Глава 13: Бал

      Праздничная атмосфера летала в воздухе с самого утра. Чемоданы были уже собраны, подарки куплены и даже погода стояла самая сказочная. С неба кружась падали огромные белые хлопья, они как небольшие птицы играли в салки и прятались на белом покрове земли. Макс невольно подумал, что ловить такие снежинки для зелья было бы гораздо удобнее.       Мародёры не торопясь собирались на завтрак, переговариваясь о концерте, Рождестве, танцах, домашней работе и пытаясь угадать, что сегодня приготовят эльфы. Макс и сам не заметил, как за этой лёгкой беседой оказался за столом Гриффиндора. В особенно красивом сегодня потолке Большого зала уже начало пробиваться голубое небо. Похоже, несмотря на ночной снегопад, день будет солнечным.       — Если ещё кто-нибудь напомнит мне сегодня про рождественские приёмы, клянусь, я его прикончу, — при входе в зал Сириус столкнулся с какими-то слизеринцами и был явно не рад этой встрече.       — Да ладно тебе, даже мы на один идём, — бросил Джеймс, намазывая тост арахисовым маслом.       — О чем я только что предупредил, Сохатый? — вопреки словам Сириус расплылся в шаловливом оскале.       — Обещаю тебе, что в отеле никаких формальностей не будет, — улыбнулся Макс, — папа терпеть не может это всё.       — Ты же говорил, что отель расположен в старинном замке, — сидящая неподалёку Лили встряла в разговор.       — Ну да, а в чём противоречие? — поинтересовался Макс, у него уже был полный рот бекона, который он постарался не выплюнуть на этой фразе.       — Почему-то я думала, что ты наследник рода, владевшего этим замком, но по твоим манерам вижу, как жестоко ошибалась, — скорее кокетливо хихикнула Лили, Макс сразу краской залился. Дожевав, наконец, проклятое мясо, он ответил.       — Нет, конечно. Просто дедушка нажил состояние на торговле углём и выкупил все земли около шахты. Замок тогда скорее был обузой: огромная древняя развалина, которую надо чинить и обогревать. Только спустя тридцать лет тётя догадалась сделать из него отель.       — Понятно, — кивнула Лили и вернулась к разговору с подругой.       Луч солнца пробился через тучи и упал на лицо девушки, она зажмурилась и мягко улыбнулась. Сердце Макса споткнулось, вилка так и замерла в воздухе, не донесённая до рта. Оказывается, он уже давно летит в пропасть и только сейчас это осознал. В голове чехардой мелькали мысли, не давая сосредоточиться и разобраться что к чему. До этой минуты он вообще не знал, что можно ощущать такое. В его арсенале не было слов для описания всего этого водопада чувств, которые обрушились на него так внезапно.       Боже, как можно было так долго ничего не замечать, как можно быть таким идиотом?        Он так хорошо видел чувства друзей, так точно предугадывал реакцию окружающих, но только когда дело не касалось его собственных романов. Неужели, он думал, что испытывает любовь к Марлин? Как вообще можно было с чем-то перепутать это жгучее, тянущее чувство?       Максу казалось, что весь мир заволокло странной дымкой, единственным ярким пятном осталась в нём Лили. В уши кто-то налил воды, теперь он слышал только биение собственного сердца. В груди поселилась режущая боль, которая рвалась наружу через рёбра. Он не понимал хочется ему смеяться или плакать. Кто придумал называть это бабочками в животе? Уж скорее вурдалаки под кожей. Кончики пальцев онемели и не желали отзываться на приказы, посылаемыми мозгом. Был ли у него вообще в этот момент мозг? Нет, однозначно, нет, остался только сгусток нервов и эмоций.       Больше всего это напоминало первое превращение в медведя. Полная дезориентация в пространстве, потеря себя. Когда ты больше не чувствуешь того, что было тобой всю жизнь, оказалось было ядро, которое может пропасть. Макс снова остался висеть в воздухе без своего я, совершенно не понимая, что с этим делать. Из его сердца тянулись невидимые, но очень ощутимые нити, которые пытались связать Макса с Лили, чтобы они стали единым целым. Он ничего никогда так не хотел. До этого мгновения, он даже не знал, что можно чего-то хотеть с такой силой. Мир схлопнулся для него в одном человеке, больше в этой жизни не было никакого смысла, только если она согласиться быть с ним.       Неужели, он правда про это подумал? Как такая девушка может захотеть быть с ним? Может, она хотя бы позволит вечность смотреть на неё? Наверное, тогда он сможет протянуть до конца своих дней. Боже, как он мог не замечать этого? Он ведь видел её каждый день, наслаждался её обществом, готовил лекции, приглашал на концерт, танцевал с ней, сводил с Джеймсом.       Мерлин, Джеймс.       Макса как будто разорвало на тысячу осколков. Они тут же разлетелись во все стороны и заполнили весь зал. Пожалуй, это к лучшему, Макс не собирался жить дальше со всем этим, уж лучше он будет осколками души, блуждающими по свету. Как он мог посмотреть в сторону Лили, когда есть Джеймс? Нож вонзили в сердце ещё раз, прокрутили и наконец извлекли, оставив кровоточащую рану. В этом мире не было решения его проблемы. Его самое сильное и чистое чувство за несколько секунд оказалось предательством. Макс хотел бы перестать чувствовать хотя бы половину всего этого шквала эмоций, но такой опции, похоже, не было.       Он посмотрел на сидящего рядом друга, который самозабвенно уплетал праздничный завтрак, с совершенно счастливой улыбкой на лице. Что он скажет теперь Джеймсу? Как он будет дальше общаться с Лили? Как ему помогать Джеймсу завоёвывать Лили? Почему он не застолбил её еще год назад? Вообще на первом курсе, как только увидел.       Но сделанного было не воротить, теперь она должна быть с Джеймсом, теперь это уже решено. Костлявая рука сжала сердце, впиваясь в него когтями.       Похоже, теперь Макс должен отступить. Больше всего на свете он сейчас хотел вернуться обратно в своё неведение. Туда, где он счастливо жил и помогал другу завоевать девушку мечты. Может быть, Сириус прав и лучше вообще ничего такого никогда не испытывать?       — А вот и я, — Марлин села рядом с ним, дежурно целуя в щеку. У Макса волосы встали на затылке.       Боже, Марлин.       Снова неразрешимая проблема и неминуемая боль. Ему хотелось сказать ей прямо сейчас. Или убежать из зала и никому ничего не объяснять. Но ведь сегодня бал, нельзя бросать девушку прям перед балом.       Неужели нельзя было спокойно уехать на каникулы, нужно было осознать всё это прямо сейчас? Может быть, если сейчас ничего не предпринимать, то оно само пройдет?       Макс зацепился за эту мысль как за спасательный плот. Сердце не желало признавать такую отговорку, но всё это было слишком. Слишком сложно, слишком внезапно, слишком больно. Если Макс признается, то варианта при котором все будут жить долго и счастливо просто не существовало. А значит, он будет молчать. Джеймс женится на Лили, Марлин найдёт себе кого получше, а он будет за всех них счастлив, как всегда. Это была лучшая стратегия Макса, он всю жизнь так поступал.       Какой-то голос внутри рычал и возмущался, сердце кровью обливалось, но Макс уже всё решил. Он, наконец, донёс до рта помидор, наколотый на вилку и с усилием сглотнул.       — Макс, ты чего? — Ремус с участием смотрел на него в упор. Вот кого не проведёшь.       — Вспомнил, что рубашку не погладил, — мучаясь совестью соврал Макс. Уж кому точно лучше ничего не знать, так это Ремусу.       — Ты пойдёшь в рубашке? — искренне удивился оборотень, у Макса совершенно пропал аппетит. — Разве у тебя есть чёрная?       — Ах да, концерт же, — врать Макс никогда не умел, — пожалуй, мне надо лучше подготовиться. Я пойду, посмотрю…       Он неловко вылез из-за стола, чуть не опрокинув на Марлин свой апельсиновый сок, споткнулся о выступ в каменном полу около Лили, бросил на неё взгляд, покраснел до ушей и почти выбежал из зала.       — Ты уж с ним поласковее сегодня, — усмехнулся Джеймс Марлин, по-своему истолковав эту сцену.

***

      Вообще-то, встречаться с партнёром было положено перед входом в главный зал. Но, во-первых, Мародёру закон не писан, во-вторых, им нужно было настраиваться к концерту, в-третьих, он ей кое-что обещал.       Так что Сириус стоял около гостиной Когтеврана, опершись ногой о стену и скромно делая вид, что не может попасть внутрь. Разодетые студенты синего факультета проходили мимо него, непременно оглядывая с ног до головы. Девушки смотрели с восхищением, парни — с завистью, впрочем, ничего нового. Сегодня он был одет относительно просто: чёрная шёлковая рубашка, чёрный жилет, чёрные джинсы. Разве что собрал передние пряди в узел на затылке и закрепил его не чем попало, а фамильным гребнем маман, предусмотрительно утащенным у неё летом, да ещё постарался заживить костяшки и надел по перстню на каждый палец.       Ребель не заставила себя долго ждать, она вышла из арки гордо подняв голову. Зверь внутри довольно рыкнул. Водопад чёрных волос, бордовые полные губы, глубокое декольте, тонкие лямки на хрупких белых плечах, платье из чёрного кружева. Она определённо была в его вкусе.       — Почему здесь? — удивилась Ребель, подходя ближе.       — Потому что я кое-что тебе задолжал, — усмехнулся он, предвкушая её реакцию.       — Что? Прямо сейчас? Скоро же бал.       — Про длительность уговора не было, — бросил Сириус уже взяв её за руку и утаскивая за собой.       Он сделал два поворота, стукнул по розе на гобелене и нырнул в открывшийся проход. Этот тайный ход они нашли ещё на втором курсе, удивительно как много готов дать замок тем, кто просто решил поинтересоваться. Ребель удивлённо ахнула, но уже через секунду он прижал её к стене заставляя замолчать поцелуем. К его недоумению, она быстро прервала ласку.       — Ты мне весь макияж испортишь! — возмутилась Ребель. Сириус засмеялся.       — Что ж тогда обойдемся без прелюдий.       Он скользнул вниз, закидывая на голову подол платья. Сверху донёсся восхищенный вздох. Сириус ловко добрался до желанного места и отодвинул тонкую ткань. Не теряя времени он впился губами в заветные складки. Сириусу пришлось подхватить Ребель, потому что ноги её подкосились. Он усмехнулся. Провёл языком по горячим половым губам, втянул её мускусный запах. Она задрожала. За это Сириус любил куни: девушка полностью в твоей власти, мельчайшее движение и она уже стонет в голос, остановка — и требует продолжения.       Он сделал ещё несколько поцелуев, посасывая и втягивая губами чувствительные точки. Ребель не сдержала сладкий вопль. Язык проник внутрь. Сдавленный выдох. Несколько кругов вокруг клитора. Отчётливо сжала ноги. Сириус закрыл глаза и принялся изучать все неизведанные ранее пределы. Ребель трепетала и содрогалась в его руках, прося не останавливаться. Она смешно лепетала проклятия и очевидно умирала от удовольствия.       Отстранившись, он провёл пальцами вдоль влажных складок, собирая смазку. Несколько раз вверх вниз, затем поиграл клитором. Снова поцеловал и втянул в себя самую отзывчивую точку, слегка прикусил. Ребель окончательно рухнула в его руки. Он ещё поиграл языком в этом месте, пока она не начала дрожать. От её вздохов в штанах становилось тесно, пора было заканчивать, иначе вместо концерта он проведёт вечер здесь. Сириус сделал ещё несколько быстрых движение губами и ввел один палец внутрь. Ребель чертыхнулась.       Он знал её заветные точки, Сириусу нравился полный контроль. Несколько нажатий и дрожь усилилась. Срывая очередной стон с её губ, Сириус ввёл ещё один палец. Проклятье, ему уже хотелось самому оказаться внутри. Глубже, ещё глубже.       — Быстрее!       Громко, рвано, сдавленно, страстно. Она кончала не сдерживая себя. Сириус это любил, он впитывал каждый стон, каждый вздох, каждое сжатие влагалища, каждое подрагивание ног. Яркая, безудержная, его. Сириус вынырнул из-под платья, не давая Ребель упасть и прикусил её аккуратную мочку уха.       — После бала продолжим, — пообещал он скорее себе, чем ей.

***

      Огромная ёлка стояла в конце зала, притягивая взгляд. В детстве Сириус именно так представлял себе идеальное Рождество: величественное дерево горит тысячами огней, большой зал заполнен вкусной едой и счастливыми лицами, под потолком носятся радостные привидения, весь воздух искрится от весёлой магии и предвкушения праздника.       Правда вот до одиннадцати лет ощущение такое он мог поймать только в книгах. Первое своё Рождество в Хогвартсе он не забудет никогда. Должно быть, именно в ту ночь он включил Ремуса и Макса в свой ближайший круг. Они до утра болтали обо всём на свете, а подарки ребят Сириус до сих пор хранил с сентиментальностью, в которой не готов был признаться даже самому себе.       С тех пор именно ужин перед каникулами был для Сириуса основным праздничным днём, а уж сегодня на балу он собирался отвести душу. Сириус подкрался к Ребель сзади и обвил её талию одной рукой.       — Скучала? — выдохнул он в маленькую ушную раковину.       — Мэрлин, меня так удар хватит, — вздрогнула она.       — Потанцуем?       — Конечно.       Она вложила небольшую ладонь в его протянутую руку. Сириус не слишком любил светские танцы, но провести Ребель к свободному пространству, положить руку ей на талию, прижать к себе сильнее и закружить в толпе — это было приятно. После пары кругов, Сириус стал пробираться рукой ниже. Кружево было совсем тонким, через него отчётливо чувствовалось тепло девичьего тела. Она покачивалась в такт мелодии, то прижимаясь к нему всем телом, то отдаляясь.       Ребель была совсем маленькой, даже на шпильках она не доставала ему до подбородка, Сириус с наслаждением вдыхал запах её чёрных шёлковых волос. Длинные ресницы немного подрагивали, бордовые губы были слегка приоткрыты. Сама скромность, кто бы мог подумать что она вытворяет в постели. Сириус был несколько на взводе, это добавляло изюминки. Его рука расположилась где-то на границе: очевидно ниже талии, лишь слегка выше ягодиц. Ребель скользнула пальцами по его плечу к шее, быстро возвращая руку на место. Вниз живота ухнуло горячее пламя. Чертовски хороша. Сириус внутренне скрипнул зубами оттого, что вечер только начинался и поставил себе заметку как-нибудь использовать танцы вместо прелюдии.       Тут мелодия прервалась и через паузу заиграла новая. Сириус знал этот танец: более сложный, со сменой партнёров, большинство студентов ушло с танцпола, он и сам предпочёл бы избежать сложных па, но выпустить Ребель из рук сейчас было выше его сил. Они прокружили по залу, следуя заложенной схеме. От каждого движения по телу расходилось тепло возбуждения. Ребель плавно перемещалась по паркету, отзываясь на малейшие его пожелания, власть опьяняла. Он чувствовал, как её колкая магия вспыхивает ярче, соприкасаясь с его.       В аккомпанементе произошла заметная отсечка, настало время смены партнёров. Ему в руки попала симпатичная пуффендуйка, Сириус не знал её имени. Декольте девушки балансировало на грани приличия, так что он не без удовольствия сделал с ней несколько кругов, досадуя лишь на слишком явное восхищение с её стороны.       Следующей партнёршей стала Элеонора Яксли. Чистокровная слизеринка, идеальная до мозга костей — хуже не придумаешь. Огромные глаза смотрели на Сириуса со смесью презрения и расчёта, на полных губах застыла высокомерная полуусмешка. В голове сразу образовался лёгкий туман, Сириусу буквально стало душно от её тяжёлой магии, которая пыталась пробраться к нему в душу и подчинить. Парень постарался отогнать от себя мысли о предстоящих приёмах, которые обещал матери и вздохнул с облегчением, когда отведённые два круга закончились.       Как оказалось, зря.       Сириус чуть не вздрогнул от резкой смены атмосферы, когда его руку разве что не огнём обожгло. Вайс. Ледяные голубые глаза оказались всего на несколько дюймов ниже его собственных, ярко контрастируя с пламенем, которое так некстати разбушевалось внутри Сириуса. Она первый раз была настолько близко к нему. Сириус уловил совсем лёгкий аромат холодного моря и мха, Аврора явно не пользовалась духами. Пытаясь разобраться в нахлынувших ощущениях, Сириус пропустил начало такта.       — Забыл движения, Блэк? — прищурилась Аврора и даже попыталась направить его в нужную сторону.       — Не дождёшься, Вайс, — оскалился Сириус.       Ладонь Сириуса легла ей точно между лопаток, заставляя подчиниться его движениям. Звезда снова внутренне вздрогнул от контакта кожи с кожей: у платья Авроры был глубокий вырез на спине, очевидно не предусматривающий наличие нижнего белья. Но тренировки миссис Блэк не прошли даром, Сириус сумел не показать лишних чувств на лице. Они закружились в танце.       Внутри всё клокотало, откуда в нём взялась такая ненависть к этой девушке, Сириус уже не помнил. Весь самоконтроль ушёл на нейтральное выражение лица. Когда Аврора на очередном па не послушалась его движений и сделала шаг чуть дальше, Сириус до боли сдавил её ладонь.       — Больно, Блэк, — скривила она губы.       — А ты забыла кто ведёт? Так я напомню.       Стараясь не обращать внимание на растекающееся по венам раскалённое железо, Сириус прижал Аврору сильнее, не давая отстраниться и пресекая попытки танцевать свою партию независимо. Между их телами не осталось и вздоха. Воздух заискрился. Её магия непослушная, своенравная и спесивая, как хозяйка, билась об Сириуса, пытаясь вырваться. Зверь внутри ощетинился. В штанах стало тесно.       Бродяга, ты в своём уме?       — Какой же ты мерзкий, Блэк, — Сириус с трудом соображал, слишком много противоречивых чувств заполнило его тело, слишком ярко перед глазами мелькала магия, слишком долго он сдерживал возбуждение.       — Многие считают иначе, — серые глаза заметно потемнели. — Может, и тебе надо просто хорошенько засадить? Давно тебя не жарили, что ты такая на взводе, Вайс?       — Меня от таких как ты тошнит, — Аврора дёрнулась в его руках, но Сириус не дал ей отстраниться ни на дюйм. — Притворяетесь такими крутыми и опытными, а на деле умеете только играть девичьими сердцами.       — Да ты ж сама развлекаешься не хуже, — искренне удивился Сириус, он провёл пальцами по её голой коже вниз, заставляя Аврору податься вперёд, откровенно прижимаясь к нему всем телом. Он самым существом чувствовал её желание, почему она в этом не признается? А ты что, в чём-то себе признался, Бродяга?       — Ещё раз дотронешься до меня, Блэк, и ты — труп, — Сириус запоздало понял, что музыка уже закончилась и от неожиданности разжал объятия. Аврора вывернулась из его рук, окатив его негодующим взглядом, вздёрнула подбородок и направилась прочь безбожно виляя бёдрами. Разрез платья доходил до той границы, где у приличных девушек должны начинаться трусики. Сириус нервно сглотнул. Как же бесит!       Звезда поспешил найти Мародёров, чтобы отвлечься. Джеймс всё это время безрезультатно пытался вытащить Лили на танец, так что, кажется, даже обрадовался предложению Сириуса выпить перед выступлением. Они успели сделать буквально по глотку подпольно пронесённого виски, когда зал начал скандировать «Мародёры».       Как только Макс ударил в барабаны, пространство наполнилось восхищенными воплями. Конечно, сегодня атмосфера была особенная, не зря это время года считалось волшебным. Сириус буквально вдыхал магию, наполняющую воздух. В теле бродило неприятное возбуждение, но сегодня он намеревался играть, танцевать, пить, кутить и заниматься сексом всласть. В конце концов, он дома последний день, а потом опять Гриммо.       Сириусу нравилось играть на гитаре свои песни, никаких тебе заумных зубрений, звук грязный и завывающий, всю душу может вынуть. Макс тоже всегда чувствовал ритм как никто, он сразу понимал какой настрой хотел передать Сириус и выдавал безумные импровизации. Сириус с детства любил музыку, она позволяла перенестись в другие миры, почувствовать иные эмоции. Он до сих пор мог с удовольствием слушать симфонии Моцарта или Рахманинова, но британская новая волна открыла ему целую жизнь. Гитарные рифы на две минуты, катания по сцене, пьяный хохот на записи, прокуренные всхлипы — всё это было про него. Сириусу не нужно было выдумывать соло, музыка просто лилась из него, подобно магии, только это было не опасно для окружающих.       Вот, сейчас! Сириус упал на колени, наслаждаясь рваными звуками. Где-то на задворках внимания, толпа выкрикивала его имя. Энергия десятков душ взвилась в воздухе и волной накрыла его, заставляя гитару издавать самые высокие ноты. Макс замедлил ритм, Ремус добавил глубины, у Сириуса по венам электричество разлилось, казалось он стал единым целым с визжащими струнами. Последние ноты и резко — тишина.       Неужели, это была последняя песня? Сириус сфокусировал взгляд на Джеймсе, который улыбался во все тридцать два зуба и тяжело дышал:       — Запускай льва, Бродяга, — одними губами прошептал Джеймс и, нашарив палочку, Сириус метнул в воздух огненного зверя.

***

      Ремус с Джеймсом пили вино из запасов Блэков и смеялись. Сегодня они были холостяками на этом празднике любви, но Ремус был рад такому стечению обстоятельств. Джеймс ничего не понимал в вине, но не терял надежды произвести впечатление на Лили, а Ремус воспользовался возможностью отведать чудесный напиток. Больше половины бутылки была уже пуста, так что танцы на фоне летели незаметно. Когда к ним подошёл Курт Моретти, друзья как раз обсуждали не стоит ли пополнить запасы.       — Простите, надеюсь, я не помешал? — Сириус с Максом уже не раз ставили «Горбатых гриндиллоу», Ремусу тоже пришлась по душе отвязная музыка, но он не уставал удивляться, как такое мог петь этот вежливый и скромный парень.       — Смотря что ты собираешься делать дальше, — ухмыльнулся Джеймс, взлохмачивая волосы.       — Хотел обсудить с вами музыку, — Курт слегка улыбнулся, Ремусу это показалось ужасно милым.       — Жаль наши главные меломаны на танцполе, — хихикнул Джеймс, махнув головой в центр зала и делая большой глоток из бокала.       — А что именно в музыке? — заинтересовался Ремус.       — Чьи песни вы исполняете?       — В смысле?! — Джеймс чуть вином не подавился.       — Классные композиции, никогда не слышал, — кажется, Курт не заметил подвоха. — Это что-то новое британское?       — Мы сами их пишем, — косясь на краснеющего от негодования Джеймса, постарался предотвратить взрыв Ремус, — Джеймс слова, а Сириус — музыку.       — Ого, — кажется, Курт был поражён до глубины души. Ремус не мог определиться приятно это или обидно.       — Вот ты где! — на шее Курта повисла Адель. Ремуса обдало запахом вишни и розмарина. Она была настолько красива, что ему пришлось напомнить себе, что перед ним сестра его лучшего друга.       — Ой, привет, — Курт радостно заулыбался, Ремус тут же подумал как хорошо, что их не видит Макс.       — О чём это вы тут шепчитесь? — без церемоний спросила Адель, на правах сестры она запросто общалась со всеми Мародёрами.       — Оказывается «Мародёры» исполняют свои песни, — доверительно сообщил Курт и, повернувшись к парням, добавил. — Вы играете на профессиональном уровне, уверен, я бы смог найти пару продюсеров, которые захотят вас записать.       — Что? Серьёзно? — Адель вытаращила на них большие голубые глаза, сразу превратившись из роковой красотки обратно в маленькую девочку.       — А ну, руки от неё убрал! — Ремус чуть вино не разлил от вопля Макса.       Ремус обернулся на друга, чтобы пронаблюдать, как Макс пробирается к ним через танцующую толпу. Сейчас он был максимально похож на своё тотемное животное. Размахивая руками, он не слишком беспокоился, что мешает парам кружиться в танце. Лицо его приобрело отчётливо бардовый оттенок. Ремусу резко захотелось испариться или хотя бы оказаться подальше от Курта.       Словно в замедленной съемке оборотень смотрел, как Макса за руку ловит Сириус, пытаясь успокоить, но безрезультатно. Затем, то же пробует сделать Лили, наконец, Аврора. И вот Макс оказывается прямо перед Куртом, слегка нависая над ним. Ремус уже готовился выхватить у него палочку из рук, когда Макс занёс кулак и врезал Курту прямо в точёный итальянский нос.       Замерев от неожиданности, Ремус наблюдал, как выражение лица Макса меняется со свирепого на несчастное. Макс обвёл взглядом их маленький круг свидетелей. Джеймс смотрел на него круглыми глазами, Сириус ухмылялся, Лили была в ужасе, Аврора испепеляла взглядом, Адель зажала рот рукой.       — Давай ещё этого слизня, Колосап, — Сириус, кажется, не уловил смену настроения.       — Совсем свихнулся?! Мы маглы что ли?! — Аврора тут же набросилась на него.       — А что? — сразу же ощетинился Сириус. — Смотри как просто и эффективно.       — За результативность ты считаешь разбитые носы или пролитую кровь?! — злобной фурией смотрела на него Аврора.       — Донесённую мысль. Тебе могу показать как это делается с помощью магии, — Ремус и не заметил, когда они выхватили палочки.       — Так же как на защите? Кто из дружков будет тебя спасать на этот раз? — Аврора сочилась ядом.       — На твоём месте я бы беспокоился о своём спасении, — глаза Сириуса опасно потемнели, в воздухе чуть не гарью запахло.       — Перестаньте! — бросилась между ними Лили. — А ты — быстро извинись! — крикнула она Максу.       К удивлению Ремуса, Макс посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица, помедлил, дал Курту под дых и поразительно твёрдым шагом направился к выходу из зала. Ремусу пришлось подхватить бедного американца, иначе он свалился бы на пол.       — Вы с ума все посходили?! — кажется, Лили не могла поверить своим глазам.       — Отойди, Заноза, — сверкнул глазами Сириус, на губах его был уже совершенно безумный оскал.       — Я сама могу защитить своих ребят, — вторила ему Аврора. — Уйди с дороги!       — Это ты слизня своим назвала?       — Он — вампус!       — Сириус, хватит! Пожалуйста! Сегодня же праздник! — кажется, Лили пыталась достучаться до лучших частей Бродяги, которые сейчас скрывались во тьме.       — А ты мне не указывай чего делать!       — Аврора, не надо!       — Вам значит бить можно, а нам защищаться — нет?!       — Да сколько можно?! — Лили тоже выхватила палочку.       — Даже не думай влезать, Заноза!       — У нас свои счёты!       — Вы тут всё разнесёте и ещё младшекурсников заденете, — Лили не опускала палочку.       — А тебе до всех есть дело! — переключился Сириус на Лили.       — Бродяга, правда, завязывай, — Ремус ушам своим не поверил. Образумить Сириуса в таком гневе мог только один человек, но он всегда был на стороне звезды.       — Что?! — похоже, Сириус был в таком же недоумении.       — У меня ещё вино не допито, — продолжил Джеймс уверенным голосом, подходя к Сириусу. Он повис на его шее, опуская руку с палочкой. — Мы же собирались веселиться, а ты опять один с девчонками развлекаешься. Пошли, дружище.       Ремус открыв рот наблюдал, как Джеймс уводит Сириуса в дальний конец зала, приговаривая какую-то чепуху. Через мгновение Сириус уже отпил из его бокала глоток вина, и они начали самозабвенно что-то обсуждать.       Чудненько, Лили определённо положительно влияла на Джеймса, но все равно разгребать весь беспорядок опять оставили Ремуса.