Глава 7. 15 день 1 месяца 299 года от З.Э.

      – …заседание Малого Совета от пятнадцатого дня первого месяца двести девяносто девятого года объявляю открытым, – провозгласил Пицель, вроде и торжественно, но не слишком уверенно. Он явно чувствовал себя неуютно между королём и десницей, да и напряжëнный Клиган не способствовал душевному благополучию окружающих.       Слишком многое неуловимо изменилось после того разговора. Запрещать Тайвину присутствовать на Малом Совете Киван действительно не был намерен. В конце концов, король исполнял роль Мастера над Монетой по решению десницы-регента, и Киван своё решение отменять не собирался – за отсутствием достойных кандидатов. Но идеи свои Тайвину приходилось продавливать не авторитетом, а убеждением. Хуже того, Киван запретил ему высказывать идеи за пределами его сферы ответственности – то бишь королевских финансов – пока не спросят. И Тайвин, скрипя зубами как Станнис, выполнял свои обязанности – хотя бы потому, что старался для себя, короля. И чтобы отвлечься от унижения.       В бытность пажом при принце Эйрисе, во время участия в Войне Девятигрошовых королей, Тайвин познакомился, в основном из уст Эйриса, с мифами Древней Валирии. Один из мифических героев Валирии, Геркос, был славен своими двенадцатью подвигами, и одним из самых известных был шестой – чистка драконьих гнëзд Дракониса. Тиран Дракониса, Авгос, удерживал свою власть с помощью многочисленных драконов, но они так загрязнили стойла, что только вылупившиеся начали болеть и чахнуть. Геркос поклялся за достойную награду очистить их за один день, что, с учётом того, что стойла находились на гигантской башне, казалось невозможным. Авгос на свою беду согласился. Тогда Геркос приручил одного из многочисленных драконов Авгоса, собрал его крыльями все ближайшие к городу облака в одну большую тучу – и туча излила дождь на стойла, смыв весь скопившийся навоз вниз. Геркос исполнил договор, только вот Драконис погряз в реках драконьего навоза, и толпа, не выдержав такого унижения, растерзала Авгоса. Ну а Геркос улетел на своём новом драконе восвояси.       Именно Авгосовы стойла приходили в голову Тайвину, когда он изучал дела Бейлиша. Это было дерьмо, которое требовалось разгрести, но если дерьмо начать разгребать, то оно может утопить и самого Тайвина.       – …дела бюджета отвратительны, а суммы, украденные Бейлишем, ещё отвратительнее.       – Конкретнее, Ваше Величество?       – Одним только Бейлишем украдено, по самым приблизительным подсчётам, более миллиона золотых драконов. В основном способов пять. Первый – контракты для двора по завышенным ценам, четверть суммы украдена именно этим путём. К примеру, королева захотела купить себе платье из лучшего и-тийского шëлка с золотым шитьём от ланниспортских мастеров по случаю ближайшего турнира и изъяла на эту нужду две тысячи золотых драконов. Бейлиш мигом находил не готовое платье, которое стоило эти самые две тысячи, а двух ремесленников из местных, мирийский шëлк, что дешевле в два раза, и золото меньшей пробы, чем было заявлено. По итогу работы у королевы было действительно великолепное платье, но реальная стоимость которого составляла двести, а не две тысячи золотых драконов. Остальное растворялось в кармане человека, который отвечал за исполнение контракта – и это был один из людей, назначенных уже Бейлишем…       И единственное удовольствие от заседаний Малого Совета состояло в наличии здесь не только по-прежнему хмурого Старка, вынужденного пробовать всю еду и напитки короля, но ещё и Серсеи. Которая всë это слушала, злилась, но была вынуждена молчать.       Киван всë-таки вытащил её из-за решётки, но Тайвин убедил его не давать ей никакой свободы и держать на хлебе с водой. Она сидела в заточении в Твердыне Мейгора, в соседних с лордом Старком покоях – а учитывая деятельность Пса по выявлению туннелей в стенах, их комнаты разделялись тонкой стенкой, что в первый же день чуть не привело к скандалу, инициатором которого, конечно же, выступила его, Тайвина, дурная дочь. Тогда Тайвин уговорил Кивана приставить к Серсее самую упëртую и злую из септ – для этого даже позвали на одно из собраний Малого Совета Верховного Септона, и он согласился найти таковую. В итоге уже через несколько дней такого соседства Серсея молила о пощаде – выбранная Праведными септа Юнелла, как оказалось, отвечала у Верховного за допросы еретиков и вероотступников, и даже без пыток так капала на голову ядом, что вдовствующая королева обещала быть смирной и покорной, лишь бы никогда больше не видеть Юнеллу.       Теперь Серсея, и без того сломленная смертью Джоффри (а ведь это была, как отчётливо осознал в какой-то момент Тайвин, не фигура речи, учитывая, что он полностью вытеснил личность ублюдка), сидела на собраниях Малого Совета и слушала, как её действия поливают помоями.       – …вторым способом являлись долгосрочные инвестиции Бейлиша. Это где-то одна пятая всех украденных сумм. Мизинец активно вмешивался в деловую жизнь столицы, подавив все местные купеческие гильдии. Он скупал и продавал пристани, склады, мастерские, бордели… С одной стороны, там имела место прибыль, которая не позволяла казне на бумаге утонуть в долгах ещё сильнее, чем сейчас. С другой стороны, сверка бухгалтерских книг и отчётов о сделках показала, что каждый десятый золотой дракон из этой прибыли был потрачен на “бюрократическое обеспечение сделки”. Грубо говоря – на откат.       – То есть речь идёт о недополученной прибыли, – заключил Киван, вытирая платком лоб – в столице установилась удушающая жара, и никакая холодная лимонная вода, к глубокому разочарованию Тайвина, не помогала телу Джоффри освежиться, что уж говорить о грузном Киване или вынужденном ходить в доспехах Клигане. Который, к слову, выглядел теперь совсем изможденно…       Третий пункт касался именно его.       – Воровство через Золотых Плащей. Где-то сотня тысяч золотых драконов. Более точные суммы я узнать не могу – Ренли забрал большую часть документов при побеге. Судя по всему, обогащались они с Мизинцем совместно. Слинт был исполнителем, хотя и очень умелым для своего небольшого ума. Допрос Слинта и его заместителей, вроде Аллара Дима, показал, что воровали они много и по любому поводу. Помимо уже известных махинаций с выплатами, после изучения отчëтов Мизинца вскрылось много новых проблем. К примеру, деньги на закупку и ремонт снаряжения Золотых Плащей попросту расхищались, или, что ещё хуже, тратились на закупку бракованных доспехов по цене качественных.       – То есть мои люди и сами дерьмо, и ходят в дерьме, – заключил Пëс. – Может, их проще разогнать всех и собрать новых?       – Увы, но это невозможно, – покачал головой Киван. – Других людей у нас нет.       – Тогда выделите мне людей из вашей гвардии в качестве командиров. Во всей городской страже от силы трое честных командиров, а толковый из этих троих – только однорукий Джаселин Байуотер.       – И что с ними там сделают? Зарежут ночью? – спросил Киван с очень, очень прозрачным намëком на отказ.       – Так давайте тренировать их прямо в Красном Замке, – рыкнул в ответ Пëс. – Казармы Золотых Плащей всë равно будто с Восстания не чинили.       – На этом тоже украдены деньги, – вставил Тайвин. – Хуже того, они растворились в карманах строителей из Долины, до которой мы сейчас не достанем. Это вообще одна из главных проблем с Бейлишем и его воровством – большая часть денег выведена в Долину. Здесь осталось только реальное имущество – его бордели и вся та собственность Короны, которую он во время своих игр купил, но пока не продал. Деньги в Долине. Или в Железном Банке. Оба места нам сейчас недоступны.       – Тогда будем искать новые казармы для Золотых Плащей и набирать новых, более компетентных офицеров, за счёт продажи казëнного имущества, – заключил Киван.       – Или выделять им это имущество в качестве содержания на время, пока они служат офицерами, – предложил Клиган, и Тайвин задумчиво переглянулся с Киваном.       – Уверен, тогда они будут рвать задницы, но обеспечат порядок на улицах.       Некоторое время Совсем Малый Совет, как его окрестили придворные остряки, молчал. Предложение, как считал Тайвин, было дельным, но требовало особого подхода, поскольку находилось в области интересов неназначенного Мастера над Законом и весьма условно назначенного Мастера над Монетой. Это означало отсутствие ответственных лиц. Что в бюрократии, если вы стремитесь сделать её честно работающей, конечно, совершенно недопустимо.       – Только прошу Малый Совет не выдавать таким офицерам бордели, – заметил Пицель, нарушая общую тишину. – Это развратит их умы ещё более, чем они уже развращены.       Ситуация с Пицелем была странной. Он остался одним из тех, кто в негласном противостоянии десницы и короля поддержал короля. Однако для него это был вопрос не столько личной выгоды, сколько обострившегося интереса к магии. Особенно учитывая, что от мейстера Эймона и его помощника, Сэмвелла Тарли, пришёл крайне развернутый и пугающе детальный отчёт о происходящем за Стеной, с подробностями нападения мертвецов на лорда-командующего прямо в Чёрном Замке. Киван к этому документу отнёсся скептически, но на всякий случай договорился с Гильдией Алхимиков о производстве больших объемов “драконьей мочи” и заказал им создание такой смеси, которая бы эту гадость могла стабилизировать. А вот Пицель был серьёзен. “Магия и разум связаны естественным образом. Магия есть воплощение воли в реальность вопреки очевидной реальности. И если вас перенесло во времени и теле, значит, на то была разумная причина и соответствующий разумный, который не побоялся это сделать…” – заметил Пицель в личном разговоре с Тайвином, когда объяснял причины, по которым сохраняет лояльность именно ему.       Забавно в этой ситуации было то, как свою лояльность объяснил Тирек. Когда Тайвин, проводя вечером урок политики для своего, по сути, пажа (что было всë ещё странно со стороны – один сопляк учит другого – но Тайвин с этим смирился), спросил его о причинах, то получил поразительно похожий ответ: “Если кто-то воскрес, значит, это кому-нибудь нужно. А если воскрес кто-то столь важный, как вы, значит, это очень нужно.”       Как раз после слов Пицеля вошёл Тирек и принёс записку. Причём подал он её именно Тайвину, а не деснице. Тайвин прочитал и вздохнул.       – Это Лансель. Пишет, что добрался до того выхода, которым, вероятно, могла сбежать Арья Старк. Сейчас он организовал работы по возведению там сторожки для стражи…       Ещё две проблемы. Куда деть Ланселя и куда делась Арья Старк. К своему стыду Тайвин предпочёл бы иметь на руках девчонку, а не этого хлюпика (которого за многочисленные соития с королевой и Тайвин, и частичка Джоффри очень, очень хотели оскопить), однако выбирать не приходилось. Киван вообще не знал, что делать с непутёвым сыном, но решение подсказал Пëс – перепоручить Ланселю работы по изучению тайных ходов Красного Замка. Сам Клиган этим, понятное дело, заниматься уже не мог, а Ланселя надо было куда-то пристроить, потому и десница, и король согласились с этим. Теперь Лансель мучился, но вынужден был работать на благо короны головой, а не членом. Естественно за ним приглядывали люди короля и десницы, с правом выдавать Ланселю затрещины за любые возмущения. Тот терпел и делал работу. И главное – был как можно дальше от Серсеи.       А про Арью Старк и говорить было нечего. Она как сквозь землю провалилась. Скорее всего, примкнула к многочисленным сиротам Королевской Гавани. И теперь попробуй найди…       – К слову об Арье Старк. Я полагаю, у меня есть мысль, как можно её поймать под предлогом помощи казне.       Малый Совет обратил своё внимание на короля. Даже лорд Старк, до того сидевший как обычно хмурый и молчащий, поднял голову. Киван, судя по всему, против предложения не возражал.       – В Королевской Гавани тысячи детей-сирот. И есть у меня подозрение, что Арья Старк спряталась среди них. Моя идея состоит в том, чтобы определить детей-сирот на общественные работы под присмотром Золотых Плащей. Уборка улиц, прочистка сточных каналов, ремонт тех же казарм. Платить будем едой. Уверен – не все, но многие откликнутся. Мой расчёт на тех, кто не состоит в бандах. Думаю, лорд Старк привил дочери понятия чести и достоинства достаточные, чтобы она не пошла на систематическое нарушение законов, по крайней мере сейчас. А значит, она будет одиночкой. Умной и осторожной, но одиночкой. И с немалой вероятностью она согласится трудиться за буханку хлеба. Вот там-то её и можно будет поймать.       Тайвин посмотрел на Кивана, ожидая его мыслей. Киван действительно задумался.       – Мысль и сама по себе разумна. А вероятность найти Арью Старк в таком случае сильно возрастает… я даю добро.       – А людей где взять, хм? – задал логичный вопрос Клиган. – Мы ещё прежний состав Золотых Плащей не очистили от проходимцев. Я бы нынешним Золотым Плащам не доверил даже собственный зад подтирать. А присмотр за сиротами…       – Я бы предложил, уважаемый Малый Совет, привлечь к этому вопросу Веру, – произнёс Пицель. – Верховный Септон уже показал готовность сотрудничать, а уж вопрос сирот для них всегда был важен.       – Это может отпугнуть девчонку Старк, – вдруг сказала Серсея, слегка хрипло, но настойчиво. – Санса говорила, что Арья ненавидит септ. Типичная северная дикарка, прям как эта шлюха Лианна…       – Не вам её так называть, Отрада Цареубийцы, – оборвал её лорд Старк. Чувствуя надвигающийся конфликт, Пëс поднялся со своего места и встал между ними, но Старк и Серсея так и смотрели друг на друга с ненавистью – бывший десница с холодной, бывшая регент с яростной, всë согласно девизам домов.       – Как хочу, так и называю, на правду не обижаются, – с ехидной улыбкой, скрывающей гнев от нового прозвища, ответила Серсея, и у Тайвина начала болеть голова.       – Достаточно, Серсея, – сказал Тайвин наконец, но Серсея этого слова не знала.       – А то что, папаша? – спросила дурная дочка с плохо скрываемой ненавистью. – Как ты меня ещё унизишь? Чего ты меня ещё лишишь? Моего милого Джоффри ты меня уже лишил, кто следующий, Мирцелла? Или ты займёшь тело Томмена?       – Серсея! – воскликнул Киван. – По-твоему что, мой брат виновен в своём положении?       – О да, я уверена, что это Семеро наказали его за гордыню. Ты теперь король, отец, вот только власти у тебя на медяк. Тобой руководит твой вечно младший Киван, а твои “дядья” готовы порвать тебе глотку за корону. Как тебе, нравится?       – Нет, но это лучше, чем было у тебя, – как можно более сурово ответил ей Тайвин, но в этом теле получалось всë ещё плохо – голос ломался и дрожал, срываясь на фальцет. – Во всяком случае, я не делаю воров и мясников лордами.       – О да, мясники у тебя иного рода, – Серсея бросила убийственный взгляд на Пса, на что тот только презрительно фыркнул. – И это я молчу про его братца, вот уж кто настоящий мясник.       – Остановись, Серсея, – предупредил её Киван. – Ты обещала вести себя смирно и учиться. Хочешь снова увидеть Юнеллу?       – Да хоть эту сволочь, лишь бы не того, кто занял место моего Джоффри, – оскалилась Серсея.       – Отлично, – закончил Киван. – Ты сама так решила. Сразу после собрания мы обратимся к Верховному Септону, чтобы он снова прислал тебе Юнеллу. Она будет читать тебе “Семиконечную Звезду” день и ночь, и так до тех пор, пока ты снова не станешь смирной. А теперь молчи, или я попрошу лорда Клигана или лорда Старка применить меры насильственного толка.       – Ты не посмеешь, я расскажу отцу…       – Отец уже знает, – заметил Тайвин, и Серсея бросила в него волчий взгляд.       – Другому отцу.       – Он тоже знает, – отсëк Киван. – Или ты наивно полагаешь, что мнение двух Тайвинов по этому вопросу будет отличаться?       Киван достал из рукава какое-то письмо и протянул его Серсее. Та прочитала и фыркнула.       – Ну и откуда мне знать, что это написал тот Тайвин, а не этот?       – Печать.       Серсея посмотрела и побледнела. После чего отбросила письмо, свернулась калачиком в кресле и… заплакала?       – Серсея? – спросил было Тайвин, но, кажется, та уже ничего не слышала.       Взяв записку и прочитав, Тайвин посмурнел. Тот Тайвин пообещал отправить Серсею лорду Фрею в качестве следующей жены, если та не будет слушаться Кивана. Сурово по любым меркам.       – …пожалуй, стоит проводить леди в покои, – заключил Тайвин. – Лорд Клиган, извольте, пожалуйста, а потом вернитесь к нам, мы ещё не закончили.       Пëс фыркнул, однако исполнять изволил.       Заседание продолжилось. Но Тайвина посещало всë больше тяжёлых мыслей.

***

      Вечер не давал Тайвину покоя. Поэтому он решился.       В покоях Серсеи было темно и душно. До сих пор не восстановленная толком стена портила весь уют. Ставни были закрыты. А Серсея сидела за столом и молча смотрела на единственный в комнате источник света – свечу. Тени на стенах переливались, создавая безумные танцы под аккомпанемент тяжёлого дыхания Серсеи.       Тайвин забыл уже, когда в последний раз общался с дочерью как… с дочерью. Он видел, как Киван нянчится со своей дочкой, но сам так не умел. Для него Серсея была потенциальным идеалом, а с идеалом не нянчатся. Идеал куют и закаляют, как клинок.       Но клинки могут ломаться. И Серсея, кажется, сломалась.       Она даже не повернулась к Тайвину. Ей как будто было всë равно, кто пришёл и что будет дальше.       Только сейчас Тайвин понял, какой эффект оказала на дочь смерть Джоффри.       – Я здесь.       Она не реагировала. Только вздрогнула.       После минутного молчания Серсея повернулась к Тайвину. Её глаз и черт лица не было видно в полумраке, но Тайвин догадывался, что увидит там лишь пустоту.       – Твоё молчание – это моё наказание или твоë неповиновение? – спросил Тайвин, но Серсея не отвечала. Она словно смотрела сквозь Тайвина, будто тот был призраком. В каком-то смысле это так и было, но…       Отчего тело Джоффри хотело теперь причинить вред самому себе? Может, оттого, что Джоффри все-таки хоть немного, но любил мать? Может, в глубине своей грязной души он действительно переживал за неё?       Но может ли Тайвин рассуждать о грязных душах? Есть ли у него такое моральное право? Он делал всë на благо семьи, но кто теперь его семья? Он Баратеон? Но они, кажется, не считают его Баратеоном вообще. Он Ланнистер? Но Ланнистеры на его стороне, пока он проводит выгодную им политику. Нет, теперь он один. Он король-ублюдок, хоть Семь Королевств пока не в курсе.       Есть ли у него теперь оправдание для его поступков, кроме личной власти?       Смотря на Серсею, Тайвин полагал, что нет. Он теперь едва ли отличается от Серсеи, что делала всë для самой себя.       Даже взять тот факт, что она сделала всех детей от Джейме. Это был в высшей степени эгоистичный и глупый поступок. Спишь с братом – спи, но не делай с ним детей. И Тайвин знал один пример, когда это удалось. Дженна, сестра Тайвина, спит со многими мужчинами, но все еë дети от Эммона Фрея, что заметно по их весьма характерной внешности. Однако Серсея решила, что она умнее всех и что никто не заметит… И так у Серсеи во всëм.       И теперь Тайвин почувствовал себя на её месте. Он должен быть теперь сам за себя. И это оставляло ему гадкое ощущение неправильности. Он ведь делал всë для дома, просто его интересы и были интересами дома Ланнистер. А теперь? Его интересы – это чьи интересы? Королевства? Королевского дома? Эти размышления выводили его из себя, и это было общее для Тайвина и частички Джоффри в нём чувство. Он король, но что реально может король?       Серсея, в отличие от Тайвина, видела лицо собеседника.       – Я всегда мечтала, чтобы Джоффри думал столь же глубоко, как ты, отец, – горько вздохнула Серсея. – Чтобы он создавал, управлял, закладывал величие. Всë как ты учил. Чтобы он был величайшим правителем в истории. И знаешь что? Бойся своих желаний. Ты так хотел быть королём, и твоя мечта исполнилась. Я так хотела, чтобы мой сын был твоей копией, и моя мечта исполнилась. Но кажется, боги, не знаю уж какие, изволили над нами пошутить.       Из её уст раздался смешок. Без какого-либо либо яда. Скорее уж грустный.       – У тебя плохо получилось скопировать меня. Джоффри, если верить его памяти, не особо любил тебя, дочь, – сказал тихо Тайвин. – Он, кажется, вообще не знал, что такое любовь.       – А ты знал? – резко спросила Серсея, но голос её был надломленный, как будто она знала ответ.       – Я люблю вас с Джейме. И я любил Джоанну.       – И это было отнюдь не на благо дома. И как ты после такого можешь осуждать меня и Джейме?       – У меня такой поступок один. У тебя ими пропитана вся жизнь. Зная вас с Джейме, я более чем уверен, что инициатива исходила от тебя. И выбрала ты его только потому, что он почти как ты. Будь у тебя такая возможность, ты бы переспала с собственным отражением.       Серсея на это только сокрушенно усмехнулась.       – Интересно, кто же меня такой вырастил?       – Я. Но решение переспать с близнецом приняла ты.       – И не жалею.       – И изменить ему с Ланселем – тоже. И после этого… ты не можешь говорить, что знала настоящую любовь.       Серсея будто перестала дышать.       – Я знаю только один способ тебя контролировать, – произнёс Тайвин с тяжёлым сердцем. – Если ты не начнёшь подчиняться мне, Джейме узнает о тебе и Ланселе.       Вопреки мнению людей, у Тайвина было сердце. Он любил своих детей (большую их часть). И хорошо теперь их знал и был уверен – это известие сломает Джейме. Но главное – после этого Серсея не сможет использовать его для своих утех. Джейме её не простит.       В конце концов, это нужно было самой Серсее. И то, что осталось в Тайвине от любящего отца, смирилось с этой необходимостью.       – Ты не посмеешь.       – Посмею. И Киван мне не помешает. Он и так тебя едва терпит, а уж если ты попытаешься сообщить ему о моих словах – тогда Джейме точно узнает, но уже от самого Кивана. Он терпит тебя только потому, что ты моя дочь. Понимаешь?       Серсея снова замолчала и поникла. А Тайвин, не видя больше смысла здесь находиться, ушëл.       На его грязной душе и так лежал тяжкий груз. Видеть, как дочь плачет второй раз за день – а она, судя по всхлипам за его спиной, снова начала рыдать – было выше его сил.

***

      Ночь была безоблачной, тихой и яркой. Лунный серп и сотни звëзд освещали богорощу Красного Замка, и Тайвин в эти мгновения мог понять, почему лорд Старк предпочитал размышлять именно в такой обстановке.       Увы, король не мог быть в эти мгновения один.       Во-первых, сегодня с Тайвином весь день дежурил сир Престон Гринфилд. Он был из людей Тайвина, поэтому перед ним личность раскрыть пришлось. Сир Престон сомневался поначалу, но некоторые вещи, которые помнил из переписки с ним Тайвин (а Гринфилд был одним из соглядатаев Тайвина при дворе, помогая Пицелю следить за королевской семьёй), а также почерк, обстановка покоев короля и стиль общения помогли убедить рыцаря. Тот поудивлялся, конечно, но с облегчением признал, что Тайвин на месте Джоффри – скорее благо для королевства. Поэтому из всех королевских гвардейцев Тайвин доверял именно Гринфилду. Да, наверняка тот Тайвин узнает от Гринфилда о появлении своей будущей версии, но Тайвин-в-Джоффри и не питал иллюзий относительно сохранности своего секрета от Тайвина-в-Тайвине. Сержанты, Пëс, Киван… слишком многие из людей, связанных с Тайвином, уже знают.       Во-вторых, в богороще его встретила Санса Старк. В компании Клигана и нескольких ланнистерских сержантов. Видимо, Киван дозволил ей прогулки только под охраной.       Тайвин, смотря на Сансу, мог заметить лишь одно – она действительно Леди. Не та леди, что есть на самом деле, а та, какой она, в идеале, должна быть. В этом помогло то, что девочку растили вдали от реальной жизни Юга, на спокойном Севере. Джоффри считал её скучной, однако Тайвин полагал, что это не черта характера, а особенность образа. Светская беседа ей даётся легко и непринуждённо, а сдержанность – следствие обстоятельств и юности. Из неё действительно может выйти прекрасная королева.       Но не для Тайвина. Однако был ли выбор?       Отношения с Севером и Речными Землями сейчас испорчены, причём безнадёжно. Джейме разбил Эдмура Талли у Риверрана практически без потерь, причём не просто разбил, а полностью уничтожил, чему в немалой степени способствовал удар кавалерии Фреев в тыл армии речников. Они же перегородили армии путь в Риверран, взяв в плен всех ключевых речных лордов. Взять крепость не удалось, но если в той, прошлой жизни Тайвина, крепость держалась за счёт остатков армии речников во главе с лордом Блэквудом, то теперь этих остатков не было. Лорд Фрей, как и обещал, отправил пехоту на осаду, так что в ближайшее время стоило ждать взятия Риверрана. А Старки шли на помощь тем, кому помощь уже не была нужна.       Вроде и можно договориться о мире, но оставался фактор Кейтилин Талли и Лизы Аррен. Неизвестно было, вступят ли в войну долинцы. В прежней жизни важным фактором был Мизинец. В этой же… В их отношении Киван уже начал дипломатическую игру, но пока всё это было на стадии первичных переговоров. Ройсы хотели передачи им титула лорда-протектора, но учитывая их связи с северянами – это было, по мнению Тайвина, сомнительным решением.       В одном Тайвин не сомневался – северные королевства для них в худшем случае нейтральная сторона. Север был в состоянии неопределённости, но устроенная Серсеей резня окончательно оттолкнула Старков от нейтрального отношения к трону, да и разоблачение секрета происхождения детей королевы не способствовало лояльности лорда Старка. Долина под контролем безумной Лизы тоже не была идеалом стабильности. Речные земли как самостоятельный фактор в войне и вовсе можно было не учитывать. Железные острова пока держались нейтралитета – переписка с лордом Харлоу давала понять, что Бейлон настроен добиваться независимости, хотя не все железнорожденные с ним в этом согласны. А вариант с Ашей Грейджой (известной также как “Бешеная Сука”) даже не был смешным. Оставался юг.       И вот здесь, исключая Мартеллов с принцессой Арианной, которые спят и видят гибель всего “львиного выводка”, выбор был, по сути, один. Простор. И Тиреллы.       Выбор отвратительный. Тайвину помнилось, что Джоффри в прошлой жизни Тайвина имел неудовольствие с ним познакомиться (хотя скорее наоборот, это Тиреллы испытали неудовольствие). И решение Королевы Шипов в отношении Джоффри было радикальным. Тайвин не обольщался – причиной было отнюдь не безумие, а невозможность влияния на решения короля. Какой смысл от королевского брака, если он не приносит королевских возможностей? А Джоффри только и умел, что вопить о своём титуле, как будто он самолично его завоевал. До Маргери Тайвину и вовсе дела не было – учитывая воспитание от Королевы Шипов, там не могло быть верности кому-то кроме собственной семьи.       Вот и получалось, что всë снова возвращается к Сансе Старк. Единственной соответствующей по статусу невесте во всех Семи Королевствах, которая не захочет короля предать или убить.       – Мой король, – тонким и нежным голосом поприветствовала Тайвина она. Идеальный книксен, мягкая и вежливая улыбка, опрятный внешний вид… Тайвин вспомнил, как выдал эту девочку за карлика, а тот даже не консумировал брак, настолько Санса Старк очаровательна и невинна. Правда, тогда она была ещё и забита…       Это вызвало у Тайвина дискомфорт, ведь внутренний Джоффри приходил в восторг от мысли, что ему дадут избить девушку в кровь. Или, что казалось этому демону ещё лучше, если её изобьет кто-то вроде Пса. Латной перчаткой.       – Пришли почтить богов своей родины, леди Санса? – учтиво спросил Тайвин, сдерживая гнев на это прóклятое всеми богами тело.       – Да, мой король, я каждый день молюсь Старым и Новым Богам о благополучии моего отца…       – Как вы наверное видели, я проявил к нему снисхождение, и хотя он всë ещë не отказался от своих предательских мыслей, но во всяком случае он не излагает их публично.       – Я рада, что вы не забыли о моей просьбе даже после смены вашего регента, мой король… Я лишь хотела попросить дозволения увидеться с ним, – глаза Сансы в этот момент были на мокром месте, но Тайвина этим пронять было трудно. Хотя Санса искренне пыталась.       – Прошу прощения, но в данный момент ваш отец всë ещё не совсем здоров. Нога его ещё не зажила, боль и маковое молоко ещё отравляют его разум. Общение с ним принесёт вам только грусть, моя леди.       – А когда… я смогу его увидеть? – слегка дрожащим голосом спросила Санса, и только сейчас Тайвин понял, что манера общения у него сейчас была отнюдь не как у Джоффри… отчего, кажется, Санса начала нервничать, а стоящий рядом с ней Клиган посмотрел на короля со смесью непонимания и настороженности.       – Боюсь, я не смогу назвать вам точные сроки. Это зависит не от меня, а от Великого Мейстера, но я могу обещать, что вы встретитесь… – менять манеру общения было поздно, так что Тайвин продолжил говорить так же, как до этого. – И в случае, если вы убедите его в нашей с вами преданности грядущему браку, если вы покажете ему, что ваше сердце верно мне, то лорду Старку, при должном поведении, будет даровано королевское милосердие.       На лице Сансы на миг отразилась внутренняя борьба от бесконечных вопросов в её голове, но она явно сдержалась, посмотрела на короля абсолютно влюблёнными глазами и сказала тихо, с придыханием:       – Королевские обязанности сделали вас ещё величественнее, мой король…       С этими словами она поклонилась и последовала в глубину богорощи. Пëс, вздохнув, последовал за ней, как и сторожащие еë сержанты.       Тайвин не испытывал к этой девушке чувств. Однако терять её лояльность было бы преступной глупостью. Поэтому момент еë встречи с лордом Старком следовало оттянуть, а девушку – подготовить. На Серсею можно было давить её неверностью. А на лорда Старка – наоборот, его верностью. Он не будет убеждать свою дочь в истинности своей позиции ради её же блага – ведь тогда с ней перестанут обращаться соответственно её положению невесты короля. А Санса будет уверена, что это она убедила отца, и король, что позволил ей такое, будет в её глазах идеалом.       Размышляя об этом по пути обратно в покои, Тайвин почувствовал себя мерзким интриганом, мошенником и плутом, а не политиком с реальной силой за спиной. Но всё, что он мог сейчас делать – это возиться с мелочью в стенах Красного Замка…       У покоев его ждал Пицель. В одной руке у него была свеча, а в другой – письмо.       Письмо с гербом Тиреллов. Они наконец-то ответили.