Я не оставлю тебя

      Красноволосая девушка стремительно пересекала район за районом, сбивая с пути невольных прохожих. С того момента, как она покинула тюрьму Пилтовера, после нескольких лет заточения, прошло не так много дней, а образ своей «спасительницы» Кейтлин прочно вкоренился в ее сознании. Заун. Он предстал перед ней в новом, искаженном свете, отличном от того, что она помнила из юности; слишком уж сильно изменился, и, признаться, не в лучшую сторону. На улицах всё чаще встречались наркоманы, готовые на все ради глотка мерцания, а вокруг царили грязь, мрак, полное ощущение апатии и безысходности, словно это место впитало в себя ещё больше самых темных историй. Вместе со своей новоприобретённой спутницей, Кейтлин, они решили исследовать эти улицы, каждая преследуя свои цели, но объединяла их одна – отыскать синеволосую девушку, ставшую некоей легендой Зауна, определённо способную разрушить при встрече с ней устоявшиеся стереотипы о себе.       Девушка всё сильнее углублялась в тёмные улицы нижнего города, её взгляд улавливал всё больше зелёного граффити с изображениями песочных часов и прочими загадочными рисунками, словно каждое из них призывало её продвигаться дальше, к логову ещё неведомой группировки. Внезапно из тёмных углов, как дождь, полетели дымовые шашки, и среди них были те, что не просто распускали дым — красноволосая осознала это лишь тогда, когда её грудь сжал приступ удушья, и сознание начало смываться, как песок сквозь пальцы. Последним её воспоминанием стала мрачная фигура в плаще, медленно приближающаяся к её безжизненному телу, каждая её тень обещала опасность, и мир вокруг постепенно погружался в бесконечную тьму.       Она очнулась в полуразрушенном пространстве, крепко привязанная к монолитному столбу. Когда сознание медленно возвращалось, перед ней всё яснее вырисовывался загадочный образ — фигура в плаще, в данный момент стоявшая к девушке спиной. Услышав лёгкий шорох, она обернулась и направилась к пленнице, пристально вглядываясь в неё, словно искала в её образе давно позабытую подругу. На лице красовалась маска совы, отбрасывающая блики солнечного света. — Где я, чёрт подери?! — вспылила красновласая. — Кто ты вообще нахрен такой? Очередной «герой» этого забытого места? Если да, так и скажи! — язвительно произнесла девушка, пытаясь разжечь хотя бы немного эмоций в незнакомце. — И вообще, что это за маска? Мы что, на карнавале? Признайся честно, ты урод или просто стесняешься? — продолжала она, напористо бросая вопросы.       Фигура медленно начала снимать маску и балаклаву, открывая своё лицо. — Неплохо выглядишь для мёртвой девушки! — произнёс Экко, с явным интересом наблюдая за её реакцией. — Ты… Экко? — с неподдельным удивлением и широко раскрытыми глазами спросила девушка. — Ты умеешь догадываться, Вай, — с легкой усмешкой ответил парень, затем внезапно изменился в лице. — Говори, ты работаешь на Силко? — уже с холодным тоном, характерным для допросов, продолжал он. — Что это? – активировав устройство с хекстеком спросил парень. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь! — вспылила девушка. — Нет! Я ни на кого не работаю! — О, правда? — начал Экко, его голос обретал легкий налет недоверия. — Почему же ты привела на линии какую-то девушку из Пилтовера? Как это объяснишь? — Да ты уже достал расспрашивать! Это я — Вай! Та, что отмывала тебя в детстве после наших приключений на свалках! — воспомнила с горечью она. — Люди меняются, всё меняется со временем, — чуть остыв, произнес Экко. — Да, я это прекрасно знаю. Так почему ты напал на меня, если знал, кто я? — Я не доверял тебе! В нашей банде есть четкие правила, которые должны выполняться без вопросов. Это основа нашей безопасности, тебе ли не знать, у кого я этому научился? — спросил Экко.       Вай отвела взгляд в сторону, словно слегка поникнув, но затем, резким движением, подлетела и крепко обняла ошеломленного парня. — Я скучала, коротышка, — произнесла она с теплотой, уткнувшись в его плечо. — Давно ты сняла наручники? — Давно ты научился ныть? — она улыбнулась и обняла его еще крепче.       Экко мягко обнял её в ответ, и из его глаз ручейками потекли слёзы. Он так долго мучился, полагая, что она мертва, как и все остальные из его банды. И в этот момент радость охватила его, когда старые друзья, исчезнувшие друг для друга на долгие годы, наконец встретились вновь.

***

      Юноша вёл Вай в своё укрытие окольными путями, и в этот момент между ними воцарилось молчание, прерываемое лишь указаниями Экко. Когда они наконец достигли места, Вай не смогла сдержать своего восторга, с любопытством рассматривая окружающее её пространство и величественное дерево, к которому время от времени подбегали дети, прячась в нём, играя в прятки. Экко вывел девушку на небольшую смотровую площадку, расположенную на высоте около двадцати метров от земли. — Неужели это всё твоих рук дело? — с удивлением и интересом спросила красновласая. — Не только, — ответил Экко, — вначале мне очень помог Скар. Когда мы только обнаружили это место, его обустройство заняло немало времени, но итогом я более чем доволен, — добавил он, махнув головой в сторону своего друга, держащего на руках совсем маленького ребёнка. — Я никогда бы не подумала, что здесь, в Зауне, можно создать такое поселение, — восхищённо произнесла девушка. — Мы пытались найти подобные убежища несколько раз, но в каждый из них нас постигала неудача. Боюсь, наша база — единственное место таких масштабов, принимающее беженцев, несогласных с ужасами на улицах нашего города, — тихо заметил молодой человек. — Я уверена, у вас всё получится, — с сочувствием произнесла Вай, положив руку ему на плечо.       Экко усмехнулся, отворачивая взгляд от людей внизу. — Пойдем за мной, — скомандовал парень.       Красновласая, не произнеся ни слова, последовала за Экко, впитывая каждую деталь этого необычного места. Когда они спустились и обошли дерево, их взору предстала колоссальных размеров картина, почти вытянувшаяся на половину ствола, изображающая лица тех, кто сыграл не последнюю роль в жизни Экко. — Это – цена нашей свободы. Здесь находятся те, кто отдал свои жизни за неё: мои и твои друзья, Вандер, Паудер… — на последнем имени Экко остановился, погружаясь в воспоминания о прошлом. — И… Я? — удивилась Вай, внимая своему портрету, где она была запечатлена в юности. — Верно, я всё время думал, что ты мертва, как и Джи… Паудер, — уточнял парень. — Я должна найти Паудер! Я знаю, как достучаться до неё! — с решительностью и присущей Вай импульсивностью воскликнула девушка. — Не получится! Теперь она — Джинкс, — пытался объяснить Экко. — Нет! Это неправда! Я знаю свою сестру, знаю, как найти к ней подход! — не унималась красновласая. — Вай! — вскрикнул Экко. — Она работает на Силко, и, заметь, добровольно! Никто не принуждает её оставаться в его окружении! Она уже достаточно взрослая, чтобы понять, что для неё действительно важно! — подытожил юноша. — Хочешь её изменить? Флаг в руки. Но я считаю, что это не приведёт ни к чему хорошему! — добавил парень. — И это не потому, что она не способна на подобное!       Вай недовольным хмыком прервала тишину, и на её лице запечатлелись смешанные чувства раздражения, непонимания и противоречивого отрицания изменившегося порядка вещей, на который она не могла оказать влияния. — Мы зафиксировали местоположение твоей подруги, хотя она находилась в соседнем районе. Мы доставили её на нашу базу, — осторожно сообщил Экко, стараясь успокоить обстановку. — Кейт… Чёрт, и её тоже схватили, — задумалась девушка, погружаясь в мятежные мысли. — Экко, ей можно доверять! Она здесь совсем не для того, чтобы устраивать бойню! — внезапно повысила она голос, охваченная паникой. — Успокойся. Мы сейчас просто навестим её, — ответил парень, его голос оставался ровным и уверенным, словно предвещая надежду среди нарастающего смятения.       Вдвоём они направились к месту, где держали Кейтлин. Экко объяснил, что сначала попытается поговорить с девушкой, чтобы понять, стоит ли вообще связываться с ней, сможет ли она соблюдать договорённости, если их дальнейший диалог не превратится в потоки взаимных оскорблений.       Парень вошёл в помещение, где Кейтлин была закована наручниками к массивному железному столбу, отчаянно пытаясь понять, где она оказалась. Её взгляд мгновенно обратился к пришедшей фигуре, на лице читалось откровенное отвращение. — Ну, расскажешь хоть что-нибудь? — начал Экко. — Я не буду разговаривать с тобой, вонючее заунское животное! — выкрикнула девушка, скопив слюну, метнула её в сторону парня. — Тебя явно не учили хорошим манерам, — спокойно ответил Экко, хотя на его лице сверкает настороженность. — Да ты хоть знаешь, кто я? — не унималась Кейтлин. — Я — Кирамман! Чтобы тебе было известно, идиот! — Вай сказала, что я могу доверять тебе. — Вай? Да ты бредишь! Ты не можешь её знать! — продолжала она с возмущением.       В дверном проёме, аккурат рядом с юношей появилась и сама Вай, стоявшая всё это время близко от них и смотрела на Кейтлин с нескрываемой улыбкой скрестив в груди руки. — Что-то ты разоралась, кексик, совсем на тебя не похоже – с ухмылкой и теплотой в голосе произнесла красновласая.       Единственное что оставалось Кейт это наблюдать как Экко освобождает её из оков, они втроём медленно спускаются вниз к главной площади поселения.       Поняв, что для друг друга эти трое не представляют опасности, они решают обсудить план того как вернуть хекстек его законному владельцу, для того чтобы разорвать порочный круг насилия и убийств. Между Экко и Кейтлин происходят острые словесные перепалки, но концом этого столкновения мнений ознаменовывается соглашение, но с условием, что парень лично вручит хекстек его изобретателю. Группа готовится в вылазке в Пилтовер.

***

      Севика без церемоний распахивает дверь кабинета Силко настежь, стремясь скорее поведать последние известия. — Сестра Джинкс жива, — холодно произносит она.       Химбарон, который всего несколько мгновений назад мирно распологался в своём кресле, мгновенно вспыхивает, оставив позади прежнее хладнокровие. — Сестра? Жива? — переспрашивает он, округляя глаза от гнева, оскалившись. — Да, наши люди недавно видели её с какой-то девушкой из Пилтовера, миротворцем.       Силко, не в силах сдержаться, бьёт кулаком по столу. «Столько раз я говорил с Джинкс о сестре: что она её оставила, что не любит и не примет её такой, какой она стала. И что теперь? Все эти слова оказались пустыми?!» — терзают его мысли.       В этот миг волнение и гнев борются в нём, оставляя лишь тень его прежней уверенности. — Как это интригующе! — воскликнула Джинкс, спускаясь с кровати. — Значит, моя сестра все это время была жива, а ты так и не удосужился мне об этом рассказать? — Она взглянула на Силко с недоумением. — Откуда я мог знать, что эта проклятая девчонка жива? — попытался оправдаться мужчина. — Мы точно знаем, что у них есть хекстек, — добавила Севика. — Хекстек… — произнес Силко, погрузившись в размышления. — Только представьте, какую мощь он может таить! Изобретения Джинкс это подтверждают. Если мы добудем еще один самоцвет, мы сможем создать нечто, о чем эти жалкие пилтоверцы даже не мечтали! — Итак, необходимо перехватить хекстек как можно скорее, заодно избавившись от этой красноволосой девицы, — с решимостью заявил Силко. — Любым способом, меня это не волнует. — Ха! А ведь ты только что беспокоился о ее жизни! Что же изменилось? — с усмешкой заметила Джинкс. — Для тебя будет отдельная задача. Готовь свои бомбы! — твердо ответил Силко. — С удовольствием! — улыбнулась она. — В честь такого грандиозного события надену свою парадную одежду! — Не переживайте о прикрытии. У меня есть одна псина на поводке, Маркус. Он нам пригодится. С ним то мы поговорим как следует. — Последние слова Силко прозвучали максимально холодно и решительно.       После того как тенный правитель Зауна завершил свою речь, Севика покинула кабинет, оставив Силко и Джинкс наедине с их раздумьями. Витающее в воздухе напряжение было столь ощутимо, что ни один из них не осмеливался нарушить тишину – словно каждый ждал, пока тот, кто рискнет первым, заговорит. Каждое мгновение тянулось неумолимо долго, время казалось застывшим, а пространство – обременённым невысказанными тревогами. Мысли, подобно мутным облакам, нависали над ними, создавая атмосферу неопределенности и ожидания. Силко, погружённый в свои темные замыслы, излучал силу, которая противостояла его глубокому внутреннему смятению. Джинкс же, сверкая непокорным огнём в глазах, обдумывала, как разрушить обстоятельства, в которых они оказались. Они оба понимали, что разговор неизбежен, но момент его начала был отмечен смертельной серьезностью, и время, казалось, лишь усугубляло эту паузу. — Понимаешь, я хотел тебя защитить, — начал мужчина, его голос дрожал от волнения. — От кого? Ты постоянно говоришь об этом, каждый раз, когда я смею показывать себя кому бы то ни было, и каждый раз ты жестоко расправляешься с ними! — выпалила девушка, горечь и гнев пламя в её глазах. — Пойми, от этого зависит наша безопасность! Да, возможно, я недоговаривал тебе о твоей сестре, но поверь, это во благо! Я… Ты моя дочь! Я не могу потерять тебя! — произнёс Силко, его интонация была полна отчаянной искренности. — Всё слишком изменилось, она не сможет принять тебя такой, какая ты есть. Она ненавидит тебя, сколько раз я уже повторял это!       Джинкс лишь мельком взглянула на него, сосредоточенно готовя аппарат для инъекций. — А теперь открой глаза! – произнесла она с легким озорством, в её голосе звучала игривость. — Что? — пролепетал мужчина, в недоумении смотря на неё, когда вдруг его левый глаз был пронзен инъекционным аппаратом, сверкая в полумраке. — Аргх! – с болью в логосе произнёс Силко. — Почему-то в этот раз было больнее, - подмечал он.       По щеке наркобарона мигом полилась струя фиолетовой жидкости, её капли медленно попадали на пол с нижней части его челюсти. — Ты в порядке? – с тревогой спросила девушка. — В полном, — ответил мужчина. — Вот и отлично, я пошла, — произнесла синевласая, сообщая о своем уходе.       Джинкс направлялась к своему логову, окутанная размышлениями о старшей сестре. Хотя она и старалась подавить бушующие эмоции, охватившие ее при мысли о неожиданной новости, они не отпускали её. Гнев, жадно сплетаясь с безумием, давал место сестринской любви — той любви, в которой она нуждалась все эти годы. Синевласую неистово разрывало на тысячи мелких кусочков; ее душа погружалась в агонию, словно все страхи из самых кошмарных снов обрели осязаемую форму. Для Джинкс, глубоко погруженной в недра своей души, эта новость стала не просто откровением, но и печальной истиной: Силко оказался далеко не идеальным родителем, утаившим от неё живую Вай. Охваченная истерикой, она яростно била кулаками по железным предметам, до крови, которая уже начала истекать из свежих ран.       Переодевшись и закончив приготовления к заданию, она быстрым шагом направилась на место предполагаемого появления красновласой. — Я иду за тобой, сестра, — произнесла Джинкс, впившись взглядом в куклу, изображающую Вай. Её брови сошлись на переносице, полные решимости. Она была готова на всё, лишь бы отыскать её.

***

      Маркус возвращался домой после очередного дежурства, усталый и изможденный. Быстро сняв пальто, он стремился, как обычно, поздороваться со своей маленькой дочкой, но его взгляд приковался к нескольким следам сапог, ведущим в комнату ребёнка. Его глаза расширились от ужаса, дыхание участилось, и в пронизывающей тишине он смог задать лишь один вопрос: — Какого чёрта? – произнес мужчина шёпотом, стремительно направляясь в детскую.       То, что он увидел, стоя в дверном проёме, поразило его до глубины души. — А вот и твой папа, – произнес Силко с усмешкой, не глядя на Маркуса. — Что здесь происходит? – выпалил миротворец, осматривая комнату, где, помимо Силко, находилась пара его телохранителей. — Успокойся, Маркус, мы просто играем, – невозмутимо ответил наркобарон, кладя деталь игрушечного домика рядом с остальными. — Ты просто ворвался в мой дом и собираешься меня шантажировать? – с возмущением произнёс полицейский.       На него упал взгляд Силко, который не скрывал, что недоволен тоном разговора. — По-другому ты не понимаешь, мой «друг». Ты слишком принципиален и ценишь всё, что у тебя есть. А если я отниму у тебя всё, что останется? – с любопытством заметил Силко.       Маленькая девочка с рыжими волосами с тревогой следила за их диалогом, её лицо отражало страх. — Что тебе нужно? — Есть одно дельце для тебя. Если все пойдёт как надо, мы все останемся в выигрыше, понимаешь? Надо перехватить двоих людей у моста. У них есть то, что мне нужно. Выполнишь – награда, а если нет – навещу твою дочурку, но, возможно, ты её больше не увидишь.       Силко, словно невзначай, уронил деталь на деревянный домик, и тот мгновенно раскололся на мелкие осколки. — Ну и? Услышу ли я, наконец, внятный ответ, а, Маркус?       Мужчина, застигнутый на повороте судьбы, колебался, пытаясь осознать слова наркобарона. Понимая, что теперь эта ситуация также касается и его дочери, он решительным тоном произнес: — Ладно, но не смей трогать мою дочь! — С легким повышением голоса произнес Маркус. — Вот и славно, я всегда знал, что на тебя можно положиться, — отвечал Силко, похлопывая миротворца по плечу, и, уводя свиту, добавил с улыбкой: — Хорошая псина. — Его шепот будто скользнул по воздуху, оставляя невидимый след напряжения в комнате.

***

      Трое силуэтов бесшумно двигались по мосту, окутанному влажным сумраком, лишь тепло улиц освещало их путь. Ведущая их Кейтлин внушала уверенность, словно обережный ангел, обещая защиту и надежное прикрытие для своего маленького отряда. В их сердцах зреет надежда на успешное выполнение задуманного плана – однако, никто из них не подозревал о том, какие неожиданные и тревожные события вскоре развернутся на этом мосту. Здесь, в этой тени, где быстро мелькают лучи света, полные тайны и угрозы, будущий поворот событий уже зреет, словно буря, таящаяся за горизонтом. В их неведении шевелятся невидимые нити судьбы, плетущие паутину, которая может привести к неожиданным последствиям. Мост стал не просто арочной конструкцией, но и театром невидимой драмы, где каждый шаг мог оказаться решающим. — Вай? — с недоумением обернулась к резко остановившейся девушке Кейтлин. — Мне нельзя появляться в Пилтовере, я должна найти Паудер! — твёрдо произнесла она.       Экко, наблюдая за сценой, лишь закатил глаза, покачав головой в недоумении. — Но мы же договорились вместе добраться и отдать хекстек! — повысила голос Кейтлин. — Да, но мне нужно найти сестру. Обещаю, как только отыщу её, я вас найду.       Вай внезапно подбежала к Экко и Кейтлин, крепко обняв их обоих. — Не перегрызите друг другу глотки! — с улыбкой произнесла красноволосая. — Увидимся! — с этими словами она, перейдя на бег, удалилась в противоположную от них сторону.       Экко и Кейтлин оставались лишь зрителями, наблюдая за удаляющейся фигурой, уходящей в глубину моста. Вдруг их внезапно ослепил поток мощного света от нескольких прожекторов. Закрывшись от ярких лучей руками, они уловили нарастающий гул громкоговорителей, который наполнил воздух следующими приказами: «Бросьте оружие на землю!» «Не двигайтесь – полиция Пилтовера!» «Стоять на месте, руки за голову!»       Сердца учащенно забились, обостряя каждую секунду напряженного ожидания. Взгляд Экко метался в поисках выхода, в то время как Кейтлин ощутила, как холодный пот стекал по спине. Мост, казавшийся прежде символом свободы, теперь нависал над ними, как жуткий странник. Звуки города, eдва слышные в тишине, стали глухими напоминаниями о надвигающейся буре.       Молниеносно к ним было направлено дуло десятка винтовок, и миротворцы отрезали все пути к отступлению. Один из них, приблизившись к Экко, с силой ударил парня прикладом в лицо, забирая устройство с хекстеком. Юноше оставалось лишь упасть, прикрывая лицо рукой, которая быстро начинала наполняться кровью. Снимая шлем с головы, незнакомец объявил свою истинную сущность. — Маркус? — с дрожью в голосе спросила Кейтлин. — У тебя был шанс не встревать в наши дела, — произнес мужчина, направляя дуло пистолета к её голове, его голос звучал вымученно. — Теперь этого шанса нет, — подытожил он. — Почему ты делаешь это? — продолжила девушка, не в силах отвести взгляд. — У меня нет выбора, — холодно ответил Маркус, его безразличие лишь усиливало ужас окружающей обстановки.       Джинкс, прищурившись сквозь бинокль, наблюдала за разворачивающейся драмой, в которой её любопытство взмывало к небесам. Девушка решила щедро приправить это и без того острое «блюдо» собственными специями — бабочками с взрывчаткой. Выпуская в воздух множество сияющих устройств, она с замиранием сердца наблюдала за их полетом.       Изобретения, словно плотный рой пчел, устремились к мосту, озаряя пространство нарастающим гулом, полным предчувствий. Когда они достигли своей цели, их тела, окутанные таинственным блеском, приземлялись на фигуры миротворцев, словно незримые невидимки слились с ними. Все присутствующие, погруженные в недоумение, дышали ощущением сюрреализма, как будто сами становились участниками огромного сна, в котором реальность распадается на кусочки. Их сомнения, однако, были внезапно развеяны цепной детонацией, что раздалась, как голос самого конца, оставив в своем следе лишь тени и страх. Призрачный крик разрывал молчание, и в воздухе витала жуткая уверенность в том, что этот миг стал завершающей линией на черте жизни. Смертельный вихрь, возникший из пугающей тишины, навсегда изменил их судьбы, оставляя лишь горечь утраты и горестный шепот отголосков трагедии.       На мосту воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь мучительными вздохами тех, кого по загадочным причинам не смогли разорвать на части. Безголовые тела, обрывки конечностей и гигантские лужи крови — таков ужас, который всколыхнулся в душе Экко. На его лице застыл первобытный страх, оживляя воспоминания его с Паудер похождений на заводе. С новой силой они захватили его, погружая в состояние, когда, казалось, ему вновь придется полностью переписывать сценарий своей жизни, бороться за каждый миг существования в этом жестоком и циничном мире.       Вай, наблюдавшая за происходящим, мигом рванула назад, одержимая лишь желанием спасти своих друзей от неминуемой гибели.       Кейтлин, очнувшись, с ужасом обнаружила, что ее нога изъязвлена масштабной раной, а на шее и груди были несколько средних порезов. Первое, что бросилось ей в глаза, — это Маркус, чьи последние минуты жизни неумолимо истекали. Ползая к нему, она с тревогой изучала окружающее пространство, пока внезапно не остановилась, прислушиваясь к слабому голосу Маркуса. — Позаботься о моей… дочери… Скажи… что… - его голос затих, оставив его глаза открытыми, уставившимися в пустоту, навсегда лишенными жизни.       К моменту, когда Кейт и Экко пытались помочь друг другу подняться, в их окружение врывается Вай, полная ужаса. Её глаза, сверкающие страхом, метались по изуродованным телам и ранам друзей, осознавая, что они стали жертвами хитроумной ловушки. Кто же, спрашивается, вызвал эту детонацию? Вряд ли простые бабочки обладают такой силой. Ответ возник, тревожный и явственный, как тень, таящаяся за горизонтом. Это не было простым происшествием, а преднамеренной игрой, в которой высокие ставки велись на жизнь и смерть. Вай, подавленная мрачными мыслями, начала осознавать, что это не просто инцидент — это искусный замысел, и каждый из них стал пешкой в этой ужасной партии.       Из образовавшегося дыма, в безмолвии, нарушаемом лишь хрустом подошв берцев, к ним приближалась фигура невысокого роста, но мощная как духом, так и телом. Прожекторы всё ещё рассекали мрак поля битвы, лишь изредка ослепляя своим мерцанием, сбитым неисправной проводкой. И вот, девушка шагала ближе, словно представляя собой весь мир: длинные синие косы, скреплённые гильзами, сверкали в тусклом свете. На ней был топ, разделённый на две части — одна из полосатой ткани, другая — из черной кожи, обрамлённой изысканными ремешками с патронами. Её руки украшали ремешки и перчатки, открывающие взору длинные пальцы с сине-розовым маникюром. Короткие розовые шорты, обрамлённые теми же ремнями, подчеркивали длинные бледные ноги, а на них ниспадал розовый чулок в сетку. Завершала образ безумная улыбка и глаза, внимательно наблюдающие за выжившими и плодами своего труда.       Группа не могла отвести взгляда от Джинкс, словно в предвкушении резкого, безумного поступка, который станет для них испытанием за гранью возможного. Экко, погружённый в полное оцепенение, медленно сопоставлял факты и события, осознавая, что данное происшествие явилось результатом тщательного замысла. Нельзя было сказать, кем именно оно было разработано, но в том, что Джинкс оказалась в этом замешана, сомнений не оставалось — её безмятежное спокойствие распевало о её роли в этой игре.       Юноша боролся с внутренними демонами, вновь погружаясь в воспоминания о том вечере у игровых автоматов. Там, освещаемые лишь светом из разбитых витражей, они медленно привязывались друг к другу, обмениваясь нежными прикосновениями, и уже близкие к поцелую, но это мгновение, еще не начавшееся, прервала сама девушка, охваченная бурей запутанных чувств. Сердце юноши вновь сжалось от предательства, словно его использовали для заполнения пустот в её душе, в то время как для него это были одни из самых дорогих моментов жизни. Печаль усиливала осознание, что то доверие, которое они строили в течение этого вечера, пошатнулось, как карточный домик, едва достигший высоты. Он потерял не только шанс на новое, но и частичку себя, оставшуюся в тех мгновениях счастья, где каждый взгляд и каждое прикосновение обещали больше, чем могли дать, унося с собой невозвратные мечты о том, что могло бы быть. «Я должен защитить их, и тебя, Джинкс, от самой себя», — пронеслось в голове Экко, и его вздох, тяжёлый и тревожный, раздался в тишине. Он медленно вытирает перчаткой остатки засохшей крови, словно желая стереть не только физические следы, но и тени ужаса, оставшиеся в его памяти.       Понимая, что столкновение неизбежно, он приказывает Кейтлин и Вай уходить в безопасное место без него. — Паудер… - тихо шепчет Вай, обняв Кейтлин за талию. — ЧТО ВЫ СТОИТЕ? ИДИТЕ! – разъяренно взывает Экко к девушкам.       Красновласая на мгновение колебалась, желая возразить, но осознав, что в данный момент они не в силах дать отпор, смиренно направляется вместе с Кейтлин в сторону Пилтовера. Экко, тем временем, снимает свой плащ, изрядно обожжённый, и берёт в руки тяжелое продолговатое оружие с шестернёй на конце, устремляя взгляд в глаза своей сопернице. — ТЫ СНОВА БРОСИЛА МЕНЯ, СЕСТРА! ПРОМЕНЯЛА МЕНЯ НА ЭТУ ПИЛТОВЕРСКУЮ ШМАРУ! — завизжала Джинкс, её голос переполнен яростью и безумием, словно бурный поток, который не знает преград. Она стояла посреди хаоса своих чувств, не в силах обуздать нарастающие эмоции, как ветер, вырывающийся из-под угнетенных облаков.       Девушка смеялась неутомимо, словно каждый звук, издаваемый этим миром, погружал её в всё более безумное состояние. — Ну что, мальчик с комплексом спасителя, отшлёпаешь меня своей чертовой палкой? — с безумной улыбкой спросила она Экко.       Парень лишь демонстративно усмехнулся, отворачивая взгляд и прикрывая глаза, словно желая скрыть свою реакцию. Затем, подняв голову, он посмотрел на Джинкс с высоты, оставляя на своём лице лишь легкое пренебрежение. Из своего кармана юноша достал секундомер, который он разрабатывал ещё будучи ребёнком, а во взрослом возрасте, он не раз спасал его из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Экко смотрел на него, словно с надеждой, что эта схватка не окажется смертельной для кого-то из них, и попутно погружался в воспоминания о прошедшем вместе с Паудер детстве на тёмных заунских улицах.       Девушка, увидев знакомый девайс, лишь громко усмехнулась, отводя взгляд в пол и прикрывая глаза, но только для того, чтобы достать из-за пазухи теперь уже настоящий самодельный пистолет.       Экко встал в стойку, готовясь к нападению. Перед его глазами образ Джинкс постепенно сменился образом дорогой подруги детства. На её голове красовалась сковорода, искусно украшенная абстрактными узорами и яркими изображениями, а на её щеках виднелись две розовые полосы, аккуратно нанесённые Экко. В этот мгновение сердце юноши преждевременно забилось в безумном ритме, готовое разорваться от боли и печали, накрывших его с головой. Он ощущал, как адреналин стремительно разливался по телу, наполняя каждую мышцу, каждый уголок и полость его существа. Воспоминания о беззаботном детстве, давно покинувшем его, вновь стучали в сознание, словно киноплёнка, быстро сменяющая кадры, унося его в волшебство прошлого. В каждом кадре скрывалась радость невинных дней, сливаясь с настоящим, оставляя за собой лишь эхо ускользнувших мгновений, наполняя его душу сладостной тоской. — Будем драться до смерти, или до первых ссадин, как в прежние дни? – спросил Экко, голос его звучал безмятежно. — А ты как думаешь? Зачем мне боевой пистолет? Если бы я хотела тебя напугать, я бы выбрала другой способ, – язвительно произнесла Джинкс, её слова остались в воздухе, как яд. — Будь по твоему, – спокойно ответил парень, хотя внутри него бушевали потоки ярости.       В этот миг он осознал одно: настало время дать свободу своим внутренним демонам и поставить на место эту самонадеянную безумную девушку. Отомстить – не наполовину, а полностью, за всех тех, кого она лишила жизни, за то, как безжалостно обошлась с его чувствами, за ту невыносимую боль и страдания, которые он безуспешно пытался подавить. Эта игра подошла к концу, и он был готов сделать всё, чтобы вернуть утраченное. Он запустил секундомер. 1. 2.. 3… 4…. Этого уже не остановить, да начнётся сражение!       Экко с решительностью поднимает руку, взывая к началу игры, и стремительно мчится к Джинкс, которая уже разразилась несколькими выстрелами в его сторону. Их сражение кишит противоречивыми чувствами и бурными эмоциями, стремящимися к безумному клинчу. Они отлично знали тактику, отточенную в бесчисленных столкновениях, и каждый искал возможности блеснуть талантами, искусно уклоняясь от смертоносной хватки противника. Их движения были подобны танцу, резким и точным, с надеждой избежать атакующего оружия, которое стремилось скользнуть мимо. Воздушное пространство наполнялось вибрациями напряжения, каждое мгновение пронизано азартом, предвещающим нечто грандиозное. В этом безумном переплетении отражались не только желание победы, но и глубочайшее понимание друг друга, выраженное в каждом маневре и уклонении. Эта игра была их единственной реальностью в этот момент, полной страсти и решимости, где на кону стояло не только мастерство, но и сама жизнь.       Юноша достигает своей оппонентки, взмывая в воздух с тяжёлым оружием, и в последний миг перед приземлением замечает округлившиеся от ужаса глаза синевласой, полные истинного страха перед тем, что может произойти. Хлёсткий удар по её лицу меняет ход битвы, заставляя девушку тяжело упасть на холодные камни моста. Экко не останавливается, наносит удар за ударом, а затем, прижав оружие к её горлу, решает добить врага мощными ударами своих кулаков. Его лицо становится воплощением первобытного гнева: брови и зубы стиснуты в ярости, от былого спокойствия Экко не осталось и следа. Тем временем кровь Джинкс уже покрыла почти всю её перчатку, когда вдруг юноша замер, подняв руку с намерением нанести ещё один удар. Но в этот раз он не смог это сделать.       То, что он увидел, было поистине страшным: глаза девушки, полные невыразимого страха, смотрели на него, а ручейки крови, струившиеся из одной из её ноздрей, капали в слегка приоткрытый рот, пронизанный ужасом. В этот момент он ощутил, как всё происходящее вокруг него было неверным; это было не то волшебное воссоединение, которого они ждали столько лет в отчаянном поиске друг друга. Глаза Экко больше не источали ярость и ненависть; он ощущал себя словно оборотень, незаметно возвращающийся к своей человеческой сущности под покрывалом утреннего света. Он проклинал этот момент, проклинал себя за то, что осмелился причинить Джинкс такую боль. Страх и растерянность охватили его, оставив лишь опустошение внутри. Словно его душа и сердце, где до сих пор тлели тёплые чувства к этой девушке, не могли вынести тяжести обстоятельств, вновь разрывающих их мир.       Теперь он смотрел на неё с иным пониманием: в его глазах вспыхнуло тепло и искреннее восхищение, и Джинкс, вглядываясь в их радужки, заметила это. Без слов они осознали одно — время, словно заколдованное, остановилось, предоставив им ещё один шанс на счастье в этом бессловесном пространстве. Однако её взор, как и выражение лица, вдруг превратились в невыразимую тоску: «Ты всё-таки сдался, Экко, но я понимаю тебя», «Каждый из нас играет свою роль, так ведь?» «Я так рада, что тем кто убьёт меня стал именно ты». «Я…Не…Могу…Убить её…», он думал в смятении, «Нет, только не сейчас», «Я не хочу оставлять тебя», его мысли переплетались, «Позволь мне просто быть. Быть рядом. Быть с тобой всегда». Эти чувства проносились в его сознании, и он чувствовал, как Джинкс уловила их, как будто их души обменивались невидимыми словами, пересекаясь в бескрайности этого молчаливого, но наполненного смыслом момента.       Правая рука девушки распрямилась, и, словно во мгновении, её палец вырвал чеку одной из самодельных гранат. — Ч… Что? Нет! – успел выпалить Экко, едва успев осознать надвигающуюся угрозу, прежде чем раздался оглушительный взрыв.       Мост наполнился вихрем ярости и света, оглушая уши и сбивая с ног. Огромное облако дыма и хаоса поднялось в просторное небо, слепя глаза, в то время как его звук, словно громкий сердечный удар, отразился от окружающих стен.       Разрывая тишину, взрыв оставил за собой только эхо ужаса и потрясения, заставляя землю дёргаться и трястись под тяжестью незримой силы.       Они лежали по разные стороны, с ссадинами, кровью и обожжённой от взрыва кожей, с ног до головы загрязнённые копотью.       Экко очнулся не в реальном мире, а в абстрактном, полном сменяющихся цветов и образов умирающего сознания. Перед ним возникла сущность, облечённая в белый плащ, повидавший немало миров и измерений, и она направлялась к нему. — Приветствую тебя, юноша. — Где я? — В мире, лишённом боли и страданий, где нет ответственности и выбора. — Я умер? — Не совсем; твоё тело ещё живо, сердце продолжает качать кровь, хотя ты много её потерял. — Никогда бы не подумал, что окажусь здесь… — Здесь побывали многие, но не все вернулись в реальность. — Почему? — Они не нашли причин для жизни, мой юный друг. — Здесь есть кто-то ещё? — Есть. Но увидеть её можешь только ты, ты можешь указать этой сущности путь. — Я обещаю, не подведу.       Экко осмотрел пространство в поисках упомянутого силуэта и, наконец, нашёл его. Обрамлённая тёмной материей, сущность смотрела на него с надеждой. — Я не причиню тебе вреда, — с теплотой произнёс Экко, протянув руку.       Она взяла её, погружая Экко в ту же тёмную материю. Его тело стало сосудом с целебным светом, который расколол тьму тысячами лучей, соединяя их души.       Странник внимательно смотрел на эту сцену, наблюдая за происходящим. — Возможно, любовь — это единственное чувство, способное преодолеть границы пространства и времени, — заключил он, возвращая Экко в реальность.       Юноша пришёл в себя, широко распахнув глаза и пытаясь наполнить лёгкие воздухом; попытка была успешной лишь отчасти. Решив лечь на бок, он ощутил, как из его уст вырывается небольшой поток алой, вязкой жидкости. Поднявшись, он заметил тело Джинкс, лежащее в нескольких метрах от него. Подойдя ближе, он с трепетом изучал девушку, оценивая её раны и нащупывая пульс. Она была жива. — Я не оставлю тебя здесь, не сейчас, никогда больше, — произнёс Экко шёпотом, но с непреклонной решимостью, поднимая тело Джинкс.       Он нежно исследовал её, ощущая тепло её тела и еле слышное биение сердца, которое наполняло его душу надеждой. В этом мгновении, когда жизнь и смерть стояли на грани, он понял, что обязан бороться за неё, не оставляя места ни страху, ни сомнению. Каждый удар сердца был для него призывом не сдаваться.       Обернувшись, он увидел, как группа людей во главе с Силко медленно приближалась к мосту, оценивая успех осуществленной операции. Экко не стал медлить: он стремительно бросился в бегство, схватив неподалеку устройство с хекстеком и накинув его на плечо. — Он действительно думает, что я его не вижу? — с язвительной усмешкой произнес Силко. — Ничего, я заставлю его вспомнить о себе. — Мужчина вытащил пистолет и, стремительным движением, выстрелил точно в сторону убегающего юноши. — Аргх! — вырвалось у Экко, когда пуля поразила его под лопатку, но он не остановился. Силко, рассчитывавший, что юноша упадет замертво, охватывался яростью, выпуская весь заряд в его сторону, но ни одна пуля не достигла цели. — Чёртов ублюдок! У него Джинкс! — с негодованием воскликнул негласный правитель Зауна.       Экко мчался квартал за кварталом, одержимый лишь искренним желанием спасти свою дорогую сердцу подругу. Но его силы были не бесконечны. Достигнув безопасного района, он решил временно укрыться в одной из подворотен, заботливо накрыв себя и Джинкс случайным обрывком плаща. — Нам нужно идти дальше, — устало произнес парень. — Но… сейчас… я не могу… я слишком устал. — Сейчас, только немного передохну… — сказал он, закрывая веки и мгновенно погружаясь в крепкий сон.       Эти слова слились с окружающим миром, унося прочь тревоги и страхи, позволяя ему насладиться мгновением покоя. Пара ночных теней оставались в ожидании, пока звезды наблюдали за их судьбой. В этот миг, среди бесшумной темноты, Экко обрел то, что давно искал: возможность забыть о гонках времени и просто быть, дышать и мечтать о новом дне.