Глава 7. Феникс.

Ветер обдувал лицо, принося с собой свежесть и легкость. Он играл с волосами, заставляя их танцевать в ритме природы. Этот нежный ветерок был как будто живым: он шептал свои тайны, унося с собой запахи цветущих растений и свежей травы. Каждый вдох приносил радость и ощущение свободы. Но не Леви. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и пурпурного. Повозка медленно тряслась на ухабистом пути к штабу разведкорпуса, и звук скрипящих колес создавал монотонный ритм, который лишь усиливал тишину, царившую внутри. Фарлан старался не привлекать к себе внимание. Он сидел на краю скамейки, облокотившись на стенку повозки и уставившись на горизонт. Его мысли блуждали где-то далеко, вдали от этого напряженного момента. Он понимал, что Леви был на грани срыва и не хотел добавлять масла в огонь своими вопросами или комментариями. Каждый раз, когда он краем глаза ловил взгляд Леви, в его груди поднималось чувство неловкости. Леви был напряжён, как струна. Его зубы скрипели, а руки были сжаты в кулаки. Изабель, сидя между ними, пыталась создать хоть какую-то атмосферу спокойствия. Она знала, что Леви раздражён не без причины. Нет, вовсе причина была вполне логичной — Риана. Они не нашли её. Она просто исчезла. Леви перерыл весь дом в надежде увидеть Риану. Разворошил весь шкаф, несколько раз заглянул под кровать и на стол. Рианы нет. Пропала. Тогда к нему пришли паника и гнев. Фарлан с Изой никогда не видели его настолько отчаявшимся. Конечно, Леви понимал, что вряд ли её украли или что-то вроде того. Скорее всего, она вышла по своей глупости и наивности погулять с Милоном или пыталась найти их. Он не знал. Но не накручивать себя он не мог. Мужчина выдохнул и прикрыл рукой глаза. Казалось, вот-вот, ещё чуть-чуть, и он выполнит обещание, данное Коралине. И снова пропасть. Он мотнул головой. Надо перестать делать вид, что делает это лишь из обещания. Он и сам бы хотел, чтобы Риана жила спокойно. И он признаёт, что привязался к этой заразе. Теперь, без неё, всё было не на своих местах. Но сейчас она осталась одна в Подземелье. В том Богом забытом месте — тёмном, беспросветном. Не уберёг. И эта жгучая, давящая на грудь и не дающая нормально дышать вина была заслуженной. Он просто не мог представить, каково сейчас Риане. Наверняка, она ещё не осознала, но плачет. Она не любит, когда её оставляют одну. Всегда требовала много внимания. И сейчас он даже хотел бы уделить ей его. — Леви, — Изабель аккуратно прикоснулась к его плечу рукой. Тот на неё не смотрел. Впервые после знакомства она назвала его простым "Леви", без этого "братишки". — Они найдут её, не переживай, — мягко улыбнулась она. — Вот увидишь, через неделю она уже будет рядом с тобой. «Неделя», — повторял он про себя. Целая неделя. Словно это было не просто время, а целая вечность, в которую могло поместиться множество событий — как хороших, так и ужасных. Мысли о том, что может произойти с Рианой, не давали ему покоя. Он не мог избавиться от образов, которые возникали в его воображении: она могла оказаться в опасности, страдать или даже… он не хотел думать об этом. Что, если за эту неделю случится то, за что я буду себя ещё долго корить? Изабель продолжала говорить; её голос был мягким и успокаивающим, но Леви не слышал её слов. Он был погружён в свои мысли. Внутри него разгоралась паника. Он вспомнил о тех случаях, когда не смог помочь другим — о тех моментах, когда его бездействие привело к плохим последствиям. Он не хотел повторять своих ошибок. Леви повернулся к горизонту — к тому месту, где солнце касалось земли, словно обещая новый день и новые возможности. Красиво. Риане бы однозначно понравилось. Наверное бы сейчас радостно озиралась по сторонам, то и дело указывая на траву, солнце. Мужчине ничего не оставалось, как ждать. Ждать встречи с ней. А сейчас, пока стоит надеяться на Милона. Он не даст её в обиду.

***

–Куда мы? Её глаза, красные от слёз, смотрели куда-то вперёд. На самом деле сейчас ей было глубоко плевать, куда именно они идут. Хотелось лишь домой. Свернуться калачиком в отцовской постели и уснуть. И спать желательно до того момента, пока её семья вновь не объявится на пороге родного дома. — Сказал же. Ко мне на работу. Риана медленно приходила в себя, словно выныривая из глубокого сна, где реальность и фантазия переплетались в неразрывный узор. Её глаза, сначала затуманенные, начали проясняться, и она увидела Милона, который по-прежнему держал её за руку. Его крепкая хватка была одновременно успокаивающей и тревожной. Она почувствовала тепло его ладони, и это ощущение вернуло её к действительности. — Зачем? — вопрос сорвался сам. Она даже не обдумывала его. Милон через плечо взглянул на Риану, будто обдумывая, говорить ей или нет. Он всё же кивнул своим мыслям и произнёс: — Я не могу бросить тебя одну. Будешь работать со мной. Рядом. Риана тотчас же вспыхнула, как только зажжённая спичка. Её лицо покраснело, а в глазах заблестели слёзы. Она почувствовала, как внутри неё вновь нарастает тревога, и эта буря эмоций наполнила её грудь. — Что ты имеешь в виду? — прорычала она, её голос дрожал от волнения. — А что, если папа вернётся? Я должна быть дома и ждать его! С этими словами она резко отдернула свою руку от Милона и прижала её к груди, словно пытаясь защитить себя от всего, что происходило вокруг. Она почувствовала, как сердце колотится в унисон с её паникой. Мысли о её отце, который мог вернуться в любой момент, заполнили её разум, оставляя мало места для других чувств. Милон, увидев её реакцию, быстро развёл руки в стороны, словно пытаясь создать между ними невидимую стену, чтобы успокоить её. Его лицо стало мягче, и он шагнул ближе, стараясь не напугать её ещё больше. — Слушай, — произнёс он спокойно, стараясь вложить в свои слова всю свою уверенность. — Твой отец не вернётся. Он вступил в разведкорпус, как и твои дядя с тётей. Риана нахмурилась; её брови сошлись вместе в недоумении. Слова Милона звучали так странно и неправдоподобно. Она не могла представить своего отца в таком месте, где опасность поджидает на каждом шагу. — Разведкорпус? — переспросила она с недоверием. — С чего ты взял? — Я своими ушами это слышал! — он эмоционально всплеснул руками. — Они на коленях умоляли, чтобы те взяли их в разведкорпус, лишь бы не жить здесь. Риана замолчала. Её рот безвольно открывался и закрывался. Она собиралась что-то сказать, но слов не находилось. Милон, заметив её замешательство, аккуратно спросил: — Ты ведь веришь мне? Брюнетка кивнула. Она правда верила ему. Но эта ситуация... Риане было больно представлять это. — А про меня они что-то говорили? Милон мотнул головой. — Ни слова. Сердце пропустило удар, и Риана расстроенная кивнула. Ни слова. Они не могли просто забыть про неё. Просто оставили и ушли, вышвыривая девочку как слепого котёнка посреди неизведанного мира. Риана скуксилась, делая выводы. Кивнула и подошла ближе к мальчику. — Хорошо, пойдём.

***

"Рассвет" — так назывался бар, в который её привёл мальчик. Весьма ироничное название, если знать, где они живут. Милон, как старый знакомый, открыл дверь в бар, и в воздухе мгновенно повисла смесь запахов — крепкого алкоголя, пота и перегара, создавая атмосферу, полную неразберихи и угрюмости. Риана, следуя за ним, поморщилась, но сдержалась, чтобы не фыркнуть. Бар располагался в низком полутёмном помещении с низкими потолками, где тусклый свет свечей с желтоватым оттенком едва освещал пространство. Прямо напротив входа возвышался длинный бар, за которым стоял бармен — крепкий мужчина с густой бородой. Он казался частью этого места, как и сам бар; его лицо было усталым, но внимательным, и он ловко смешивал напитки, не обращая внимания на окружающий хаос. По бокам от бара располагались небольшие столики, уставленные пьяными мужчинами, которые громко смеялись и спорили. Их разговоры сливались в единый гул. Среди них мелькали девушки — официантки в коротких юбках и облегающих топах. Их улыбки были яркими, но в глазах читалась усталость. Они ловко маневрировали между столиками, поднося напитки и собирая пустые стаканы. — Это твоя работа? — девочка перевела взгляд с людей в помещении на Милона, который всё ещё держал её за руку. Милон мотнул головой в знак отрицания. — Не совсем. — Он остановился возле бара и оперся на него. Поприветствовал бармена. — Как жизнь, Дил? Хэнк сегодня здесь? — спросил Милон. Его голос был непринужденным, но в нём слышалась лёгкая настороженность. Дил перевёл взгляд с бокала, который полировал, на Милона. В его серых глазах мелькнуло недоумение, когда он заметил чёрную макушку Рианы, выглядывающую из-за плеча мальчонки. Он поднял брови и вопросительно посмотрел на Милона, ожидая объяснений. Тот просто кивнул, чуть наклонив голову в сторону Рианы, как бы подтверждая её присутствие. — Ты зачем её сюда приволок? — внезапно произнёс Дил, и в его голосе послышались ноты раздражения. — Мелкая она ещё. Милон закатил глаза, не желая углубляться в спор. На мгновение между ними повисло молчание, и напряжение стало ощутимым. — Да брось... — произнёс он тихо, наклонившись ближе к Дилу так, чтобы Риана этого не услышала. Его тон был более мягким, но в нём звучала настойчивость. Девочка стояла немного в стороне, прислушиваясь к разговору. Её чёрные волосы аккуратно обрамляли лицо, а в глазах читалось лёгкое беспокойство. Она нахмурилась, когда услышала слова Дила. Её зелёные глаза блеснули от непонимания: "Мелкая она ещё". Но для чего? Дил продолжал смотреть на Милона с выражением недовольства. В его глазах девочка выглядела слишком маленькой и уязвимой. В то время как бар был полон людей, шумных разговоров и смеха, Риана казалась островком тишины и неопределённости. — Ладно… — произнёс он наконец, вздыхая и отводя взгляд от Милона к Риане. — Ну так что насчёт Хэнка? — Он здесь. — Дил кивнул. Милон удовлетворённо кивнул, снова взял девочку за руку, и они пошли в сторону незнакомой двери. Дил проводил её добрым и чуть сочувствующим взглядом. Риана же не понимала, в чём проблема. Милон открыл дверь и пропустил её вперёд. Риана начала осторожно спускаться по деревянной лестнице. Каждая ступенька скрипела под её ногами, словно протестуя против её движения. Коридор, в который она вошла, был низким и узким; стены его были выложены грубыми камнями, покрытыми местами мхом и паутиной. Тусклый свет, исходящий от факелов, создавал зловещие тени, которые танцевали по полу, словно призраки давно забытых душ. Риана почувствовала легкий запах гнили и сырости, который заставил её морщиться. На стенах виднелись следы времени — трещины и выбоины. — Что за работа? — девочка сказала это больше заинтересованно, чем настороженно. Милон ожидал такого вопроса. Ответил заготовленным текстом: — Тебе не понравится. — Покачал головой. Он отвёл взгляд, словно искал спасение в тёмных углах коридора. В этот момент он вспомнил, как сам когда-то был полон надежд и мечтаний, пока реальность не навалилась на него, как тяжёлый камень. Милон знал, что работа, о которой он говорил, была не просто трудом — это было бремя, которое оставляло шрамы на душе. — Но знай, что выхода нет. Брюнетка продолжала смотреть на него вопросительным взглядом. Её любопытство было сильнее страха. В ней было что-то такое, что напоминало ему о его собственном детстве — о том времени, когда он тоже задавал вопросы и искал ответы на них. Было поздно. Милон подтолкнул её к двери, словно подталкивая к важному шагу в её жизни. — Не бойся, — произнёс он, хотя его вялая улыбка не совсем соответствовала его словам. В его глазах читалось нечто большее — возможно, это была тревога за её судьбу. Он продолжал: — Хэнк — человек строгий, но справедливый. Он ценит смелость и уверенность. Риана кивнула, но внутри неё бушевали сомнения. Она не знала, чего ожидать. Что за работа? Как всё вообще дошло до такого? Только вчера она весело проводила время со своей семьёй, которая, как ей казалось, любила её и души в ней чаяла. Что ж, ключевое слово «казалось». Сегодня они бросили её в Подземном городе и сбежали на поверхность с солдатами, когда на деле же говорили совсем обратное. Все их рассказы о том, как они вместе выберутся на поверхность и будут жить счастливой семьёй, были ничем иным, как ложью. Ложь.

Ложь.

Ложь.

Ей стало противно. Всё это время они врали ей. Риана не понимала:

Для чего?

Неужели им настолько сильно хотелось, чтобы она сломалась, когда узнала обо всём? Она не понимала их намерений. Не хотели избавляться от неё. Просто оставили, так, словно это было чем-то обычным и повседневным. А сами сбежали на поверхность.

За что?

Обуза. И теперь никому не нужная.

Почему сразу не бросили?

Совесть бы мучала. Слез больше не было. Она просто хотела исчезнуть. Больше она не позволит кому-либо водить её за нос. Никогда. Риана нахмурилась. Собравшись с мыслями, распахнула дверь, ведущую в кабинет. Мужчина средних лет, именуемый "Босс Хэнк", сидел за массивным столом и курил сигару. Дым медленно поднимался к потолку, а позже испарялся. Шрам, проходящий над бровью, придавал его облику особую выразительность и нотку загадки. Густые светлые волосы были уложены назад, что придавало ему вид делового человека. Хэнк как-то скучающе перевёл взгляд с документов на девочку, а позже и на Милона, который стоял позади. — Я привёл её. Зеленоглазая нахмурилась, не понимая, что задумал друг. Так он изначально собирался привести её сюда? Или знал о том, что произойдёт? Хэнк понимающе кивнул. — Проходите. — Мужчина отложил документы в сторону, видимо заканчивая на сегодняшний день рутину. Риана застыла на пороге, не решаясь пройти, но Милон вновь подтолкнул её в спину, и девочка всё же прошла в довольно просторный кабинет, пропахший табаком. Ничего необычного Риана не увидела: обычные шкафы с различными книгами в них, диван с креслом, дубовый стол, покрытый тонким слоем пыли, и стул перед ним. — Присаживайся. — Хэнк докурил сигару и бросил её в пепельницу. Риана присела перед столом и неловко начала теребить край кофты. Милон же закрыл за ними дверь и упал в кресло в стороне от них, как бы показывая, что в диалоге участвовать не собирается. От этого девочке стало ещё тревожнее, но она попыталась сохранить спокойствие. Хэнк посмотрел на девочку перед собой, как-то зло хмыкнув, чем ещё больше разволновал её. Перешёл сразу к делу, без фамильярности: — Ты что-то слышала о Фениксах Подземного города? Глаза Рианы шокировано распахнулись, а пазл в голове сложился воедино. Она огляделась по сторонам. Теперь-то ей всё стало предельно ясно. Риана понимала, что Фениксы — это не просто миф или городская легенда. Это была реальность, о которой она предпочитала не думать. Эти люди действовали в тени, скрываясь от общественного мнения и законов. Они не были защитниками слабых, как многие могли бы подумать. Напротив, их методы были жестокими и беспощадными. Справедливость для них означала насилие и убийство. Каждый акт мести был тщательно продуман и исполнен с хладнокровием профессионала. В её голове всплыли воспоминания о том, как Леви с Фарланом напряжённо обсуждали эту тему. Влияние Фениксов тогда достигло своего пика — они были повсюду, и каждый из них был безжалостен. Большинство из них были убийцами, но среди них также были работорговцы, наркодилеры и другие криминальные лица. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь Риана поняла, что вляпалась по уши и так просто отсюда не уйдёт. Она перевела такой же шокированный, но чуть возмущённый взгляд на Милона — юного Феникса, который сейчас отвёл взгляд куда-то в сторону. Уверенный взгляд Хэнка впился в её душу, и она понимала, что он пытается манипулировать её чувствами. Но в глубине сердца девочка знала, что не может скрывать правду. — Вижу, что знаешь, — произнёс Хэнк, приглаживая свои тёмные волосы. Его голос звучал спокойно, но в нём таилась настойчивость. — Расскажи о себе. Где раньше жила и где твои родители сейчас. Брюнетка поняла, чего он добивается. Хэнк искал в ней уязвимость. Риана почувствовала, как внутри неё вспыхнуло сопротивление. Она не хотела делиться своей болью с этим человеком, который явно пытался использовать её уязвимость для своих целей. Однако в то же время в её голове проскользнула мысль: а может, это к лучшему? Папы больше нет, как и тёти с дядей. Она никому не нужна и бесполезна. Риана же хотела доказать прежде всего себе, что не бесполезна. Хотела стать нужной. Она нахмурилась, собираясь с мыслями. Её голос дрожал, когда она начала говорить: — Моя мама... она... Я не знаю, что с ней. Скорее всего, она умерла. — Эти слова вырвались из неё с трудом. Каждый звук был обременён тяжестью воспоминаний. Взгляд Рианы потемнел от слёз, которые вот-вот должны были хлынуть из её глаз. Она быстро моргнула, пытаясь сдержать их. — А папа... — продолжила она, но тут же почувствовала, как комок в горле мешает говорить. — Папа бросил меня. Хэнк слушал внимательно; его руки были сложены на груди. Он не перебивал её, позволяя каждому слову отозваться в тишине. — Ты злишься на них? Риана задумалась. Когда она услышала от Милона этот абсурд, она не поверила. Чувства тогда смешались воедино: печаль, страх, гнев. Сейчас же слёз почти не осталось. На замену им пришла злоба и непонимание. Да, она злилась. Но также появилось новое чувство, которое она не могла объяснить. Это было что-то черствое, мрачное и поглощающее. Когда девочка чувствовала его, ей хотелось сделать так, чтобы всё обернулось ровно на сто восемьдесят градусов. Чтобы дорогой отец прочувствовал всю её боль, из-за которой позже будет винить себя всю оставшуюся жизнь. Чтобы он страдал так, как страдает от боли сейчас она. Риана бы никогда не подумала, что будет хотеть чего-то такого. Тем более в сторону папы. Раньше это было бы бредом сумасшедшего. Но сейчас она в полной мере понимала, чего хочет. — Да. — Её слёзы застыли в глазах. Она нахмурилась, скривила губы и сжала изо всех сил кулаки. Хэнк кивнул, удовлетворённый ответом. — Тогда отомсти им. Отомстить? Месть. Так вот что это за чувство. Девочка кивнула. Её мировоззрение перевернулось. Больше она не даст себя в обиду.