Часть 5

Последние свои дни Аказа действительно провел как хотел. Специально для Мей ему даже удалось достать пару книг из императорской библиотеки. Сама Мей этого хоть нисколько и не заценила, но сам Аказа ощутил в душе уже давно забытое довольное удовлетворение. Он сделал все, что мог, вытащил из человеческих залежей знаний все, что только было возможно. И все это оказалось пустым и бесполезным — это он признавал уже тоже с удивительным спокойствием. Аказе даже начинало казаться, что слишком уж легко и быстро он преисполнился — принял собственное поражение. Но ничего другого ему и не оставалось. Лилии нигде не было — иначе в Крепости бесконечности уже давно бы разросся целый сад этих сорняков. Аказа знал, что господин будет разгневан и, что еще хуже, разочарован его очередным провалом, но поделать с этим он ничего не мог. Нельзя было найти то, что уже давно завяло, умерло — исчезло с лица земли. Плевать, что этот цветок искал сам господин Мудзан Кибуцуджи. И пусть в компании Мей и ее воняющих старостью книжек Аказа все больше и больше смирялся с этой мыслью, стоило ему выйти за порог, как в голову начинали лезть всякие тревожные гадости. Это он просто недостаточно старался, это он просто был слабаком и недомерком, неспособным даже найти какой-то там цветок. Такой демон точно не годился в слуги господину. Такой демон точно должен был умереть самой страшной смертью. И Аказа ждал, ждал своего часа. К счастью, ему не так уж долго пришлось самобичеваться: в одну из ночей, когда он уже решил было вспомнить снова об охоте, земля вдруг разверзлась у него прямо под ногами, а в ушах забился знакомый звук бивы. Аказа не думал, что все закончится так скоро — сейчас; в который раз их снова призывали по страшно особому случаю. Значит, Аказа, может быть, даже не просто умрет — он проиграет. Значит, Доума все-таки отличился первым, снова обошел его. Не в первый, но в последний раз. Аказа летел через бесконечные бесчисленные горящие комнаты не на прием к господину, а в пропасть к собственной смерти — убогой и позорной. Единственная новость, которую он успел добыть — ни в одной человечьей книге Паучья лилия не произрастала. Лучше, чем ничего. Но все же недостаточно. — Аказа-доно, вы опять опаздываете. Я, в отличие от вас, уже даже успел познакомиться и подружиться с нашим новым братом меньшим, а вы опять чуть не пропустили все самое интересное. Сознание Аказы снова затрещало от противного голоса — Доума уже был здесь. Все были здесь — даже, судя по запаху, какое-то новое тупое лицо. Аказа, опустившись наконец на горящий ослепительным светом татами, осмотрелся. Первая луна на этот раз все-таки решила побесить его своим присутствием — даже обещанный выводок с собой привела. Аказа окинул презрительным взглядом новичка с сжатой в руках охотничьей катаной. Он нисколько не удивился, что Кокушибо решил подобрать себе подобного — тоже охотничье отребье. В ядовито-зеленых глазах бывшего охотника он не увидел ничего, кроме немого кричащего страха, будто первый прием у господина для него был не честью, а настоящей пыткой. Аказа не смог не усмехнуться — это убогое ничтожество у них точно долго не задержится и точно его место не займет, даже если Аказа прямо сегодня забудет о своем ранге Высшей луны. — Ну, как успехи, Аказа-доно? Я уж думал, вы сюда с букетиком придете, осчастливите господина. Эх, придется мне отдуваться одному за нас обоих. Аказа сощурился, решил впервые пристально всмотреться в безумную довольную гримасу Доумы, показавшуюся из тени. Он сразу заметил, что «букетика» у него тоже при себе нигде не было видно — это мгновенно обнадежило. Доума тоже облажался, тоже ничего не нашел. Хотя, возможно, он ничего и не искал, надеясь, что ему как всегда все сойдет с рук — господин помилует своего «преданнейшего слугу» и даст ему еще один шанс выслужиться. К себе Аказа подобных милостей даже не думал ждать — господин всегда был к нему особенно требовательным, всегда на него особенно рассчитывал. И Аказа его подвел. А значит, уже приевшимися пытками он сегодня не обойдется. Аказа опустился на колено в ожидании своей участи. Он слышал, чуял: господин был где-то рядом. Господин уже все знал. На мгновение все вокруг затихло, все склонили головы. Где-то наверху, у самого потолка раздались тяжелые шаги. Спину обдало леденящим холодом и тут же обожгло огнем. Здесь, он был уже здесь. Не поднимая головы, Аказа краем глаза успел заметить, что господин появился не один — вместе с Накиме. Он не помнил, когда именно эта демоница успела укрепиться в его приближенных, но к ней Аказа никогда не испытывал своего любимого чувства соперничества. Эта женщина всего лишь передвигала комнаты и играла на биве — ничего интересного Накиме из себя не представляла. По крайней мере, для Аказы точно. Сейчас, как и всегда, она лишь немой тенью следовала за господином, подыгрывая на своей биве любому его настроению, взгляду, чувству, приказу. — Сегодня вы здесь, потому что один из вас очень порадовал меня — хоть кто-то смог найти то, о чем я уже давно вас всех просил. Аказа поднял голову, на лице его проснулось удивление: еще никогда голос господина не звучал так… мягко. Будто сегодня его и правда кто-то сумел сильно порадовать. Кто-то, но не Аказа. Аказа невольно покосился на Кокушибо с его зверенышем на привязи: может, этот охотник не только обратился в демона, но еще и сдал координаты штаба? Может, именно поэтому Кокушибо сразу зазвал его в Высшие луны? Нет, тогда бы этот звереныш сейчас не топтался в углу, поджав хвост — тогда бы он уже принимал почести от самого господина. Вместе с Первой Высшей луной. Аказа перевел взгляд на Доуму — ухмылка на его лице от слов господина стала будто еще шире, еще омерзительней. Этот ублюдок явно что-то знал. Может быть, именно в честь него они все сегодня тут и собрались. Аказе не хотелось в это верить — ему хотелось скорее принять заслуженное наказание. Аказа невольно снова дернул головой в сторону — Доума размашистым шагом вышел в центр комнаты, низко поклонился, смахивая фальшивые кровавые слезы. — Я всегда рад вам верно служить, господин. Спасибо, что доверили это задание именно мне. В Крепости стало будто еще тише. Аказа зажмурился, чувствуя, как кровь начала закипать в жилах — от удивления, злобы и бессилия. Конечно, пока он как идиот бегал вокруг какой-то там девки с книгами, этот псих времени даром не терял. Что-то нашел. И всех обошел. Аказа снова перевел взгляд на господина — тот тем временем уже спустился с «небес на землю», вырос прямо перед Доумой. Аказа напрягся: пристальный холодный взгляд господина совершенно не сулил ничего хорошего. Для Доумы. Что-то тут было не так, Аказа запутался: он все никак не мог найти «героя» этого вечера — им был совсем не Доума. — При чем здесь ты? — господин, видимо, решил задаться тем же вопросом, что и Аказа. К горлу подкатило внезапное облегчение. Ничего Доума не выслужился — просто как обычно строил из себя клоуна. А Аказа как всегда на это велся. — Это же я с Накиме-чан нашел штаб… — решил было в жалобливом лепете объясниться Доума, как тут же осекся. И совсем не по немому приказу господина. — Это я его нашла, — по Крепости прокатился разрывающий нутро колючий звук бивы. Аказа повернул голову: Накиме сидела на татами, склонив голову так, чтобы ее лица совсем не было видно из-под густых темных волос. Но Аказа и без того видел, чувствовал: сейчас она злилась. Злилась почти так же сильно, как он сам. Доума между тем обиженно скрестил руки на груди, замотав головой. — Накиме-чан, не будь злюкой, я же тебе помогал… — Ты мне мешал. — Нет-нет-нет. Я не бездействовал, Накиме-чан. Это другое. Все будто разом растворились в этой безумно тупой перепалке, и только Кокушибо, казалось, до всего этого не было дела. Он стоял, всматриваясь словно в саму бесконечность-вечность, смиренно ожидая, когда же самому господину надоест этот балаган, и он наконец начнет настоящее собрание. Это был один из редких случаев, когда Аказа разделял явные и неявные желания Кокушибо. — Достаточно. Я знаю, чем ты занимался, Доума. Я вижу, только Накиме и Кокушибо пришли сюда не с пустыми руками. Я прав, Аказа? В груди растеклась знакомая жгучая боль, Аказа на мгновение зажмурился. Господин наконец тоже вспомнил, ради чего он всех их сюда созвал. — Вы всегда правы, господин, — спокойным ровным тоном согласился Аказа. Господин вздернул бровь, боль, казалось, ушла куда-то под ребра — Аказе разрешили продолжать. — Я провел расследование. Ни в одном источнике нет никаких сведений о вашем цветке. Я не нашел Паучью лилию. В комнате стало заметно темнее — в Крепости одновременно погасла тысяча свечей. — Провел расследование? Сам? — в голосе господина так и звучало унизительное сомнение. Но Аказа и не подумал оскорбиться — господин действительно имел право недооценивать его. — Мне помогали. — Кто. — Женщина. Она… в травах разбирается. И читать умеет, — Аказа не понимал, зачем господин сейчас вытягивал из него такие ненужные подробности, если по итогу его поиски совсем ничего не дали. Наверное, никто в замершей Крепости ничего не понимал. — Ты удивил меня, Аказа, — мягкий голос с новой силой ударил по перепонкам, Аказа приоткрыл рот. Тоже невольно удивился. Спину обожгло взглядами сразу всех собравшихся Лун — они тоже ни черта не поняли. Даже Кокушибо на мгновение отвлекся от созерцания бесконечно-вечного в собственном сознании. Аказе стало не по себе. — Чем? — Подумаешь, как будет время. Но подумать Аказа не успел. — О божечки, у Аказы-доно наконец-то появилась женщина, которая растопит его сердце, и он наконец-то перестанет на всех дуться!.. Ты же познакомишь меня с ней, правда? Мы вместе с Накиме-чан можем устроить с вами двойное свидание, а если тебе будет нужен какой-нибудь совет, я с радостью… — Доума. Господин бросил на Доуму уничтожающий взгляд — в первый и последний раз. Вторая Высшая луна покорно затихла, потухла. А Аказа между тем снова загорелся. Ему было плевать, какой там очередной бред нес Доума; больше всего он не любил, когда господин говорил какими-то загадками, заставлял его самого искать ответы: обычно Аказа либо ничего не находил, либо запутывался еще сильнее. — Скоро я призову вас пойти вместе со мной на штаб охотников и уничтожить там всех и каждого, это будет ваша последняя битва. Я даю вам время, чтобы вы все были готовы. — Как прикажете, — Кокушибо выступил вперед, уже готовый хоть сейчас стереть Организацию Убуяшики с лица земли. Притихшего звереныша за его мощной мрачной фигурой стало совсем не видно. — А для тебя, Аказа, будет особое задание. Аказа словно вместе со всеми остальными Лунами затаил дыхание, снова повернул голову в сторону господина. — Я хочу, чтобы ты больше времени проводил со своей женщиной. Я хочу, чтобы тебя научили читать и писать. — Что? — Аказа сморгнул. Со стороны Доумы послышался подозрительный смешок. Слабый звук бивы смешался с оглушительной пустотой в голове. Внутри все замерло. — Как это мило-о-о… Господин тоже очень-очень рад, что у нашего неприступного Аказы-доно кто-то появился, и наконец-то наш Аказа-доно совсем скоро сможет стать настоящим… демоном. Аказа-доно, мы с господином будем вами очень-очень гордиться, если вы все-таки осмелитесь вкусить настоящую женщину — как раз так вы еще и успеете стать сильнейшим перед нашей последней битвой. Правда, господин?.. В голове Аказы все еще стоял пустой белый шум — он ничего не видел, ничего не слышал, ничего не понимал. То, что сейчас нес Доума, даже для него было совсем уж несусветной чушью. Аказа надеялся, что господин тоже так считал. — Мне повторить приказ, Аказа? — глаза господина запылали алым пламенем. Вокруг стало жарко и холодно одновременно. — Нет. Я понял. Аказа ничего не понял. Но испытывать терпение господина пустыми вопросами — себе дороже. Аказа сам разберется. Или Мей ему поможет — когда будет учить его всем языкам, которые сама знает. — Тогда все свободны. Удивительно мягкий ровный голос господина снова прокатился по каждой комнате Крепости, но Аказа так и не почувствовал себя свободным. Может, бессвязный бред Доумы был не таким уж и бредом — господин действительно хотел, чтобы он не просто «обучился грамоте». Господин хотел, чтобы он все-таки попробовал что-то новое, подсознательно запретное. Что-то, на что последние двести лет Аказе было совершенно плевать. Аказа фыркнул. Он и не заметил, что Собрание действительно уже давно закончилось, и он снова стоял изваянием на том самом месте посреди леса, откуда его потянули за собой звуки бивы. Очнувшись от противного липкого оцепенения, Аказа до исступления сжал руки в кулаки: нет, господин всегда озвучивал свои приказы прямо — сейчас он хотел, чтобы Аказа начал хоть что-нибудь понимать в письме — в этом он постарается выложиться на полную. Сейчас он должен был думать только об этом и, может быть, немного о том, на сколько сильно Мей обрадуется своему новому заданию и на сколько долго его самого хватит. То, что он сам снова привязался к этой девке, на удивление, нисколько его не раздражало. Скоро это все закончится: он выполнит последнее задание господина и пойдет за ним на последнюю кровавую битву. И больше не нужно будет ничего искать и ничему учиться.

***

— А вы сегодня налегке, да? Мей была явно не готова увидеть своего демона с пустыми руками. Ее маленький хлипкий стол уже был заранее расчищен под новые стопки древних пыльных книг. Но Аказа снова решил «испортить» ее планы. — Мне больше не нужен цветок, — без особых словесных прелюдий кинул Аказа, выжидающе всматриваясь в каждую черточку напрягшегося лица Мей. Эта новость ей будто совсем не понравилась, она даже не подумала хоть немного порадоваться своему внезапному освобождению. Видимо, не совсем глупая она была. — А что вам от меня еще нужно? — брови Мей сошлись у переносицы. Аказа хмыкнул. — Мне нужна ты, — снова не особо задумываясь брякнул он. Мей сморгнула, лицо ее побелело, но в глазах так и не вспыхнули ни страх, ни удивление, ни сомнение. Мей все еще была спокойна и смиренна — почти как сам Аказа. — А? Вы… хотите съесть меня? Аказа поморщился. Нет, все-таки напрасно он успел о ней слишком хорошо подумать. — Я хочу, чтобы ты… научила меня. Разбираться в этом, — Аказа покосился на пару исписанных листов, которые Мей, видимо, забыла спрятать до его прихода. — Мне нужно, чтобы ты научила меня писать. И чтобы я понимал то, что я написал. Мей снова похлопала глазами. — Вас так решили наказать за то, что вы не нашли Паучью лилию? Или это меня так решили наказать? — Нет. Ты слишком много о себе думаешь. И обо мне тоже. Мей машинально качнула головой. Аказа же уже начал терять терпение. — Знаете, это все очень странно… Вы правда хотите, чтобы я научила вас читать и писать? — Нет. Но это приказ. — Вам или мне? — Нам. Мей понимающе кивнула. В глазах ее проснулось что-то новое — принятие. Совсем не обреченное. Аказа чувствовал: она все еще его не боялась. И она все еще была не против позаниматься с ним всякой дрянью. Аказа продолжал смотреть на нее не отрываясь: он не верил, что тело, мясо этой женщины когда-нибудь сделает его сильнее. И он совсем не хотел это проверять — даже чтобы обойти Доуму, даже чтобы одним ударом перебить всех Столпов в штабе. Аказа справится сам. А Мей поможет ему только с тем, что приказал господин. — Наверное, обучить вас мне будет проще, чем найти по книжкам какой-то несуществующий цветок, да? Аказа промолчал. В этом он был очень не уверен. Мей, судя по ее бегающему взволнованному взгляду, тоже. Но выбора у них обоих не было — теперь им точно придется сработаться вместе. Ведь новых последних шансов господин им больше не подарит.