Глава 16: Проблема подарка и Новый год

      В огромном замке Бёрнов, где было никак не меньше двадцати комнат, три зала, две кухни и ещё бог знает сколько кладовок и странных закутков, все Мародёры постоянно оказывались в комнате Макса. Ремус сдался разгадывать это явление -- просто их тянуло друг к другу, и глупо было это отрицать. Он мог забиться с друзьями в маленький чулан под лестницей и всё равно чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.       — Почему ты никогда не говорил, что над тобой издевались в школе, Косолап? — негодовал Джеймс. Он передвинул свой цилиндр по полю Монополии, занимая квадрат вокзала Кингс-Кросс.       — Мне казалось, я упоминал… — Макс звучал не слишком уверенно, Ремус его понимал, если бы с ним случилось такое, он не хотел бы распространяться об этом лишний раз.       — Ты говорил, что у тебя были стычки, — не отставал Джеймс. — Могу себе представить что за стычки бывают с Джимми.       — Ты поэтому так печёшься о первокурсниках? Кстати, Бродяга, твой ход, — Ремус уже давно простроил в голове объяснения многим поступкам Макса, но хотел немного сбить напор Джеймса. Конечно, их лидер хотел как лучше, но иногда его было слишком много.       — Проклятье! Если бы мы были не в доме маглов, клянусь, я бы вычислил кто из вас заколдовал кости! — Сириус с азартом и злостью отсчитал выброшенное число по полю своим шотландским терьером и оказался во владениях Ремуса.       — Добро пожаловать на Юстон-Роуд! С вас пятьдесят фунтов! — улыбнулся Ремус, его тактика работала отлично, и Сириусу правда не везло: за этот кон он уже третий раз платил Ремусу на этом цвете.       — За свои фунты я так же хочу получить рассказ о красавице из бара, — Сириус удивительно легко относился к деньгам даже в игре.       — О ком? — удивился Макс, подбрасывая кубик.       — Брось, Косолап, блондиночка, которая весь вечер строила тебе глаза, — хмыкнул Джеймс, Ремусу тоже было интересно. После хоккея, они по объявленной Максом традиции, пошли обмывать первую рукопашную в единственный местный бар, где по случаю праздников, собралась вся деревня. Казалось, Макс знает всех, да и его часто хлопали по плечу, правда, большинство ещё удивлялись переменам во внешности и, вероятно, не все его узнавали. Но вот одна девушка явно проявляла особенный интерес.       — Обычная одноклассница, ничего такого. Луни, опять твои коричневые отели! — возмутился Макс.       — Добро пожаловать на Уайтчепел-Роуд, — улыбнулся Ремус, — с вас тридцать фунтов. Но так и быть, я возьму десять, если ты расскажешь историю целиком.       — Никакой совести, — начал ныть Макс, — а как же скидка другу?       — Я тебе и предлагаю скидку, — пожал плечами Ремус. У Макса оставалось не слишком много денег, и владел он всего тремя улицами разных цветов.       — Тогда давай я бесплатно пройду за историю? — торговался Макс.       — Значит, история всё же есть, — довольно хмыкнул Сириус.       — Ты вообще на чьей стороне? — возмутился Макс. — Если мы сейчас не объединимся, то Луни купит Мэйфейр и тогда всё.       — Кстати, у меня там тётка живёт, — хихикнул Сириус, — вот она рада будет соседству с оборотнем!       — Так...либо плати всю стоимость, либо десять фунтов и рассказывай, — Ремус был непреклонен.       — Ладно, — Макс показательно медленно начал набирать нужную сумму самыми мелкими купюрами, — вот твои деньги, жмот. И даже не думай возмущаться, что история того не стоила. Анжелла была моей первой любовью, конечно, без взаимности. В неё половина школы была влюблена, на её месте я бы и сам не посмотрел на маленького толстого мальчика-одноклассника. Я промучился два месяца, потом настали летние каникулы, а потом мне пришло письмо из Хогвартса. Конец.       — Как это — конец, если это только начало? — оскалился Сириус.       — В смысле? — кажется, правда не понял Макс.       — В том смысле, что я бы на твоём месте заглянул к ней ночью перед отъездом, — самым пошлым голосом промурлыкал Сириус.       — Мэрлин, Бродяга, у тебя одно на уме! — возмутился Ремус. Он уже сделал свой ход, но на заветную улицу Мэйфейр не попал. — Джеймс, ходи.       — Я как-то после Марлин ещё об этом не думал, — честно признался Макс, Ремусу показалась странной его интонация.       — И зря! — ухмыльнулся Сириус. — Это очень полезно и позволяет быстрее залечить любые раны.       — Говори за себя, Бродяга, — сказал Джеймс, отсчитывая шаги по полю.       — Вот тебе бы точно не помешало, Сохатый, — тут же переключился на него Сириус. — Сколько уже у тебя никого не было? С начала года?       — Ну, допустим, с октября. Но я никого не хочу, кроме Лили.       — А если она никогда не согласится? — поинтересовался Сириус. — С тебя, кстати, пятьдесят фунтов за моё гостеприимство. Ты так и будешь хранить целебат?       — Она согласится, вот увидишь, — посерьёзнел Джеймс, нехотя отсчитывая деньги за то, что попал на поле Сириуса.       — Конечно! — с чрезвычайным даже для него энтузиазмом закивал Макс. Ремусу было больно от такой поддержки, чего это стоило Максу, интересно?       — Спасибо, Косолап, — Джеймсу явно было приятно.       — И зачем я только тебе зелье мужской силы дарил, — разочарованно покачал головой Сириус.       — Это, кстати, хороший вопрос, — усмехнулся Джеймс. — Правда, зачем?       — Самая полезная вещь на свете! — возмутился Сириус.       — Не переживай, Сохатый, мне тоже досталось, — хмыкнул Ремус. Сириус был ужасен в дарении подарков, он всегда презентовал то, что сам хотел бы получить, но Ремуса умиляла эта его искренняя неловкость.       — Да, похоже, мы все теперь счастливые обладатели такого пузырька, — улыбнулся Макс. — И, Сохатый, спасибо за книгу.       — О, тебе понравилось? — взволнованно спросил Джеймс.       — Конечно, «Квиддич сквозь века» — одна из моих любимых книг, а издание просто великолепное, — горячо закивал Макс.       — Фух, я рад, — выдохнул Джеймс.       — А почему ты сомневался? — удивился Макс.       — Скорее… если тебе понравилось, то и Лили понравится, правда же? — Джеймс выглядел на удивление неуверенным.       — Оу… — Макс на мгновение замер и побелел. — О…       — Сохатый, ты подарил Лили «Квиддич сквозь века»? — Ремус не мог поверить своим ушам. Он пристально посмотрел на Макса, Ремус никак не мог понять, остаётся ли Макс в неведении по поводу своих чувств к Лили или молчит ради Джеймса.       — Да… Что вы так на меня смотрите? — занервничал Джеймс. — Она же любит книги…       — А ты других книг не знаешь? — не выдержал Ремус.       — Но это же лучшая книга в мире! Правда, Косолап? — Джеймс обернулся за помощью к Максу. Если Макс все понял про себя, Ремус даже представить себе не мог, как ему сейчас было больно.       — Я так понимаю, играть мы больше не будем? — Сириус показательным жестом достал сигареты.       — Если так, то этот кон опять за мной, — с готовностью переключился Ремус.       — Так! Тут вообще-то вопрос жизни и смерти, а вы про игру! — возмутился Джеймс снова вовлекая всех в свою проблему. Порой он был невыносим.       — Ты уже отправил подарок? — поинтересовался Макс.       — Конечно, ты забыл, что Рождество уже прошло?       — Он был подписан? — с надеждой уточнил Макс.       — Ясно дело, кто же отправляет анонимные подарки.       — У него нет шансов, — выдохнул Ремус, не смотря на назойливость лидера за Джеймса он тоже переживал.       — Всё интереснее и интереснее, — хмыкнул Сириус.       — Вы бы лучше помогли, — нахмурился Джеймс.       — У меня есть хорошая книга, которую ты можешь подарить, — сказал Макс с нечитаемым выражением лица, — но надо придумать почему ты её сразу не отправил.       — А просто написать «извини, нашёл получше» — нельзя? — Джеймс изобразил мученическое выражение на лице.       — Без вариантов, — Сириус выдохнул облачко дыма. Макс сморщил нос.       — Нужна хитрость, — заключил Ремус.       — Можно забраться в дом и подменить книги, — глаза Сириуса зажглись. — Магловский дом, должно быть не сложно. Никаких тебе охранных заклинаний.       — Думаю, Лили не очень оценит проникновение в её дом, — с сомнением сказал Ремус.       — Ничего вы не понимаете в романтике, — махнул на него Сириус.       — А если забраться, но сказать потом, что там были специальные чары, которые через время рассеиваются и превращают одну книгу в другую? — включился Джеймс.       — Уже лучше, — кивнул Ремус.       — Типа оборотное для книг? — восхитился Сириус.       — Кто знает, где живёт Лили? — Джеймс уже принялся планировать осуществление затеи.       Тишина была ему ответом.       — Придется выслеживать сову, похоже, — протянул Сириус, выпуская дым. Макс поморщился, Ремус отметил, что он совсем ушёл в себя и выглядел обеспокоенным. — Чёрт, теперь жалею, что я не ворон.       — Думаю, за совой я угонюсь, — прикинул Джеймс, — Если это не твой филин будет, Бродяга.       — Да, за Бетельгейзе сложно лететь, — кивнул Сириус.       — Так то… у меня нет ни совы, ни метлы. Но вот, может остались стихи в запасе? — вдруг подскочил Макс.       — Что-то есть… — с непониманием протянул Джеймс.       — При чём тут стихи? — задал за него вопрос Сириус.       — За стихи любая девушка простит всё, тем более Лили, — пожал плечами Макс.       — Это ты так предлагаешь в дом не лезть? — с подозрением прищурился Сириус.       — Ну… да…– стушевался Макс.       — Скучно, — сжал губы Сириус. Это был знак. Джеймс должен был выбрать.       — Что всё же ты предлагаешь? — неожиданно Джеймс заколебался. Ремус был уверен, что он без раздумий выберет план Сириуса.       — Просто отправить ей другую книгу со стихами, — пожал плечами Макс. — Возможно, даже написать, что «нашёл получше» на самом деле хороший вариант.       — Что?! — возмутился Сириус.       — Лили ценит честность, — пожал плечами Макс.       — В этом есть своя логика, — протянул Джеймс.       — То есть вместо погони за совой, кражи книги и потрясающей истории, ты выберешь стихи с извиняющимся письмом? Я правильно понял, Сохатый? — не мог поверить Сириус.       Молчание Джеймса говорило лучше слов.       — Пойду поищу какое стихотворение можно было бы отправить, — наконец выдавил Джеймс и быстро испарился.

***

      Всё семейство Бёрнов и Мародёры собрались во втором по величине зале замка. Тут стояла большая ёлка, которая могла соревноваться с елью Хогвартса за звание самой яркой и атмосферной. Все уже отведали совместно приготовленные блюда и теперь ждали главного события: наступления Нового года.       Около стола стоял телевизор, на который Мародёры поглядывали с восторгом и недоверием. Сириус был немного пьян от виски, но ещё больше ему кружили голову атмосфера праздника и множество мелких традиций семьи Бёрнов. Все они были построены вокруг светлых желаний, любви и милых сюрпризов, что было полной противоположностью традициям Блэков.       — Всё просто: вместе с Биг Бен считаем до двенадцати, за это время нужно успеть написать желание на бумажке, поджечь её, бросить в шампанское пепел и выпить, — Макс объяснял всю эту магловскую чепуху оживленно жестикулируя.       — А заранее нельзя написать? — поинтересовался Ремус.       — Нет, нет, надо обязательно успеть во время ударов, — замотала головой Адель.       — Чёрт, у вас что, ещё и правила есть? — рассмеялся Сириус. — Кто же дал расписку, что всё сбудется?       — Не хочешь, не загадывай, — надулся Макс.       — Почему же, обожаю участвовать в бессмысленном цирке, — хмыкнул Сириус.       — Так, дорогие, осталось пять минут, возьмите по бокалу, — миссис Бёрн слегка разрумянилась и светилась энтузиазмом. Её улыбка, казалось, пляшет по залу, множество раз отражаясь на лицах её детей.       — Передайте ручки, — пробасил мистер Бёрн.       — Вот бумага, — подхватил Мэт.       — Они как к войне готовятся, — прошептал Джеймс на ухо Сириусу.       — Почему-то я даже начинаю думать, что победа на их стороне, — еле слышно произнёс Сириус в ответ. Оба они уже стояли с ручками и кусочками бумаги наготове.       — Биг Бен! — закричала Аврора.       На экране телевизора показались знаменитые часы и стал бить колокол. Мистер Бёрн тут же выстрелил пробкой в потолок, люстра жалобно звякнула, и по бокалам полилось шампанское.       — РАЗ! — хором проскандировало семейство Бёрнов.       — ДВА! — подхватили Мародёры.       — ТРИ! — громогласно прокатилось по замку. Сириус вспомнил, что надо что-то написать.       — ЧЕТЫРЕ! — умелые Дин и Мэт уже поджигали свои бумажки на свечах.       — ПЯТЬ! — судя по улыбке, Джеймс писал про Лили.       — ШЕСТЬ! — Сириус попробовал нацарапать что-то, но ручка откровенно отказывалась писать.       — СЕМЬ! — прошептав с десяток нецензурных выражений, Сириус заставил таки проклятый агрегат слушаться, но в процессе забыл желание.       — ВОСЕМЬ! — Джеймс тоже поджег листок. Макс с Ремусом явно дописывали последние слова.       — ДЕВЯТЬ! — Сириус смог написать «никогда»       — ДЕСЯТЬ! — «не скучать»       — ОДИНАДЦАТЬ! — он за секунду спалил бумажку дотла и начал пить шампанское.       — ДВЕНАДЦАТЬ! — почему-то вышло тише, чем он ожидал. На последнем глотке Сириус услышал хлопки салюта из телевизора.       — С новым годом! — крикнул Дин.       — Ура! — вторил ему Макс.       — Это же была магия? — с восторгом в глазах спросила у Сириуса миссис Бёрн.       — А? — перед глазами немного плыло, Сириус подумал, это из-за свечей и шампанского.       — Мерлин, Бродяга, ты это без палочки? — в голосе Ремуса в тонкой пропорции смешались ужас и восторг.       — Что? О, проклятье! — Сириус восстановил как только что сжег желание. Магией, ну, конечно.       — Разве вам не запрещено колдовать вне школы? — кажется, ничего не подозревая, удивился Мэт.       — Запрещено, — одними губами произнёс Макс. Сириус почувствовал, как краска отлила от лица.       — Мне кажется, без палочки — не считается, — не слишком уверенно отмахнулся Джеймс. Сириус понятия не имел какую именно магию проверяет Министерство, он никогда об этом не думал. От мысли, что он всю жизнь провел в присутствии как минимум одного взрослого мага рядом, Сириус тут же завёлся. Проклятье, он такой же сноб как всё остальное семейство, чёртова чёрная кровь.       — Бродяга, мы что-нибудь придумаем, — Макс неверно считал его реакцию.       — А что вообще за наказание полагается? — мистер Бёрн явно не понимал серьезность произошедшего.       — За первое нарушение только предупреждение, — отчеканил Ремус. — Это ведь первое, Бродяга? — Сириус сглотнул, предупреждение наверняка отправляют родителям.       — О, тогда легко отделались, — улыбнулся Дин. — Хорошо, что у вас высокие потолки.       — Бродяга? — Макс явно заметил замешательство Сириуса.       — Только не говори, что это не первый раз, — забеспокоился Джеймс, — тогда придется идти в Министерство.       — Да хоть в Визингамот! — взорвался Сириус, неужели даже Джеймс не понимает, что ему все равно на Министерство. — Что там дальше? К министру Магии? К Дамблдору? В Азкабан?! Уж лучше туда!       — Вообще-то, тебя отчислить могут, — Ремус был раздражающе спокоен, а у Сириуса чуть дыхание не перехватило. Об этом он забыл. Семья и реакция Вальбурги пугали его, но он забыл, что его могут лишить палочки и заставить торчать на Гриммо до конца жизни. Вот уж действительно лучше Азкабан.       — Не отчислят никого, там же можно, если опасность или что-то такое, — Джеймс уже принялся строить какой-то план. Этот план всё равно не спасёт Сириуса от родителей. Он представил сжатые тонкие губы Вальбурги и почерневшие от злости глаза Ориона.       — Проклятье! Достали! — Сириус швырнул об пол бокал, который всё ещё держал в руках и вылетел из зала.       Прежде, чем Сириус успел осознать, он уже оказался в своей комнате, которая по несчастному стечению обстоятельств до жути напоминала Гриммо. Старинные замки вообще навевали на него воспоминания отнюдь не о рыцарях. Хорошо хотя бы привидений тут не было.       Сириус забрался на подоконник, всё же вид из окна здесь был гораздо приятнее: никаких решёток и забора из пик. Он достал пачку сигарет и принялся искать спички. Чёрт, когда он уже научится себя контролировать? Хочет ли он этого контроля? Что лучше, быть безумным как Белл или ничего не чувствовать, как Вальбурга?       — Глупо, наверное, искать огонь, когда можешь сотворить его на кончиках пальцев, — Сириус вздрогнул и инстинктивно спрятал сигарету. Маман ненавидела магловские сигареты. — О, нет, нет, не хочу тебя прерывать, — сказал тёплый голос, который можно было перепутать с высоким сопрано Вальбуги только в бреду.       — Миссис Бёрн? — Сириус не понимал, зачем она могла прийти. Неужели, даже тут нему будут читать нотации?       — Да, да, — женщина выступила на светлый прямоугольник, комнату освещали лишь звёзды и белый снег, — Как ты себя чувствуешь, милый? Ты так побледнел…       Вопрос застал Сириуса врасплох -- меньше всего сейчас он думал о своём состоянии. Стоило немного прислушаться к себе, как на него накатила всепоглощающая усталость. Он чувствовал себя опустошённым.       — Всё в порядке? — повторила вопрос миссис Бёрн после затянувшейся паузы. Сириус вздрогнул.       — А… да… наверное, спасибо, — невнятно пробормотал он, небольшой огонёк нужный, чтобы сжечь его пожелание явно не мог отнять столько сил. — Что… что я там натворил?       — О, — кажется, миссис Бёрн не ожидала такого вопроса, — я не то чтобы специалист. Мне кажется, что примерно так выглядит любая магия. По крайней мере, всё колдовство, что я видела производило на меня примерно такое же впечатление.       — Какое? — Сириус боялся, что он догадался, куда она клонит.       — Ну, когда Макс и Адель колдовали в детстве… ох, дорогой, я правда в этом ничего не понимаю, — кажется, миссис Бёрн испугал его взгляд. — Тогда от них тоже исходили такие вспышки. Иногда света, иногда огня. Как-то это называлось…       — Выбросы магии, — скривился Сириус, вынужденный подсказать.       — Да, да! — обрадовалась было миссис Бёрн, но разглядев выражение лица Сириуса тут же сникла. — Так это назвал ваш директор, когда приходил объяснять нам что происходит. Кажется, тебя это беспокоит?       — Что вы, это же совершенно бесопасно! — притворно удивился Сириус. — Пока кто-нибудь случайно не умрёт, конечно.       — О, дорогой, — в глазах миссис Бёрн проскользнуло сочувствие. Будь на её месте кто-то другой, Сириус бы взорвался. Но это сочувствие было не снисходительным, как у Регулуса или отца, в нём не было и жалости, оно согревало, — Я знаю, что так бывает. Не знаю рассказывал ли Макс…       — Да, я слышал про шрам, — поспешил Сириус избавить женщину от необходимости пересказывать историю, которая заканчивалась смертью любимой собаки семьи. Он по привычке поднёс сигарету ко рту, чтобы заполнить паузу, прежде чем вспомнил, что так её и не зажёг.       — Открою тебе маленький секрет, — улыбнулась миссис Бёрн, и Сириусу как-то сразу стало легче, — в каждой прикроватной тумбочке отеля лежит пачка спичек и в каждом номере разрешено курить. Питер и сыновья проклинают меня за это, но я должна как-то поддержать людей с моей любимой вредной привычкой, — она проворно открыла ящик и быстро чиркнула спичкой, поднося огонь Сириусу.       — Вы курите? — удивился он, благодарно выпуская дым.       — О, больше нет, — покачала она головой, — но я была верна дыму с пятнадцати до первой беременности.       — Не представляю, как вам удалось бросить, — хмыкнул Сириус.       — О, дорогой, всегда есть цель, которая оправдывает любые жертвы, — в улыбке миссис Бёрн было такое кокетство, что Сириус чуть не поперхнулся дымом. — Знаешь, пожалуй, сегодня я смогу объяснить мужу, что мне нужно было разделить с тобой перекур, чтобы втереться в доверие. Ты же меня не сдашь?       — Обижаете, — хмыкнул Сириус, галантно протягивая женщине сигарету.       — Боже, это было ошибкой, — протянула миссис Бёрн, с наслаждением затягиваясь.       — Я часто это слышу, — оскалился Сириус.       — От кого?       — Это будет большой список.       — О, дорогой, я никуда не спешу.       Сириус внимательно посмотрел на женщину, которая присела на угол кровати буквально в шаге от него. Миссис Бёрн задумчиво курила, она не врала, это явно было её любимой привычкой.       Она излучала спокойствие и тепло, которое Сириусу удавалось почувствовать так редко. Не обжигающий огонь, не опасное пламя, не безумие страстей, а тихий, ровный, надёжный свет. Иногда, такое чувство у него появлялось рядом с Максом, но сейчас эффект был гораздо сильнее. Должно быть, дело было в её женской, материнской силе. Сириус преклонялся перед женщинами: они могли то, что никакому мужчине было не под силу. Они несли в этот мир жизнь. Что-то внутри него треснуло, и слова сами полились наружу.       — «Это было ошибкой» — думаю, это первое, что сказала маман, когда родила меня. И уж точно она говорит это каждый день с того злополучного часа. «Это было ошибкой» — сказал отец, когда первый раз дал мне палочку. «Это было ошибкой» — сообщил мне дед, когда узнал факультет, на который меня распределили. «Это было ошибкой» — написал мне брат, после того, как прислал мне подарок на день рождения, не смотря на запреты родителей. «Это было ошибкой» — крикнула мне первая девушка, которую я лишил девственность. «Ты — моя главная ошибка» — сообщила мне мать в это Рождество, — Сириус задохнулся.       Почему так сложно дышать? Неужели, дым выжег весь кислород? И в глазах всё плывёт. Когда они успели так сильно накурить? Почему миссис Бёрн так на него смотрит? Всего лишь несколько фраз со словом «ошибка». Всего лишь несколько фактов из его биографии.       — Мой мальчик, никто из живых душ не может быть ошибкой, — миссис Бёрн сказала это как неприложную истину. Спокойно и ровно, как неоспоримый факт.       — Но…       — Нет, — покачала она головой. — Никто. Ошибкой могут быть поступки, но не сам человек.       — Велика ли разница? Если поступки ужасны?       — Разница бесконечна. Поступки всегда можно исправить, было бы желание.       — А если желание есть, но не хватает сил?       — Мне кажется, или сил у тебя как раз предостаточно? — Сириусу показалось, что миссис Бёрн смотрит в его душу. Карие глаза женщины светились пониманием и добротой, но в груди Сириуса защемило.       — Толку то, если я не могу её контролировать, — как же жалко это прозвучало. Сириус отвёл взгляд не в силах искать оправдание перед ней.       — Почему ты так решил?       — Вы же видели сегодня! Выброс как у пятилетнего ребёнка!       — Сириус, тебе пятнадцать…       — Шестнадцать!       — Хорошо, шестнадцать. Всё равно в масштабе человеческой жизни, я надеюсь, у тебя ещё всё впереди. Если бы наше развитие останавливалось в этом возрасте... О, думаю, мир был бы другим. Гораздо нервознее и печальнее.       — Но Регулус же справился, а он на год младше.       — Регулус?       — Мой брат, — в груди опять что-то сжалось. Почему это сочетание звуков всегда отдавалось такой болью?       — О, милый, — почему-то миссис Бёрн улыбнулась. — Нет ничего сложнее и ничего прекраснее, чем отношения с братом. Только не надо с ним себя сравнивать.       — Но…       — Вы разные. И всё.       — Но маман…       — О, мне жаль. Но представь, если бы я сравнивала Дина и Макса, — миссис Бёрн показательно уперла руки в бока. — Дин, почему тебя не зачислили в Хогвартс? Как ты посмел не проявить магические способности? Ты не достаточно стараешься, скорее учись колдовать!       Сириус не выдержал. Её интонации были слишком похожи на те, что звоном стучали у него в висках. Миссис Бёрн преувеличивала и специально почти кричала некоторые слова, но именно такие звуки слишком часто отскакивали от стен его комнаты. Сириус мог справится с чем угодно, но только не с этим.       На маленькой коробочке, запертой на все замки и задвинутой в самое сокровенное место сердца имелась очень простая надпись: «Брат». Ничто не ранило Сириуса так, как эти сравнения. Он не мог поверить в то, как глупо это звучало со стороны. Каким абсурдным было это противопоставление из уст миссис Бёрн. Как просто рассыпался карточный домик, возведенный его матерью. Но этого было мало.       Боль затопила его сердце.

We've taken different paths

And travelled different roads

I know we'll always end up on the same one

when we're old

And when you're in the trenches

And you're under fire I will cover you

If I was dying on my knees

You would be the one to rescue me

And if you were drowned at sea

I'd give you my lungs so you could breathe

Brother — Kodaline

Вольный перевод

Мы выбрали разные пути

И пошли разными дорогами

Но я знаю, что мы все равно окажемся на одной и той же,

когда станем старше

И когда ты будешь в сражении

И когда ты будешь под огнём, я прикрою тебя

Если я буду умирать на коленях

Именно ты спасёшь меня

И если ты будешь тонуть в море

Я отдам свои лёгкие, чтобы ты мог дышать