Глава 1. Кто такой агент Лис?

В любви всегда есть немного безумия, но в безумии всегда есть немного разума.

Фридрих Ницше

ЯНВАРЬ

      Стараясь сохранять спокойствие, Элисон то и дело искоса посматривала на элегантные настенные часы в гостиной. Мелькающие золотистые стрелки тихим тиканьем напоминали о том, как быстро убегало время, а обещанный агентством курьер всё никак не появлялся. Внутреннее напряжение росло, но она старалась отвлечь себя, отказавшись от привычки пролистывать утренние газеты с их бесконечным потоком сплетен и громких заголовков, во многом полных самой что ни на есть откровенной лжи. Сегодняшний день был слишком важным, чтобы позволить себе погружаться в будничные мелочи. Вместо этого в её руках оказался глянцевый журнал — стильное и яркое издание, которое в полной мере соответствовало её приподнятому настроению.       С самого утра Элисон была при параде: заказное вязанное платье цвета шампань, колготки со стразами, переливающимися радугой при каждом движении, ненавязчивый макияж, подчёркивающий естественную красоту, волосы, подвязанные атласной лентой, придавали ей ретро-шарма. Даже несмотря на то, что она сама всё это затеяла, внутри Элисон переполняло волнение, которое готово было выстрелить в любой момент, как пробка из бутылки с крепким праздничным пойлом.       Первая встреча с загадочным агентом, известным под псевдонимом Лис, была запланирована дома, чтобы провести лёгкое неформальное знакомство. Всё-таки предстояло работать бок о бок целый год, следовательно, первостепенной задачей в списке значилось сразу наладить контакт. Договор уже был подписан, что лишало Элисон права на сомнения, но оставалось самое главное — оценить профессионализм представителя этого пресловутого агентства. Хотелось убедиться, что вложенная кругленькая сумма оказалась потрачена не зря, и что человек, который вот-вот появится на пороге дома семьи Рейнольдс, оправдает все ожидания и обеспечит обещанный результат.       Всё началось около недели назад. Точнее, зародилось оно гораздо раньше, однако критическая точка была достигнута только неделю назад: очередной семейный ужин по случаю дня рождения любимой мамули, распаковка подарков и десятое за последний год «‎милая, новость о том, что у тебя есть мужчина, стала бы для меня лучшим подарком». А затем всё обратилось очередной лекцией о часиках и важности брака. Жаль, у Элисон совсем не находилось пока нервов и сил на столь дорогие "подарки". Последний разочаровал конкретно: слёзы, крики, переезды, онлайн-сеансы с психологом, потому что выползать наружу Элисон не имела ни малейшего желания, особенно когда на каждом углу её поджидали охотники с камерами. Они бы написали о ней как о Барби, чей идеальный розовый домик, в котором есть потрясающий Кен, потерпел крах, и она — вот так новость! — осталась у разбитого корыта. Ну, не в прямом смысле слова, ведь таких розовых домиков она могла себе позволить сколько угодно. В общем, сплошная головная боль.       От тщательно выстроенного образа холодной, дерзкой, недоступной и самодостаточной Элисон была удивительно далека. В глубине души она оставалась неисправимой романтичной натурой, которая мечтала о подлинной любви. Не о гламурных сказках с Барби и Кеном, розовых домиках и безупречно сервированном золотом чайном столике — всё это казалось ей бессмысленным и лишённым жизни. Она жаждала чего-то настоящего, простого, но глубокого, такого, что бывает у обычных людей, которым не нужно притворяться или соответствовать чужим ожиданиям. Однако, кажется, происхождение накладывало на неё незримые оковы: в мире богатых и знаменитых искренность будто становилась недостижимой роскошью, заменяемой показной идеальностью. Элисон понимала, что статус её семьи словно автоматически подписал контракт на соблюдение социальных норм высшего общества, где нет места слабостям или неидеальности. И чем больше она старалась соответствовать, тем сильнее в ней росла тоска по простоте, по человеческому теплу, по любви, которая не требует доказательств и которой она совсем не знала.       Пожалуй, желание познать настоящую и вечную любовь никак не сочеталось с тем, что Элисон сделала дальше. Ей самой до конца не верилось, что она готова была выложить круглую сумму за откровенную фальшивку, лишь бы только от неё наконец отстали с бесконечными вопросами о несуществующем женихе и советами, как правильно обустраивать личную жизнь.       Агентство «Купидон», выбранное скорее из отчаяния, чем из осознанной симпатии, завоевало место на вершине списка «как решить проблему быстро и эффективно» благодаря пятизвёздочным отзывам на Google и восторженным комментариям тысяч довольных клиентов. Пользователи наперебой нахваливали его за профессионализм: работники агентства мастерски держали дистанцию, не нарушая прописанных в контракте границ, и при этом вживались в роль идеального партнёра, точь-в-точь персонажи с экрана романтических фильмов. Они умели быть обаятельными, внимательными и непринуждённо очаровательными настолько, что даже самый скептически настроенный клиент мог на мгновение поверить в сказку.       И всё же в голове у Элисон этот план звучал как бред. Она, романтик до мозга костей, добровольно соглашалась на симуляцию чувств, заранее зная, что за всем этим стоит холодный расчёт и контракт, где прописано всё вплоть до допустимого уровня флирта. С того дня, как перо оторвалось от бумаги с перечнем условий, она успокаивала себя одним: этот спектакль лишь для того, чтобы на время заткнуть вечно осуждающие голоса родителей. Да, часики это не остановит, но даст ей немного личного пространства и столь желанную тишину.       За забором послышался звук двигателя, и Элисон тут же отвлеклась от бездумного перелистывания глянцевых страничек, источающих сладковатый аромат свежей типографской краски. «‎Должно быть, курьер», — догадалась она и тут же заторопилась, запрыгнув в сапожки у порога и накинув на себя тёплую жилетку. От кусачего мороза плечи спасли длинные рукава платья, а вот с ногами дела обстояли иначе: тонкая ткань, изящно обтягивающая их, оказалась бессильной перед зимним ветром. Элисон поёжилась и посильнее запахнула жилетку, будто это могло её полноценно защитить, и с порога двинулась к выходу с участка, за которым происходила какая-то возня.       Снаружи оказался белый микроавтобус, как из фильмов про переезды. На долю секунды Элисон подумала, что это какая-то нелепая ошибка, но тут же осознала, что заблуждается как раз она. Во-первых, микроавтобус остановился ровно напротив её дома, а во-вторых, на его боку красовалась бледно-розовая, едва заметная на светлом фоне надпись: «Купидон».       Элисон раздражённо прищурилась, будто всё ещё не веря глазам. Она ожидала, что агент прибудет на стильном чёрном седане или хотя бы в такси, а не в этом... Микроавтобус, в её представлении, больше подходил для перевозки диванов или коробок с логотипом какого-нибудь мебельного магазина, чем для доставки чего-то столь деликатного, как партнёр для светских мероприятий и игры в любовь на целый год. Она даже позволила себе представить, как из кузова вытаскивают огромный ящик с громадной красной, почти предупредительной надписью: «Партнёр для особых случаев. Инструкция внутри».       Однако вместо груза из машины вышел не очень высокий парень в классическом костюме. Прямые плечи, уверенный шаг — он был настолько безупречным, что на мгновение Элисон забыла о не подходящем транспортном средстве, доставившем его сюда. Но это впечатление быстро смазалось, когда он, дойдя до середины дороги, неожиданно развернулся и снова наклонился в салон микроавтобуса. Там он коротко, но с улыбкой перекинулся парой слов с водителем, и этот жест, пусть и незначительный, словно разрушил безупречную картину, в которую Элисон почти успела поверить.       Когда агент Лис наконец оказался у двери, он выглядел так, будто вот-вот начнёт читать ей лекцию о правилах проведения дипломатических переговоров. Стройная фигура в идеально скроенном костюме могла быть охарактеризованной словом «элегантность», но при ближайшем рассмотрении парень казался скорее лёгким и подвижным, чем внушительным. Тёмно-рыжие волосы были уложены аккуратной волной, точно он только что вышел из салона, где ему наводили марафет; веснушки, рассыпанные по носу и скулам, добавляли ему юношеского очарования и чуть небрежный, но искренний вид. Внешность агента Лиса нельзя было назвать классически мужественной, но в этом и заключалась его симпатичность. Лёгкая полуулыбка, углублённая едва заметной ямочкой на подбородке, выглядела одновременно приветливо и чуть лукаво. Он двигался с какой-то естественной грацией, без показного пафоса, но с уверенностью человека, который знает, как произвести впечатление.       И всё же Элисон не смогла удержаться от замечания:       — Господи, доставили как новую мебель. Мне стоит проверить, не оставили ли инструкцию по сборке?       Агент Лис приподнял бровь и, выдержав паузу, ответил:       — Уверен, что для этого у Вас есть опыт и инструкции не понадобятся.       Элисон, удивлённая его мгновенным и несколько остроумным ответом, улыбнулась, впервые за день искренне развеселившись. С утра настроение выдалось так себе: родители устроили очередную сцену прямо на кухне, шумели, громко спорили, и она была практически убеждена, что причиной их раздражения стала именно работа. Как только они уехали, оставив после себя вибрирующую раздражением тишину, стало полегче, но осадок остался. Однако теперь, стоя перед агентом Лисом, Элисон впервые за утро ощутила, как напряжение начинало по-настоящему отпускать.       — Ну, хотя бы ты умеешь говорить. Это уже плюс.       Агент Лис посмотрел на неё с той же не сходящей с лица улыбкой, в которой сквозила смесь удивления и забавы. Голубые глаза, подчёркнутые длинными тёмными ресницами, скользнули по её лицу, задержавшись на белокурых локонах, в которых вкраплением хрупких алмазов застряли крохотные снежинки. Он также быстро заметил недлинное вязаное платье, не достигающее колен, и сверкающие колготки, которые, несмотря на модный вид, явно проигрывали в состязании с зимней стужей. Морозный воздух покалывал кожу, а лёгкий ветер трепал волосы. Элисон выглядела как сказочный персонаж, попавший в неправдоподобно суровые условия.       — Вы так и собираетесь читать инструкцию на морозе? — наконец произнёс агент Лис мягко и заботливо, делая шаг вперёд, и указал рукой в сторону дома за спиной Элисон. — Вы же совсем замёрзли, так давайте войдём. Уверен, что внутри не только теплее, но и удобнее для проведения знакомства.       Элисон не собиралась очаровываться: парень и сам наверняка замёрз, просто контекст ситуации не позволял ему выдавать эгоистичные желания. Гораздо правильнее на его месте было бы облачить собственную нужду во всеобщую и по истечению контракта получить достойную оценку и, быть может, надбавку от начальства. Вот он — профессионализм. Вопрос только в том, нравилось ли это Элисон хоть на каплю.       Как хорошая хозяйка, порядком замёрзшая, она проводила его в дом, спасая от ветра, который щипал кожу и пронизывал до костей. Внутри было тепло и уютно: мягкий свет настольных ламп создавал атмосферу спокойствия, а запах ванили и свежесваренного кофе витал в воздухе. Интерьер отражал безупречный вкус хозяев — сочетание пушистых пледов и неброского, но стильного декора: маленькой полупрозрачной вазочки с колосками пшеницы, одинокий рождественский венок на двери, минималистичная картина в простой перламутровой раме.       Агент Лис помог Элисон снять жилетку и повесил её на ближайший крючок, там же оставил и своё пальто; проследил за тем, как несколько небрежно клиентка снимает сапожки и уравнивается с ним в росте, а после ставит их вместе, чтобы не мешались. Как будто на секунду она обрела типично человеческие черты, а затем вспомнила, что ей нужно соответствовать роскошной округе.       Но она всё же была настоящей, даже если на первый взгляд казалась куколкой. Кукла всё же не вздыхает, когда тянется, чтобы расстегнуть молнию на обуви, и волосы у неё не треплются после малейшего наклона, которые она потом пытается в спешке уложить. И заледеневшие пальцы кукла не трёт в попытке согреться.       Без лишних слов Агент Лис протянул ей плед, который лежал на спинке дивана.       — Зря Вы позволили зиме испробовать Вашу стойкость, — заметил он, когда Элисон даже не удалось нормально раскрыть поданный плед, после чего сделал это за неё и заботливо набросил его ей на плечи.       Элисон, готовая обороняться колкостями, чуть смягчилась от такого внимания со стороны незнакомца и расплатилась глухим «‎спасибо».       — Ты всегда такой предупредительный? — спросила она притворно недоверчиво. На это Агент Лис лишь пожал плечами, ничуть не смутившись.       — Это часть образа. А ещё я лучше работаю, когда мои клиенты не замерзают. К слову, меня зовут Нил.       Элисон фыркнула, но не возразила, подала руку, ответно представляясь и получая хитрое «‎я помню». Затем замерла на секунду, глядя на Нила чуть прищурившись, словно пытаясь угадать, насколько далеко простирается его осведомлённость. Конечно, он помнит. Элисон ведь заполнила анкету и оставила персональные данные, включающие имя и фамилию, дату рождения, адрес проживания. Практически досье. От одной только мысли, что Нил знал о ней гораздо больше, в теле волной поднялось раздражение, которому дай волю — и оно снесёт всё на своём пути. Зная, что может рвануть, Элисон тут же взяла себя в руки. В конечном счёте всё это было частью игры, в которую она сама согласилась играть.       Элисон выпрямилась и отпустила его руку, будто пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.       — Надеюсь, там не было ничего компрометирующего? — спросила она на облегчённом выдохе, стараясь звучать беззаботно.       Нил едва заметно улыбнулся, но его взгляд остался спокойным и внимательным.       — Только то, что Вы сами сочли нужным указать, — послышалось без намёка на сарказм. Но даже такой ответ, казалось, не до конца её удовлетворил.       Нил пока что ходил кругами. Обольстителен и мил, если судить по первым минутам, но о себе ничего не говорит. Спросишь даже не о том, что касается его напрямую, а о чём-то стороннем, как, например, об анкете новой клиентки, так он тоже юлит. Элисон думалось, что она конкретно так вляпалась. И каким только местом менеджеры «‎Купидона» читали её анкету? Не глазами точно. А ведь она чёрным по белому писала, что ей нужен кто-то, кто способен долго, упорно и убедительно врать! Чтобы старые бредни сходились с новыми и не вызывали подозрений. А тут не лжец, а изворотыш какой-то — и кто ему поверит?       Плед подействовал на ура, согрев остывшие плечи, разморозив пальцы, и её негативный настрой, коим она обзавелась на пару молчаливых минут, ослаб. Благо Нил не совершал лишних движений — сидел, где было указано сидеть, и молчал, ожидая первого слова дамы. Грёбаный джентльмен. Жаль, что ненастоящий.       — Ну, раз ты так заботишься, — протянула она, скрестив ноги, — значит, действительно серьёзно настроен. Надеюсь, это не просто показуха и розовая пыль в глаза. Напоминаю, что контракт длится двенадцать месяцев, так что не пытайся кинуть мне кость, чтобы я расслабилась. Усёк?       Нил держал осанку так, будто позвоночник прибит к палке или сокрытому длинному штифту, а может, он тоже хотел соответствовать округе, быть статным, как куколка Элисон, смахивавшая волосы с плеч длинными ноготками, выкрашенными в молочный. Нил позволил себе лёгкую усмешку, достаточно небрежную, чтобы показаться немного высокомерным, что в его положении казалось непозволительным. Его фактически купили на целый год, как щенка, а ему отчего-то смешно.       — У меня нет причин что-то изображать. Я здесь, чтобы сделать Вашу жизнь проще, а не сложнее, — произнёс Нил спокойно, но с такой уверенностью, что у Элисон невольно защемило в груди.       Она медленно кивнула, словно соглашаясь, и, подняв взгляд, спросила:       — И как тебе это удаётся? Разве это не странно — притворяться кем-то другим?       — Притворяться — это неправильно сказано. Скорее, я адаптируюсь. Мир всегда ждёт от нас чего-то, а я даю то, что нужно. В этом суть работы: Вы ждёте результата, а я жду денег. Я заинтересован в качестве исполнения моей работы не меньше Вас. Поэтому не думайте, что это меня обременяет. Ни в коем разе.       Элисон нахмурилась, поджав губы.       — Говоришь, как человек, который живёт без личного пространства. Это немного... печально.       — Тут Вы тоже, увы, не правы: моё личное пространство очерчено контрактом, в котором стоит и ваша, и моя подписи, а подпись это фактически согласие.       Элисон нахмурилась. Взгляд всё никак не мог оторваться от собеседника. Нил, с его бесстрастным тоном и отточенными фразами, казался ей странным. Не неприятным, но каким-то до невозможности загадочным. Он говорил чётко, будто давно усвоил все правила игры и научился обходить любые подводные камни, с кем бы рядом ни оказался, а умелые недомолвки, которыми он успел насорить, практически не оставляли вопросов, оттого и мерещились вроде как надёжными, как швейцарский механизм. И всё же в этом всём проступало что-то неуловимое, что вызывало в ней желание гнать его из дома прочь.       Тем не менее Элисон пыталась разобрать, что её так настораживает. Может, это его манера держаться, или та лёгкость, с которой он описывал "личное пространство", заключённое в контракте. Для неё это звучало слишком профессионально, слишком хладнокровно. Но чем дольше она смотрела на Нила, тем больше понимала: он просто делает то, что должен.       Элисон ощутила лёгкий холодок по спине, как будто сама оказалась в отражении этого разговора. Ведь и её жизнь была не столь далека от подобной роли. Она тоже действовала по заранее продуманному сценарию, который подсказывал, как вести себя, что говорить, даже что надевать; слишком хорошо знала, каково это — подстраиваться под чужие ожидания. Разница была лишь в том, что Нил, кажется, не пытался вырваться из роли, надетой как костюм, который сможет снять в любой удобный момент. Более того его это устраивало. Или он слишком привык, чтобы задумываться о другом. Нил мог отделить себя настоящего от ненастоящего. Агент Лис жил на работе, затем, когда рабочие часы заканчивались, он наверняка превращался в обычного парня по имени Нил и начинались часы его — только его! — жизни, пока Элисон, к её великому сожалению, таким похвастаться не могла.       — Что ж, надеюсь, наша сделка будет выгодной для обеих сторон, — сказала она наконец, поднимая кружку утреннего холодного кофе.       — Обещаю, — кивнул Нил. — Так что, обсудим детали?

***

      Может, менеджеры агентства «‎Купидон» и не ошиблись, прислав Элисон именно Нила. Умением врать в долгосрочной перспективе он, кажется, обладал, и это не могло не радовать. До дня Х — первого испытательного, как его прозвал Нил, — они успели встретиться пару раз, чтобы обговорить всевозможные детали.       Итак, в двадцатых числах декабря Элисон сообщила родителям, что всё-таки кое-кого встретила, на что незамедлительно получила предложение пригласить этого "ну, мам, он правда очень хороший" кавалера на ужин. Счастью миссис Рейнольдс не было предела — настолько, что она сразу же начала обдумывать, чем удивить драгоценного гостя, которого в глаза ещё не видела. Отец Элисон на реакцию жены лишь покачал головой и смирился с её желанием, чтоб дочь познала настоящее женское счастье.       Всё шло по плану, который придумывал в большей степени Нил. Он подходил к этому делу с профессиональной скрупулёзностью, продумывая каждую деталь их совместной легенды. Элисон же, едва услышав черновик, моментально включалась в процесс, безжалостно редактируя и дополняя его. Её коррективы часто звучали обыденно, но за ними скрывалась целая философия семейных ожиданий и протокола, который она знала наизусть.       — Нет, давай лучше не будем это говорить, папе это не понравится, — замечала она на третьей по счёту встрече, листая подготовленные Нилом заметки.       Стопка страниц, сложенных в аккуратную папку, казалась ей чем-то средним между личным дневником и подробным отчётом для работодателя. Заметки Нила были исчерпывающими, расписанными до мельчайших деталей. На полях мелькали пометки, сделанные чётким, уверенным почерком: ключевые фразы, подсказки о том, как реагировать на определённые вопросы, уточнения насчёт её семьи.       Каждая страница была разделена на блоки: личное прошлое (учёба, работа, хобби, фрагменты из жизни), семейные предпочтения (интересы родителей Элисон, общие темы для разговора, даже заметки о том, как её мать реагирует на комплименты или как отец любит, чтобы его называли главой семьи), сценарии на случай форс-мажоров (что делать, если кто-то задаст неудобный вопрос, попросит что-то подтвердить или узнает в нём работника агентства).       — Хорошо. Что вместо этого? — сухо спрашивал Нил, поднимая взгляд.       Его серьёзный и даже немного отсутствующий вид резко контрастировал с обстановкой вокруг. Они сидели за столиком небольшого кафе, где витала тёплая, почти домашняя атмосфера. За окном медленно кружился снег, а внутри играла приятная музыка — лёгкий джаз, заполняющий пространство мягкими звуками саксофона.       За соседними столиками посетители негромко беседовали, иногда слышались приглушённые смешки. Молодая пара делила десерт, перелистывая страницы одного на двоих журнала. Официантка, сдобрив улыбку щепоткой доброжелательной неуклюжести, ловко лавировала между столами с подносом в руках. Всё в этом месте располагало к отдыху, расслаблению, но Нил выглядел так, будто находился вовсе не здесь.       Он сидел с выправкой, будто ждал собеседования, не замечая мелочей вокруг. Пальцы, длинные и аккуратные, держали ручку, готовые в любой момент записать чужой ответ. Лицо его оставалось бесстрастным, взгляд — сосредоточенным.       Элисон машинально откинулась на спинку стула, наблюдая за ним. Вся эта картина — джаз, зимний пейзаж за стеклом, аромат свежеиспечённых круассанов, мягкий свет от ламп над столиками — никак не вязалась с серьёзным видом Нила. Он казался выбивающимся из общей гармонии, как будто случайно оказался в этой уютной реальности. Её позабавила внезапная мысль, что Нил мог бы быть человеком, который заходит сюда лишь для того, чтобы выпить кофе на бегу и уйти. Ему не были нужны ни джаз, ни тепло, ни вкусный десерт — только утилитарные вещи. А она, напротив, находила здесь спасение от шума дома, от давления родителей. И теперь этот парень со своим хладнокровным профессионализмом оказался частью её укрытия.       — Скажи что-то об увлечениях спортом. Он обожает людей, которые соображают в экси.       — Замечательно, у нас первое попадание. Могу даже не изучать статьи на Википедии.       Элисон выдыхала, чувствуя одновременно облегчение и раздражение. Она смотрела на то, как легко Нил подстраивается, и не могла решить, восхищаться этим или возмущаться.       — Ты написал, что работал официантом. Моя мама их не очень любит, давай заменим эту часть, где ты работал в общепите, — заявила Элисон с таким видом, будто это аксиома, известная всему миру. Нил не возражал.       — Укажем, что я занимался аналитикой или был ассистентом на кафедре.       — Аналитика... Звучит солидно, — кивнула Элисон, будто утверждая мысль. — Кстати, не думаю, что они оценят скромность и склонность к интроверсии, — продолжала она, задумчиво постукивая пальцем по краю кружки с чаем. — Лучше будь весёлым, но не слишком. И уверенным, но без пафоса.       Новая личность Нила складывалась из многочисленных «‎да» и «‎нет» Элисон. Это было похоже на лепку: она брала заготовку, оттачивала её и добавляла детали, чтобы получить идеальную версию то ли для родителей, то ли для себя.       Иногда, когда Нил записывал очередные правки, Элисон вдруг задавалась вопросом, насколько же этот человек податлив, насколько легко он вписывается в придуманные ею — и, должно быть, не только ею — рамки. И было ли это признаком его профессионализма или же полного отсутствия собственной позиции? Она не знала, что и думать. С одной стороны, Нил выводил её бесхребетностью — как он мог так спокойно соглашаться на всё? С другой — вызывал странное уважение способностью быстро адаптироваться и решать её проблемы.       — Ты правда готов всё это выучить?       Нил поднял на неё взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде вызова.       — Я уже выучил.              Именно в этом она не сомневалась: он был хорош. Даже слишком. В конспекте даже были прописаны фразы, которые Нил должен был произносить почти дословно, чтобы выглядеть идеально в глазах её родителей. Внизу каждой страницы — маленький список "рисков": «не упоминать работу в агентстве», «‎избегать разговоров о политике», «не допускать шуток о традициях». Эти пометки заставили её нахмуриться ещё сильнее. Нил действительно учёл всё. Даже то, о чём она сама бы не подумала.       — Не боишься, что это может выглядеть... как пересказ? Слишком идеально, чтобы быть правдой? — уточнила она, но в её голосе было больше любопытства, чем критики. Нил откинулся на спинку, отлипнув от записей.       — Это не будет звучать идеально, если я сделаю свою работу правильно. Люди хотят видеть не тупо текст, а эмоцию. Всё, что написано здесь, — это только основа. Остальное будет зависеть от ситуации.       Внутри проснулся странный дискомфорт. Заметки были настолько полными, что напоминали Элисон не просто подготовку к семейному вечеру, а целый проект, где её жизнь превращалась в очередную игру, расписанную по пунктам, в точно такой же игре. Нил изучал её и её семью с таким усердием, что это казалось одновременно и захватывающим, ведь никто прежде не делал ничего подобного, и пугающим, потому что ни один человек в здравом уме не станет этим заниматься, даже если за это очень хорошо платят.

***

      Семья Элисон встретила Нила с ожидаемым радушием, хотя первый час над столом парила лёгкая настороженность. Родители Элисон больше всего в мире любили производить впечатление и, конечно, хотели убедиться, что молодой человек, которого дочь привела в дом, соответствует их высоким стандартам.       Нил, появившись на пороге в безупречно сидящем тёмно-синем костюме, сразу произвёл правильное впечатление. Его хорошие манеры, спокойный голос и лёгкая, едва заметная улыбка моментально расположили к нему и мистера, и миссис Рейнольдс. За ужином он вёл себя безукоризненно: вежливо благодарил за каждое блюдо, одобрительно отзывался о мастерстве поваров, но делал это так, чтобы комплименты выглядели искренними, а не обязательной любезностью. Он слушал рассказы отца о бизнесе, вставляя уместные комментарии, но не перебивал. Улыбался шуткам матери, делая небольшие дополнения, которые вызывали у неё одобрительный смех. Умение легко вписываться в разговор и демонстрировать интерес к каждому участнику стола казалось врождённым, чуть ли не даром свыше. Нил избегал острых углов в разговорах, выстраивал ровные и понятные отношения с каждым, кто вступал с ним в диалог. Короче говоря, думалось Элисон, тот ещё актёришка. Что правда, не жалкий, а, можно сказать, великий, раз родители остались довольны.              О ней он тоже не забывал: то вино аккуратно подольёт, всегда следя, чтоб её бокал не опустел, с лёгкой улыбкой подталкивал к ней тарелку, если она случайно отодвигала её в сторону. Когда она поправляла волосы или слегка отводила взгляд, Нил мгновенно замечал и, не выделяя этого, заправлял выпавшую прядь за ухо или осторожно протягивал салфетку, если нужно было вытереть уголки губ. Его внимание к ней было едва заметным, но постоянным.       Когда Элисон неловко почесала затылок, чувствуя на себе пристальные взгляды родителей, Нил моментально подметил её дискомфорт и мягко перевёл внимание всей скромной компании на другой, более нейтральный предмет. Он неторопливо поднял взгляд и с лёгкой улыбкой, будто только что вспомнив о чём-то важном, обратился к мистеру Рейнольдс:       — Вы, кажется, говорили, что недавно были в Лондоне по делам бизнеса? Как там обстановка?       Элисон почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло. Родители с готовностью переключились на разговор о делах и путешествиях, что им было более привычно и комфортно. Отец, заметив искренний интерес Нила, с удовольствием принял его предложение продолжить обсуждение.       Тарелки и бутылки постепенно пустели, ужин почти подошёл к концу, и тогда мать Элисон, будто отойдя ото сна, мягко спросила:       — А как вы познакомились? Элисон так ничего нам и не рассказала.       Нил, наклонив голову, создал вид, будто задумался, затем улыбнулся, как улыбаются ностальгирующие по чему-то прекрасному люди.       — Это довольно... банальная история, на самом деле, — начал он с искренностью и налегке. — Я встретил Элисон, когда она зашла в нашу большую городскую библиотеку. Я не искал там ничего особенного, кроме нужной мне литературы по экономике для научной работы, но когда увидел её, то забыл, зачем пришёл, и понял, что таких людей встречаешь не каждый день. Обычно влюбляются в кого-то за что-то очевидное — за харизму, красоту, идеальные манеры, состояние, умение говорить... Но она была другой. Стояла у стеллажей, искала не глянцевый журнал, а чьё-то учение по истории моды восьмидесятых, представьте! Элисон оказалась не только красивой, но и умной, и это сочетание как-то сразу привлекло меня. Все эти черты, которые на первый взгляд могут показаться обычными, у неё были особенными.       Он замолчал на секунду, глядя на Элисон, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое и искреннее, но она не успела прочитать это до конца, так как Нил быстро вернулся к беседе с родителями.       — Я думаю, что в такие моменты не нужно объяснять, почему. Это просто... чувство, которое нельзя игнорировать. Когда я встретил её, то сразу осознал, что это не случайность.       Сердце Элисон пропустило несколько ударов. Чужие слова прозвучали так, будто эта ситуация происходила в действительности, а не в их общей фантазии, тщательно задокументированной в расширяющейся папке.

***

      После ужина родители Элисон проводили Нила, которого снаружи ждало такси, до дверей с по-настоящему тёплым настроением. Мистер Рейнольдс пожал Нилу руку, выражая благодарность за приятный вечер.       — Надеюсь, ты ещё не раз посетишь наш дом, — сказал он, с улыбкой поглядывая на дочь, которая стояла чуть в стороне. — Такие гости всегда в радость.       Мать Элисон, которая всё это время наблюдала за ними с нескрываемым удовольствием, поцеловала Нила в щеку, будто они уже породнились.       — Ты просто замечателен, Нил. Мы счастливы, что ты с нами, — произнесла она, явно довольная тем, как сложился вечер. Затем она обняла дочь, шепнув ей на ухо: — Береги его, дорогая. Он точно тот, кого ты заслуживаешь.       Элисон почувствовала, как грудь наполнилась радостью и облегчением. Всё, что они планировали, сработало безупречно. Нил был идеален в своей роли настолько, что все поверили в эту ложь.       Когда дверь закрылась за ним, Элисон взлетела по лестнице и плюхнулась на мягкую кровать с телефоном, который схватила по дороге. Она не могла удержаться от того, чтобы не выразить своё признание. Каждое слово было искренним, без излишней претенциозности, но сердце окутало чувство, что наконец-то всё пошло по плану.       Элисон:       Спасибо за вечер, ты был великолепен. Я не могу не восхищаться тем, как ты справился. Это было важно для меня, и ты сделал всё как надо.       Отправив сообщение, Элисон улыбнулась себе. Кажется, она выиграла целый год на спокойное существование!