Глава 5. Чужое во мне.

Прошла неделя.

07.02.1989.

Время: 19:30.

Квартира Ахмеровых.

Спальня Майи и Айгуль.

— Майя, проснись, — сказала Айгуль, дёргая меня за плечо. Я спала крепко. Это был уже не первый раз, когда я засыпала с книгой в руках — читать было легче, чем думать. — Айгуль, что такое? — сонно спросила я. — Подойди к окну, — тихо ответила она. — Зачем? Подойди сама… — пробормотала я, переворачиваясь на левый бок. — Там Вова. Я не видела его уже неделю. Сердце дёрнулось — не от радости, скорее от тревоги. Мне стало интересно, зачем он пришёл в такое время. Я поднялась и подошла к окну. Открыв его, сразу почувствовала, как в комнату ворвался ледяной зимний воздух. Вова стоял во дворе с каким-то парнем. У него был заметный синяк под глазом. Он вёл себя странно — будто пьяный: улыбался, размахивал руками. — Маюшка, выходи! Пойдём на дискотеку в ДК! — крикнул он. — Не кричи, Вова… И что у тебя с глазом? — тихо спросила я. Он только развёл руками. — Да всё нормально, не переживай. Ну что, пойдёшь со мной на дискотеку? Последнюю неделю я ходила будто в воду опущенная. Первые дни мне вообще было страшно выходить на улицу. Только сейчас это состояние начало понемногу отпускать, и мысль о том, чтобы выйти из дома, показалась допустимой. — Ладно, Вовка… пойду, — сказала я и закрыла окно, заметив, как он улыбается. Мне всегда нравилась его улыбка. Раньше от неё я краснела и чувствовала себя неловко, как перезревший помидор. Я подошла к шкафу, достала джинсовую юбку — мама подарила её мне на день рождения два года назад. Я помнила, как мечтала о ней и как плакала от радости, когда получила её. Я надела юбку и чёрную водолазку, расчесалась и заплела небрежную косу. Выйдя в прихожую, я сделала лёгкий макияж — скорее по привычке, чем по желанию — и начала одеваться. Из гостиной донёсся голос отца: — Майя, куда ты идёшь? Ночь на дворе. — Пап, я на дискотеку с Вовой. Вернусь через час-два, не переживай, — ответила я. Я быстро обулась, в последний раз посмотрела в зеркало, вышла, достала из кармана шубы ключи и закрыла дверь. Спускаясь по лестнице, я думала только об одном — чтобы Вова не ушёл. Он ждал. Сидел на лавочке вместе с тем же незнакомым парнем. — Прости, если заставила ждать, — сказала я. — Да всё нормально. Пойдём, — ответил Вова. Мы шли почти молча. Вова больше разговаривал со своим другом, чем со мной, и это меня даже немного успокаивало. В ДК я потанцевала совсем недолго. Танцевать с Вовой мне не хотелось, и через полчаса я начала собираться домой. — Майка, ты куда? — удивился он. — Домой. Я уже развеялась. Спасибо, что пригласил, — сказала я и поцеловала его в щёку. Он покраснел. — Давай я тебя провожу. — Давай. Мы вышли из ДК, и почти сразу мне резко стало плохо. Я зажала рот рукой, отошла в заснеженные кусты, где меня вырвало. — Майя, с тобой всё хорошо?! — испуганно спросил Вова, подбежав ко мне. — Да… просто плохо стало, — ответила я, вытирая губы снегом. Он крепко взял меня под руку, и мы пошли дальше. Я шла и думала, от чего меня могло вырвать. Я мало ела — это правда, но раньше со мной такого не было. Отравиться я тоже не могла: сегодня я ела только свежеприготовленный мамой суп. И мысль, от которой хотелось кричать, снова накрыла меня: беременность. Я молила Бога, чтобы это было неправдой. Потому что если это подтвердится — это будет концом моей жизни. Мы дошли быстро. — Спасибо, что проводил. Пока, — сказала я, собираясь уйти. Но Вова схватил меня за руку. — Подожди… Майя, я хочу сказать тебе… Я люблю тебя. Я растерялась. Я слышала от девочек, что он в меня влюблён, но всегда считала его просто другом. Детская влюблённость — не больше. — Спасибо, что сказал, правда. Но… я не могу ответить взаимностью. Я испытываю к тебе только дружеские чувства. Прости, если дала тебе ложную надежду. Он изменился в лице. Мне показалось, что у него буквально что-то сломалось внутри. Мне было жаль его, но я не осталась. Я не хотела причинить ещё больше боли.

Прошла неделя.

14.02.1989

Время: 7:56

Женская больница.

Я предупредила классную руководительницу, что сегодня меня не будет. Не стала говорить почему — рано. Я взяла талон к гинекологу. Меня больше нельзя было успокаивать самообманом: меня тошнило от любой еды, я почти ничего не ела, пила только воду. Задержка только подтверждала мои страхи. Я молила Бога, чтобы это оказалось неправдой. Если беременность подтвердится — потребуется согласие родителей. А если они узнают… Я стану для них позором. Ни отец, ни тем более мать не позволят сделать аборт. Вечно повторяют, что после него нельзя иметь детей. Балет тоже закончится. Беременная в семнадцать лет — клеймо навсегда. Передо мной в очереди стояли две девушки. Их быстро осмотрели. Одна вышла бледная, другая расплакалась прямо в коридоре. Мне стало по-настоящему страшно. Я зашла в кабинет. За столом сидел мужчина-гинеколог и что-то писал. Мне сразу стало не по себе — я слишком много слышала страшных историй. — Здравствуйте… — тихо сказала я. — Снимай колготки и трусы, садись за ширму, — коротко сказал он. Я послушно сделала всё, стараясь не думать. Осмотр был мучительно неприятным, унизительным — казалось, тело перестало принадлежать мне. Через несколько минут всё закончилось. Я быстро оделась и села напротив врача. — Ну что, дорогуша, поздравляю. Ты беременна. Вторая неделя, — сказал он, делая запись в карточке. — Сейчас сдашь кровь и пойдёшь домой. Аборт — только с разрешения родителей. Его голос был ровным. А у меня внутри будто что-то окончательно оборвалось.