Глава 6. Выбор.

Это утро казалось ей обычным, как и многие другие. До одного момента. Риана проснулась от тревожного чувства и хлопка двери в доме. Она сразу поняла, что что-то не так. Тётя, дядя и папа никогда не уходили так рано куда-либо, а если и уходили, то обязательно предупреждали её. Девочка без лишних слов подскочила с постели и босая направилась в гостиную. Никого. Она осмотрела комнаты дяди и тёти. И снова пусто. Зато заметила важную деталь: упм они забрали с собой. На тренировку ушли? И без неё? Всегда брали её с собой, а сейчас что изменилось? Нет, они явно ушли не на тренировку. Риана почувствовала, как холодок пробежал по её спине. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом её собственных шагов по холодному полу. Она попыталась позвать папу, но её голос, казалось, застрял в горле. Сердце Рианы забилось быстрее, и она всё же попыталась позвать Леви, но в ответ лишь тишина. Она обошла дом, проверяя каждую комнату, каждую щель. Ушли. В голове роились тревожные мысли: «Куда? Почему не сказали?» Она вспомнила, как папа всегда говорил ей, что в трудные времена важно оставаться спокойной и действовать разумно. Риана глубоко вдохнула, стараясь прогнать страх. Подойдя к двери, она потянула на себя ручку. Та, к её удивлению, поддалась. Они её не закрыли. Значит, должны вернуться. Она выглянула на улицу. Соседние дома выглядели так же пусто, как и её собственный. Вокруг царила непривычная тишина, словно весь мир замер в ожидании чего-то страшного. Риана, собравшись с мыслями, решила, что не оставит всё на волю случая. Ей было нужно срочно выяснить, куда они могли уйти. По большей части, ей, конечно, было интересно. А этот интерес был вызван тревогой. Девочка быстро оделась: в обычные серые помятые штаны, такую же кофту и ботинки. Направилась к двери. Её сердце колотилось от решимости. Впервые она выходит на улицу без разрешения отца. Но она же не просто погулять выходит, а на благое дело. Риана на секунду засомневалась. Они же не взяли её специально. Так может, не стоит идти? Остановилась у порога, оценивая ситуацию. Мотнула головой. Она не сможет просто сидеть и ждать их. Наверное, зная её отец о том, что она уйдёт, закрыл бы дверь. А так... Риана распахнула дверь. На улице стояла свежая утренняя прохлада. Она глубоко вдохнула и огляделась вокруг. Двор был пустым. Каков был её план? Его просто-напросто не было. Риана не любила придумывать планы. Действовала по ситуации, на ходу. У неё была лишь цель: найти их. Они никогда не оставляли её одну. А тут ещё это тревожное чувство... Ей было не по себе. Риана сделала шаг за порог; её ботинки тихо ступали по холодной земле. Она огляделась, прислушиваясь к окружающей тишине. В сердце у неё росло беспокойство, но она знала, что не может просто сидеть и ждать. Под ногами зашуршал сухой гравий, и она наконец двинулась в сторону жилых улиц. Идя по одной из таких улиц, Риана услышала странный грохот и крики на соседней улице. — Что там происходит? — нахмурилась она. Тотчас же засеменила туда, чтобы понять, в чём проблема. Придя туда, обнаружила разозлённых торговцев и разбросанные коробки с красными наливными яблоками. Похоже, те, кто это сделал, уже скрылись. Зато военная полиция уже летела за преступниками. Риана была такой же взволнованной, но решила не акцентировать внимание на преступниках. В принципе это было нормой здесь, и она уже перестала удивляться чему-то такому.

***

Так вон оно что. Не военпол, а разведка. Леви ловко залетел в окно какого-то заброшенного здания и продолжил быстро передвигаться, перепрыгивая через забытые кем-то коробки и щели в стенах. Двигался он ловко и быстро, так как понимал, что каждая секунда на счету. Они с Фарланом и Изабель разделились. Те улетели по разные стороны и сейчас на хвосте имели разведчиков. Как и он сам. За ним гнался кто-то очень высокий и крупный телосложением. Мужчина наконец выпрыгнул из окна здания, и его глаза расширились от удивления. Тот самый разведчик поджидал его и сейчас кинулся на Леви. Мужчина ловко увернулся от атаки и смог улететь в противоположную сторону. Он ещё раз чуть сконфуженно оглянулся, но тут же вернул серьёзный взгляд к дороге, попутно цепляясь крюками за крыши домов. Он уже думал, что отстал, как на него набросился ещё один разведчик, и они вместе влетели в груду деревянных коробок. Леви больно прокатился спиной по земле, но тут же ловко встал и успел взять в руки нож, отражая удары разведчика, который, в свою очередь, не отставал. Мужчина вновь отразил атаку ножом и оттолкнул разведчика от себя. Тот решил так просто не отпускать его и снова понёсся на него с клинком. Леви собирался атаковать этого разведчика, как его удар отразил тот самый крупный мужчина, который вылетел из ниоткуда. Капюшон разведчика слетел, и Леви увидел пронзительный взгляд голубых глаз, которые смотрели на него неотрывно. Блондин оттолкнул Леви и прижал к его горлу клинок. Он был силен. Брюнет до скрежета в зубах сжал челюсть. Он не собирался так сдаваться. Вновь попытался оттолкнуть от себя мужчину. — Не делай глупостей и обернись. Грозовые глаза Леви на секунду расширились, и он перевёл их на кричащую Изабель и недовольного, но молчаливого Фарлана, на которых одели наручники. — Отпусти меня! Вот сучка! — Изабель не унималась, раздражая разведчицу позади себя. — Леви! — Фарлан увидел друга. Брюнет недовольно перевёл глаза на уверенного блондина перед собой. Цыкнул, понимая, что сейчас выбора почти не осталось. Он выпустил из руки ножик, который звонко упал на землю. Голубоглазый блондин сразу отошёл от него, отпуская. — А ты быстро соображаешь. Леви с ненавистью взглянул на мужчину. К нему подошёл парень и заковал его в наручники, словно он был не человеком, а диким зверем. Мужчина ощущал, как холодный металл прижимается к его коже, и ярость нарастала в груди. Всех троих поставили на колени. Мужчина чувствовал, как сырая и холодная земля проникает сквозь ткань его штанов, и это добавляло неуютства к уже и без того напряжённой атмосфере. Он старался не думать о том, что его положение могло стать ещё более унизительным, если блондин решит поиграть с ними. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь тихими звуками их дыхания. Блондин, стоя перед ними, словно хищник перед своей жертвой, продолжал вертеть в руках рукоятки Упм. Его движения были уверенными и плавными, что выдавало его опыт в обращении с оружием. Он выглядел так, будто наслаждался моментом — моментом власти и контроля. — Я задам пару вопросов, — вновь покрутил в руках рукоятки Упм. — Откуда вы их взяли? Его глаза блестели, как у зверя, который ловит запах крови. Изабель и Фарлан опустили головы, будто надеясь, что это поможет им скрыть свои мысли. Леви же не мог позволить себе поддаться панике. Он знал, что молчание — это единственное, что они могут предложить в этой ситуации. — Вы прекрасно управлялись с Упм, — продолжил блондин, не дожидаясь ответа. — Кто вас этому обучил? Вопросы звучали как удары молота по наковальне, и каждый из них оставлял глубокий след в их сознании. Тишина затягивалась, и Леви чувствовал, как напряжение нарастает. В ушах раздавался неприятный звон, словно мир вокруг них замедлялся. Блондин подошёл ближе к Леви; его глаза сверкали, как остриё ножа. Леви почувствовал, как его сердце забилось быстрее, но он не собирался показывать страх. Он поднял голову и встретил взгляд противника, стараясь сохранить уверенность. — Полагаю, ты их главарь. Ты прошёл военную подготовку? Леви вновь промолчал, как вдруг почувствовал, как мужчина сзади него взял его за волосы и больно опустил в лужу. Леви ощутил холодную воду лужи, когда его голова погрузилась в неё. Вода была мутной и грязной, и он на мгновение потерял ориентацию. В ушах зашумело, а вокруг него закружились тёмные тени. Он пытался вырваться, но рука, сжимавшая его волосы, была слишком сильной. Он услышал испуганный вздох Фарлана и Изабель. — Вот сволочь! — громко крикнула Иза. Леви смог повернуть голову так, чтобы видеть перед собой разведчика. Все его тело задрожало от злости. Он сжал челюсть до скрипа зубов. Он вдруг задумался о дочери. Стало интересно, чем она сейчас занималась. Наверное, все еще спит. Вообще, она обещала дочитать сегодня последний абзац, недочитанный вчера. Но вряд ли она это сделает. Отца нет дома — значит, можно не заниматься таким. Захотелось цыкнуть. Мысли перебил властный голос блондина, который смотрел на него сверху вниз. — Спрошу еще раз. Где вы научились использованию Упм? Леви свирепо задышал, пытаясь игнорировать нарастающее напряжение в груди. Он знал, что блондин не оставит его в покое, пока не получит ответ. Внутри него боролись страх и гнев, но он не собирался показывать слабость. Вместо него вдруг ответил Фарлан: — Да никто нас не учил! Мы самоучки! — Самоучки, да? — блондин перевел взгляд на белобрысого парня на коленях. — Не верю. Блондин прищурил глаза, словно пытаясь рассмотреть правду в словах Фарлана. Он сделал шаг назад, оставляя пространство для размышлений, но напряжение в воздухе не исчезло. Фарлан еще больше нахмурился и, больше не сдерживаясь, крикнул: — Да мы чему угодно научимся, лишь бы выбраться из этой грязной помойной ямы! Тем, кто с рождения живет под солнцем, никогда не понять нас! — И хватит братишку в лужу макать! — присоединилась к протесту рыжая. — Никуда он не денется! Голубоглазый мужчина перевел взгляд на разведчика, который все еще держал лицо Леви прижатым к земле. Его холодный, проницательный взгляд словно пронизывал пространство между ними, и разведчик, поймав этот взгляд, мгновенно кивнул, будто получив приказ. Секунду спустя он отпустил Леви, и тот резко поднял голову, обдавая воздух гневом и отчаянием. Его глаза горели яростью, как два вспыхнувших факела в темноте. Леви ощутил, как его гордость и достоинство восстали, когда он встал на колени, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он не мог позволить себе выглядеть слабым перед этим человеком и его сообщниками. Но через секунду блондин сделал то, что вызвало у Леви непонимание. Блондин, не обращая внимания на грязь, которая теперь запачкала его брюки, присел на одно колено прямо в лужу. Вода брызнула вокруг, и капли попали на лицо Леви, но он не отдернул голову. Вместо этого он уставился на блондина с недоумением, не понимая, что тот задумал. Голубые глаза разведчика встретились с серыми глазами Леви, и в этот момент мир вокруг словно замер. Леви привык, что люди смотрят на него с презрением или страхом. Он был темным пятном в обществе — тем, кого избегали и с кем не хотели связываться. Но сейчас, глядя в глаза блондина, он увидел что-то совершенно иное — понимание. Леви почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Он не ожидал такого взгляда. Блондин не просто сопереживал ему — он словно видел его настоящим, без масок и защитных барьеров. Но гнев все еще бурлил внутри него. — Меня зовут Эрвин Смит. А тебя как? Мужчина ответил быстро, понимая, что выбора не так много. Оставалось подчиниться. — Леви. — Леви, — повторил Эрвин, смакуя на вкус имя. — Может, заключим сделку? — И какую же? — Ваши проступки будут забыты, если вы поможете мне. — Он все еще пристально смотрел в серые глаза и нахмурился. — Вступайте в разведкорпус. Леви удивленно дёрнулся. Фарлан и Изабель позади него тоже удивились, открывая рты. Брюнет, почувствовав, как его сердце забилось быстрее, остановился на месте. Слова Эрвина звучали как гром среди ясного неба. Разведкорпус? Это было не то, что он ожидал услышать. Он никогда не думал о себе как о каком-то великолепном солдате, выполняющем каждый приказ. Это было чуждо ему. Но сейчас его мысли метались, как птицы в клетке, и он не знал, как реагировать. — А если нет? — вернул себе прежнее выражение лица. — Я передам вас военной полиции, и учитывая ваши заслуги... — он улыбнулся и встал с колена. — Вас, ребята, будет ожидать явно не самый тёплый приём. Смит отошел от них и вновь обернулся к Леви. Улыбнулся. — Так что выбирай с умом. Мужчина почувствовал, как в груди у него закололо от неожиданности. Он не ожидал такого поворота событий. В его голове пронеслись мысли о том, что он мог бы потерять — свободу, друзей, Риану, а может быть, даже жизнь. Леви посмотрел на своих друзей. Фарлан и Изабель обменялись взглядами, полными тревоги и поддержки. Он знал, что решение лежит только на нём. С одной стороны, стояла возможность искупления и шанс изменить свою судьбу. С другой — угроза быть пойманным и наказанным за ошибки прошлого. — Ладно, — Леви встряхнул с лица брызги, всё ещё стоя на коленях. — Мы вступим в ваш чёртов разведкорпус. Фарлан с Изабель переглянулись, и в их взглядах читалось много: тревога, поддержка и понимание того, что выбора у них действительно нет. Леви выбрал меньшее из зол, и это решение отозвалось в его сердце как эхо — глухо и тревожно. Он знал, что этот шаг может привести к последствиям, о которых он даже не догадывался. Смит кивнул, его лицо озарилось удовлетворением. — Но у меня есть условие, — произнёс Леви. Его голос стал более уверенным, чем он сам чувствовал себя внутри. Он понимал, что теперь у него есть возможность контролировать ситуацию, пусть и в малой степени. Разведчица, что всё это время стояла позади Эрвина, сделала шаг вперёд. Она фыркнула презрительно, словно не могла поверить в то, что слышит. — Не думаю, что вы в том положении, чтобы ставить нам условия, — сказала она, скрестив руки на груди и подчеркивая свою непреклонность. Леви почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Он осознал, что его слова вызвали бурю недовольства. Но Эрвин на слова девушки не обратил внимания. — Какое? И снова он его удивлял. Эрвин стоял неподвижно, ожидая его условия. Леви глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он понимал, что это единственный шанс — для него и для Рианы. — У меня есть дочь. Я хочу, чтобы она жила на поверхности. Смит удивлённо вскинул брови, как будто не мог сразу осознать, что услышал. Леви заметил, как его собеседник прищурился, пытаясь оценить ситуацию. Он не мог точно сказать, что именно думал Смит в этот момент — возможно, он пытался прикинуть, сколько лет Леви, или же размышлял о том, насколько серьёзно его намерение. В глазах Смита мелькали сомнения, но всё же он кивнул. — Мы попробуем разобраться с этим, — сказал Смит, его голос стал более серьёзным. Брюнет почувствовал лёгкое облегчение. Теперь оставалось лишь вернуться домой и взять с собой Риану. Теперь у Рины всё будет хорошо. Он обеспечит ей хорошую жизнь. Ведь это он обещал Коралине.

***

Прошло около часа. Риана не знала, куда податься. Она осмотрела каждую улицу. Так и не встретила никого. Ни тётю. Ни дядю. Ни отца. Где-то за грудиной нарастало тревожное чувство. Она чувствовала, что что-то случилось. Что-то однозначно не так. Но не смотря на это, Риана понимала, что по большей части накручивает себя. Скорее всего, это было из-за того, что отец никогда не вёл себя так. Риана глубоко вдохнула. Она знала, что паника не поможет, но мысли о том, что её родные могли попасть в беду, терзали её изнутри. Она снова огляделась. Пустые улицы казались мрачными и безжизненными, словно город погрузился в сон, а она осталась единственной свидетельницей его запустения. А ведь обычно в это время на улицах толпа народу. Что же случилось сейчас? Даже нет лежачих под окнами… Она решила вернуться домой. Всё же Рина устала мотаться по городу от одного переулка к другому. Да и вообще, может быть, она себе всё накрутила? Возможно, ушли они на тренировку, а её решили не будить, чтобы она выспалась. Риана быстрым шагом направилась к дому, ожидая увидеть в нём свою семью. Она ещё несколько минут пыталась разобраться, в какую сторону ей идти. Всё-таки ориентировалась она плохо. Шаги отзывались эхом в тишине, и каждый звук казался ей подозрительным. Риана ускорила шаг, стараясь не думать о том, что могла бы сделать, если бы оказалась одна. Когда она подошла к своему дому, сердце забилось быстрее. Дверь была приоткрыта, и это вызвало у неё тревогу. Девочка осторожно толкнула дверь, и она с тихим скрипом открылась, впуская её в темноту, которая окутала комнату, словно густой туман. Внутри стояла гнетущая тишина. — Пап! Я дома! Ответа не последовало. Когда глаза Рианы наконец привыкли к полумраку, она ахнула, прикрывая рот рукой, чтобы подавить вскрик. Слёзы подступили к её глазам, а в горле застрял ком страха, который сжимал её так сильно, что казалось, она не сможет дышать. Комната выглядела так, будто в ней побывал ураган. Открыты все шкафы — двери висят на петлях. Одежда была разбросана по полу, как будто кто-то в панике искал что-то важное. Кофты и штаны перемешались с носками, образуя хаотичные кучи. Запах тревоги и беспорядка витал в воздухе, смешиваясь с легким ароматом старого дерева и пыли. Риана сделала шаг вперёд и остановилась у открытого шкафа. Внутри были пустые вешалки, а на полу валялись её игрушки — любимая кукла с выбитым глазом, которую ей подарил Милон. Сердце её сжалось от боли — это был не просто беспорядок, это было разрушение всего того, что когда-то было домом. — Обокрали? — шепотом произнесла девочка. Папа однозначно разозлится. Риана зажгла свечу, больно обжигаясь и пустив слезу. Она осветила дом и решила прибраться, чтобы папа не видел этого тихого ужаса. Начала убираться: складывала разбросанные книги на полку аккуратно, как учил папа. Раскладывала вещи в шкаф, который был полностью перерыт. Каждый предмет напоминал ей о счастливых моментах — о том, как они вместе читали книги, смеялись и делали домашние задания. Риана впервые убиралась с таким трепетом. Она не хотела, чтобы папа узнал, что она уходила из дома. Да ещё и без его разрешения. Но она заметила напрягающую и немного тревожную деталь. Риана проверила все вещи и поняла, что ничего украдено не было. Что за грабительство такое? Ничего не украли… Не то чтобы девочка была расстроена. Это казалось очень странным, если учитывать то, что они довольно неплохо живут по сравнению с другими жителями, большинство из которых жили либо в борделях, либо же на улице. Брюнетка подошла к столу, и её взгляд остановился на отцовской фарфоровой чашке. Она аккуратно наклонилась, протянув руку к чашке, и осторожно подняла её. В руках у неё оказалась изящная вещица, которая, несмотря на хаос вокруг, сохраняла свою красоту. Чашка была выполнена из тонкого, почти прозрачного фарфора, который переливался в свете, пробивающемся сквозь приоткрытое окно. Её поверхность была украшена тонким узором — изящные цветы в нежных пастельных тонах: розовые и голубые лепестки словно танцевали по белоснежному фону, создавая ощущение лёгкости и невесомости. Каждый элемент узора был тщательно прорисован, и казалось, что художник вложил в него частичку своей души. Раздался скрип двери. Риана вздрогнула и обернулась в надежде увидеть папу, но на пороге на её удивление стоял Милон. Выглядел он возбуждённо. Каждое его движение было наполнено нервозностью, а дыхание выдавало, что он только что преодолел какое-то значительное расстояние. Волосы, взъерошенные и непослушные, придавали ему вид человека, который не успел привести себя в порядок после долгого дня. Глаза блестели от волнения, как будто он только что узнал что-то невероятное. Он оглядывал помещение, словно искал подтверждение своим мыслям или ожидал, что кто-то выйдет из-за угла и подтвердит его догадки. Взгляд метался от одного предмета к другому — от старого дивана до ободранных стен — и казалось, что он пытается найти в этих знакомых вещах что-то новое и важное. — Что ты здесь делаешь? — Риана нахмурилась, не понимая, что происходит. Он наконец наткнулся на неё взглядом. — Вот ты где! Я искал тебя... — мальчик попытался отдышаться. — Я видел... — он показал пальцем куда-то в пустоту и запнулся. Не знал, как сказать. — Что? — Я видел, как твой отец вместе со своими друзьями поднимаются по лестнице на поверхность! Раздался звук бьющегося стекла — резкий и пронзительный, как будто кто-то ударил по струне, заставив её вибрировать в унисон с её сердцем. Риана вздрогнула, её глаза расширились от неожиданности, и она невольно сжала руки в кулаки, пытаясь удержать себя в состоянии равновесия. Она опустила взгляд вниз и увидела осколки чашки, разбросанные по полу. — И я уже было подумал, что ты выбираешься на поверхность, но... — он подошёл ближе к дрожащей Рине. — Не увидел тебя рядом с ними. Сердце упало куда-то вниз, словно камень, стремительно погружающийся в бездну. Она стояла перед Милоном, и её мир, казавшийся таким стабильным и предсказуемым, вдруг рассыпался на кусочки. — Что ты такое говоришь? — её голос задрожал. В нём смешались страх и недоумение. Она не могла осознать, что происходит, и слова, произнесённые Милоном, казались ей чем-то нереальным, словно сон, из которого невозможно проснуться. Значит, её предчувствие ей не врало тогда? Риана подняла глаза на него, и в этот момент её взгляд встретился с его. Она увидела в его глазах не только решимость, но и глубокую печаль. Его лицо было напряжено, как будто он сражался с самим собой. Он выглядел так, будто каждое слово давалось ему с трудом. Её глаза наполнились слезами, которые начали медленно стекать по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже. Она чувствовала, как комок в горле мешает ей говорить, а сердце разрывается от боли. Невозможность поверить в то, что он говорит, была подавляющей. — Хватит врать! — печаль сменилась гневом. — Ты хоть слышишь себя? Думаешь, они бы бросили меня так просто?! Зеленоглазая сделала шаг назад, словно отстраняясь от него, от его слов, от этой реальности. Милон нахмурился и скрестил руки на груди. — Это правда! Я видел! Она не могла понять, как всё могло измениться так быстро: ещё вчера они вместе с папой читали книгу, готовили ужин вместе с Изабель и о чём-то глупо спорили с Фарланом. Риана взялась за голову, пытаясь успокоить мысли. Почему? За что? Она сделала что-то не так? Была плохой дочерью? Что произошло?

Бросили.

Слёзы градом полились из глаз. — Я не могу поверить... — девочка не переставала всхлипывать и лишь сильнее разревелась. — Папа не мог... В голове всплыло воспоминание. — Пап, я приготовила печенье! Сидящий в кресле Леви отвёл взгляд от книги на Риану с тарелкой печенья. Он хмыкнул. — Ты? — поднёс руку к волосам Рианы и мягко потрепал их. Девочка активно закивала, протягивая одну печеньку отцу. — Н-да уж, теперь боюсь заходить на кухню. Ты же там всё вверх дном перевернула. — Он взял из её рук печенье. Рина фыркнула. — Ну попробуй! Леви вздохнул, осознавая, что она не оставит его в покое, пока он не попробует это печенье. Он посмотрел на него с недоверием: оно выглядело аппетитно, покрытое золотистой корочкой, но всё же что-то в нём вызывало сомнения. Собравшись с мыслями, он поднёс печенье ко рту. Медленно откусил кусочек, и в тот же миг его челюсти столкнулись с неожиданным сопротивлением. Что-то хрустнуло под его зубами, и он замер. Это был не сладкий вкус печенья, который он ожидал, а резкий, неприятный хруст, словно он наткнулся на что-то чуждое. Леви прищурился и начал жевать, пытаясь понять, что же это было. Скорлупа. Яичная скорлупа. — Ну как? — Риана с нетерпением ждала оценку папы. Всё же в её глазах он казался авторитетом — тем, чье мнение она всегда учтёт. — Необычно... — несмотря на неприятный хруст, Леви доел печенье. — Поделись печеньем с Изабель и Фарланом. Хочу, чтобы они тоже попробовали эту вкуснятину. Зелёные глаза Рианы загорелись, и она восторженно кивнула, убегая к тёте с дядей. Мир рухнул вниз. Ей всегда казалось, что папа любит её. Она помнила моменты, когда он поднимал её на руки, когда он читал ей сказки перед сном. В её детских глазах он был настоящим героем — сильным, заботливым и всегда готовым прийти на помощь. Да, иногда он был ворчливым. Но она любила его и таким. Теперь всё это казалось далеким и неуловимым. Он ушёл при первой же возможности, и мир вокруг неё рухнул вниз, словно карточный домик, построенный из надежд и мечтаний. В голове крутились мысли, словно вихрь: «Почему? Что я сделала не так? Разве я не была хорошей дочкой?» Каждый из этих вопросов резал её сердце, оставляя за собой болезненные шрамы. Она чувствовала себя преданной — преданной тем, кто обещал быть рядом, кто всегда говорил, что будет защищать её от всего плохого. — Пошли. — Милон взял опустошённую Риану за руку и потянул в сторону двери. — Хочешь, покажу тебе свою работу?