Глава 6. Без будущего.

Прошёл 1 день.

15.02.1989.

Время: 16:30.

Квартира Ахмеровых.

Кухня.

Я вернулась домой из школы. В дневнике — россыпь пятёрок, которые больше не имели для меня никакого значения. Из кухни доносились привычные звуки — мама что-то готовила, гремела посудой, резала овощи. Я долго думала, как сказать ей, что ухожу из балета. Она ведь знала лучше меня: балет был моей жизнью, тем, что держало меня на плаву, заставляло вставать по утрам. Но сейчас это уже не имело смысла. С моим положением другого выхода не было. — Привет, мам, — сказала я, застыв на пороге кухни. — Привет. Подожди немного, суп я уже почти приготовила, — ответила мама, повернувшись ко мне. Она давно замечала, что со мной что-то не так. Я это видела по её взгляду, по паузам, по тому, как она будто собиралась спросить — и каждый раз не решалась. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как сжимается горло, и сказала: — Мам… я хочу уйти из балета. Ты можешь сходить в балетную школу и написать заявление, чтобы меня отчислили. Мама перестала резать морковку. Нож замер у неё в руке. Мне хотелось ударить себя за эти слова. Душа будто рассыпалась на осколки, и каждый резал изнутри. — Майя, ты уверена? Ты же так мечтала о балете… — тихо сказала она. — Да, мам. Я уверена. Я не буду обедать. Переоденусь и пойду в магазин. Сегодня должны выдать зарплату за ноябрь, — произнесла я почти механически. За всё время разговора я смотрела на нож в маминой руке и не могла отвести взгляд. Мысль о том, как легко взять его и коснуться острого кончика, не отпускала.

Прошло 2 часа.

Время: 18:35.

Час назад я наконец получила зарплату — деньгами, а не как в сентябре, когда мне выдали веник и мыло. Спасибо хозяйке магазина — она разрешала иногда брать продукты. После этого я решила пройтись. На улице было не слишком холодно. Я села на качели и начала медленно раскачиваться, глядя в пустоту. Мысли лезли одна за другой. Сбежать — но куда? Родственники далеко, да и они будут против аборта. Деньги, которые я копила с четырнадцати лет на учёбу в Москве, хватит только на билет и первое время. А дальше? Деньги закончатся. Кому нужна мать-одиночка без образования? Единственный путь — ночные бабочки. От этой мысли по телу побежали мурашки, стало мерзко и страшно. Самым простым и логичным выходом казалось покончить с собой. Мысль появилась быстро и осталась, как будто всегда там была. Спустя примерно час я пошла домой. Стало холоднее, пошёл плотный снег — завтра будут огромные сугробы. Я не успела дойти до подъезда, как сзади остановилась машина. Из неё вышел потрёпанный Вова — и рядом с ним Айгуль. В голове мелькнула мысль: неужели он надругался над ней? Я слышала такие истории. Девочка выходила из школы днём, а возвращалась вечером уже «не девочкой». Потом её пускали по кругу, снова и снова. И никого не волновало, по своей ли воле это произошло. Я не дала Вове сказать ни слова. Ударила его по лицу — резко, наотмашь. Мне не хотелось разбираться и что-то выяснять. Я быстро взяла Айгуль за руку, и мы ушли. Айгуль удивилась, но ничего не сказала. Весь вечер молчала, а ночью плакала. В подъезде мы договорились, что родителям — ни слова. Я пообещала, что помогу ей, чем смогу.

Прошёл 1 день.

16.02.1989.

Время: 13:33.

Школа.

Наконец-то можно было идти домой. Я быстро оделась, на секунду посмотрелась в зеркало, поправила платок и вышла. У самого выхода мне навстречу шёл Марат — с тем самым взглядом. Я знала, зачем он идёт: спросить, где Айгуль. Я не хотела, чтобы они встречались. Репутация Айгуль могла рухнуть в пропасть. Я знала, чем это заканчивается: родители отвернутся, подружки затравят, старики будут смотреть как на шлюху, а пацаны могут затащить куда-нибудь и пустить по кругу. Айгуль была слишком маленькой, но уже познала эту тяжесть. Я ускорила шаг и, проходя мимо Марата, сказала, повысив голос: — Больше не подходи к Айгуль. Дома я переоделась, немного поела мамин суп, сделала уроки. Потом, сдавив зубы, спрятала пуанты в коробку и засунула её под кровать. Айгуль спала крепко. Я старалась двигаться тихо — пусть хотя бы во сне ей будет спокойно. Я решила, что это будет мой последний сон. Ночью я завершу свою неудачную жизнь.

Прошло 13 часов.

17.02.1989.

Время: 02:50.

Квартира Ахмеровых.

Ванная.

Я проснулась минут десять назад. Было плохо — от сна, от мыслей, от самого существования. Я тихо встала и вышла из комнаты, не включая свет. Ночь за окном была светлой. Я взяла нож и пошла в ванную. Дверь прикрыла, но не закрыла — почему-то не хотелось. Я не хотела умирать на полу. Открыла холодную воду, набрала немного, разделась и села в ванну. Было очень холодно, но это уже не имело значения. За эти два дня я перестала бояться смерти. Осталось лишь сделать последнее действие. Я не знала, как правильно. Несколько минут просто сидела, поднося нож к венам, чувствуя себя полной дурой. Потом положила лезвие прямо на кожу. Я хотела сказать: «Прости, мама», но будто проглотила язык. Решила, что хватит тянуть время, и сделала это. Когда вены на обеих руках были вскрыты, я почувствовала не просто боль — агонию. Кричать не могла. Чтобы добить себя, я поднесла нож к горлу и сделала глубокий порез. Перед глазами в один миг пролетела вся жизнь. Мне всегда было интересно, что чувствует человек, когда умирает. Теперь я знала. Я не жалела. Это был единственный выход — уйти хотя бы как самоубийца, а не как мать-одиночка. Глаза начали закрываться. Последнее, что я увидела, — свет в ванной.