Часть 11

Он прижался лбом к её плечу, ощутив сильнейшей сдавленный проход. Чувство за гранью похоти и сексуальности — это чистейший порок. Блаженство души и экзальтация тела.  Тугой проход не принимал. Он представлял этот момент по-разному, но не ожидал, что собственная давящая, тупая боль окажется такой правильной и… Безупречной. Толкнулся до крайней плоти и едва не кончил. Оглох от её визга, задрожал от всасывающих тисков вожделенной киски, и чуть не кончил.  На грани между реальностью и блаженством он понимал, что всё дело в том, что он никогда ни с кем не трахался по любви. Он так часто представлял её, что, почувствовав, не смог сдержать тормозов. Край был достигнут слишком быстро. На организм сработала страдающая психика, и он задрожал, в ужасе надеясь предотвратить быструю эякуляцию. Не порвал, не вставил до середины, ухватился за её хрупкое тело, как за якорь, не задумываясь о причиняемом дискомфорте и страдании. Даже через ладонь, которой он закрывал её рот, слышал, как же сильно она кричит. Насколько ей больно он тоже представлял, но остановка означала, что он сам умрёт.  Мышцы — единые натянутые струны, в которых невозможно найти мягкость, лишь напряжение и боль. Она не чувствовала рук, живот покалывало из-за ноющих колик, а ниже… Её разрывало. Когда он наконец полностью оказался внутри, то просто сжалился и убрал руку со рта, понимая, что уже ничего она не сможет сделать. Она плакала, точнее ревела, крутила головой, пыталась ещё как-то отодвинуться, но делала хуже лишь себе. Пару раз вскрикнула от ужасной боли, попытавшись отползти и вновь заплакала. Её скручивало. Толчок. Через усилие, совместную боль и тонкую преграду. — Втяни живот, — вдруг произнёс он. Кейли не соображала, что вообще происходит, ничего не слышала, старалась хоть как-то исчезнуть из этого места, даже если морально, — Кейли, втяни живот! — он ударил её по бедру пару раз, чтобы она услышала.  Она втянула. Послушалась, потому что боялась, что он также будет вдалбливаться в неё, а если она не выполнит, то прибавит в разы больше агрессии. Она чувствовала, что глазная маска намокла. Ей было в разы больнее, потому что лишившись зрения, она чувствовала всё в сильнее и ярче. Он простонал, когда увидел, что через втянутый живот виднелся его член. Надавил на него, простимулировал свою головку и вновь застонал, кладя тяжелую руку на её холодное тело. — Пожалуйста! Умоляю, хватит! — кричала девушка. Это было настолько больно, что сознание медленно уплывало. — Не плачь, солнце, — с придыханием толкнулся бедрами и вошел, шлёпнув мошонкой по ягодицам. Он сдавил её горло двумя руками и наклонился к уху, — Я щедро отплачу тебе! Пальцы заскользили по влажной коже, спустившись к ключицам.  Кейли снова завыла, вжимаясь в кровать. Страдание от дефлорации исчезло, заменив жжение на тупую, ноющую боль от тугой резорбции. Внутренняя полость сокращалась так плотно, что любое движение причиняло боль. На периферии здравого рассудка она поняла актуальность его раннего предупреждения. Размер сыграл свою роль, дополнив психологическую нестабильность и физическое отторжение лишним мучительным спазмом. Она не услышала слов, забившись в себя. — Я не могу! Это очень больно, — он умилился с этого. Она была совсем ребёнком и выражалась также. Да, знаю. Больно, разумеется! Ангелочек наконец лишился девственности, что навсегда останется в его глазах. Она всегда будет для него его маленькой девственницей. Сейчас его губило чувство вседозволенности.  Максимальное возбуждение не отпускало преждевременным семяизвержением только по одной причине. Он хотел, чтобы она помнила, знала, ощущала и думала только о нём. Даже не о нём, а о том, что он с ней делал… И сделает в будущем. Быстрый толчок с влажным, хлюпающим щелчком и медленное возвращение, скользящее и мокрое. Она уже не кричит. Просто отдалась полностью, кажется он и не замечает, что она вырубилась. Потеряла сознание от ужаснейшей боли. Глухой шёпот. Глубокий выпад по сводчатым углублениям до шейки. Вставив пальцы в рот, он привёл её в себя, а большим и безымянным сдавил уголки губ. Кейли пыталась закричать, что-то сделать с пальцами во рту, но её буквально трахали ими, а рвотный рефлекс никого не волновал.  Трение тел усилилось, когда он ощутил судорожные всхлипы. Её грудь поднималась без выраженного интервала. Легкие не справлялись с нагрузкой и вибрировали при каждом удушливом вдохе. Она захлебывалась слезами, и он вытащил подрагивающую плоть, но затем… Больше он не тормозил. Вцепился в её колено и, отпустив щеки, подхватил под спиной. Прижался и медленно вставил головку члена.   — Вот так, — выдохнул куда-то в шею, ртом зажав кожу. Вобрал в себя втягивающим движением губ, всосал, заскользив языком, и выпустил со слышным чмоком. Зализал, неторопливо толкнувшись бедрами. Перед глазами крутился её образ. Он завороженно наблюдал за улыбкой, ясным взглядом, тёмными волосами и самым лучшим телом на свете. Слышал голос, вечно болтающий на всех занятиях. Живая, теплая, умная и красивая.   Его хватка ослабла, он выпустил коленку, обняв её за талию двумя руками. Заглушил реальные болезненные стоны и плач подсознательным голоском Кейли, и плавно нарастил размеренный темп, покачивая её перед собой. Достал до середины, чтобы не спеша толкнуться до конца, врезавшись в мышечные волокна, и застонал:   — Моя девочка! Этот неуклюжий и небрежный секс стал самым лучшим трахом в его жизни. Он испил, попробовал и захотел ещё. Солнце было жаль только в физическом плане, но он готовился к такому повороту заранее. Кейли хрупкая и мелкая, мелкая морально, даже не в плане тела. Она просто младшая и это чувствуется. Она как хрустальная ваза.  Когда всё закончилось, он развязал её руки. Она действительно выключилась от боли, не понимая как с этим можно справиться.  — Моя девочка, — прошептал, вытянув первый слог чуть дольше второго.  — Н-нет, — затряслась, прижав колени к груди, и перекатилась на другой бок, — Не трогай, — заныла, — Не подходи.   — Тсс, — прошипел он, поглядывая на неё, — Не реви. Я же обещал, что щедро заплачу за твою деликатную плёнку. Она не отвечала, тяжело хватала воздух ртом, стараясь умереть от такого унижения. — Солнышко, если вдруг от тебя это ускользнуло в порыве страсти, то напомню, что я кончил внутрь, — он постарался издевательски ухмыльнуться, но шепот свел насмешку до хмыканья, — Ты так глубоко всосала в себя, что могла залететь. Она и вправду ничего не говорил. Он был уверен, что данная фраза точно заставит её хотя бы заплакать, но она просто скрутилась на боку, постаравшись откинуть его ногой и выключилась. — Чёрт! — прошипел он. Притянул её за ногу и ощупал пульс. Она еле дышала, но дышала. Ему казалось, что если она сейчас здесь умрёт, он ляжет рядом. Они умрут вместе, — Ладно, куколка, давай чуть-чуть отдохнём, — он подхватил её и вынес из тёмной комнаты, прошёл буквально пару метров и вот они оказались в ванной. Свет светил очень ярко, но её маска не давала ничего рассмотреть. Даже если бы она была в сознании. Положив её в ванную, он медленно стал смывать с неё свою сперму и не только. Кровь со внутренней стороне бедра продолжала течь. На миг он даже подумал не начались ли у неё месячные? Но потом с улыбкой вспомнил как долбился в неё и мысль о природных ежемесячных кровотечениях отступили.  Кейли вертела головой, слегка двигая свои тёмные ресницы.  — Отрой ротик, солнце, — тихо произнёс он, когда присел на корточки рядом с ней. Она его не слушала или слышала. Но он терпеть долго не будет. Сжал её щёки и закинул внутрь таблетку, хотя мысль о том, что она может забеременеть с первого раза приводила его в экстаз. Он прекрасно видел её матерью своих детей. Даже несмотря на то, что Кейли даже не была совершеннолетней.  Его руки осторожно намылили тело, будто не они же душили её минуту назад. Он осмотрел каждое покраснение на ней и вдохнул этот запах, его запах.  Кейли официально стала его. Самой лучшей и невинной.                                        

***

— Всё это так странно! — прозвучал голос Элисон, которая захлопнула шкафчик, когда переодевалась. Кевин стоял около двери и держал руку на ручке, но не стал спешить, а решил дослушать, что произойдёт дальше. — Это же не плохо, — Рене как всегда старалась разбавить атмосферу.  — Не плохо? Трахаться с учителем? Он застыл на месте, как вкопанный. Что она делает? Господи, нет! Он слышал, что Ники что-то рассказывал об этом мужчине Аарону. Но не знал, что Кейли спит с ним. — Элисон, ничего не доказано! — руки Дэн вскинулись, но он этого видеть не мог. Она была очень эмоциональной.  — Он раздевает её взглядом, а она позволяет!  — Ну и что?  — И что? — казалось, что блондинку распирает от негодования и не понимая того, что вообще с её друзьями происходит. Как это им плевать? — Он на 16 лет старше! Алё, гараж! — Мне кажется, что у тебя уже крыша поехала, — Дэн почти была готова. Она бросила на блондинку негодующий взгляд и поняла, что всё-таки Рейнольдс преувеличивает, — Она просто стала меньше времени проводить с нами, объяснила почему. Не знаю, что ещё ты хочешь от неё услышать. — Я видела, что они и вправду занимались, — тут же поддержала Рене, — Он писал что-то на доске, а она записывала. Поэтому мы можем просто ошибиться. Кевин искренне надеялся на то ,что они просто ошиблись. Кейли не была такой. Она не могла переспать с учителем, зайти слишком далеко. Она была воспитана совсем по-другому. Не встречалась бы с каким-то придурком. Кейли совершенно не такая. — Это всё из-за придурка Дэя! — Элисон откинула свою сумку на скамейку, начав копаться внутри. — В плане?  Кевин слушал так, как будто от этого зависала вся его жизнь. Что она имеет ввиду? — Рене, ты же видела, ты знаешь!  — Мы должны верить Кейли, а не… — Да Господи, — блондинка перевела взгляд на капитана и произнесла: — Кейли нравился Кевин, но она не хотела этого признавать и мне кажется, что сейчас она так тянется к этому преподу только потому, что тогда Дэй сам оттолкнул её. Как тебе такое предположение?  — Оттолкнул?  — У них всё было сложно. Действительно, Кевину уж точно было сложно. Кейли нравилась ему, поэтому он сходил с ума. Это ненормально. Младшие сёстры не должны нравиться в таком плане, они должны быть просто милыми, весёлыми и счастливыми. Он не должен представлять какие у неё на вкус губы, что она бы надела на их первое свидание, нет! Всё это неправильно. Но когда Дэй думал, что он единственный, кто попал в эту ловушку, ему было легче. Наверное, на подсознательном уровне он знал, что тоже нравился Кейли, но где-то глубоко в душе ему было легче отвергать её, представляя, что она его ненавидит.  — Давайте закроем эту тему. Кей вернётся через десять дней. Поговорим после, — прокашлялась Рене, направляясь к выходу. Дэй тут же бросился прочь, прячась в углу самого ближайшего коридора. Они прошли совершенно в другую сторону и только тогда он выдохнул, поняв, что ничего страшного не будет. Его не увидели и не услышали. Он жив и здоров. Но Кейли… если она и вправду чувствовала к нему что-то, тогда сразу становится понятно её поведение на малейший холод с его стороны. Ему было стыдно за это, но такова жизнь. Он не готов рассказывать ей, что является её старшим братом. Не сейчас уж точно, прости!