Здравствуй, Дьявол

Early this morning,

When you knocked upon my door

And I said: hello Satan,

I believe it's time to go.

Взращённый в абсолютной жестокости и ненависти к остальным, этот человек никогда не сможет понять другого человека. Кон Ю не был обычным человеком. Но его «необычность» проявлялась в печальном и одновременно ужасном облике. Испытывая презрение и ненависть к тем, кто был сломлен и слаб, он лишь показывал свою настоящую сторону. Дьявол, погрязший в своей главной ошибке — гордыне. Он давно потерял свою человечность, убив того, кто дал ему жизнь. Была ли в том вина Кона? Не людям судить. За маской жестокого убийцы скрывался… жестокий убийца. Так же хорошо и лаконично его сущность уже не описать. Но это не единственные черты мистера Ю. Он был яркой, харизматичной личностью, но самое главное в его характере — его желание сбежать от реальности. Ведь Кон Ю человек. И пусть в нём есть отличия, он им и останется. В нем есть все черты от людского. В нём осталась человеческая природа. С каждым годом он всё сильнее тянулся к идеалам «Игры в Кальмара». Это даже благородно — давать людям шанс на выигрыш. Шанс на лучшую жизнь. Но ведь это не он, Вербовщик, принуждал этих несчастных людей к жестоким играм. Нет, нет… они сами прилетали на эту приманку, как мошки. Его дело — просто приводить разных бедняков и должников в игру. И на протяжении почти всей своей жизни Кон был предан принципам своих хозяев. Совсем скоро он перестал ощущать ценность собственного существования, он был готов рискнуть всем, что у него есть. Смерть перестала пугать мужчину, ведь она постоянно следует за ним. По пятам. И руки этого жестокого человека полностью в крови.

***

Так уж случилось, что в очередной день Кон Ю занесло в родной Сеул. Его хитрый и ясный взгляд скользил по прохожим, которые не чувствовали опасности от этого тёмного человека. От человека, который разрушил жизни многих тех, чьи тела погребены под землю. Мужчина чувствовал прилив адреналина и уверенности, глядя на всех этих обречённых людей… Подыскивая себе лучшего кандидата, он проходил по чистым улицам, освещённым дневным солнцем. Кон искал их. Обездоленных. Одиноких. Таких же, как и он сам. Мистер Ю походил на своих жертв слишком сильно. Не полностью, нет — у него давно был хороший достаток и любимая работа. Он не осознавал этого, но был ещё сильнее обречён. Сильнее, чем все окружающие. Ведь путь убийцы больше никогда не будет освещён надеждой. В нежных чертах вербовщика не было и капли всего того ужасного, что творилось в чёрной и израненой душе. И люди этого не замечали. До этого дня. Мужчина наткнулся на храм. Христианский храм. В общем-то, эта религия была не так распространена в Корее, но они всё же встречались даже здесь, в Сеуле. Настоящее пристанище для тех, кого Кон Ю считал убогими. Нет, не тех, кто приходил помолиться лишний раз (хоть он сам уже ни в кого не верил), а побитых жизнью и отчаившихся бедняков, просивших у Бога помощи. Вот и ещё один, мужчина средних лет в потрёпанной одежде. Лисьи глаза тут же запреметили его. Хороший вариант, не так ли? По традиции — «булочка или билет». В тёмных глазах мужчины загорелась надежда. Может, ему повезёт? Может, он выйграет хоть что-нибудь? Пусть и не сможет поесть. Незнакомец благодарит Вербовщика и смотрит с щенячьей благодарностью. «Ах, какая мерзость.» Такому, как Кон, нествойственна жалость к людям. Ну конечно же, проигрыш. И теперь он уже не сдерживает себя. На миловидном и нежном лице Кона возникает издевательская насмешка. Дъявол проявляется в деталях… Его губы кривятся в подобии улыбки. Каждый раз словно впервые… Кон не мог описать эти ощущения, но они, определённо, очень приятны. Мужчина вертит перед незнакомцем несчастный кусок хлеба, после чего тут же швыряет на холодную плитку и топчет пищу. От такого приятно процесса его отрывает женский голос. — Пожалуйста, не делайте так. Кон изогнул бровь и обернулся. Возле ступеней к храму его ждал осуждающий взгляд девушки, очень и очень молодой для службы в храме. А она, судя по всему, точно это делала — одежда выдавала такую работу. Лицо мужчины разглаживается, и он кланяется ей, не скрывая ироничность своего жеста. Её чёрные, красивые, но полные огорчения глаза скользили по фигурам незнакомого человека и бедного, одинокого гостя. Ситуация рисовалась неприятная, однако в этой девушке не было намёка на ярость или возмущение. Совершеное спокойствие — так можно было описать её состояние. — Не поступайте так с едой. Никогда, пожалуйста, — тихо повторяет она. — Ох, простите, что опечалил, моя госпожа, — невинно усмехнулся вербовщик. — Наверное, вы не хотите, чтобы я сотворял подобное рядом с… — Я хочу, чтобы вы сотворяли это нигде, — отрезала она, подходя ближе. Очень интересно. Мужчина достал ещё один лотерейный билет и булочку. Пусть и знал, что она выберет. Его уголки губ снова потянулись вверх, но теперь уже в ободряющей и лживой улыбке. — Булочку или счастливый билет? — в словах сквозит хитрость. — Выбирайте с умом. — Булочку, если не сложно. Он с довольным видом протягивает ей еду. Но девушка тут же решает отдать её тому, кто больше в этом нуждался. Незнакомый бедняк, до этого печально и молча сидевший рядом, озаряется. А хитрое выражение лица Вербовщика сменяется гримасой ярости, и он грубо перехватывает её руку. — Пожалуйста. Мне становится больно, — холодно говорит девушка. — Извините, позолил себе лишнее. Но это, — он резко вырывает еду. — Не по правилам. И снова этот печальный взгляд. Что, совсем не злишься? Девица с жалостью глядела в его глаза, напоминающие чёрные дыры. Это уже раздражает. Очередная надменная прихожанка, которая считает свою веру чем-то особенным и правильным. Глупость. Все они считают других людей «грешниками» и смотрят свысока. Надо же, какая связь… Совсем как Кон Ю. Он смотрел на людей свысока. Пусть так было и не всегда. — Вам тяжело? Не настаиваю, но вы можете поговорить с Отцом и пройтись по саду здесь, рядом, — тихо произносит она, помогая бедняку подняться. Но обращалась она к Кон Ю. — Нет, — усмехается тот. — Хочу с вами. Брови девушки поднимаются в удивлении. И мужчина радуется её смятению. — Я простая свечница, уж не знаю, могу ли я вам помочь, — пожимает она плечами. — Но пойдёмте. Каждый сад в Сеуле был прекрасен, но этот — особенно. Это был конец мая. После цветения сакура уже успела дать свои плоды. Совсем недавно в Сеуле праздновали день рождения Будды. Вербовщику было даже интересно наблюдать за всем этим. Наблюдать за жизнью людей. Живых, совершенно обычных людишек, которые ещё не познали ни горя, ни смерти. Было бы забавно запустить таких в игру. Ведь такие человечки ничему не научены, и о самых страшных последствиях не могут и подозревать… Но Кон отвлёкся. У девушки была белая прядь в тёмных волосах, которые были прикрыты полупрозрачной тканью. Это резко выделялось из всего её профиля, такого примерного, идеального… Даже немного тошно. Уголок губ мужчины потянулся вверх. — У вас очень интересная и красивая мимика, — внезапно сказала девушка. — Спасибо… Люди не успевают это замечать. Он говорил совершенно спокойно. «Не успевают». От этих слов прихожанке явно становилось некомфортно, и, возможно, она сразу всё поняла. А может и нет. Может, это очередная невинная и наивная незнакомка. — Я знаю, вы сами должны начать всё рассказывать, — нахмурилась она. — Но знайте — вы можете сказать мне всё, если хотите. Мне нет смысла кому-то рассказывать, я ваше имя даже не знаю. Почему вы растоптали ту еду? — Я? Я растоптал? — из его уст вырывается смешок. — О, нет. Они сами уничтожили то, что могли забрать. Они сами сделали свой выбор. Вся его навязчивая и обманчивая миловидность куда-то улетучилась. Дьявол показал истинное лицо. Девушка остановилась, печально глядя на него. С мерзким высокомерием, как и многий прочий мусор. Они считают себя лучше? Правильнее? Кон сужает глаза, и часть его лица искажается до неузнаваемости. Но всё, что он видел — лишь иллюзия испорченного разума. Ведь во взгляде девушки не было ничего кроме сочувствия. — Вы смеялись и насмехались над этими несчастными людьми, — продолжила она. — Вы считаете, что это смешно? — Да, я полагаю, это так, — он старается не выдавать своего триумфа. — Мне смешно наблюдать за теми, кто абсолютно ничтожен в своём несчастье. Сами подумайте, они ведь просто бесполезный мусор. Она качает головой, явно не соглашаясь с его мнением. Девушка печально умолкает и смотрит куда-то вдаль, отвлекаясь от их разговора. — Что, нечего сказать? Уже считаете меня отвратным? — Нет, — она сложила руки замком, опуская их вниз. — Я сейчас стою рядом, чтобы выслушать и понять. Не осуждать. Ах, как благородно, как благородно! Вербовщик премило улыбается, но неприятно щурится в ответ. Ведь, фактически, она ничем не отличается от того мусора, который валяется сейчас без дома на улице… Может ли эта девушка сказать ему хоть что-то полезное, хоть что-то полезное? — Я не спорю, — голос служащей стал холоднее. — Гораздо легче поиздеваться над человеком. Гораздо легче посмотреть, как он страдает, чем… попытаться понять и помочь. Она грустно улыбнулась. Эти фразы всё больше и больше не нравились мужчине, которые явно задевали его эго, и Кон поправил свой идеально проглаженный галстук. И этот разговор всё больше начинал давить. Но он продолжал говорить нарочито спокойным и уважительным тоном. — И что же? Думаете, ваши потуги чем-то обернутся, госпожа? Они ведь бесполезны для общества, всё равно не смогут ничего сделать. — Эти люди не выбирали такой путь, — вздыхает девушка. — Они и правда могли провиниться, но, вероятнее всего, просто пали жертвой системы. Кон усмехнулся. Что ж, быть может, этот разговор не такой уж и бессмысленный… Он присел на скамейку и похлопал на место рядом с собой. Какое-то время мужчина просто смотрел ей в глаза, и она не опускала взгляда. Лицо свечницы было абсолютно непроницаемым, и было видно, что она готова продолжать с незнакомцем разговор. У неё были такие красивые глаза… и глубокий, успокаивающий голос… Они с Коном похожи. Намного больше, чем они оба думают. Её ответы были похожи на те, которые бы дал самый стандартный человек. Но, стоит сказать, такая реакция всё равно забавляла мистера Ю, как и все её ответы. В этом было… что-то уникальное, несмотря на всё. — Пали жертвой системы, значит… — усмехается мужчина. — Ваша позиция мне интересна. Прошу, сыграйте со мной. Она молча хмурится. Его мягкий голос вовсе не обнадёживал. Но Вербовщик — истинный манипулятор, иначе бы его не взяли на такую важную должность. — Я молю вас, — вкрадчиво попросил её мистер Ю. — Всего пару раундов. В ттакчи играть умеете? Именно так он заманивал многих людей в свои сети. «Всего пару раундов». Она согласится, точно… Да. Аккуратно кивает. Странно, что не выясняет детали. Ну да это и не важно. Кон Ю достаёт из своих карманов пару бумажек — как хорошо, что остались с прошлых разов. Удар. Мужчина качает головой, и видит, как она проигрывает. Как жаль. Свечница поднимает на него взгляд, полный недоверия. И он тоже кидает конверт, только уже переворачивает чужой. — Похоже, вы проиграли, — наигранно качает головой вербовщик. — Может, до трёх побед? — Если это доставит вам удовольствие, — равнодушно пожимает плечами девушка. Кон хотел было фыркнуть, но вовремя остановился. Она словно делает ему одолжение (хотя, по сути, так-то оно и было). Вербовщик кидает конверт с особой силой, и вновь его переворачивает. Однако и ей удача улыбнулась — в этот раз выиграла. Прихожанка не особо радуется. «И правильно» — думает мистер Ю и переворачивает конверт в третий раз, теперь уже выигрывая окончательно. — Ой ой, — вздыхает вербовщик. — Вы проиграли. — Хорошо, что мы ни на что не играли, — она ободряюще улыбнулась, вновь сложив руки замком. Ну разумеется… — Мне очень хочется услышать ваше имя, госпожа. — Чин Сан,— отвечает ему свечница. — Приходите к нам ещё. Мы постараемся вам помочь. — Чин Сан… Он замолкает. И смотрит прямо ей в глаза, замечая, что ей становится некомфортно. И Кон медленно-медленно растягивается в улыбке. Хотя, скорее, в оскале. — …Я обязательно вернусь за вами, Чин Сан. Чин Сан не успевает ответить хоть что-то. Удивительный мистер Ю быстро выходит с территории храма, направляясь к своей цели. Но он обязательно вернётся.