусить в любое другое время, а не в день регистрации. – Можно ещё обвенчаться, это же тоже никак к регистрации не привязано, – заметил Джер. Я согласно кивнула. Да, вариантов пруд пруди. Посмотрим, у меня пока настроение – раздать всем по ебалу и съехать в какую-нибудь глушь, не оставив почтового адреса. И телефоны ещё поменять. Красота же. Дженна вздохнула, но, наученная опытом, не стала пытаться меня переубедить. Знает уже, что это в большинстве ситуаций бесполезно. В любом случае, я с определённым облегчением села в машину, когда мы посадили тётушку на самолёт. Всё-таки намного спокойнее, когда потенциальные рычаги давления на тебя находятся как можно дальше от лап возможных недоброжелателей. Не то чтобы Соммерс мне настолько уж дорога, но узнать, что её пытают, убивают и насилуют с целью насолить мне, было бы очень и очень неприятно. В конце концов, она дорога Джеру. По дороге домой выяснилось, что со стороны Южной Каролины на нас ползёт фронт, так что в Мистик Фоллс мы въезжали уже под ливнем. – Думаешь, Дженна успеет вылететь из Вашингтона? – пробормотал Джереми, мрачно переключая дворники в машине на самый быстрый режим. – Не знаю… но, судя по прогнозу, до туда сегодня ничего дойти не должно. Надеюсь, ты не собираешься ехать в дремучий Данхэм-лейк в такую погоду? Он фыркнул и задумчиво сощурился. – Ну… не то чтобы авария из-за… чего угодно может мне как-то серьёзно навредить, ты же помнишь, да? – А тачке может, родной. Повисла недолгая пауза. Брат в итоге слабо усмехнулся, глянув в боковое зеркало. – Уговорила. Тем более Кол мне ещё кое-что должен… – Ого. И что же именно? Джер дёрнул бровью и как-то слишком уж коварно и предвкушающе усмехнулся. Блять, нет, с этим всё понятно. – Так я тебе и скажу. – Я уже и не хочу знать, если честно: ты такую говорящую физиономию скорчил. Его выражение лица стало ещё более свински довольным. Господи, как хорошо знать, что хоть у кого-то помимо меня и Элайджи отношения складываются нормально… хотя, ладно, вообще-то только Ребекка отличилась, у остальных-то всё в шоколаде. За каких-то полминуты от машины до двери особняка мы промокли до нитки. Блин, вот почему нельзя на постоянку погоду как вчера: облачно, нежарко, без дождя и прямых солнечных лучей? Красота же. Когда я вошла в комнату, очень сосредоточенный и даже озабоченный чем-то Элайджа обнаружился там с ноутбуком. Немного неожиданно, обычно он занимается всем в кабинете, а в комнате разве что книги читает. – Мне всё больше начинает импонировать идея Сейдж с крытой парковкой или хотя бы навесом, – с чувством поделилась я, стягивая насквозь мокрую рубашку – его, кстати – и футболку. Озвучила, пользуясь случаем, так сказать. В конце концов, именно мой благоверный – тот единственный и неповторимый, кто может действительно решить, будет тут такое или нет. – Кол продвигал подземную с выходом в подвал, – пробормотал мужчина, оглядев меня с явным сочувствием и беспокойством, – Всё хорошо? – Кроме погоды и необходимости идти в душ, да, – выдохнула я, – У тебя такой вид, словно небо собирается рухнуть на землю в ближайшую неделю, и ты пытаешься понять, как это предотвратить. Мужчина тяжело вздохнул, потерев переносицу. Повисла довольно многозначительная тишина. У нас опять какие-то проблемы, блять… – Сначала душ и сухая одежда, – не терпящим возражений тоном наконец скомандовал он. Я подняла ладони, выражая мгновенную капитуляцию, и прошлепала в ванную. Люблю дождь, но не тогда, когда это задевает меня и мою одежду, а вот за окном, находясь в сухом помещении, или под зонтиком, или дождевиком – самое оно. Выволоча своё бренное тело из душа, с удовольствием пристроилась под боком у Элайджи. Он и не возражал, только накинул на меня плед. – Новая гильотина висит над нашими головами? – всё же уточнила я, пока вообще не забыла об этом, а то сейчас развезёт же в тепле и ласке… – Нет. Хотелось бы надеяться, что нет, – вздохнул первородный, отставив ноутбук на тумбу, – Ведьм Беннет стало больше. Я тихо простонала. – Больше? Они что, как плесень в сырости размножаются? Насколько? – Ещё по две и в Ричмонде, и в Шарлотсвилле, – с досадой ответил Элайджа, – Причём, похоже, они приехали ещё неделю или даже две назад: из-за того, что они все между собой очень похожи и выглядят примерно на один возраст, соглядатаи не сразу поняли. Да, издалека ещё и не поймёшь ведь, кто это вообще, а подходить близко к ведьме – глупая затея. Ну а долго хорошо выглядеть – базовая способность любой колдуньи. Обязанность даже. У женского пола это точно, а про мужиков ничего сказать не могу. – То есть восемь в общей сложности. И ещё Бонни до сих пор здесь. Но, по крайней мере, никто из них в город до сих пор не совался… – Насколько для такого количества ведьм расстояние – преграда? – мрачно уточнил первородный. Я прикусила щёку изнутри. Вообще… блять. – Зависит от применяемых чар. Прямой вред кому-то конкретному так не нанесёшь, но что-то абстрактное на некоторую площадь – вполне. Типа иллюзий, я имею в виду. А если использовать проводников, то можно и что-то серьёзнее сделать… и проводников наш купол почувствовать не может. Я дура. Просто, блять, невыразимая дура. Идиотка. Я же сама пользовалась сороками, когда этот самый купол и возводила! Это считается продвинутой магией, да, но не невозможной. По крайней мере, если уж не колдовать через, например, птицу или животное типа белки, то следить – запросто. Можно сидеть в соседнем городе и легко подглядывать через какого-нибудь голубя за неприятелем. И он не заметит, не почувствует. Даже виртуоз Кол не сможет уловить, если только взятое под чужой контроль животное не окажется к нему достаточно близко. Я тоже едва ли высмотрю эти нити, они слишком тонкие и блеклые, да и установить, куда, к кому они тянутся, не смогу. Блять. То есть в теории ведьмы Беннет могут на самом деле уже давно шуршать в Мистик Фоллс магией, спокойно сидя в Шарлотсвилле и Ричмонде. Разумеется, они сюда не сунутся ни при каких обстоятельствах, потому что сомнительно, что не знают о первородных. Да и если боятся Эстер, а не находятся на её стороне, то тоже едва ли подойдут к городу на пушечный выстрел. Вряд ли они предполагают, что она где-то не здесь. А эта древняя сука тоже может подсматривать, это ведь, вроде, как раз было её фишкой в сериале. Скворцы, по-моему. Ими она управляла. Это очевидно. И я, блять, ни разу об этом не подумала. Они даже по одиночке могут так колдовать, не то что ковеном. Элайджа тяжело вздохнул и потёр переносицу. Блять. Почему у меня такое ощущение, что уже поздно что-то предпринимать?.. Вечером после ужина Кол скис, также как и я, услышав такую очевидную мысль. – Чувствую себя идиотом, дорогуша, – признал он. – Даже не начинай, я и так вот-вот сожру себя заживо от тяжести собственной тупизны. – Мы в любом случае не можем с этим ничего поделать, – кисло, но, увы, совершенно справедливо заметил ведьмак, – Под внешний купол защиты дома они точно пролезть не смогут, внутрь тем более, а за пределами мы так и так бессильны. Что бы они ни делали, если действительно делали всё это время, мы узнать и повлиять не можем. Да, конечно, но теперь есть ещё один очень весомый повод для паранойи и беспокойства. Настолько весомый, что, когда мы легли спать, я поняла, что просто не могу нормально, полноценно заснуть. Меня постоянно дергало, едва я начинала глубоко засыпать, голова при этом раскалывалась от усталости, но полностью провалиться в сон всё равно не получалось. Элайджа даже, спустя полтора часа моих беспокойных метаний, настойчиво влил в меня успокоительное и ромашковый чай и ещё с чувством пожалел, что вообще мне сказал, но по ощущениям это не особо помогло. Да, меня вроде вырубило, но беспокойство продолжало жрать изнутри, так что это не было похоже на отдых даже в первом приближении. Просто мучительная подавленная на физическом, но не психологическом уровне тревога. Едва ли не паника. Когда в дверь ближе к раннему утру яростно, быстро заколотили, мозг просто сразу выдал однозначную оценку: всё плохо, и мы опоздали. Иметь дело сейчас придётся не с потенциальной угрозой, а уже случившимися последствиями. Вскочила я моментально и сразу, мгновенно поняла, что не просто что-то не так, а всё совершенно, блять, не так. Сон просто сорвало без следа. Магии не было. Не в смысле совсем или у меня, а над особняком. Ни внутренних защитных чар, ни внешнего купола, ни терминала, откуда можно было бы их контролировать. Ни-че-го. Блять. Элайджа, разумеется, тоже встал, но я ломанулась к двери, набросив халат, быстрее него, уже зная даже без чар, кого там увижу. Потому что он должен был почувствовать сразу же, даже если, в отличие от меня, крепко спал. Видок у Кол был диковатый. Что-то между шоком, бешенством и паникой. Из-за его спины выглядывал ещё спящий на ходу Джер. А ещё Хенрик, который сонно протирал глаза. Оба едва ли вдупляли, что за паника. – Сканирующее местность заклинание. Сейчас, – выдал Кол и, даже не дожидаясь какой-то реакции, схватил меня за руку и поволок за собой в малую гостиную. – В чём дело, Кол? – строго, холодно бросил Элайджа, последовав за нами. – Чары над домом исчезли, – вместо ведьмака ответила я, – Вообще все. Только какой смысл от сканирующего?.. Из комнат на шум выглянули так же и Ребекка с Ником и столь же озадаченно последовали за нами. Глушащие чары, которые отвечали за звукоизоляцию, ведь тоже исчезли, да. Всё, блять, исчезло. – Я такие заклинания пока не знаю, – пискнул Хенрик, которого Кол ухватил второй рукой. Да, для воспроизведения этих чар нужно минимум трое, их вообще невозможно использовать в одиночку. Ну, конечно, если не говорить о тенях, но работать за троих… проще реально найти где-нибудь ещё двух колдунов и уговорить их поучаствовать, чем ебаться с этим в одиночку. То, что я могу, не значит, что это имеет смысл и стоит того. – Тебе нужно только замкнуть круг и направить энергию, с остальным мы и вдвоём справимся, – бросил ведьмак. Блять, да зачем сканирующие местность, как это вообще поможет?.. Ладно, ему тысяча лет, и он определённо лучше представляет, что сейчас делать. Возможно, даже подозревает, что именно произошло. Мы замерли вокруг стеклянного высокого стола. Формально, ведёт весь процесс колдовства… наверное, это даже можно ритуалом назвать – хотя по основным параметрам это просто заклинание – один человек, но двое других – или больше, тут нет ограничений, кроме здравого смысла – выступают как бы в качестве резонаторов, зеркал или призм, или и того, и другого, и третьего, которые усиливают и направляют энергию, чтобы выстроить нужное плетение, а затем его распространить. Двое одновременно в теории тоже могут вести процесс, тогда он пойдёт быстрее. Но я об этих чарах только в теории знаю. Кол дал краткий инструктаж осоловело моргающему Хенрику и мне в общем-то. С точки зрения не владеющего магией человека это можно было бы представить как систему призм и зеркал. Ведущий как бы отправляет луч энергии, который остальные участники отражают, направляют, а затем рассеивают на большую площадь. Так, по идее, можно отсканировать гигантскую территорию, возможно, и весь земной шар, но понадобится много времени и сам “скан” будет паршивого качества. Последнее в любом случае, независимо от размеров местности. Эти чары имеют смысл, только чтобы обнаружить что-то новое, внезапно появившееся на территории, и это только при условии, что у тебя есть “скан”, с которым можно сопоставить новый, и найти изменения. Так что сейчас… я не понимаю, чего Кол хочет добиться этим. Чем-то сам процесс колдовства в данном случае напоминал ещё пейнтбол, потому что тебе надо вовремя и в правильную сторону отталкивать и направлять энергию. Я ожидала, что это продлится достаточно долго, но буквально через пару минут стало абсолютно понятно, что именно Кол искал и о чём сразу, поняв, что магия исчезла, подумал. А я в очередной раз поняла, что дура. Или просто наивная и неопытная девочка, если щадить собственное эго. “Скан” местности закрепился, со стороны для наблюдателя, не владеющего магией или не просматривающего его, он походил на абстрактные геометрические фигуры, вращающиеся вокруг своей оси подобно элементам армиллярной сферы. Этакий архив с картой внутри. Мы добрались до края. Проблема в том, что у пространства в нормальных условиях нет края. Обычно сканирующие чары просто закрепляются ведущим колдуном, когда вся желаемая территория охвачена. Но мы каким-то образом добрались до конца, причём очень быстро, поэтому Кол вынужден был закрепить “скан”. Дальше просто некуда. Я коснулась магического “архива”, ещё раз удостоверившись, что это действительно так: у нас просто нет доступной территории, чтобы двигаться дальше, а затем посмотрела на поджавшего губы, тихо закипающего Кола. Мы встретились взглядами. Он сразу понял, что произошло… – Так ведь не должно быть… – пробормотал Хенрик, тоже ткнув пальцем во вращающиеся фигуры. Штора на окне рядом вспыхнула, потому что эмоции – весьма сильная штука, а в случае пиромантии ещё и безумно опасная. – Кол! – Никлаус на загоревшийся предмет интерьера отреагировал мгновенно и верно определил причину. Ведьмак прикрыл глаза и пламя начало угасать, но ему сейчас явно удавалось держать контроль с большим трудом. – В чем дело? – Элайджа хмуро переводил взгляд между нами троими. Мне показалось, что я слышала, как зубы Кола скрипнули. В моей голове стремительно проносились сотни страниц разных гримуаров, вернее, двух конкретных. Один мне подарил Сайлас, а другой был похищен из могилы Шейлы Беннет. Есть только одна причина, почему окружающее пространство может оказаться конечным… – Нас заперли в тюремном мире… – пробормотала я, едва размыкая немеющие губы. Блять…