Глава 15: Ночной сюрприз, пожар и хоккей

      Дверь открылась с лёгким скрипом, от которого Адель вздрогнула под тёплым одеялом. Сколько раз она просила кого-то из многочисленных братьев смазать эти чёртовы петли, но сейчас была благодарна такому предупреждению. В комнате царил холод и тьма, её дыхание образовывало холодные облочка тумана, а разглядеть она могла только силуэт вошедшего. Однако, этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы всё её тело покрылось мурашками, а сердце замерло, забыв как стучать и что это необходимо для жизни.       Замерев в нервном предвкушении Адель во все глаза смотрела, как Сириус крадётся к её кровати, очевидно думая, что остался незамеченным. Она мечтала об этом моменте с тех пор, как всерьёз стала интересоваться мальчиками, ей всегда казалось, что дружба брата с главной звездой школы должна дать свои плоды. И вот, наконец, он приехал к ним домой в один из самых романтических моментов года. Адель весь вечер многозначительно заигрывала с ним, ей казалось, Сириус, как обычно, не обращает на это никакого внимания. И всё же вот он. В её комнате. Под покровом ночи.       Пока в голове девушки проносились все возможные варианты зачем он мог прийти, всё время приходя к одному, единственному возможному, от которого тело её начинало таять, Сириус пробрался к кровати и начал медленно идти вдоль неё к изголовью. Адель задержала дыхание, боясь спугнуть неизбежное. Боже, это правда! Сириус Блэк пришёл ко мне ночью!       С грацией истинного аристократа Сириус присел на край её кровати около руки девушки, она видела лишь край его острой скулы, собранные в хвост пряди волос, самая убийственная из его причёсок, и обнажённое плечо в татуировках. В её голове пронеслись все разговоры в женской половине, когда они все раз за разом приходили к тому, что никого сексуальнее Сириуса в этом мире нет. Ну, хорошо, как минимум, в школе.       И вот сейчас этот объект непрекращающегося женского внимания, сидел на её кровати, буквально в нескольких сантиметрах от руки Адель. Чем ближе Сириус приближался к ней, тем спокойнее ей становилось. Адель была человеком действия, но она понимала, что Сириус может занять только ведущую роль. Ей нужно было просто расслабиться и отдаться мгновению и его плану, в чем бы он ни был, девушка была уверена, она останется довольна. От этих мыслей и томящего ожидания по телу разлился неожиданный жар. Она почувствовало, как всё внутри стремиться к нему, заставляя каждую клеточку дрожать в предвкушении, а кровь по венам бежать быстрее. Внизу живота начало стягиваться предательское жгучее желание, ей не хотелось быть доступной, но о Сириусе ходили такие легенды, что тело само предвкушало незабываемое наслаждение, вопреки её воле.       Он легко дотронулся до тыльной стороны её ладони, переплел пальцы и провел большим пальцем по подушечкам. Аврора тут же представила его длинные тонкие пальцы и всё, что он умеет ими делать, и втянула воздух. Сириус поднёс её руку к губам и чувственно поцеловал. Мир Адель рассыпался тысячами мелких осколков. По телу пробежал табун мурашек, которые неожиданно превратились в жар, опаливший щеки, а затем скатившийся в низ живота. Тем временем, дорожка влажных поцелуев уже росла, прокладывая путь от онемевших пальцев девушки к чувственному сгибу на внутренней стороне локтя, затем плечу и, наконец, ключице.       Адель безумно заводило то, что Сириус ни на секунду не сомневается в её готовности. Не было всех этих жеманных фраз, неловких объяснений, попытки выяснить силу чувств. Только жгучее желание, тягучее возбуждение и звериная жажда были разлиты в воздухе. По непонятной ей причине, несколько свечек на прикроватном столике и письменном столе зажглись, озаряя комнату тёплым, неверным светом, который лишь добавил томности и неровности очертаниям. Сириус навис над ней тёмным облаком, заставляя задохнуться от желания. Он был так близко, но медлил, должно быть разглядывая её в этом новом свете трепыхавшихся свечей. Адель за секунду вспомнила все свои изъяны и мелкие недостатки, а затем резко переключилась на достоинства. Она никогда не страдала слабой самооценкой и сейчас быстро припомнила, что и у неё немало поклонников в школе. Постаравшись передать во взгляде всё хорошее, что в ней было, Адель вскинула взор и с размаху встретилась с серыми глазами.       На задворках сознания пронеслась мысль, что она сгорит заживо здесь и сейчас. В его тёмных глазах была бесконечная страсть, бездонный водоворот, который поглотил её без остатка. В следующее мгновение Сириус впился в её губы, быстро заставляя открыть рот и проникая в него языком. Это был не первый поцелуй в жизни Авроры, но она была готова поклясться, что никогда не испытывала ничего подобного. Весь мир сжался в одну точку где-то между их губами, всё остальное просто перестало существовать. Казалось, она всю жизнь прожила ради этого момента. Никто ещё никогда не целовал её так: властно, страстно, требуя отдаться целиком, без остатка.       Сириус отстранился, и его лицо преобразила улыбка, как часто Адель видела её, обращённую к Ребель или другим бунтаркам. Эту ухмылку нельзя было назвать доброй или обаятельной, но она била в самое сердце, в ней было неприкрытое желание обладать. Адель душу была готова продать, чтобы он смотрел так только на неё. Видимо, поймав отражение этих мыслей в её глазах, Сириус впился в губы девушки с новой силой. Он проник языком глубоко в её рот, не давая отстраниться, по телу прошёлся электрический разряд, Адель хотелось большего.       Она запустила пальцы в его чёрные кудри и притянула ещё ближе к себе, хотя, казалось, было уже некуда. Сириус издал удивлённо-страстный стон. Если бы она стояла, у неё подкосились бы ноги, всё тело стало ватным и невесомым, между ногами было влажно, мысли путались и возвращались всё время в одну точку. Адель хотела его до безумия.       Не разрывая поцелуй, Сириус принялся стягивать с неё одеяло. Как раз вовремя, ей стало невыносимо жарко. Медленно, словно играя, он убирал лишнюю преграду между их телами, очерчивая лёгкими касаниями тело девушки. Сириус едва уловимо провёл по её плечу, переместился к ключице, пробежал пальцами ниже и легко ущипнул за сосок. Адель тут же выгнулась в спине, мечтая слиться с таким близким и горячим телом парня. Из её горла невольно вырвался стон, который потонул в страстном поцелуе. Она неожиданно вспомнила снова кто именно её целует и, наконец, собралась, чтобы проявить хоть какую-то инициативу. Возможно, Сириус был бы не против всё сделать сам, но она хотела доставить ему незабываемое наслаждение.       Со стоном лёгкого разочарования она разорвала поцелуй и попробовала перевернуть Сириуса, чтобы оказаться сверху. К её удивлению, ничего не получилось. Адель не была миниатюрной девушкой, но Сириус даже не шелохнулся от её попытки. Неожиданно, она почувствовала себя полностью в его власти. Почему-то это ужасно заводило. Бросив жалкие попытки управлять ходом событий, Адель позволила Сириусу стянуть с себя майку и поцеловала его в шею. Звук, с которым Сириус втянул воздух подсказал ей, что это его слабое место, и она бесцеремонно оставила ему засос на память.       Через мгновение, Сириус уже оказался внизу, играя языком с её сосками, Адель принялась стонать в голос. Ей было всё равно, пусть хоть весь дом услышит, она не могла держать в себе всё желание, которое накрывало её с готовой. Девушка почувствовала, как губы Сириуса расползлись в улыбке, кажется, её яркая реакция доставляла ему удовольствие. Его рука скользнула вниз, оттягивая резинку на трусиках. Адель показалось, что у неё искры из глаз посыпятся. Она задержала дыхание в предвкушении и слегка приподняла бедра. Но он лишь провёл пальцами вдоль линии белья и спустился по внешнему краю её бедра. Она застонала от разочарования.       — Ну, ну, какое нетерпение, — прошептал он.       Должно было прозвучать ехидно, но Адель заметила, как его, ставший очень глубоким, голос подрагивает от желания. Ничего сексуальнее она в жизни не слышала. Она поймала его руку, которая выделывала узоры на внутренней стороне её бедра, пуская мурашки по коже и засунула себе в трусы. Сириус рассмеялся с легкой хрипотцой, но руку не убрал. Он сделал несколько легких движений, собирая обильную смазку и, наконец, коснулся бугорка клитора. Адель почувствовала невероятное облегчение, как будто уже испытала маленький оргазм, настолько желанным было это прикосновение.       Продолжая до дрожи приятные движения между её клитором и половыми губами, Сириус последовал примеру девушки. Он поднес пальцы Адель ко рту, обильно смочил их слюной и проводил её руку к своему паху. Она тут же сжала возбуждённый член, с готовностью даря ему немного облегчения. Сириус уткнулся лбом в её плечо, слегка подрагивая, её захлестнуло чувство нежности, а через секунду осознание власти. Адель хотела бы вечно ощущать это. Она ещё несколько раз провела по разгоряченной, твёрдой плоти и поняла, что от этих движений сама намокает ещё сильнее. Ей до боли внизу живота хотелось почувствовать его внутри, прямо сейчас, не медля ни минуты. Кажется, никогда в жизни ей не хотелось чего-то так сильно. Будто прочитав её мысли, Сириус вошёл в неё сразу двумя пальцами, заставляя захлебнуться возгласом удовлетворения. Его быстрые и резкие движения сводили с ума, побуждая её извиваться в его объятиях, царапать его плечи, втягивать воздух. Когда он к тому же впился в неё поцелуем, Адель совсем перестала соображать. Ей было невероятно хорошо, казалось, тело пело от каждого его прикосновения.       В этом тумане страсти, она не знала сколько прошло времени, Адель слегка очнулась, когда поняла, что она уже не чувствует его внутри, а остатки её одежды медленно сползают с ног. Она приоткрыла глаза и попробовала сфокусировать взгляд. Это было невероятно сексуально.       Сириус так и остался в чёрной майке, которая лишний раз подчёркивала его белую кожу. На жилистых руках виднелись татуировки, она всегда считала это чертовски крутым. Он смотрел на неё не отрываясь, таким же затуманенным страстью взглядом, как и она сама, Адель видела в нём желание, которое буквально выплескивалось через край и было лучшим афродизиаком на свете. Когда он поднёс к тонким губам пальцы её ноги и стал медленно обводить их языком, всё так же смотря на Адель почти чёрными, потемневшими от возбуждения, глазами, она не сдержала стон.       Сириус проложил дорожку поцелуев от кончиков пальцев, через всю её ногу, поднялся по внутренней стороне бедра, всё так же не разрывая зрительный контакт и заставляя девушку дрожать от нетерпения. Наконец, он в одно мгновение оказался на ней и вошёл почти на всю немаленькую длину. Адель ещё никогда не испытывала такого облегчения от этого действия. Сириус начал медленно двигаться, выходя почти целиком и не отрывая от неё глаз. Но она уже не готова была к таким играм, ей хотелось непрерывно чувствовать его внутри, ещё глубже, ещё полнее, ещё…       Адель схватила Сириуса за ягодицы и заставила войти в неё до конца, а затем не дала отстраниться. Она увидела, как он закрыл глаза и втянул воздух, приоткрыв рот, с каким-то звериным рыком. У него внутри как будто что-то щёлкнуло, он перестал сдерживаться и принялся вколачиваться в неё почти не давая места и времени прийти в себя. Его лицо было прекрасно в момент страсти, именно это она хотела увидеть всё это время. Когда Сириус свёл брови к переносице и закусил губу, Адель почувствовала, что больше не выдержит. Она запрокинула голову и отдалась оргазму, который унёс её в другой мир. Каждая клеточка тела содрогалась от удовольствия, даря неизвестные до этого ощущения. Последней сознательная мысль Адель была о том, что легенды о Сириусе не врали, а скорее даже приуменьшали действительность.       Когда Адель открыла глаза, за окном всё ещё было темно, но снизу уже доносились голоса семьи и гостей. Она с удивлением обнаружила себя полностью одетой, под одеялом, в компании разбросанных подушек. Постель была смята, но явно недостаточно. Почувствовав тяжесть желания внизу живота и мокрые трусики, Адель зарылась лицом в подушку, сгорая от стыда. Она поняла, что всю эту ночь была в комнате совершенно одна.

***

      Утро было достаточно ранним для декабря, чтобы за окном было ещё темно. Обычно в это время Макс видел десятый сон, но эти рождественские каникулы стали для него неприятным исключением. Сегодня он проснулся даже раньше Ремуса, чего, кажется, не было ещё никогда. Максу пришлось аккуратно перешагивать спящих на полу его комнаты друзей, чтобы выбраться в коридор. Они сильно устали с дороги, а спать с ними в одной комнате стало для Макса так же естественно, как дышать. Он надеялся, что с приездом Мородёров все его переживания развеяться сами собой, как это было обычно, но вот он опять на кухне, помогает маме готовить завтрак, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Лили.       Макс в задумчивости перевернул тост, он так и не отправил ей рождественский подарок и из-за этого чувствовал себя ужасным другом. Лили прислала ему сову с палочками Ринго Стара, и это окончательно выбило его из колеи. Лили утверждала, что её дядя учился с Ринго в одном классе, так что это ничего ей не стоило, но для Макса это был лучший подарок на свете. Макс боготворил Леннона и преклонялся перед Маккартни, но именно Ринго был его любимчиком. Последний присоединившийся к группе, со спорной репутацией среди фанатов, имя которого все забывали — он был все же частью The Beatles. Это давало и Максу надежду быть частью Мародёров рядом с талантливыми и популярными Джеймсом и Сириусом. Именно из-за Ринго Макс стал играть на барабанах. У него даже руки немного дрожали, когда он представлял, что на следующем концерте будет играть палочками самого Стара.       Подарок для Лили у него давно был готов. Томик второго издания «Алхимии жизни» авторства Николя Фламеля с его личными комментариями. Автор философского камня был гениальным алхимиком, искусным экспериментатором и несколько эксцентричным — как раз для Лили. Книгу было сложно достать, но продавщица «Флориш и Блоттс» почему-то радостно согласилась помочь Максу найти что-то уникальное, должно быть ей понравился его запрос. Она писала Максу чуть не каждую неделю с разными вариантами и вот, в конце ноября они, наконец, наткнулись на сокровище. Макс был безумно рад находке целый месяц, до того злополучного утра в Большом зале, когда понял, что Лили для него больше, чем друг.       Теперь он боялся подарить ей слишком хороший подарок. Лили ни при каких обстоятельствах не должна была догадаться о его чувствах. Но подарить ей коробку шоколадных котелков Макс тоже никак не мог — всё же он хотел считаться её другом. От этой дилеммы у него уже неделю челюсть сводило. Интересно, что подарил ей Джеймс?       Макс почувствовал запах гари и поспешно перевернул тост, который уже почернел по углам. Стараясь разогнать терзавшие его сомнения и отмахнуться от ноющего покалывания в груди, Макс принялся обмакивать следующий тост в яйцо и сахар. В этот момент на кухню ввалился Дин и стал всячески подшучивать над младшим братом.       То ли подколы стали мягче, то ли сказывалась мародёрская закалка, то ли отвлечение было столь желанно, но Макс был даже рад посоревноваться с братом в остроумии. Буквально через несколько минут он обнаружил, что обсуждает с Дином план по тому, как разбудить друзей самым жутким образом. В конце концов, Макс ещё ни разу в жизни не вставал раньше их всех и просто не мог упустить шанс отомстить за пять лет издевательств.       Макс, Дин и Мэт сидели у двери в комнату Макса и готовили свою шалость. Кажется, первый раз в жизни они объединились против общего врага. На губах каждого из братьев играла почти одинаковая улыбка озорства и предвкушения. Орудуя спичками, бумагой и вентилятором они умело загоняли дым в щель под дверью.       — Думаю, для впечатления этого достаточно, — прошептал Дин, погладив бороду.       — Ты точно хорошо закрепил канат? — поинтересовался Макс. — Не хотелось бы их убить.       — Не волнуйся, твои друзья отделаются лёгким испугом, — хмыкнул Мэт. — Вот если бы мы взяли мою идею…       — Я хочу их проучить, а не в больницу на месяц отправить, — возмутился Макс.       — Шшшш… — зашипел на него Дин за громкий голос.       — Сириус вообще страдает ни за что, он меня ни разу не будил, — пробурчал Макс.       — Уверен, он делал что похуже, — Мэт был неумолим. — Что ты вообще в нём нашёл? Или он приложение к Поттеру?       — Так, я слышу покашливание, пора! — прервал их Дин и кивнул Максу, туша бумагу.       — ПОЖАР!!! — заорал Макс врываясь в комнату. — Скорее, подъём! Замок горит!!! Выбирайтесь через окно!!!

***

      Всё семейство Бёрнов и Мародёры снова собрались в гостиной, чтобы разделить обед. Камин полыхал, пытаясь согреть большую комнату, но гораздо теплее её делали разговоры за столом.       — За пожар снимаю шляпу, — ухмылялся Джеймс, откусывая большой кусок пирога с мясом. Вот уж кто мог оценить любую шалость, даже если она была направлена против него самого.       — Всё ещё считаю, что ты должен мне компенсацию, — проворчал Сириус, несмотря на слова, уголки его губ упорно ползли вверх.       — У нас коллективная ответственность, — хихикнул Макс.       — Это как? — уточнил отец Макса, который внимательно следил за друзьями весь день, кажется, отчаянно ностальгируя.       — Один за всех и все за одного, — пожал плечами Ремус, отпивая из большой кружки чай. — Мы даже на отработки первые два года ходили все вместе, кого бы не наказали.       — Пока профессора не поняли, что так мы готовы на них ходить сколько угодно, — улыбнулся воспоминаниям Джеймс.       — Надеюсь, у вас получится сохранить эту дружбу, — улыбнулась мама, и у Макса неприятно участилось сердцебиение. Он не представлял, что будет делать без Мародёров, а в силу недавно открывшихся ему чувств, чувствовал неуверенность насчёт долговечности этой дружбы.       — Никаких сомнений, — кивнул Джеймс, и Макс сжался ещё сильнее.       — Какие у вас планы на остаток дня? — поинтересовался Мэт.       — Хочу сводить ребят поиграть в хоккей, — Макс радостно переключился на другую тему. — Вы же одолжите им коньки?       — Надо поглядеть по размерам, — промычал с набитым ртом Дин.       — О, у нас в сарае есть коньки любых размеров начиная с шестого и заканчивая одиннадцатым, — проворковала мама Макса.       — Нам стоит за тобой приглядеть? — поднял бровь Мэт.       — О, нет, со мной же ребята, — наконец, улыбнулся Макс, он почувствовал, что совсем не боится идти в деревню.       — Уверен? — Дин пристально на него посмотрел.       — А почему вы сомневаетесь? — заинтересовался проницательный Ремус.       — Все в порядке, Луни, — постарался нейтрализовать его Макс, обсуждать подростковый буллинг у него не было никакого желания. — Доедайте и пойдём в сарай добывать вам амуницию.       — Я бы ещё обсудил альтернативы, — красиво скривил губы Сириус.       — Боишься упасть? — хихикнул Джеймс, Макс его сразу раскусил, не было проще способа заставить Сириуса что-то сделать, чем взять его на слабо.       — Конечно, все эти физические магловские игры не для древней аристократии, — подлил Макс масла в огонь.       — Бродяге просто дыхалки не хватит, меньше надо курить, — присоединился Ремус.       — Уверена, Сириус вам всем ещё покажет, — неожиданно, вмешалась Адель. Макс с озабоченностью отметил, что она глаз с Сириуса не спускает.       — Спасибо, детка, — хмыкнул Сириус, прожигая остальных взглядом.       — Вот и поглядим, — вскочил из-за стола Макс, поспешно утаскивая друзей за собой, чтобы не дать никому передумать.       Сарай оказался полон всяческого хлама, о котором Макс и не подозревал. Им потребовалось не меньше часа, чтобы отыскать всё необходимое, но в конце концов Макс гордо обвёл взглядом троих друзей, у каждого из которых в руках было по клюшке и паре коньков. Ремусу даже нашёлся шлем, а Джеймс отрыл себе старые краги. Выдав Джеймсу и Сириусу так же теплые куртки, которых в сарае было в избытке, Макс повёл друзей к машине.       — Ты уверен, что Джеймс и Сириус успеют научиться кататься на коньках за сегодня? — включил осторожность Ремус.       — Говори за себя, — хмыкнул Джеймс, забрасывая коньки в машину и падая на заднее сидение.       — Вообще-то Луни отлично катается, правда на фигурных, но я думаю, это не проблема, — улыбнулся Макс, поворачивая ключ.       — Моргана, зачем я с вами еду? — картинно простонал Сириус. — Нет бы в бар отправиться спокойно кадрить пастушек.       — Пастушек? — захохотал Джеймс, — Это новый кинк, Бродяга?       — Ба, ты знаешь слово «кинк», мой дорогой однолюб? — оскалился Сириус.       — Я уверен, что у меня второе место по количеству партнёрш в этой машине, — надулся Джеймс.       — Рад, что ты осознаешь кто занимает лидерскую позицию, но у тебя есть конкурент, Сохатый, — откинулся на спинку кресла Сириус.       — Что?! Макс?! Ты утаил от нас кого-то? — Джеймс чуть в глаза ему не заглянул, перегнувшись через сидение.       — Всю одну мою партнёршу ты прекрасно знаешь, Сохатый, — сжал Макс губы, чересчур круто входя в поворот, так что Джеймсу пришлось вцепиться в кресло.       — Так, так, так, — Джеймс расплылся в улыбке, переводя взгляд на Ремуса.       — Не умеешь ты хранить тайны, Бродяга, — покачал головой оборотень.       — Ты не говорил, что это тайна, — хихикнул Сириус, — и это определенно не тот тип тайн, который я готов хранить.       — То же самое ты сказал про тайну Лонгботтома, — сказал Ремус. — Какого типа тайны ты тогда хранишь? Есть хоть один пример?       — У меня просто нет тайн от вас, — резко посерьёзнел Сириус.       — И у меня! — восторженно воскликнул Джеймс, так что у Макса сердце ухнуло в пропасть.       — А у меня есть, — неожиданно сказал Ремус, улыбаясь.       — Луни, это — вызов? — хитро посмотрел на него Джеймс.       — Ещё какой! — довольно растянул губы Ремус.       — Галеон на то, что мы узнаем до следующего полнолуния! — включился Сириус.       — Только у вас есть такие деньги! — хором сказали Ремус с Максом, и все рассмеялись.       — Но на что-то поспорить надо, — вмешался Джеймс.       — Как насчёт желания? — предложил Сириус.       — Вам не кажется, что трое на одного — не честно? — попытался внести смуту Ремус.       — Сам виноват, — хмыкнул Сириус.       — Торжественно заверяю ваш спор честью Мародёра, — высокопарно произнёс Джеймс.       — Приехали! — объявил Макс, останавливая машину около озера.       Сейчас оно угадывалось лишь по более ровному участку снега, но у края было расчищено две площадки. На одной стояли импровизированные ворота, и с десяток фигур играли в хоккей, рядом сидела группа болельщиков. На другой катались дети и несколько девушек крутили фигуры.       Как и предполагал Макс, Ремус с Джеймсом быстро освоились на льду, а вот Сириусу эта наука никак не давалась. Макс ещё на первом курсе показал оборотню фигурное катание, и с тех пор они выбирались вдвоём на Чёрное озеро, если не было снега. Ремус учился делать прыжки и пистолетик, а Макс просто носился вокруг с шайбой. Пусть коньки были непривычными, Ремус быстро поймал волну. Джеймс просто был хорош в любом виде спорта, его можно было одеть во что угодно и дать в руки любой снаряд -- через полчаса, он двигался так, как будто занимался этим десять лет. А вот Сириус никогда не любил физические упражнения, кроме полётов, ну и ещё одного рода занятий. Он даже в квиддич почти не играл.       Примерно через час тренировки на льду, Мародёры решили, что готовы играть в хоккей. Вернее, решили это все, кроме Сириуса. Он целеустремлённо направился к кучке болельщиков, и Макс внутреннее поддержал его выбор. Сам Макс, вместе с Джеймсом и Ремусом, подхватили клюшки и пошагали ко льду.       — Ребята, можно с вами? У вас равные команды? Есть перевес? — Макс помахал хоккеистам, высматривая знакомые лица. Он надеялся, что играет кто-то из его приятелей -- так будет проще влиться в игру.       — Вы играть то умеете? — послышалось бурчание с поля.       — Нас и так много, не протолкнуться.       — Да ладно, пусть покатаются! — крикнул кто-то.       — Могу пока на воротах постоять, — поднял руки вверх Макс. Без полноценной защиты стоять на воротах было скорее наказанием, так что обычно этот аргумент срабатывал.       — А, нашёлся мальчик для битья! Народ, пусть его. Скоро сам сбежит, — у Макса сердце похолодело. Этот голос он узнал бы из тысячи, даже после подростковой ломки. Джимми Брайтон был главным автором его многолетней травли в школе. Джимми расплылся в жутковатой улыбке, он всё ещё был на полголовы выше Макса и, должно быть, в два раза тяжелее. — Тогда вам вратаря, а нам этих двоих.       — Вас же и так больше, — попробовал возмутиться кто-то, но Джимми ожидаемо сделал вид, что не услышал его.       Команды разъехались по местам, и Макс оказался один на воротах. Чувство потерянности и обречённости неожиданно сковало его. Рядом не было никого из друзей. Ремус с Джеймсом откатились на дальний конец поля в команду противников, а Сириус сидел на краю озера, уже болтая с другими болельщиками, вернее болельщицами.       Вбросили шайбу. Любимая игра Макса превратилась в кошмар. Джимми орал на всех своих сокомандников и даже грозился ударами. Он с ещё парой задир не соблюдал никакие правила, кидал шайбы выше допустимого при дворовом хоккее, сбивал игроков с ног и с особым удовольствием расстреливал Макса на воротах. Большинство ребят просто не решались приближаться к нему, чтобы отобрать шайбу.       Глаза Макса метались по полю, на него накатила безысходность младшеклассника. Во время травли в школе Макс нашёл лишь одну доступную ему тактику: ждать. Он терпел любые издевательства, пока мучителям не надоедало, и они не отпускали его до следующего раза. Вариантов у него никогда особо не было, в открытом противостоянии любой из шайки Джимми мог размазать Макса по стенке, а уж все вместе — страшно было даже представить. Вот и сейчас Макс приготовился к этой тихой спартанской борьбе. Сколько бы шайб не кинул в него Джимми, Макс отобьет все, какие сможет.       Несколько подсечек, удар, режущая боль и хохот Джимми. Шайба отлетела в снег. Пара пасов, неудачная передача, снова удар и в глазах немного темнеет, ещё удар, отбил коньком. Шайба скользит по льду, умелый манёвр, удачная передача, удар мимо. Ругань Джимми, розыгрыш, кого-то пихнули с поля, рывок к воротам, подсечка, удар где-то под рёбрами, из глаз сыпятся искры, ругань Джимми. Перехват, манёвр к воротам, снова мимо.       Макс начинал теряться в мельтешение ударов, коньков, боли и реакциях команды. Он стиснул зубы и приготовился к самому сложному. На этой грани отчаянья и физической боли главное было не показать слабость. Сделать вид, что тебе всё равно. Не пустить ни единой слезы, не сжать губы, не опустить в страхе глаза. Макс поднял взгляд на своего противника. Как всегда, главный бой был один на один. Глаза в глаза.       С удивлением Макс увидел, что все сгрудились в центре площадки. Невозможно было разглядеть, что происходит в середине этой толпы, но разговаривали все на повышенных тонах. Нет. Все попросту орали. Макс обвёл глазами условные трибуны в поисках подсказки. Большинство девушек встали с мест с обеспокоенным лицами, слегка в отдалении Сириус целовался с кем-то. Только ещё больше сбитый с толку, Макс начал медленно катиться в сторону яростно спорящей толпы.       — Ты тут один играть решил, так вали чисти себе каток и гоняй шайбу там! — узнал Макс голос Джеймса. Боже, с ним же ребята. Макс совсем о них забыл. Как они пережили эту игру?       — А ты мне не указывай где играть, очкарик. Это ты тут в гостях, — конечно, Джимми.       — У меня может и не идеальное зрение, но такую огромную задницу, как ты, я могу отлично разглядеть! — Джеймс был неумолим, у Макса внутри всё похолодело. — Тут есть парни в два раза тебя меньше! Не стыдно их в снег кидать? Думаешь это делает тебя крутым?       — Уж покруче тебя, пижон. Небось только и умеешь, что за книжками сидеть, да богатство родителей тратить!       — О, так свинопас теперь достойная профессия? Как часто ты разгребаешь коровье дерьмо на ферме твоего папаши? — продолжил Джеймс. Макс уже добрался до центра толпы и видел, как Джимми побагровел. Джеймс пересёк невидимую черту. Про дерьмо в графстве Ангус говорили либо хорошо, либо ничего.       — Вы, городские, приезжаете сюда со своими порядками, повышаете цены на жильё, лишаете нас работы…       — Отбираем ваших женщин, — откуда-то сбоку подсказал Сириус, широко ухмыляясь. В его глазах уже горел знакомый Максу огонь.       — Мы хотя бы в игры играем по правилам! — Джеймс и так был на взводе, а уж присутствие Сириуса окончательно оставило его без тормозов. Макс встретился взглядом с Ремусом, холодный прищур выдавал в нём сейчас скорее оборотня, губа была разбита. Ледяной ужас потерянного одиночества внутри Макса неожиданно пропал. Как он мог забыть, что рядом его друзья. Кровь забежала по венам быстрее. В голове замелькали мысли и планы расправы. В глазах потемнело от предвкушения и восторга.       — Я вам сейчас покажу какие у нас тут правила! — Джимми сжал свой огромный кулак.       — Собрался показывать это в бою без правил? — усмехнулся Макс, выступая вперед.       — Это ещё кто? — удивился Том, правая рука Джимми.       — Сколько вас тут приехало с богатенькими родителями на рождество?! — заорал Джимми.       — О, мои богатенькие родители всегда тут жили, — Макс расплылся в ехидном оскале, кидая клюшку на лёд и сжимая кулаки.       — Что? — Джимми явно его не узнавал и от этого ещё больше злился.       — Что, Джимми, за эти годы шотландские ветера окончательно выдули всё серое вещество из твоей башки? — продолжал забавляться Макс, он заметил, как все Мародёры встали за его спиной. Большей уверенности он не чувствовал никогда в жизни.       — Да какого.?!       — Это же Макс Бёрн! — послышалось из толпы.       — Точно!       — Ничего себе! Как вымахал!       — Я еле узнал! — шум узнавания и удивления прошёлся по кучке ребят.       — Ты — отродье Пепелища?! Свалил из дома, завёл себе таких же друзей-мажоров, и теперь думаешь, что всё графство твоё? — Джимми выпучил глаза и навис над Максом сжимая и разжимая огромные кулачища. Внутри Макса играла кровь, на губах застыла шальная ухмылка. Эти оскорбления больше его не волновали. — Когда-нибудь ваш замок сожгут углём твоего же деда!       — Знаешь, последнее время уголь так подорожал, что тебе вряд ли хватит на это денег, — Макс сделал вид, что делает подсчёты в уме.       — Да как ты… — Джимми занёс кулак, но не успел довести его до лица Макса. Ему в живот со всего маху влетел Джеймс.       — Бьют!!! — взвыл кто-то из толпы, и Макс бросился на Тома.       Макс рад был этой драке. Последнее время в его голове было слишком много мыслей и сомнений, тут же всему этому не было места. Нужно было реагировать и делать быстрее, чем успеешь подумать. Боль в ушибленной ударом руке, железный запах чужой крови, азарт в глазах Джеймса, скошенная волчья улыбка Ремуса, крики толпы, визг девушек, мельтешение ударов и хохот Сириуса. Наконец, Макс мог дать отпор. С этими ребятами, за этих ребят, он мог биться с кем угодно до потери пульса. Макс просто знал, что и они чувствуют то же. Оказывается, чтобы постоять за себя ему не хватало всего лишь друзей, не хватало за кого сражаться.       Кто-то ударил Макса в бровь, рассекая тонкую кожу в месте старого шрама. Макс пнул кого-то ногой, конёк ощутимо врезался в человеческую плоть. Где-то взвыл Джимми, кто-то прокричал просьбу о пощаде. Макс ударил кулаком по ближайшим рёбрам. Он продолжал сыпать ударами направо и налево, пока не понял, что машет руками в воздухе. Вытерев рукавом кровь, которая заливала глаза Макс постарался оглядеться. Основная толпа людей отступила к дальнему краю площадки. Большинство смеялись, улюлюкали и кидались снежками вслед улепётывавшей кучке парней. Джимми возглавлял это жалкое шествие, он бежал по озеру первым, спотыкаясь в снегу и матерясь на чём свет стоит. У него и полдюжины его товарищей был весьма потрёпанный вид. Макс облегчённо осел на лёд.       — Нифига себе, ты тут врагов нажил, Косолап, — слегка толкнул его в плечо Сириус, усаживаясь рядом.       — Мне игра в хоккей несколько иначе представлялась по твоим рассказам, — Ремус резко остановился около них, тоже садясь на лёд.       — Пожалуй, хоккей это даже веселее, чем я думал, — расплылся в улыбке Джеймс, намеренно падая рядом. — Возможно в квиддич стоит добавить пару правил. А уж слизней бить теперь надо только кулаками.       — Точняк, как так вышло, что мы вечно м… – Сириус глянул на толпу народу неподалёку, — палочками махали? Теперь я понимаю почему ты Курту в морду зарядил. Сложновато будет удержаться от постоянного применения этого приёма, когда я узнал как это приятно!       — Ты что, до этого никогда никого не бил? — Макс даже пропустил подколку про Курта от удивления.       — Я тоже, — признался Джеймс, — у волше… у нас как-то считается, что это способ для тех, кто не может взрыв устроить и силой превзойти.       — Хотя кое-кто всё равно силу внутреннюю в итоге использовал, — хитро сощурился Ремус, — даже как-то неловко.       — Что?! — удивился Макс. — Ты как-то применил Лунатика?       — Я? Нет, — усмехнулся Ремус, — это Бродяга у нас никуда без генетической силы. Надеюсь, такое министерство не засечёт.       — Пф, что ты выдумал, Луни? — Сириус поднял тонкую бровь. — Я даже палочку из кармана не доставал.       — Можно подумать она тебе так уж нужна, — отмахнулся оборотень. — Вон, погляди как хромает парень в красной куртке, ты ему кулаком ногу сломал. Это в обычном мире физически невозможно. А у того, что бежит сразу за Джимми определённо сотрясение мозга, хотя ты ему в челюсть бил.       — Охренеть, как ты всё это заметил? — Джеймс восхищенно смотрел на друга.       — Кажется, в моём состоянии есть некоторые бонусы, — тон, которым Ремус это сказал был бальзамом на душе Макса. Он помнил от силы пару раз, когда Ремус находил плюсы от своей болезни и то скрепя сердце, сейчас же он звучал почти гордо.       — Ты уверен? — улыбка сползла с лица Сириуса, он поджал губы.       — Более чем, — кивнул Ремус, — но знаешь, не кори себя. Я думаю, ты неплохо себя контролировал на самом деле и делал только то, что правда хотел.       — В смысле? — Макс не понял как применение магии для сотрясения мозга без ведома мага может расцениваться как контроль.       — Среди этой шайки есть мальчик помладше, — Ремус махнул на явно отстающего от остальных парнишку, — за всю драку он схлопотал всего один удар.       — Да, чёрт… от меня! — в глазах Сириуса была боль, — Я не сразу понял, что ему лет двенадцать. Он меня под рёбра саданул, ну, я и ответил.       — И на нём ни царапины, — ухмыльнулся Ремус, — ты как-то сгладил удар, когда понял кто перед тобой. Я хотел узнать как, но видимо, эта тайна уйдёт с тобой в могилу.       — До могилы я хотел бы с этим разобраться, — похоже, Сириусу было тяжело это принять. Он достал сигареты и взял одну в зубы, поморщившись из-за разбитой губы.       — Ой, дай мне тоже, — потянулся к пачке Джеймс. Макс показательно вздохнул. — Прости, Косолап, но после такого…       — После такого даже я хочу, — кивнул Ремус беря сигарету и себе. Макс обошёлся бы без облака дыма, но он физически чувствовал, как обстановка размякла, и все они стали единым целым. В который раз за сегодняшний день он подумал, что такой дружбы не стоит никакая девушк в этом мире. От воспоминаний о Лили сердце неприятно кольнуло, но он уж почти к этому привык.       — Кстати, Бродяга, а кого ты там целовал, — вдруг вспомнил Макс.       — Мерлин, ты и тут уже успел кого-то охомутать? — закатил глаза Ремус.       — Это был стратегический план! — возмутился Сириус. — Я вызнал кто девушка этого мудазвона, который играл похуже слизней в момент течки. Джимми, видимо. И решил помочь вам чем смог.       — Бродяга, ты решил наставить ему рога, чтобы он не расстреливал Макса? — восхитился Джеймс.       — Мелочь, а приятно, — расплылся в оскале Сириус, — хотя целуется она просто отвратительно, возможно, я невольно оказал ему услугу.       — Не волнуйся, я оставил у Джимми на лице такой фингал, что к нему ещё долго никто и близко не подойдёт, — заметил Джеймс.       — Отличный хук справа, — со знанием дела похвалил Макс.       — Кстати, а где ты научился так драться, Косолап? — поинтересовался Ремус.       — Так у меня два старших брата, — улыбнулся Макс, вспоминая все их многочисленные потасовки. — Это напомнило мне о важной традиции. После драки положено идти в паб.       — Не то чтобы я любитель традиций, — хмыкнул Сириус, — но эта нам определённо подходит.