Глава 4. Кто такой Нил Джостен?

ДЕКАБРЬ

      Действию контракта остался месяц. Этот период наверняка растянется незримой нитью в календаре, разделит настоящее, наполненное общими моментами и планами, и будущее, где каждый из них снова станет одиночкой. В первых числах января Нил исчезнет из повседневности Элисон так же легко, как и появился — без драматичных прощаний, без лишних слов. Он снова станет для неё просто знакомым незнакомцем, человеком с нейтральным выражением лица, которого можно случайно встретить на улице и не остановиться, чтобы поздороваться, парнем из агентства «Купидон», который когда-то был вынужден сопровождать её.       Останется ли между ними дружба? Вопрос звучал в голове Нила отдалённым эхом в пустом холодном пространстве и отбивался от стен сознания. Дружба — штука хрупкая, особенно если её корни растут не из долгих лет, а из временного контракта с чётко прописанными условиями. Когда исчезнет необходимость играть роли, не испарится ли вслед за ней и то тонкое, что связывало их помимо работы?       После "расставания" Элисон вернётся к привычному ритму: съёмки в невероятных образах, камера, новые проекты. Она состроит горе для родителей с тем же мастерством, с каким позировала для обложек журналов, и никто не усомнится в её искренности. Окружающие будут задавать вопросы, журналисты — следовать по пятам, делая рассылку на почту, чтобы именно им набирающая популярность модель дала все ответы, выложила идеальную ложь. Ведь публика любит истории о разбитом сердце, а Элисон знает, как их рассказывать.       Нил тем временем получит новую клиентку или клиента. Новый контракт, новые задачи, новые лица. Работа не ждёт, она требует — и в этом её безжалостная честность. Времени на посиделки с Элисон не останется, да и желания, возможно, тоже. Всё сожрёт усталость, что накапливается медленно, слой за слоем.       Пройдёт время, и чувства Нила — он по крайней мере надеялся на это, — сотрутся под воздействием новых задач и ролей. Он будет говорить об Элисон изредка и как о приятном периоде жизни, который значил слишком мало, чтобы вдаваться в подробности с замиранием сердца. А может, и этого не будет или произойдёт не так, как он себе это представлял. Может, это случится однажды, во время пролистывания ленты новостей или прогулки мимо знакомой кофейни? Они на секунду вспомнят друг о друге, а затем пойдут дальше. Потому что у каждого будет своя жизнь, в которой нет места друг для друга.       Но пока всё было в силе, а значит, не время отступать.       Арендованный зал для благотворительного бала, организованного семьёй Рейнольдс, восхищал просторностью, высокими потолками и арочными окнами, откуда открывался вид на мерцающий гирляндами вечерний сад. Стены, выкрашенные в нежные кремовые и пастельные оттенки, были украшены изящной лепниной, дополненной живыми цветочными композициями. Пол, отполированный до зеркального блеска, отражал силуэты гостей и любой блеск. По периметру зала стояли круглые столы, покрытые снежно-белыми скатертями с серебряным отливом. Каждый из них украшен тонкими хрустальными вазами с букетами, небольшими свечами в стеклянных подсвечниках и изысканными закусками. Здесь звучала живая музыка, лился тихий смех и звенели бокалы.       Гости — представители высшего общества, меценаты, предприниматели, модели, деятели искусства и политики — были, согласно всем традициям, облачены в вечерние наряды: мужчины в классических смокингах и безупречно выглаженных рубашках с запонками, женщины в длинных платьях. Аромат дорогих духов смешивался с тонким запахом свежих цветов и изысканных блюд.       Мероприятие было организовано для сбора средств на благотворительные программы, направленные на поддержку образовательных инициатив и помощь детям из неблагополучных семей. На сцене, декорированной бархатными занавесями и гирляндами, периодически выступали спикеры — представители благотворительных фондов и приглашённые гости, — рассказывая о важности поддержки этих проектов.       В центре вечера — аукцион, где разыгрывались уникальные лоты: произведения искусства, дизайнерские украшения, приглашения на закрытые мероприятия, коллекционные вина и даже короткие путешествия на частных яхтах. Ведущий аукциона искусно подогревал интерес публики, вселял азарт и оживлял зал весёлыми возгласами и аплодисментами.       Родители Элисон, как организаторы, занимали центральное место на вечере, приветствовали гостей с учтивой любезностью, обмениваясь краткими репликами и улыбками, идеально вписываясь в атмосферу светского события. Элисон, в элегантном чёрном платье, подчёркивающем её утончённость и статус, легко парила между группами людей, умело и коротко поддерживая разговор и очаровывая даже самых требовательных гостей. В то же время Нил развлекал себя едой и забивал голову всевозможными мыслями.       Появление Кевина было неожиданным. Он вошёл так, будто всегда принадлежал этому месту, хотя его присутствие, как говорила Элисон, не было запланировано. По крайней мере она не собиралась вносить его в список гостей со своей стороны и даже не рассматривала такую возможность.       Костюм идеально сидел на нём, огибал ровнейшую осанку, из-за чего Нил сам невольно расправил плечи. В руках Кевин держал бокал шампанского, взятый у одного из официантов на ходу, и, с лёгкой, почти ленивой улыбкой, влился в толпу гостей.       Нил заметил его сразу, едва уловив движение краем глаза. Кевин выделялся на фоне собравшихся, но не одеждой или манерой держаться, а тем особым напряжением, которое он привнёс с собой. Тем не менее, Нил остался спокоен. Лицо не выдало ни тени эмоций. Конечно, за внешним безразличием скрывалась сосредоточенность. Он отметил каждую деталь: лёгкую небрежность в узле галстука Кевина, взгляд, скользящий по залу в поисках кого-то конкретного. Нил не сделал ни шага навстречу и не попытался сразу вмешаться, изгнать чужака. Пока тот ничего не сделал, вмешиваться было глупым решением.       Конечно, намерения тут прозрачны. Кевин уже некоторое время намеренно является туда, где бывает Элисон, и периодически напоминает о себе в виртуальном пространстве: то лайк на фото поставит, то напишет комментарий, то лично сообщение отправит. То, что она бросила его, не давало ему покоя, и потому он не давал ей жизни в ответ.       Нил узнал об этом не сразу — только спустя пару дней после июльского гала-вечера, где он впервые встретился с Дэем. Тогда у него и Элисон нашлось немного свободного времени, и Рейнольдс предложила отправиться на шоппинг. Они бродили по бутикам, где мягкий свет витрин зазывал зайти внутрь, а запах нового текстиля смешивался с лёгким цветочным ароматом. Нил шёл чуть позади, неся несколько пакетов с чужими покупками, как будто это было частью его профессиональных обязанностей.       Элисон остановилась у зеркала, примеряя лёгкое пальто на осень, и бросила взгляд на отражение, словно оценивая не только вещь, но и себя. Нил стоял рядом, чуть склонив голову.       — Забавно, — вдруг сказала она, задумчиво потирая пальцами край рукава. — Я раньше ненавидела такие пальто. Кевин говорил, что они мне не идут.       Имя прозвучало обыденно, как будто случайное воспоминание, но для Нила оно стало маркером. Он не отреагировал сразу — ни морщинки на лбу, ни вопроса в голосе. Просто поставил пакеты на пол и невзначай спросил:       — Кто такой Кевин?       Элисон не посмотрела на него, будто боялась поймать в его глазах осуждение, но всё-таки продолжила, словно рассказывая о далёком сне:       — Помнишь, парня который придрался ко мне в июле? Это мой бывший. Мы были вместе довольно продолжительное время, — она замялась, подбирая слова. — В конечном счёте он изменил мне. И не с кем-то... ну, особенным. А с обычной девушкой. Просто потому что мог.       Нил тогда кивнул, не задавая лишних вопросов. Не было смысла копаться в чужом прошлом, как и говорить, что такие люди не стоят ни капли сожалений: Элисон это и так знала.       — Пальто тебе идёт, — спокойно добавил он, поднимая пакеты и словно возвращая разговор обратно в безопасное русло. — Возьмёшь?       Тогда Элисон была безмерно рада и благодарна Нилу, и даже взяла пальто, но в его голове Кевин уже занял своё место. И когда Нил снова увидел его на благотворительном балу, а все детали сложились в чёткую картину, он понял, что действовать нужно аккуратно.       Элисон была поглощена беседой с парой респектабельных гостей — её лицо светилось вежливой заинтересованностью, взгляд блуждал между собеседниками и бокалом шампанского в руке. Она будто бы держала всё под контролем, даже не подозревая о подставе, однако стоит ей поймать взгляд Кевина, и этот баланс нарушится. Она наверняка будет напугана, остолбенеет перед тем, кого даже не ждала, и в этом просторном зале ей будет совсем негде скрыться.       Нил видел, как Кевин постепенно сокращает дистанцию, незаметно для окружающих меняет траекторию, двигаясь от группы к группе, словно просто знакомится с новыми людьми. Но у Нила было слишком много опыта, чтобы поверить в такую случайность. Это были не бессмысленные блуждания развлечения ради, а часть плана: незаметно подойти ближе, выждать момент, когда Элисон останется хоть на секунду без внимания собеседников. От осознания грядущего столкновения и очередных неприятных последствий пальцы Нила слегка сжались на стекле бокала, оставив едва заметный след.       Бокал был опущен на ближайший поднос, а сам Нил проскользнул мимо официанта с холодной решимостью. Подойдя к Элисон, он мягко коснулся её локтя. Когда она обернулась, лицо всё ещё озарялось улыбкой, но в глазах промелькнуло удивление, когда она наткнулась на полный серьёзности взгляд.       — Ты не против немного прогуляться? — произнёс он тихим голосом, в котором не было и намёка на тревогу. Лишь лёгкая, неуловимая тень настойчивости. — Здесь стало как-то душно.       Элисон моргнула, пытаясь уловить суть озвученного, и уже собиралась что-то ответить, как вдруг Нил наклонился чуть ближе, будто просто желая, чтобы никто не подслушал:       — Я видел, как ты взглянула на дверь. Думал, может, тебе тоже нужно немного воздуха.       Перекладывать ответственность, вверять инициативу другому человеку, по мнению Нила, было нехорошо, но иначе поступить он не мог. Сказать, что здесь её бывший значит поселить в ней тревогу, а вот скрыть её от глаз кружащего коршуна в человеческом обличии без его упоминания, навязав желание, — ход более тактичный.       Элисон задумалась всего на секунду, после чего с лёгким кивком поставила бокал на столик и извинилась перед гостями, с которыми до этого мирно вела беседу.       Нил ловко подхватил её под руку чуть крепче обычного и повёл сквозь толпу уверенно, не оглядываясь, но явно ощущая чей-то взгляд, входящий в спину острейшим сверлом. Он мог поклясться, что чувствует, как Кевин смотрит прямо в затылок, улыбаясь той своей скользкой, самодовольной ухмылкой. Или, может, это был вовсе не Кевин. Возможно, это был каждый человек в зале.       А может, Нил банально начинал параноить?       Сердце билось чуть быстрее обычного, но шаг оставался таким же ровным. Нил стиснул зубы, удерживая разваливающуюся маску спокойствия, потому что победить можно было, только не показывая слабости и избегая встречи, которая ничего хорошего уж точно не принесёт, как и не принесла в прошлый показательный раз.       В тот момент, когда Нил почти вывел Элисон за пределы зала, их путь неожиданно преградил Кевин. Он встал прямо перед ними, просочившись сквозь толпу в нужном месте, словно заранее знал, куда они направляются. Взгляд скользнул с Нила на Элисон, полон насмешливого интереса, и в этой улыбке таилась мнимая доброжелательность, за которой угадывался иной подтекст.       — Элисон, — произнёс он с преувеличенной лёгкостью, будто они не расставались на горькой ноте, — не думал, что встречу тебя так скоро. Тем более вновь с твоим... любопытным спутником.       Голос его медовый, но с привкусом яда. Нил не ответил, лишь слегка усилил хватку на подрагивающей руке Элисон, не дав ей втянуться в ненужный разговор. Та сделала шаг вперёд, пытаясь сдержать волнение, но прежде чем успела что-то сказать, Кевин захлопал, чем привлёк к себе внимание гостей.       — Прошу минуту внимания, — голос Кевина разнёсся эхом по залу. Люди начали стихать, оборачиваясь к нему с бокалами в руках. Только музыка продолжила играть, те, кто участвовал в аукционе, — слушать ведущего. — Хочу поднять тост за Элисон. У тебя, безусловно, потрясающий вкус.       Читаемая злая ирония в любезной фальшивой улыбке — предупреждение, угроза перед полноценным нападением. Нил хмурится и встаёт рядом с Элисон, готовый разделить с ней удар.       — Я был уверен, что твой новый парень — просто мелкий бизнесмен, о котором никто ни сном ни духом. Скромный такой тип, знаете ли, из тех, кто любит оставаться в тени. Но, как оказалось, я недооценил твою находчивость, Элисон, — голос стал чуть громче, чтобы перекрыть неловкий шёпот, который начал раздаваться среди гостей. — Он ведь не просто кто-то. Он — Лис, звезда агентства сопровождений «Купидон». И, честно говоря, я задумался: интересно, сколько стоит его год? Цифра в контракте... Стыдно озвучивать, не буду. Скажешь сама, если захочешь.       Слова ударили по залу, как хлыст, прошлись чем-то резким и пекучим по щекам, оставили невидимый, но болючий след. Наступила мёртвая тишина. Взгляды гостей замерли на Элисон и Ниле, словно в поисках подтверждения или опровержения. Кто-то неловко откашлялся, бокал вина дрогнул в чьей-то руке, вновь начались тихие шёпоты — одни пытались переварить услышанное, другие уже строили догадки.       Лицо Элисон побледнело, а губы дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но голос застрял где-то внутри. В глазах застыло потрясение, смешанное с растерянностью и болью.       Нил же оставался неподвижным, словно ничто не могло его задеть. Ни слова в ответ, ни оправданий. Вскрытая рана кровоточила: Кевин был прав, что их отношения фальшивы, но это не значило, что Нил прямо сейчас сбежит, оставив Элисон разбираться с бывшим в одиночку.       — Ну что же, — протянул Кевин, делая вид, что раздумывает, — не буду задавать неудобных вопросов, хотя, признаюсь, очень хочется. Думаю, все здесь заинтересованы услышать, как начинается любовь, которая оценивается в крайне неприличных цифрах и находится в исключительно коммерческой плоскости. Поскольку мисс Рейнольдс потеряла дар речи, спрошу у её спутника, уж больно он был разговорчив в прошлый раз: скажи мне, Лис, тебе правда нравится играть в эту игру? Сколько ролей ты уже сменил ради неё? Или она просто лучше платит, чем остальные?       — А что, завидно? — хмыкнул Нил.       — Чему же мне завидовать? В отношениях с настоящей девушкой я имею право её обнять и поцеловать, пока ты ограничен в действиях пунктами контракта.       Нил едва заметно наклонил голову, глядя на Кевина с плохо скрываемым презрением, будто изучал очередного претендента на звание самого жалкого человека вечера.       — Контракт? — переспросил он, ухмыльнувшись. — Ты сам-то слышишь, что несёшь? Может, ты ещё расскажешь, какие у нас пункты там прописаны? Что я обязан приносить ей кофе каждое утро или делать массаж стоп после долгого дня? Давай, удиви меня, Кевин. Ты же вроде в курсе всех деталей, даже тех, которых не существует.       — Забавно, как ты выкручиваешься. Но знаешь, мне не нужна бумажка, чтобы понять очевидное.       — Говоришь, как отвергнутый любовник, который всё ещё не может смириться. Хватит уже воображать, что ты хоть что-то знаешь.       Кевин прищурился. Напряжение в его челюсти выдало, что слова Нила задели его куда сильнее, чем он хотел показать.       — Ты можешь сколько угодно делать вид, что я не прав, но люди здесь не идиоты, — холодно ответил он. — Достаточно просто посмотреть на вас.       — А, ну конечно! Ведь ты у нас специалист по отношениям, правда? Скажи, Кевин, ты ещё не написал книгу об этом? Или всё ещё наливаешь слёзы в свой бокал? — Нил фальшиво нахмурился, изображая заботу. — Честно, мне даже жаль тебя. Стоять здесь, цепляться за жалкие попытки выставить Элисон в дурном свете — это, наверное, тяжело. Думаю, тебе стоит смириться с тем фактом, что она сильно себя уважает и потому ей не интересны те, кто бежит за каждой юбкой.       Кевин открыл рот, но не нашёлся с ответом сразу. Он явно не ожидал, что Нил не только не попытается оправдаться, но и сам перейдёт в нападение. Гости, которые ещё минуту назад наблюдали за происходящим с растущей напряжённостью, теперь с трудом сдерживали заинтересованные взгляды и обсуждения. А Нил стоял ровно, уверенно. Он даже не смотрел на публику, только на Кевина, ожидая ответа и гадая, как тот попробует выбраться из этой ситуации.       — Хорошо, будь по-твоему... Тогда, если между вами всё по-настоящему, докажи это. Здесь и сейчас.       Подлая, но хитрая уловка — загнать Нила в угол, заставить оправдываться или покраснеть под пристальными взглядами. Дать ему выбор: либо принять провокацию, тем самым лишив себя работы и погрязнув в долге перед агентством, либо подтвердить, что их отношения — всего лишь красивая иллюзия, позволив унизить Элисон окончательно, опорочить репутацию её семьи.       Только вот Кевин ошибся в одном: Нил не играл в его игру.       Он не раздумывал. Даже не колебался. Просто повернулся к Элисон и, прежде чем она успела сказать хоть слово, притянул её, чтобы поцеловать.       Гул голосов в зале исчез в одно мгновение, точно кто-то выкрутил громкость окружающего мира до нуля. Кто-то резко втянул воздух, другой шепнул что-то соседу, но всё это не имело значения.       Мягкие губы Элисон дрогнули от неожиданности. Чувствовалось её тёплое дыхание, лёгкое напряжение, которое через мгновение сменилось на ответные движения. Нил провёл рукой по её талии, чувствуя, как тонкая ткань платья смялась под его пальцами.       Сколько это длилось? Секунду? Две? Вечность? Нил не думал о толпе, о Кевине, о том, какие слухи теперь поползут. Всё, что существовало в этот момент, — это её ладонь, которая коснулась его запястья, и бархатистое, сладковатое ощущение её губ.       И когда Нил наконец медленно отстранился, оставив между ними заполненное смущением пространство, Элисон сделала резкий, сбивчивый вдох, словно только сейчас вспомнила, что нужно дышать.       Он не дал ей времени заговорить. Просто развернулся к Кевину, бросил ему лукавую, чуть хриплую усмешку и выдал:       — Достаточно убедительно?       Из толпы вынырнули родители Элисон, которые явно не собирались оставлять ситуацию без внимания. Мистер Рейнольдс, держа в руках недопитый бокал вина, сделал короткий жест охране, и пара мужчин в строгих костюмах молча двинулись к Кевину.       — Кажется, Ваш вечер окончен, господин, — монотонно сказал один из них.       Кевин ещё пытался ухмыльнуться, словно всё происходящее его не касалось, но выражение его лица было искривлено злостью. Он бросил последний взгляд на Элисон, затем на Нила, видимо, подбирая какие-то язвительные слова, но так и не сказал ничего и позволил под локоть вывести себя из зала.       Толпа вновь зашепталась, и теперь все взгляды были прикованы к Элисон. Несколько человек обеспокоенно переговаривались, кто-то спросил, всё ли с ней в порядке. Она глубоко вдохнула, убрала выбившуюся прядь волос за ухо и чуть натянуто улыбнулась: «Всё в порядке, правда». Она взглянула на Нила — он стоял рядом, чуть напряжённый, как будто не был уверен, что опасность действительно миновала и всё закончилось хорошо.

***

      Салон машины окутывал их полумраком. Мягкий свет от уличных фонарей просачивался сквозь затемнённые стёкла, рассыпаясь бликами на лакированных панелях. Было тихо, настолько, что слышалось только дыхание да приглушённые звуки округи за пределами машины.       Элисон сидела, скрестив руки на груди, словно защищаясь от собственного волнения. Рядом — Нил, излишне собранный. Должно быть, ситуация с Кевином всё ещё не отпустила его. Его ладони лежали на коленях, но пальцы слегка сжимались и разжимались, как будто он не мог решить, стоит ли сделать или сказать что-то ещё. До конца мероприятия они практически не разговаривали, и в этом было что-то невыносимое.       Она нашла его сразу после мероприятия — Нил ушёл раньше, чем кто-либо успел объявить о завершении. Водитель отошёл на перекур, так что им оставалось только ждать, будучи запертыми в этой машине, пропитанной остатками мужского парфюма, напряжённости и чего-то неуловимо важного.       — Ты был готов всё испортить ради меня, — наконец нарушила тишину Элисон, переводя взгляд с его рук на лицо. Слова давались с неподъёмной тяжестью, но она зачем-то брала этот груз на себя. — Почему?       Нил не ответил сразу. Он смотрел в окно, точно видел там нечто большее, чем просто отражение себя. А потом повернулся, и его взгляд был настолько откровенным, что у Элисон перехватило дыхание.       — Потому что ты не очередной контракт. Ты та, ради кого я готов нарушить правила, даже если это разрушит мою жизнь.       Она изучала его лицо, упрямый, решительный взгляд, чуть поджатые губы — Нил, кажется, и не думал шутить. Сердце гулко ударилось о рёбра. Всё это было слишком. Слишком честно.       — Как глупо — брать и разрушать свою жизнь ради кого-то другого. Это настоящее безумие, — произнесла она, а затем подалась вперёд, протянула руку и накрыла его ладонь своей.       Нил не двинулся, но она почувствовала, как его пальцы слегка сжались в ответ — неуверенно, осторожно. Элисон улыбнулась, немного устало и тепло.       — Но, возможно, — добавила она чуть мягче, — я хочу быть частью этого безумия.

***

АВГУСТ

      Разумеется, что-то должно было пойти не так. Их поцелуй на мероприятии не мог остаться незамеченным. Камеры, телефоны, чужие взгляды, жадные до скандала. Вопрос был не в том, случится ли это, а когда.       Видео появилось в сети на следующий день. Снятое с разных углов, плохого качества, но достаточно ясное, чтобы разобрать: Нил, названный агентом Лисом, сотрудником «Купидона», целует Элисон посреди зала, под то осуждающие, то ошеломлённые взгляды гостей. Естественно, это вызвало волну обсуждений. Клиенты агентства сопровождений, сотрудники, партнёры, даже просто люди, интересующиеся светской хроникой, — все нашли в этом скандале что-то для себя.       Реакция «Купидона» не заставила себя ждать. Нилу не дали никаких шансов оправдаться или объяснить ситуацию. Контракт был разорван в одностороннем порядке, и вместе с этим на него повесили внушительный штраф за нарушение условий договора. Сумма была такой, что у Нила даже не хватило сил разозлиться. Всё это время он работал, чтобы иметь крышу над головой и стабильность, пусть даже сомнительную. А теперь всё, что у него осталось, — это долг и туманные перспективы.       Правда о его работе и лжи вскрылась с такой же внезапностью, с какой когда-то заключился их контракт с Элисон. Для её родителей это было ударом: парня, которого они приняли за заботливого и надёжного во всех аспектах, более того умного и образованного, оказался всего лишь нанятым сопровождающим и искусным лжецом, талантливым актёром. Отец Элисон отреагировал сдержанно, мать же не смогла утаить разочарование и обиду и на дочь, и на того, кого та привела в дом.       Говоря об обиде, мы всегда должны вспоминать о прощении. Оно не приходит мгновенно и не рождается из одного лишь желания забыть неприятное. Прощение — это процесс, который зреет в сердце, особенно когда на кону не просто обман, а предательство доверия.       Родители Элисон были людьми, для которых правда значила многое, а, возможно, даже всё. Они привыкли к ясности в делах и честности в отношениях. Поэтому, когда правда о Ниле вскрылась, обида была неизбежной. Ложь резанула, как острая бритва, оставив за собой не только вопросы, но и отрезвляющую досаду. Как можно было так поступить?       Но время расставило всё на свои места. Элисон попросила не ставить на Ниле крест, а лучше дать реабилитироваться. Кажется, впервые родители встали на её сторону. Они увидели, как Нил заботился об Элисон, не замечая посторонних взглядов, не стараясь казаться кем-то другим. Его внимание проявлялось в самых простых, но таких важных деталях: в том, как он подталкивал к ней чашку с чаем, когда она рассеянно теребила прядь волос, в том, как его взгляд мягчал, когда она смеялась, и в том, как он был рядом, когда ей это было нужно. Элисон менялась рядом с ним. Плечи её расправлялись, чаще появлялась естественная улыбка. И тогда пришло осознание: за ложью скрывался не обманщик, а человек, который, возможно, сам не ожидал, что останется не просто по контракту, а по велению сердца. И если их дочь была с ним по-настоящему счастлива, разве могла ошибка прошлого перечеркнуть это?       Стремление контролировать жизнь Элисон, особенно в вопросах брака, было лишним грузом, который она несла из уважения к ожиданиям и из-за которого обратилась за столь глупой, по их мнению, услугой. Родителям пришлось признать: любовь не рождается под давлением, а зрелость не измеряется штампом в паспорте. Им не нужно было выбирать за Элисон или подталкивать к "правильным" решениям. Она сама знала, что для неё важно. И, отпустив контроль, её родители впервые по-настоящему увидели в ней не просто дочь, а взрослого человека, который способен выбирать своё счастье.       В вопрос с работой Нила вмешался мистер Рейнольдс, глава сети только открывшихся элитных курортов, человек влиятельный и не терпящий споров, — он предложил Нилу работу. Никто не говорил это вслух, но предложение явно было продиктовано не только его профессиональными качествами или нуждой, или потенциальной родственной связью. Может, из симпатии. Ведь Нил сделал благое дело, защитив Элисон от раскола репутации и сделав её новым человеком.       Так или иначе, Нил согласился. Работа хоть и не та, к которой он привык, но дала ему возможность встать на ноги. Долг перед «Купидоном» таял быстрее, чем он ожидал. День за днём, смена за сменой — и вот, наконец, он мог вздохнуть спокойно. Долг выплачен. Никаких больше обязательств и спешки.       Они никуда не торопились.       С тех пор как долг больше не беспокоил Нила, время текло лениво. Нил и Элисон позволяли себе расслабиться, будто никуда не нужно было возвращаться, беспокоиться за слухи. Существовали только солнце, солёный воздух и лёгкий шум волн, который заглушал даже самые тревожные мысли.       Они гуляли по деревянным мостикам, тянущимся над бирюзовой водой, рассматривали яхты, лениво раскачивающиеся в бухте. Днём Элисон загорала у бассейна, листая книгу, которую, по её же словам, читала не ради красивой обложки, а Нил плавал, наслаждаясь ощущением вакуумной тишины под водой. Вечерами они устраивали себе маленькие праздники: сидели в ресторанах на открытых террасах, смеялись, пробовали местные вина и спорили о вкусе блюд.       Никто не ждал от них публичных заявлений, никто не задавал вопросов. Здесь они были просто парой неизвестных влюблённых, не обременённой чужими ожиданиями. Тем не менее в один из дней мир узнал правду — или, по крайней мере, ту часть, которой Элисон захотела поделиться. Она выложила в Инстаграм фотографию, сделанную на отдыхе: закатное солнце, ленивый морской бриз, двое людей на фоне бесконечного горизонта. На фото Нил стоял чуть сбоку, в расстёгнутой белой рубашке, с лёгкой улыбкой, такой настоящей, что она сама удивилась, когда поймала этот момент. Подпись была лаконичной: «В любви всегда есть немного безумия, но в безумии всегда есть немного разума». Спустя пару минут телефон зазвенел от уведомлений. Лайки, комментарии, вопросы, восторг, сплетни — всё смешалось в один громкий звон, который она просто игнорировала.       Нил, заглянув через её плечо, приподнял бровь. В руке лежал телефон с только-только выложенной фотографией.       — Ну вот, — протянул он. — Теперь официально.       Элисон усмехнулась, забрала у него устройство и выключила, отложив на пляжный столик.       — Официально мы пока только отдыхали.       И, взяв его за руку, потянула к морю, где тёплые волны смывали всё лишнее, кроме них двоих.