Глава 6. 9 день 1 месяца 299 года от З.Э.

      – …заседание Малого Совета от девятого дня первого месяца двести девяносто девятого года объявляю открытым, – произнёс Пицель формальным, слегка унылым тоном. И причин для этого у него хватало.       Уже пятый день остатки Малого Совета в лице Тайвина-в-Джоффри, сира Кивана и Великого Мейстера Пицеля пытались решить насущный вопрос – и что теперь делать?       Весь следующий день после Падения Игроков, как неоригинально, но метко окрестили произошедшее придворные остряки, был потрачен на организацию всех наличных сил и выявление остатков лояльных павшим интриганам людей. Но как и остряки сильно убавили в качестве после кончины Паука и ареста Мизинца, так и качество политического сыска с их “выходом из игры” резко упало. Единственное, что гарантированно могло помочь в разгадке их интриг – записи – оказалось уничтожено верными людьми (как в случае с Варисом) или отсутствовало в принципе (как в случае с Бейлишем).       – …повестка дня неизменна и всем известна, а потому не вижу смысла её объявлять, – сказал Киван, и он тоже не являл собой образец бодрости. Разговор с Ланселем о “милости королевы” и последующий скандал прибавили дорогому брату лет десять жизни. Тайвин смог немного поддержать брата беседой о других его детях, о том, что с ними ещё не поздно… но, кажется, бедный Киван только хуже стал соображать – неудивительно, ведь теперь в его жизни два Тайвина, десница и мальчишка-король, и это, кажется, сводило его с ума. Всë, что оставалось Тайвину – дать ему дипломатическую работу. Требовалось срочно исправить весь бардак Серсеи с идиотскими приказами. И пока Киван отчитывался перед королём и Малым Советом о переписке с лордами королевства, в которую он закопался с головой, отвлекаясь от остальных проблем, Тайвин продолжал размышлять.       С Варисом хотя бы имелись зацепки. Не просто так Вариса требовалось именно убить – такие идейные люди не сдают своих, Тайвин это прекрасно понимал. А Варис, коли он действительно оказался Блэкфайром, именно идейный. Живым он был куда опаснее, даже в плену, поскольку его шпионская сеть явно была крупнее, чем у кого бы то ни было в Семи Королевствах. А теперь, когда он мёртв, эта сеть была обезглавлена.       Но Тайвин, разумеется, не испытывал иллюзий относительно её захвата. За эти пять дней все известные Тайвину люди Вариса, вроде Сантагара, были уже либо куплены им, но ничего не знали, либо отправлены в темницу, либо исчезли – и некоторых из них теперь можно было вполне обоснованно считать не людьми Вариса, а его личинами, вроде главного тюремщика и ещё нескольких его подчинённых. Среднее звено собственно агентской сети Вариса также осталось инкогнито, и это заставляло осторожность Тайвина (а точнее, болезненную паранойю мозгов Джоффри) цвести и пахнуть. Проблему также составляли “пташки” Вариса – как оказалось, языков у них действительно не было, и потому сказать они ничего не могли. Демонстрация трупа Вариса производила должное впечатление, но они всë равно ничего не говорили – видимо, тот факт, что они были сиротами, а Варис их обеспечивал всем необходимым, стал залогом преданности даже после его смерти. Пытать было бессмысленно, боль и так была спутником их жизни – как выяснил Пицель во время осмотра покоев Вариса, во всех “вкусностях” Паука содержалось маковое молоко, и “пташки” поголовно были наркоманами. Единственный способ – покупка – тоже не работал, потому что, судя по всему, Варис был не единственным собственником этой шпионской сети. Это вынуждало предпринимать меры вроде просеивания всех слуг в Красном Замке усилиями ланнистерской гвардией, составления на них записей усилиями Пицеля и так далее, что отняло у старика и сержантов много времени, но зато позволило избавиться от кучи ненужных и ненадёжных слуг. Тех немногочисленных пташек, что предпочли прийти к Пицелю за маковым молоком, а не дожидаться его от друзей Вариса, Тайвин приказал даже близко не подпускать к этим бумагам – на всякий случай все отчëты (благо они были краткими) сержанты носили под бронëй. Солдаты Ланнистеров нервничали, но приказ исполняли, чем Тайвин мог гордиться.       – …согласно моим отчëтам, на данный момент в Красном Замке находятся тысяча двести двадцать девять слуг, – отчитался согласно повестке Пицель, – однако точно неизвестно количество тех, кто входил в аппарат бывшего Мастера над Монетой, и миссию по их учëту взял на себя лично король…       С Бейлишем пришлось разбираться лично Тайвину. Не в смысле пыток, а в смысле финансовых структур, подотчётных Бейлишу. Как оказалось, все отчëты Тириона из той, прошлой жизни, снова оказались правдой. Буквально все должности в казначействе Семи Королевств были заняты людьми Бейлиша. Четыре Хранителя ключей, королевский весовщик, королевский счетовод, ответственные за монетные дворы, руководители таможни – все. Разрушить эту структуру в одночасье было невозможно, да и попросту вредно, в условиях, когда в казне было пусто.       Проблемы начались тогда, когда структура начала рушиться сама. Стоило людям Бейлиша узнать об аресте своего покровителя, половина из них попыталась сбежать. Тайвин им этого сделать не дал, поскольку предпочёл поверить тем отчётам Тириона и той же ночью, которой арестовали Бейлиша, послал Золотых Плащей арестовать всë руководство финансовой системой Семи Королевств. Арестовать, однако, удалось не всех, два Хранителя Ключей и несколько таможенников сбежали… и это дало отличный повод той же ночью снять с должности уже бывшего лорда Слинта. А на его место, после некоторых раздумий и на пятый день своего самостоятельного правления, Тайвин назначил Пса. Место же Мастера над Монетой в условиях отсутствия компетентной замены и полного паралича всей финансовой системы король оставил лично для себя – и эти пять дней он потратил на то, чтобы просто разобрать по памяти то, что когда-то нашёл Тирион, отыскать временные замены на освободившиеся должности, а также допросить с пристрастием всех пойманных людей Бейлиша. Сам бывший Мастер над Монетой сидел за стенкой, скованный по рукам и ногам, и наверняка слышал, как его люди мучаются, раскрывая сиру Илину Пейну и королю секреты своего покровителя – Тайвин стыдился признаться, но во время этих пыток он давал волю внутреннему Джоффри, и чувство, как у тела поднимается, бросало его в дрожь.       Только вот раскрывали эти люди мало. Достаточно, чтобы отправить Бейлиша на плаху, но не достаточно, чтобы понять весь масштаб его действий. И это Тайвина бесило.       – …таким образом, выявлено около ста пяти служащих Мизинца, которые остались при дворе и были нами допрошены в той или иной форме, и ещё около двадцати восьми, которые сбежали и скрываются неизвестно где. Собственно, их поимка и будет одной из задач для лорда Клигана…       Помимо трёх членов Малого Совета в зале заседаний присутствовало ещё двое. Первым был, собственно, Пëс, как новоиспечённый, с этого дня, глава Золотых Плащей, и соответственно, как член Малого Совета, лорд Клиган, только безземельный. В пять дней перед назначением Тайвин от себя Клигана не отпускал – Сандор показывал чудеса здравомыслия, несмотря на резкость суждений и отсутствие манер. Впрочем, чего ещё ожидать от потомка псаря? Зато он за эти несколько дней по приказу Тайвина нашёл туннели во всех главных покоях Твердыни Мейгора. Стоило Тайвину-в-Джоффри пообещать организовать очную схватку с Скачущей Горой, как Пëс принялся яростно вынюхивать. Да, после его поисков на некоторые комнаты было страшно смотреть, но он точно нашёл все главные и второстепенные проходы. Покои короля, покои королевы, зал Малого Совета точно были осмотрены сверху донизу – причём это точная формулировка, Пëс на глазах у Тайвина открыл лаз на потолке зала Малого Совета. Как он это всë нашёл? Как оказалось, очень просто – по ветру. Как бы ни хитрили создатели туннелей с двойными стенами, различными материалами, слоями дерева и прочими ухищрениями, защищающими тайные ходы от “простукивания”, но скрыть сквозняки они не могли.       – Именно так я сбежал из замка братца после того, как он прикончил отца, – рассказал Пëс, когда разбирал очередную фальшивую стенку, на этот раз в покоях Сансы Старк. – Спустился в подземелье и нашёл по сквозняку тайный проход. Эта сволочь думала, что я просто испарился, а как только я поступил на службу к Ланнистерам, ему оставалось только смириться. Даже рыцарь из этого кретина оказался лучше, чем мыслитель.       Он ругался и крепче, в основном в адрес Мейгора Жестокого и его паранойи, из-за которой он вынужден разбирать “сраные стены”. Присутствие в тот момент Сансы Старк его, очевидно, не смущало. А девочка только и могла, что бледнеть и краснеть попеременно, не зная, как реагировать на то, что милый Джоффри и его уродливый Пëс разбирают стены её комнаты, а за стенами, оказывается, проходы непонятно куда.       Увы, само наличие этих туннелей приводило Тайвина к мысли о том, что пребывание в Твердыне Мейгора равнозначно хождению нагим по улицам Королевской Гавани. И хуже того, это была даже не самая большая проблема.       – …так значит, от меня требуется чистить дерьмо за этим поганцем Слинтом? – проскрипел нахмурившийся Пëс. – Допустим, я это потяну, но есть и куда большая пакость – буквально все офицеры куплены с потрохами и продаются за любые суммы. Спросите у ещё одного клыкастого в этой комнате, он вам всë про верность Золотых Плащей расскажет…       Вторым человеком, которому дозволялось присутствовать на Малом Совете, был королевский дегустатор собственной персоной.       Нед Старк сдал. Осунулся, постарел. Нога его работала плохо. Голова получше, однако общей картины это не меняло. Выполнял он на заседаниях функцию, которую Тайвин обозначал как “поддержание престижа Совета”. Толку от этого престижа, учитывая фактический мятеж Севера, было немного, но по крайней мере Старк не мешал. Он просто молчал, размышляя, очевидно, о своей незавидной судьбе. А заодно служил напоминанием всему Малому Совету о мятеже, который разгорается по стране.       – Лорд Старк, не соизволите рассказать, что же толкнуло вас на подкуп Золотых Плащей через Мизинца? Ну кроме ваших… обвинений, – спросил Тайвин, которому действительно было интересно, что происходит в голове у такого противоречивого человека, как Нед Старк. Чисто из того же рода интереса, из которого мейстер изучает внутренности человека.       – Недостаток сведений о том, что Бейлиша уже купили, – ответил тихо Старк, и Тайвин про себя отметил иронию ситуации. Ведь он теперь прекрасно понимал, что такое “недостаток сведений”.       Главной проблемой, последовавшей за устранением Паука, стало отсутствие информации о происходящем на юге и в некоторых других регионах. Ренли ускакал и дурак бы понял куда, но вот только вопрос состоял в сроках и действиях. Письмо Тиреллам должно уже было добраться до них, но на мгновенный ответ рассчитывать было глупо. Информация из других регионов страны не доходила вообще. А времени и денег создавать новую шпионскую сеть не было.       Тайвин начал было думать, что поторопился с Варисом, но потом вспомнил, кто вывел Тириона из темницы в его прошлой попытке жить, и сомнения отпали. Варис был слишком непредсказуем, а с учётом того, что он, как оказалось, Блэкфайр, и вовсе опасен.       Но проблему это не решало.       – Бейлиш своë уже получил, – заметил Киван, внимательно глядя на Старка. – И получит даже больше. Хоть и не того, что он, должно быть, хотел. Но нас с королём интересует вопрос степени вашей вины и, после установления оной, мер в отношении вас. Мастера над Законом у Малого Совета нет, или, вернее сказать, он самовольно оставил пост, поэтому само решение данного вопроса остаётся в подвешенном состоянии. Не знаете случаем кандидата на этот пост?       – Попробуйте назначить Слинта, я слышал, он известный вор, а значит и в законах разбирается, – хмуро ответил Старк, а Тайвин чуть не поперхнулся лимонной водой – он впервые услышал, как Нед Старк пошутил.       – Я скорее назначу на эту должность вас, лорд Старк, – заметил Тайвин своим отточенным за годы опыта суровым тоном (увы, в исполнении голосовых связок Джоффри это звучало мерзко). – Или, по крайней мере, я могу назначить вас королевским правосудием, а Мастером над Законами назначу Илина Пейна. Правда в таком случае мне придётся отрубить вам язык.       – …думаю, тогда я не смогу убедить северян не воевать против вас, по крайней мере своими речами точно, – ответил Старк, и Тайвину оставалось только тяжело вздохнуть.       Северян он не боялся. Это было не то слово. Он их уважал как воинов. Традиционно северяне славились яростью, но когда к этому добавлялась дисциплина – одолеть их было крайне сложно. Тайвин помнил, что победил на Зелёном Зубце во многом благодаря отсутствию на поле боя конницы Старков. В бою “стенка на стенку” северная армия дала серьёзный бой тяжелой пехоте Запада, самой оснащённой и подготовленной на материке, и только удар рыцарской конницей позволил отбросить армию под командованием Болтона. Отбросить, но не разбить.       Поэтому если был шанс на мир – то он состоял в том, чтобы убедить Старка отозвать армию Севера. А мир был, увы, необходим. Слишком многое пошло не так, как пошло раньше, и не факт, что удача повернётся к Ланнистерам лицом в этот раз. Станнис может не убить Ренли этой своей “тенью”, Болтон может не предать Старка, Грейджой может вторгнуться на Запад, дорнийцы могут перестать отсиживаться в углу… много, очень много “если”.       Старк же, видимо, это понимал. И понимал, что Джоффри жесток далеко не только не в силу воспитания. И формально к его словам было не придраться, но Старк явно нарывался на то, чтобы стать мучеником. Тайвин и рад был бы запытать этого барана до смерти, но тогда перспективы становились туманны, как вершины Лунных гор, и столь же злы и непредсказуемы.       В этот момент, когда Тайвин в теле Джоффри и, по мнению Тайвина, баран в теле лорда Старка, глядели друг на друга с откровенной нелюбовью, в зал вбежал Тирек с письмом в руках.       – Мой король, вам письмо!       Тайвин с удовлетворением подумал, что Тирек по крайней мере не стал при Старке раскрывать отправителя. Характерно также было, что письмо было именно королю, а не деснице – значит, его письма уже работают…       – Интересные новости, однако… – Тайвин передал письмо Кивану. Тот прочитал и нахмурился.       – Да, пожалуй, хотя я бы предпочёл прочесть это из других источников, – пробормотал Киван. – Например, от самого лорда, а не по факту совершëнного действия.       Писал Тайвин. Читать собственный почерк было странно – создавалось ощущение, будто ты разговариваешь сам с собой, или перечитываешь свои старые дневники… Преодолев душевное неудобство, Тайвин стал читать.       Десница выражал удивление, что король напомнил Фреям о своих кровных узах с ними, но вместе с тем и удовлетворение, что теперь Фреи не стали отсиживаться в Близнецах и отправили к Джейме свою кавалерию. Не всю, только пять сотен всадников, но этого количества вполне хватит для поддержки усилий Джейме, а потом, после победы над армией Талли, Фрей обещал отправить половину пехоты, полторы тысячи солдат, на осаду Риверрана. Остальная армия Фреев, разумеется, оставалась в Близнецах, дабы мешать Старкам переправиться.       Однако десница требовал объяснений предложению Фреям грандлордства.       Хитрость была в том, что грандлордства Тайвин Фреям не предлагал. Он предлагал им Речные Земли и сказал, что они станут его прямыми вассалами, но титул грандлордов он им не обещал.       – Лорд Клиган, возьмите несколько солдат и сопроводите лорда Старка в его покои. Заседание Малого Совета окончено. Завтра жду всех в то же время. А вас, десница, я попрошу остаться.       Дождавшись, пока лорд Старк будет уведён в свою комнату на самом верхнем этаже Твердыни Мейгора (а идти туда из Палаты Малого Совета с его ногой очень, очень долго, что доставляло внутреннему Джоффри удовольствие), а остальные просто покинут помещение, Тайвин вздохнул и сказал:       – Я намерен упразднить грандлордство Речных Земель.       Его встретило молчание.       – …и включить их в состав королевского домена.       Киван продолжил молчать. Но смотрел уже более сосредоточенно.       – Недоволен идеей?       – …скорее не понимаю, почему ты спрашиваешь меня.       – А кого ещё я должен спрашивать?       Киван вздохнул. И этот вздох не понравился Тайвину.       – У меня очень сложный выбор. Я уже убедился, что ты действительно Тайвин в теле Джоффри. Манеры, воспоминания, речи. Мне сложно это принять, но ты сам учил меня не игнорировать очевидное. Только пойми… есть ведь и настоящий Тайвин. Тот, который… ну, в своём теле. И я не могу игнорировать тот факт, что ваши позиции… противоречат друг другу.       Тайвин знал, что этот вопрос однажды всплывёт, но не думал, что так быстро. Видимо, юное тело лишает его прежнего сурового вида сильнее, чем он думал.       – Я исхожу из того, что у меня больше опыта. Немного, но больше. И я более осведомлён.       – А ещё на тебя влияет тело. Подумай, стал бы ты убивать Вариса сейчас?       – Разумеется, – фыркнул Тайвин. – Он с самого начала намеревался меня предать.       – А если учесть его полезность? – эти слова Кивана прозвучали, как показалось Тайвину, с некоторой наставительностью, что начинало раздражать.       – А это была для кого полезность, Киван? Для него? Сколько стратегически важной информации он утаивал в своих интересах?       – Ты этого не знаешь.       – И того, что есть, достаточно.       – А то, что он скрыл происхождение этого… тела, тебе ни о чем не говорит? – этот вопрос прозвучал вместе с очень характерным движением бровью, отчего Тайвин уже начал закипать.       – Только о том, что прежний обитатель тела был ему выгоден. Если Паук был Чёрный, значит, где-то есть один Чëрный претендент. И план был предельно простой – сделать так, чтобы один правитель был хуже другого, чтобы на их фоне претендент смотрелся выгодно.       – Это догадки. Паук был нужен Тайвину.       – А Тайвин Пауку? Он поспособствовал моей смерти, между прочим.       – А так ли это? – задал вопрос Киван, и тут Тайвин понял. Понял и осел в кресле.       – Ты… не веришь мне?       Это был удар поддых. Настоящий, неподдельный удар, который заставил, кажется, даже внутреннего Джоффри умолкнуть.       А Киван прокашлялся и продолжил.       – Я вижу очевидные факты. Очевидна твоя личность. Но подумай сам, как мы можем проверить то, что с тобой случилось? Ты уже сейчас изменил мир. Одним своим появлением. Всё, что происходило с тобой от смерти Роберта и до твоей смерти, перестало быть очевидным. Оно стало вероятным. Тебе я верю, но не могу верить вероятности.       Тайвин посмотрел в глаза брату (его ли брату?), надеясь разглядеть страх, презрение, сочувствие, но увидел там только убеждëнность.       – Я говорю это по той причине, что ты использовал меня во имя вероятности, – заключил Киван. – Отстранение Серсеи, Бейлиша и Вариса я одобряю, они заигрались. Заточение Серсеи в камере и убийство Вариса – лишнее. Я не люблю, когда меня используют не для блага дома, а для пустой мести. А тот факт, что ты умер так, как ты рассказал… он говорит о том, что ты не идеален. И именно поэтому у тебя есть я, твой десница и регент.       Внутри Тайвина маленький кусочек Джоффри зловредно напоминал великому лорду, что он не идеален. Как тот раб Баратеона из слов Пицеля про триумфаторов в Валирии.       Его переиграл собственный брат.       Самым поганым для Тайвина был тот факт, что он даже не мог отказаться от услуг Кивана на посту десницы и регента. Он сам себе построил эту ловушку, использовав Кивана для установления своей власти. “Матушка” была глупа, и ей можно было вертеть. Киваном уже так не повертишь. Киван умëн. Киван опытный, действительно опытный политик. И он в формально более сильной позиции, чем Тайвин-в-Джоффри. Ведь в конце концов у него есть верные ему люди. Которых сам король и пригласил вместе с их сюзереном. А у короля… никого. Только если Пëс да Тирек. И то не факт.       – И что, я теперь буду на правах ребëнка? – сказал твëрдо, настолько, насколько мог, Тайвин… но он был в Джоффри, и выглядело это, наверное, жалко.       – Это решит Тайвин. Тайвин в своём теле. А не в теле…       Тайвину подумалось, что Киван хочет сказать слово “ублюдок”, но, видимо, промолчал.       – В теле ублюдка, – закончил Тайвин, и Киван сокрушенно вздохнул. – Не вздыхай. Я знаю, что ты обо мне думаешь, не пытайся прятать это за словами. Я же тебя и учил этому. И что, поместишь меня под домашний арест, чтобы я ничего не делал против твоей воли? Уверен, что стража тебя послушает? Сержанты, так сказать, в курсе.       – У них есть и другой Тайвин. Спорная ситуация, но ты не их сюзерен. И потом, не собираюсь я этого делать.       – Не верю. Я, помнится, постоянно прерывал заседания, когда Джоффри становился особенно несносным. Приказывал увести короля отдыхать, дать ему макового молока…       – Я не ты, – совершенно серьёзно сказал Киван. – Я просто буду решать, какие из твоих решений исполнять, а какие нет. Волей регента и десницы. Ты, уверен, обладаешь достаточным достоинством, чтобы не начинать истерик, и достаточным умом, чтобы аргументировать и убеждать, а не приказывать. В конце концов, ты больше не Тайвин Ланнистер, ты Джоффри Баратеон, к лучшему или к худшему. Ты же понимаешь, что Семь Королевств – это не Западные Земли? Тебе надо учиться не править, а править как король. А это отнюдь не только про жёсткую руку, как ты привык. Это ещё и про компромисс. Не веришь – спроси Мейгора Жестокого.       Тайвин ненавидел те редкие моменты, когда Киван его переубеждал. Например, когда Тайвин в порыве гнева от смерти Джоанны при родах чуть не выбросил только что родившегося Тириона, этого нечестивого уродца, в море. Или когда хотел в Харренхолле, сразу после зачисления Джейме в Королевскую Гвардию, отправить убийц к Эйрису.       Сейчас он хотел задушить Кивана его же цепью десницы. И он не знал, желание ли это Джоффри или уже Тайвина.