Глава 11: Полнолуние, в которое всё идёт не так

      Они бежали сквозь лес. Ветер свистел в ушах, ветки били по глазам, лапы спотыкались о корни, мозг ещё плохо понимал размеры тела. Мысли путались, перед глазами всполохами мелькали картины прошлого и настоящего. Сложно быть медведем, когда ты человек. Всё ощущалось иначе, всё и было иначе. Он ещё недостаточно приручил зверя, чтобы понимать, что происходит. И всё же это было прекрасно.       Ночь была холодная, но очень светлая. Полная луна сияла белым прожектором, снег отражал этот свет и заливал им всё вокруг. Даже тёмный и мрачный Запретный лес сегодня казался совершенно безопасным и скорее манил пробежаться по нему, чем пугал загадочностью. А может, это сказывалась звериная кровь. Такой таинственный и опасный мир дикой природы перестал казаться чужим. Всё в нём подчинялось каким-то своим внутренним законам, которые были известны теперь и ему. Лапы переставлялись сами собой: с такой скоростью он ещё никогда не бегал и всё же, трое друзей слегка отставали от волка.       Огромный, почти белый в свете луны, оборотень вёл их за собой тайными, одному ему известными тропами. В облике медведя Макс сильно хуже мог описать свои чувства и всё же он был счастлив. Почему-то в сердце не было ни малейшего сомнения, он знал, что сейчас в самом правильном на свете месте делает единственное важное дело.       Конечно, волк сначала отнёсся к ним с опаской, а за Джеймса Макс в какой-то момент совсем испугался: рога не лучшее оружие против клыков. Но Джеймс не зря не сомневался в Ремусе, в конце концов, волк был не кем-нибудь, а их лучшим другом. Он повёл себя точно так же, как Ремус на первом курсе: сначала ощетинился, ожидая подвоха, попробовал напасть, потом постарался сбежать и только после этого решил пойти на контакт. Зато как только признал их -- включил в свою стаю и повёл исследовать лес, дожидаясь на крутых скалах и предлагая повыть на луну. Макс сделал в последнем что мог, а вот Сириус явно отвёл душу.       Макс не смог бы описать почему, но он знал, что находится среди друзей. Медведь тоже ощущал себя спокойно и вальяжно. Вообще быть медведем было приятно: он уж точно никого не боялся и вообще чувствовал себя королём леса. Так оно и было, тем более в компании оборотня. Макс ощущал каким-то шестым чувством, что внутри волка таится его друг. Ремус не выдавал себя и всё же был там.       Они быстро преодолели рубеж уже известной местности, хотя Мародёры довольно неплохо знали окрестности. Всё же на четырёх лапах передвигаться было гораздо проще и сподручнее. Макс пытался запомнить хоть какое-то направление и знаки, вообще-то он хорошо ориентировался на местности, но медведь больше обращал внимание на запахи и звуки, так что это было довольно сложно. Зато так необычно! Абсолютно весь лес был живой и дышал. Даже зимой миллиард запахов наполняли пространство, образуя безумные нити и переплетения, Макс был готов поклясться, что видит, как перед ним по тропинке час назад бежал заяц, а буквально пару минут спустя за ним — лиса. Луна сияла, окрашивая в серебряный шкуру волка и заставляя деревья отбрасывать чёрные тени.       Неожиданно волк остановился и стал прислушиваться. Макс резко встал рядом с ним, скорее всего, он учуял добычу и решил поохотиться, сегодня они уже загнали одного зайца и, неожиданно для Макса, мышь. Сириус тоже навострил уши, нервно подёргивая кончиком хвоста, а Джеймс принялся задумчиво крутить головой, погоня за зайцами его не слишком интересовала. Похоже, у медведей слух был хуже, потому что Сириус с Ремусом уже прижали уши, когда до Макса донёсся запах лошадей. Он не имел ни малейшего понятия откуда тут лошади и уже начал строить догадки, когда услышал странный призвук, похожий на запах человека. Волк рванулся вбок, и Макс не раздумывая прыгнул за ним.       Сириус с Джеймсом не отставали, они мчались сквозь кусты на удивление бесшумно. Макс вообще поражался насколько ловким животным оказался медведь, в критические моменты он мог совершать двухметровые прыжки не издавая ни звука. Запахи, звуки, ветки — всё смешалось в круговорот. Макса хватало только на то, чтобы не потерять волка из вида и не отстать.       Они вынырнули из кустов и скользнули в пролесок, за короткий миг, что они оказались на относительно открытом пространстве, Макс успел увидеть табун кентавров, которые смотрели в одну сторону на… девушку?!       Группу вновь скрыла растительность. Деревья были без листьев, но в этой чаще мелкие кусты и ветки росли так часто, что местами было всё же ничего не разглядеть. Когда они в следующий раз вынырнули на полянку, то оказались ещё ближе к кентаврам и… девушке. Максу не показалось, там действительно была девушка. У него вся жизнь перед глазами пролетела.       «Шалости? Это не шутки! Я могу кого-то убить! Вы что же не понимаете, что я себе этого никогда не прощу?!»       Ремус был прав, им нужно было продумать план лучше. Сердце Макса пронзила острое сожаление, а ведь он сам просил его довериться друзьям. И вот к чему это привело! Макс знал, что Ремус не лукавил, он себе это никогда не простит. От страха за друга у него перед глазами потемнело, но надо было действовать. Сейчас ещё можно было что-то изменить. Волк мчался прямо на девушку. Её надо было как-то предупредить. Макс заорал что было мочи, на его безумный рык обернулись все кентавры.       Через мгновение лес наполнился топотом тысячи копыт, на несколько секунд Макс потерял ориентацию в пространстве. Слишком громко, слишком темно, слишком пахнет страхом. Кентавры что-то кричали и бежали сломя голову, оборачиваясь и посылая в них стрелы. Макс постарался увернуться от стрел и чуть не потерял равновесие на снегу. Когда он поднял глаза на поляне уже не было ни одного кентавра.       Волку оставалось до девушки не больше пяти прыжков. Макс застыл в ужасе. Залитая лунным светом, она выделялась тонким силуэтом на фоне чёрного леса. Волосы растрепались, маленькая фигурка смотрелась одиноко и жалко. Совершенно беззащитная, такая хрупкая, такая живая. Она достала палочку и направила на них. Что она собирается делать?! «Оборотни устойчивы к чарам!» — хотел заорать ей Макс, но вышел опять лишь оглушительный рёв. Девушка вздрогнула и чуть не выронила палочку.       — Беги, дура, это оборотень! — откуда-то сбоку донёсся крик Джеймса. Леденея от страха, Макс обернулся на абсолютно голого Поттера, который махал руками, пытаясь привлечь внимание волка, — Луни, сюда! Хочешь есть кого-то — ешь меня!       Боже, Джеймс! Мозг Макса отказывался соображать. Неужели Джеймсу хватило сообразительности и смелости провернуть такое. Конечно, он отвлечёт оборотня на себя, но ведь теперь он опасен и для самого Джеймса. Медведь тупо моргнул. Идиот! Теперь им надо спасать двоих!       Сириус залился лаем, пытаясь обогнуть Ремуса по дуге. Волк действительно замер и обернулся, видимо услышав новый запах. Матерясь про себя, Макс начал обходить его с другой стороны, стремясь оказаться между оборотнем и девушкой. Джеймс кинул в волка снежок.       — Давай, Луни! Побежали, поиграем!       Макс не мог поверить в бесстрашие Джеймса. Да, конечно, из них всех, эта гриффиндорская черта в нём была выражена сильнее всего, но всему есть предел! Кажется, волку не слишком нравилась игра, он ощетинился и уже полностью развернулся к Джеймсу, готовясь к прыжку. До Поттера ему было всего ничего, хватит пары секунд. Макс предпочёл бы закрыть глаза, но уже не мог отвести взгляд.       Джеймс кинул в Ремуса ещё один снежок. Сириус прыгнул сзади и укусил его за бок. Макс оказался с другой стороны и клацнул зубами прям около задней лапы. Волк зарычал и рванулся с места. Джеймс развернулся, поскользнулся, чудом устоял на ногах и бросился кусты.

***

      Свет заливал большой зал, заставляя студентов жмуриться на солнце. Все были в приподнятом настроении, уже чувствовалось дыхание рождества. Американцы и большинство остальных предвкушали поездку домой и уж абсолютно все ждали каникул. Ремус шёл к столу придерживаясь за один бок и опираясь на Сириуса. Он дошёл бы и сам, но звезда настоял на том, чтобы помочь. Честно говоря, у Ремуса не было сил с ним спорить. После последнего полнолуния у него в принципе не было ни на что сил.       Как он вообще на это согласился?! Ремус до сих пор не мог до конца осознать всё, что произошло той ночью, а ещё у него было чёткое ощущение, что друзья ему что-то недоговаривают. Сам он, как всегда, помнил только обращение в кругу зверей и как очнулся обратно истекая кровью. При этом Джеймс плёл какие-то байки про неудачный прыжок со скалы, Макс молчал, а Сириус выглядел подозрительно виноватым.       — Всё, давайте тут с края сядем, — Сириус придержал Ремуса, оборотень с трудом перекинул ноги через лавку.       — Но Лили всегда садится дальше, — попробовал подтолкнуть их вдоль прохода Джеймс.       — Я дальше никуда не пойду, — выдохнул Ремус, бок болел невыносимо, не говоря уже об остальных мышцах. Бегать по лесу было явно физически сложнее, чем разносить хижину.       — Можешь попросить Лили сесть с нами, — бросил ему Сириус. Почему-то он перестал называть её Занозой, Ремусу это казалось подозрительным.       — Ой, да, Макс, пойдём попросим? — тут же схватил друга Джеймс.       — Куда это ты собрался, малыш? — Ремуса аж передёрнуло от тона Марлин, которая внезапно возникла рядом с ними. — Поттер и без тебя справится, нечего других девушек на завтрак звать. Садись уж, горе моё.       — Прости, Сохатый, — Макс явно был не слишком рад такому раскладу, но послушно сел с Марлин.       Джеймс понимающе кивнул и ушёл за Лили, Ремус только вздохнул, завтрак явно не предвещал ничего хорошего. Марлин по привычке стрельнула глазами в сторону Сириуса, он ей дежурно ухмыльнулся и вдруг напрягся. Ремус проводил его взгляд и чуть не закатил глаза -- в зал вошла Аврора.       Она была в школьной форме по всем правилам: рубашка застёгнута на все пуговицы, мантия скрывает фигуру до щиколоток, даже галстук аккуратно повязан. И всё равно она притягивала взгляд, Ремусу не нравилось чувство, которое она будила в нём. Большинство парней, как и они с Сириусом, впились в неё взглядом, провожая до стола, чуть слюни не пуская. Ремус знал, как жалко это выглядит, но ничего не мог с собой поделать. Может, дело было в походке от бедра или гордо вздёрнутом подбородке, но она словно магнитом притягивала его к себе. Когда Аврора перекинула длинные ноги через скамейку, по залу чуть вздох не прошёл. Ремус заметил над форменными гольфами кусочек бинта. Что с ней случилось? А может ему показалось? Нечего на девичьи ноги так заглядываться!       — А ну глаза сюда вернул! — почти озвучила его мысли Марлин, только обращаясь к Максу.       — Марлин, я не твоя собственность, — к удивлению Ремуса пробурчал Макс.       — Правильно, Косолап, любовь должна быть свободной, — встрял Сириус, похабно улыбаясь.       — Если бы он засматривался на тебя, Сириус, я была бы не против, — Марлин накрутила локон на палец.       — Она отказалась! — Джеймс плюхнулся рядом с Максом, тут же занимая всё внимание. — Представляете?       — Да, это довольно понятная мне картина, — проворчал Ремус. — Может, мы уже поедим спокойно?       — Зато я её заодно на бал позвал, — не обратил на него внимание Джеймс.       — И она, конечно, согласилась? — усмехнулся Сириус.       — Пока нет, — кажется, Джеймс ничуть не расстроился. — А ты кого-то уже позвал, Бродяга?       — Успеется, — отмахнулся Сириус. — Пока не выбрал.       — Я думал ты с Викторией пойдёшь, — удивился Макс. Ремусу тоже казалось, что у них с Сириусом роман.       — Мы уже достаточно насладились обществом друг друга, — усмехнулся Сириус. — Знаете какая татуировка у неё на…       — Что они себе позволяют?! — Ремус вздрогнул от крика Макса.       Похоже, тихого утра ему не видать. Впрочем, чему он удивляется. Уже без особого интереса Ремус перевёл взгляд за пальцем Макса. Около входа в зал в полушаге друг от друга стояли Адель Бёрн и Курт Моретти. Они мило беседовали, улыбаясь друг другу. Ремус неожиданно для себя отметил насколько Адель выросла и похорошела. Конечно, она всё ещё была девочкой, но уже явно превращалась в девушку. Детская опухлось ушла, скулы выделились чётче, глаза стали казаться больше и глубже. Теперь она укорачивала форменную юбку, открывая длинные ноги и выпрямляла волосы, отчего казалась старше. Похоже Курт тоже оценил привлекательность младшей сестры Макса, потому что глаз от неё не отводил.       — Он специально прям перед моим носом это делает? — Макс продолжал закипать.       — Брось, Косолап, поболтают и разойдутся, — попробовал призвать его к разуму Джеймс. Тут Адель залилась смехом, сводя на нет его попытки.       — Ты так говоришь только потому, что у тебя нет младшей сестры! — Макс уже покраснел и начал вставать из-за стола. Как же Ремусу всё это надоело.       — А ну, сядь, — проскрежетал он, Макс бросил на него злой взгляд, но сел, — Отсюда ты прекрасно контролируешь ситуацию, если он её обидит — мы все вмешаемся. Пока же дело ограничивается разговором — сиди и ешь. И мне дай уже прикончить этот бутерброд.       — Раз уж всплыло, — всё ещё тщательно стараясь контролировать голос, чтобы не заорать, начал Макс. — Вы! Все трое! Обещайте мне, что никогда не начнёте ухаживать за Адель!       — Легче лёгкого, Косалап, — расплылся в обезоруживающей улыбке Джеймс.       — Мне не нравится слово «никогда» и вообще с чего вдруг давать такие обещания? — Сириус явно играл на эмоциях Макса.       — Бродяга, просто пообещай! — не выдержал Ремус. — По тебе вся школа сохнет, найдёшь с кем ещё развлечься! — он был уверен, что гипотетические отношения Сириуса и Адель не принесут никому ничего хорошего.       — Да что вы орёте на меня с утра пораньше! — встал в стойку Сириус.       — Звезда, пожалуйста, — сменил тактику Макс. — Вы же все каникулы вместе проведёте!       — И правда, какая возможность… — протянул Сириус, расплываясь в шальном оскале, но Ремус уже видел, что Макс подкупил его любимым прозвищем.       — Бродяга, да брось, — Джеймс уже откусывал вторую сосиску, он был уверен, что Сириус не станет жертвовать дружбой ради девчонки.       — Ладно, так и быть, — махнул Сириус головой, волосы красиво рассыпались по его плечам. — Между прочим, эта поездка вылилась в серьёзную ссору. Какая неожиданность! Так что тебе, Макс, придётся устроить что-то незабываемое. И, возможно, приютить меня пораньше.       — Ты думаешь, что не сможешь провести Рождество дома? — лицо Макса тут же приняло обеспокоенный вид.       — Пока не знаю, — Сириус опустил глаза и принялся ковыряться в тарелке. Затем резко поднял голову. — Да кому они сдались! — он вонзил вилку в кусок сыра. Ремус буквально видел как волна ужаса расползается по лицу Макса. — Пусть сами торчат на своём чванливом ужине! Обсуждают проблемы с поиском невесты и нехватку домовых эльфов! Даже подарка…       — Я, кстати, тоже обещаю не заигрывать с Адель, если это тебе ещё интересно, — Ремус решил прервать тираду Сириуса, про семью он у него потом спросит, а сейчас Сириус будет только ругательства извергать.       — Да, спасибо… — стушевавшись протянул Макс. Ремус вместе с ним ещё раз посмотрел на Адель. Она уже шла к столу Гриффиндора, не сводя глаз с Мародёров. Точнее с Сириуса. Где-то под ложечкой Ремуса неприятно засосало. Он поспешил вернуться к своему завтраку.

***

      Кутаясь в тёплые полосатые шарфы, Джеймс и Сириус спешили в совиную башню. Ветер был уже совершенно зимним: пронизывающим и холодным. Он забирался под мантию и старался достать до костей. Повсюду лежали сугробы снега, который засыпался в ботинки при каждом шаге. Однако, друзей это всё ничуть не смущало. Вдвоём они могли преодолеть и не такое.       У Джеймса был лёгких характер, он быстро нравился людям. Ещё до Хогвартса у него было множество друзей и знакомых среди сверстников. Мародёры возвели его понятие дружбы на новый уровень, теперь он считал всех остальных просто приятелями. И все же, таких отношений, как с Сириусом у Джеймса не было ни с кем и никогда.       Он почувствовал, что они родственные души сразу же, после получасового разговора в поезде, когда не знал ещё даже фамилии будущего лучшего друга. С тех пор эта уверенность в нём только крепла. Самые увлекательные шалости, самые сокровенные тайны, самые честные чувства — всё это Джеймс приберегал для Сириуса и был уверен, что тот делает так же.       Часы, проведённые с Сириусом всегда были лучшими в его жизни. Он любил болтать с Ремусом в больничном крыле после полнолуния, готов был бесконечно обсуждать с Максом хоккей и квиддич… но только с Сириусом он мог просто сидеть, молчать и не испытывать ни малейшей неловкости.       — Ты кому собрался писать, Бродяга? — Джеймс сделал ещё один оборот шарфом вокруг шеи.       — Хотел бы я знать, — как-то невесело улыбнулся Сириус.       — В смысле? Ты же первый предложил пойти к совам, — удивился Джеймс.       — Да… Мне нужно написать письмо, но я так и не знаю кому и что в нём будет, — протянул Сириус. — Использовал тебя, чтобы не было шанса опять отложить. Нужно сделать это до Рождества, — по интонациям друга Джеймс догадался, что написать ему нужно семье. Чёрт, в этом Джеймс никогда не мог ему по-настоящему помочь.       — Брось, ты же знаешь, я всегда готов пройтись с тобой по ступенькам, — улыбнулся Джеймс, начиная продолжительный подъем по лестнице, — а ещё ты всегда можешь провести Рождество у нас, да и любой другой день тоже.       — Спасибо, Сохатый. Я знаю, правда, спасибо, — Сириус не был мастером сентиментальных разговоров, но Джеймс и так всё понимал. — Мне всё же не хотелось бы оставлять Рега одного там, если получится.       — Бери и его тоже, — хихикнул Джеймс, и когда Сириус округлил глаза, добавил: — Да шучу я. Всё же здорово иметь брата.       — Не понимаю, что ты в этом нашёл. Если бы не Рег, я бы давно у тебя жил, — Сириус сегодня был в меланхолическом настроении. — Мне, кстати, всегда казалось странным, что твои родители не завели больше детей. Они такая пара, им бы десяток, не то что моим предкам.       Джеймс дёрнулся и чуть не споткнулся. Об этом они ещё не говорили, неужели, настало время? Джеймс не был готов к этому, почему-то ему всегда казалось, что будет более подходящий момент. И всё же, может, Сириус решится помирится с семьёй, если узнает.       — Они пытались, — еле слышно прошептал Джеймс. Это было настолько необычно, что Сириус остановился.       — Что? — только и смог выдавить он, когда пауза слишком затянулась.       — Родители пытались завести ещё детей, — выдохнул Джеймс чуть громче и опять замолк. Сириус подождал ещё немного и начал подниматься дальше.       — Сохатый, я готов тебя слушать, но задавать вопрос «что?» через каждые три слова не буду. Просто рассказывай что можешь, — бросил Сириус через плечо, прикуривая сигарету палочкой. Шёл он действительно очень медленно. Джеймс был благодарен тому, что друг на него не смотрит -- ему так было легче.       — Мне тогда было всего четыре, я не до конца понимаю что именно случилось, — начал Джеймс, постепенно поднимаясь за Сириусом, — помню только, что вечерами, перед сном, папа рассказывал мне истории про то, как мы с братиком будем играть вместе и летать на мётлах. Он забирался ко мне в кровать, и мы составляли списки всего, что можно делать вдвоём. Папа особенно подчёркивал, что они с мамой меня всё ещё будут очень любить и что ни в коем случае не надо ревновать к брату. Он пояснял, что любовь не ограничена. Если появляется ещё один ребёнок, то её не отдают ему, просто любви становится в два раза больше.       Рассказ давался ему с трудом. Он никогда никому об этом не говорил. Когда он начал, то взял с себя слово довести дело до конца, но с каждой секундой становилось сложнее. На последней фразе Джеймс заметил, как Сириус вздрогнул.       — Ещё я помню, как папа просил быть осторожнее рядом с мамой. Они обустраивали детскую, попросили меня выбрать игрушки, которые я готов отдать братику.       На глаза предательски наворачивались слёзы. Джеймс, конечно, не собирался плакать, но к горлу подступал ком, который приходилось с усилием сглатывать. Он помнил обои в детской с воздушным шаром и волшебными животными. Он помнил улыбку мамы, когда она перебирала маленькие комбинезончики, такие крошечные, что казалось они ни на кого не налезут. Он помнил как выбрал любимого плючевого зайца, чтобы положить в кроватку братику.       Больше он своего зайчика не видел.       — Дай-ка мне тоже сигарету, — сдавленно прохрипел Джеймс.       — Садись, — Сириус развернулся и упал на ступени, утягивая Джеймса за собой. Он молча протянул ему остаток своей сигареты, а сам стал прикуривать новую. — Паршиво, — выдохнул Сириус с облачком дыма и прислонился плечом к плечу Джеймса.       Терпкий дым заполнил лёгкие позволяя немного отвлечься на этот процесс. Они забрались уже достаточно высоко: вид открывался потрясающе красивый. Безмолвный снежный пейзаж тянулся до горизонта, только чёрный замок силуэтом выделялся на этом фоне. Джеймс сделал ещё одну затяжку, наконец, ощущая легкое расслабление в теле. Над ними, громко хлопая крыльями, пролетела сова. Совершенно не хотелось никуда идти. Как давно он не возвращался к этому? Неужели, он правда так тосковал по не родившемуся брату? А может быть просто делил с родителями их боль? Он никогда не разбирался в чувствах.       — Всё же любви не становится больше, — выдохнул Сириус. — Она просто меняется.       — Тебе же был всего год, когда Регулус родился, — от неожиданности Джеймс немного вынырнул из своих мыслей. — Ты разве помнишь как было без него?       — Не помню, — честно признался Сириус, — но помню, как что-то изменилось, и у меня есть ты для сравнения.       — Надо посмотреть на Бёрнов, это будет честнее, — слегка улыбнулся Джеймс, он вспомнил их планы на каникулы, и ему сразу полегчало. Сделав последнюю затяжку он засунул окурок в щель в ступеньке и поднялся. — Пойдём?       Сириус кивнул и встал, окурок в его руке вспыхнул и обратился пеплом, он даже не обратил на это внимание.       — Бродяга, ты что не только без слов, но уже и без палочки колдуешь?! — Джеймс был в восторге и некотором смятении одновременно. Сириус выругался. — Не понимаю, почему ты так к этому относишься. Все же мечтают такому научиться.       — Дьявол, Сохатый, ты то должен понимать! — Сириус вспыхнул не хуже окурка, от былой меланхолии не осталось и следа. Он ударил по стене кулаком, и Джеймс понял почему последнее время у него всегда сбиты костяшки.       Сириус рванулся взбираться по ступеням, перепрыгивая через одну. Джеймс бросился за ним, не отставая. Через несколько пролетов Сириус остыл достаточно, чтобы продолжить:       — У меня всё работает наоборот. Мне надо постоянно себя контролировать, чтобы магия не переливалась через край. Я живу с чувством, что под кожей постоянно свербит и льется поток энергии. Достаточно немного отпустить и... бах... — Сириус сымитировал руками взрыв. Они уже добежали до верхней площадки и встретились глазами. Джеймс давно не видел в серых омутах столько беспокойства. — Мне страшно, Сохатый.       Джеймсу стало так же больно. Страх перед самим собой — это то, что он мог понять. Джеймс вообще редко испытывал это чувство, но он помнил приступы Сириуса, он понимал, что тот носит внутри бомбу. И между этой бомбой и остальным миром стоит только умение Сириуса контролировать себя. А он в этом не слишком хорош. Джеймс совершенно не переживал за себя, но вот чувства Сириуса улавливал. Быть постоянной угрозой для всех вокруг действительно жутко.       — Бродяга, ты справишься, — Джеймс смотрел в его глаза не моргая. — Ты самый сильный, решительный и изобретательный волшебник, какого я знаю.       — Да, да, все Блэки такие, — с болью отмахнулся от него Сириус.       — Никто не такой, Звезда! Ты такой один! — искренне возмутился Джеймс и схватил друга за плечи. — Гриффиндорец до мозга костей, самый рискованный из всех, кого я знаю, чистокровный в сотом поколении, открытый всему новому, готовый зубами выгрызать право думать и делать всё, что угодно, гроза женских сердец с рок-н-роллом, разлитым по венам, мой лучший друг!       — Фига ты поэт, Сохатый, — Сириус смотрел на него округлившимися глазами, но в них уже плескалось озорство.       — Так я чего песни целыми днями пишу, уже набил руку, знаешь ли, — Джеймс облегчённо расплылся в улыбке.       — Вот если бы ты мне такую любовную песню посвятил, я бы, так и быть, написал к ней музыку, — наконец, усмехнулся Сириус.       — Ты ещё не передумал? — просто для порядку спросил Джеймс, направляясь к своей сове.       — Нет уж, участвовать в твоих ухаживаниях за Лили я не намерен, — Сириус вздёрнул подбородок, окончательно вернувшись в своё обычное состояния. — Я тебе не Макс.       — Кстати, почему ты стал называть её по имени? — Джеймс заметил это недавно.       — Много будешь знать — скоро состаришься, — отмахнулся Сириус, он взял пергамент и перо из общественных и принялся строчить что-то на подоконнике.       — Я вот гадаю, кто это был тогда в лесу? — отдав письмо сове, обратился к нему Джеймс через некоторое время.       — Хороший вопрос, — Сириус уже ставил свою размашистую подпись в конце письма. — Даже не представляю, но, чёрт возьми, она та ещё сорви голова. Пойти ночью к кентаврам… Что она там забыла?       — Может, она случайно на них наткнулась? — предположил Джеймс, для таких разговоров им не хватало Ремуса, но они твёрдо решили ничего ему не рассказывать.       — Ну да, а в Запретный лес пошла цветочки при полной луне пособирать, — фыркнул Сириус.       — Вообще-то для многих зелий нужно что-то там, собранное при полной луне, — тут же придумал Джеймс.       — Твои познания в зельях не перестают меня неприятно поражать, — усмехнулся Сириус, подкармливая большого семейным филином.       — Подумаешь, — улыбнулся ему Джеймс. — Зато вот мои познания в алкоголе благодаря тебе, сильно расширились. Кстати, ты попросишь что-то к балу прислать?       — Хм, — задумавшись, Сириус посмотрел на письмо. — А что бы ты хотел?       — Какого-то крутого дорогущего вина, чтобы угостить Лили, — скороговоркой выдал Джеймс, он давно хотел попросить Сириуса, да всё не было возможности.       — Так и напишу, — проворчал Сириус, пряча улыбку. Но он действительно дописал что-то в конец письма и, наконец, вручил его филину. Большая птица тут же расправила крылья и слетела с насеста.       — Написал домой? — догадался Джеймс, он был рад, Сириус давно не общался с родителями.       — Сказал, что приеду на Рождество и схожу на два приёма на их выбор, — кивнул Сириус. — Будем надеяться, за это они пришлют нам запрошенный ящик огневиски, — усмехнулся он. Вдруг он хитро посмотрел на Джеймса, явно что-то задумав: — Кто последний спустится с башни — платит за выпивку всю неделю, — выкрикнул Сириус, устремляясь к выходу.       — Так нечестно! — захохотал Джеймс, бросаясь за ним.

***

      Камин уютно потрескивал, создавая праздничное настроение. В гостиной Гриффиндора в самый разгар вечера почти все места были заняты компаниями студентов, которые весело переговаривались, предвкушая бал и скорые каникулы. Многие сидели парочками, не стесняясь показывать свои чувства, львы вообще были лояльны к публичному проявлению любви. В это время традиционно начинались многие отношения, ведь приглашение на бал — отличный способ открыть свои чувства.       Ремус поглядывал на всю эту романтику с некоторой завистью. Конечно, Сириус был до известной степени прав: иметь отношения в школе гораздо удобнее и приятнее, чем только на лето, но ничего не попишешь. Хорошо, что у него под рукой всегда были Мародёры, с этими тремя одиночество было почувствовать гораздо сложнее. Иногда настолько, что Ремус сбегал от них в библиотеку, наверное, только поэтому он до сих пор не вылетел из школы. Хочешь не хочешь, а в библиотеке приходилось читать.       Джеймс торчал на тренировке, зато остальные Мародёры уютно устроились за пианино и даже начали обсуждать предстоящий концерт, когда их прервала Марлин. Она совершенно не обращая внимание на косые взгляды, уселась на колени Макса, обвив его шею руками. Ремус буквально физически чувствовал неловкость, повисшую в воздухе. Макс заёрзал на стуле и, кажется, хотел что-то сказать, но Марлин припечатала его к креслу поцелуем. Ремус с Сириусом недовольно переглянулись: если в первое время они одобрительно присвистывали, то сейчас всем им уже порядком надоело такое влезание в их дружеские разговоры.       — Марлин, не сейчас, — всё же Макс смог высвободится из поцелуя и был явно смущен и расстроен.       — Я пришла, значит, сейчас, — невозмутимо убрала она руки Макса и уже склонилась, чтобы продолжить.       — Всё не может быть только по-твоему, — похоже, в Максе просыпалась злость и решимость. Ремус уже который раз поражался, насколько собранным и целеустремлённым становится Макс, если задеть его за живое. — К твоему сведению, в отношениях участвуют двое, — Макс резко встал, Марлин чуть не свалилась на пол. — Ребята, простите, я пошёл в комнату.       Ремусу показалось, что Макс в воздухе растворился, настолько быстро он исчез. Судя по выражению лица Сириуса, он тоже не ожидал от него такой прыти.       — Ну и ладно, тут есть и более достойные кандидаты, — Марлин сверкнула глазами, развернулась, запуская водопад рыжих волос и склонилась над Сириусом.       Их лица были буквально в нескольких дюймах друг от друга. У Ремуса душа ушла в пятки. Ему так и хотелось заорать «Нет!», но в горле пересохло. Всё тело как будто окаменело, всё что он мог — смотреть на величайшую ошибку в жизни Сириуса. Ремус ещё никогда не был настолько уверен, что какой-то поступок приведёт к ужасающим последствиям. Планы Джеймса на шалости часто выходили за рамки морали по его мнению, но всегда был шанс, что всё превратиться в шутку. Тут же всё было слишком очевидно.       — Что скажешь, Звезда? Девушка друга — достаточно интересно для тебя? — Марлин скользнула глазами к губам Сириуса и обратно. Зрачки Сириуса расширились, ещё бы, несмотря на свои поступки, Марлин была сногшибательно хороша собой.       — Ну всё, красотка, доигралась, — Сириус взял Марлин за руку и потащил к выходу из гостинной.       Кажется, в замке закончился воздух, а может быть, Ремус забыл как дышать.