Глава XVI. Я тебя хочу

Ровно 18 шагов по коридору прямо — и с противным щелчком зажигается лампа со встроенным детектором движения. Это Кацуки знал точно, поэтому он остановился, выждал ровно 40 секунд, чтобы лампа потухла, и отсчитал еще 10 шагов, перед тем как повернул налево — первая дверь по левую руку. Он покрепче сжал в руках подушку, чтобы скрыть свое волнение, и медленно, но громко постучал. Тишина. Он уже хотел развернуться и уйти, даже тихонько ругнулся, разозлившись на собственную нерешительность, но услышал, как в комнате щелкнула кнопка ночника. Еще несколько секунд томительного ожидания, и вот наконец заветная дверь распахнулась. — Каччан? — сонно потирая заспанные глаза ладошкой, проговорила Кира. Но как только она увидела, что парень нервно теребит край подушки, глаза её широко распахнулись. Кацуки почувствовал, как по спине пробежала толпа мурашек. Когда же он привыкнет к этим невероятным огромным глазам и перестанет терять самообладание от её взгляда? — Каччан? — снова позвала Кира. — Что-то случилось? Ты меня разбудил. — Ну… Я просто устал ждать и надеяться, что однажды ты придешь ко мне ночью оттого, что тебе не спится. Вот, — он глупо протянул руки вперед, демонстрируя подушку. — Можно я зайду? Мне приснился плохой сон, — лукаво улыбнулся Бакуго. Кира несколько секунд молча хлопала глазами, не понимая шутит ли сейчас Каччан. А затем, также молча, развернулась и поплелась к своей кровати. Кацуки замер, не понимая, как ему реагировать, но решил все же продолжить испытывать удачу. — Просто рядом с тобой всегда так спокойно. Можно я посплю в твоей комнате? — он всё еще мялся на пороге, но дверь уже успел прикрыть, чтобы не привлекать ненужное внимание к своему ночному визиту. — Ну если тебе приснился кошмар, то разве я могу тебя выгнать. Сердце Каччана подпрыгнуло от радости и облегчения и, кажется, пропустило пару ударов. Кира подвинула свою подушку от центра кровати ближе к одному краю, явно освобождая место. — Правда! Честно-честно. Я просто хотел бы выспаться перед завтрашней тренировкой, но никак не мог уснуть после того кошмара, — это была очевидная, но по-детски милая ложь, так что Кира не удержалась от улыбки. — Ложись! Но учти, никаких ночных разговоров, я жутко устала. Разговоры? Вот их-то Кацуки точно не планировал. Возможно, Кира действительно смертельно устала, а возможно, просто напрочь не умеет распознавать признаки симпатии. Бакуго нерешительно опустил подушку и тихо, боясь спугнуть собственное счастье, лег рядом с девушкой. Сначала Кира демонстративно повернулась к нему спиной, поправив поудобнее подушку, но через пару минут повернулась, чмокнула Каччана в щеку и нежно прижалась к груди. Кацуки почувствовал, как всё его юное, но уже мужское тело откликнулось на такую тесную близость с любимой девушкой. Он отрывисто выдохнул, не в силах сдержать возникшее напряжение, и провел кончиками пальцев по её лицу, будто приглашая к поцелую. Кира податливо приподняла подбородок, а Кацуки всей ладонью схватил её у основания шеи, не давая девушке пошевелиться. Этот жест не был грубым и совсем не походил на насилие или агрессию, но в движениях Кацуки появилось что-то другое. Что-то животное, под стать его характеру, но вовсе не злоба. Кончиком языка он провел от ключицы до самой впадинки за ухом, оставляя горячий влажный след, а затем легко, чтобы не осталось заметных отметин, укусил Киру за шею. Дыхание девушки слегка сбилось, но она даже не открыла глаза. Кацуки провел носом от мочки уха Киры до щеки. Она замерла, ожидая, что он снова легонько прикусит кожу, но тот только накрыл губами то место на шее, где остался небольшой красноватый след от его зубов. — Если тебе не нравится «милый», то я буду называть тебя «мой сладкий», — сонным, но оттого еще более томным голосом прошептала Кира. — Ч-что? — то ли смутился, то ли разозлился Кацуки. Он чувствовал, что от нарастающего возбуждения у него взмокли не только ладони, пот выступил даже на спине — он едва сдерживался. — Твой запах, — Кира зарылась носом ему в плечо, — он сладкий. — Кацуки не ожидал, что Кира так легко и быстро отзовется на его намеки и недвусмысленные ласки. — Ддда…да. Чтобы производить взрывы, моё тело выделяет вместе с потом… — ему совсем не нравилось, что от волнения он стал нести какую-то чушь про анатомию своей причуды, — вещество похожее на нитроглицерин. Это из-за него. — Твоя кожа, — Кира шумно вдохнула сладковатый аромат, — пахнет как карамель, — проговорила она на выдохе. От этого вздоха по всему телу Бакуго пробежали электрические разряды. Ему казалось, что всё его тело сейчас искрит, рассыпаясь на тысячи маленьких взрывов. — Мой сладкий, — на этих словах Кира прижалась к Кацуки еще сильнее и слегка коснулась губами крепкой груди. «Да она сама меня дразнит». От неожиданности Бакуго затих, пытаясь даже не дышать. Сердце отбивало чечетку где-то в районе горла, и этот ритм выдавал с потрохами всё, что парень тщетно пытался скрыть. Подавив возбужденный рык, Кацуки крепче стиснул в своих объятиях Киру и потянулся за поцелуем, боясь сделать его слишком страстным. — Кира, ты… — он хотел сказать что-то игриво ласковое, но запнулся на полуслове, — …спишь? Разочарованию Кацуки не было предела. Его физическое влечение было так очевидно! Он придумал такую хитрую игру: подразнив Киру своими крепкими объятиями и страстными поцелуями, он собирался мужественно пообещать её не торопить. Она бы смущенно краснела и обязательно напомнила бы, что они еще несовершеннолетние. Он всё так хорошо придумал, а она … просто уснула? — Серьёзно? — возмущенно и разочарованно вслух сказал Кацуки. Ответом ему было нечленораздельное бормотание. Кацуки выдохнул, надеясь избавиться от наваждения, но Кира заерзала во сне, устраиваясь поудобнее у него на груди, и неожиданно закинула ногу на бедро Бакуго. В его фантазиях уже плясали цветные искры. Он мысленно запустил руку под пижамную футболку девушки и провел пальцами по её спине, спускаясь всё ниже. Кацуки гадал, если он рискнет это сделать наяву, то проснется ли она? И как тогда отреагирует? Понимая, что в таком положении битву за избавление от пошлых мыслей он гарантированно проиграет, Кацуки попытался осторожно отодвинуться от Киры, чтобы не потревожить при этом её сон. Но не тут то было, за время последних тренировок руки Киры стали сильнее, хотя и остались такими же изящными и тонкими. Объятия внезапно оказались стальной хваткой. Желание Кацуки стало почти невыносимым. Напряжение в области паха уже приносило не просто дискомфорт, а физическую боль. — Блять, — протянул Бакуго, добавив при этом еще несколько неприличных лингвистических конструкций, — на хрена я это затеял? Да она просто издевается надо мной! Как она, черт подери, могла уснуть в такой момент? Он потянулся было свободной рукой к ширинке, чтобы быстро и привычно избавиться от давящего напряжения. Но испугался. Если Кира проснется от его неловких движений, то это будет выглядеть совсем пошло и некрасиво. Он не хотел, чтобы в их отношения проникла какая-то грязь. Бакуго тихо терял рассудок, но просто встать и уйти, прекратив эту пытку, он не мог. Не позволил бы себе откинуть с себя руки девушки, которая так доверчиво прижалась к нему, улыбаясь каким-то своим неведомым снам. Он так и не смог уснуть в эту ночь, сам не понимая, чего в нем было больше: наслаждения или злости. Пытка прекратилась с рассветом. Кира открыла глаза не дождавшись минут 15 до будильника. Она сонно поморгала несколько секунд, пытаясь вспомнить, как и почему Каччан оказался в её постели. Бакуго лежал боком к ней, одной рукой обнимая за талию, а другую засунув под голову, упираясь носом в собственный локоть. Из-за этого Кацуки смотрел в другую сторону, и Кира не могла видеть выражение его лица. Кира прокрутила в голове события прошлой ночи и улыбнулась, вспомнив милую неловкость, с которой Кацуки напросился поспать с ней в комнате. Она потянулась, чтобы поцеловать его. — Выспалась? — не скрывая раздражения спросил Бакуго. Слова парня, точнее его интонация, окатили Киру как холодным душем. Улыбка тут же сползла с её лица, но она искренне не понимала, что случилось. — Что случилось, сладкий? — чмокнув в плечо, спросила Кира, пытаясь разрядить обстановку и смягчить настроение Каччана. — Не смей! Не смей мне такое говорить! — Кацуки подскочил с кровати и отошел к окну. Он зло шипел стиснув зубы, чтобы не сорваться на крик. — Да что случилось-то? Я же только проснулась. Чем я уже успела тебя так разозлить? — Она еще спрашивает! Зачем ты играешь со мной? Я ведь поверил, что нужен тебе, что я тебе нравлюсь, — голос все же слегка сорвался от волнения и обиды. — Но это правда! Я ведь люблю тебя! — Да? И поэтому ночью ты просто уснула? — Ах вот оно что! — теперь пришла очередь Киры закипеть от злости. — Ты же сам сказал, что просто хотел выспаться, что тебе со мной спокойно. А сам хотел… — Да ничего ты… — Кацуки осекся, понимая, что сейчас снова может всё испортить, оттолкнуть и напугать Киру. — Я и не собирался к тебе приставать, если ты об этом. — А чего же ты тогда злишься? — Да меня всего трясет, когда ты так близко! Да, черт возьми, я тебя хочу! Но как бы мне не срывало крышу, я держу себя в руках. И я никогда не перейду эту грань! — Кацуки начало лихорадить от злости и снова поднявшейся волны возбуждения, которая прокатилась по телу при одном воспоминании о ночных объятиях. — А ты! Да тебе всё равно, ты просто уснула! В тебе не возникло даже капельки … — он махнул рукой, не желая завершать мысль. Бакуго кипел от злости и желания. В голове стало мутно, и он не мог сложить слова в предложения. Кира подошла и нежно обняла Кацуки со спины, зная, что так он всегда быстрее успокаивается. — Каччан, не делай так больше, пожалуйста! Это ты играешь со мной сейчас. Ты правда мне очень нравишься. Весь, — она провела рукой по его широкой спине, — но ты выбрал не лучшую тактику соблазнения. — Что? Я не пытался тебя соблазнить! Я собирался… так, чуть подразнить друг друга… и всё… Как ты не понимаешь, я просто хочу наконец быть ближе к тебе, — он тяжело вздохнул, ощущая всю глупость своей выходки. «Что ж, сам виноват», — тяжело подумал Бакуго. Он повернулся и приподнял руками подбородок Киры, увлекая её в долгий и нежный, совсем не свойственный ему, поцелуй. — Это мои извинения, — не отрываясь от губ Киры проговорил он. — Я просто сильно устаю. Проблема не в том, что ты хотел соблазнить меня, — Кацуки открыл было рот, чтобы возразить, но тут же заткнулся, утонув во взгляде голубых глаз. — Пойми, я не привыкла так выкладываться. В твоем мире у меня есть причуда, пользоваться которой нужно как следует научиться. Меня это выматывает. И я не привыкла к интенсивным физическим нагрузкам, ежедневным тренировкам. Вечером я засыпаю, не успев коснуться подушки. Чего же ты от меня хочешь? Кацуки вспомнил, как несколько раз Кира засыпала в кресле в общей гостиной и он на руках относил её в комнату, а потом долго сидел, считая еле заметные веснушки на носике и щеках, не решаясь даже прикоснуться. Заботиться о ком-то, быть нежным и внимательным, осторожным — это так непривычно. Ведь Бакуго привык просто брать нахрапом то, чего хочет и чего достоин. Но тот последний разговор с Изуку что-то изменил в нем, будто последний кусочек пазла встал на место и картинка наконец сложилась. — Я знаю, — выдохнул парень. — Прости, я не подумал об этом. Просто не знаю, что мне думать и что делать. — Кацуки бегал взглядом по лицу Киры, не смотря ей в глаза. Он хотел прояснить их отношения. Кто они друг другу? Но ни задавать же глупый вопрос, будет ли Кира с ним встречаться, как какой-то недоросток из средней школы. — Я не хочу говорить банальные вещи, — Кира осторожно повернула лицо Кацуки на себя, вынуждая встретиться взглядом, — ты знаешь, как я к тебе отношусь, но я не буду давать обещаний, которых не смогу сдержать. Кацуки тяжело выдохнул, принимая правду в словах девушки, и крепко прижал её к себе, зарываясь носом в светлые кудри. Она не сможет сдержать обещания — эта мысль хотя бы проясняла, почему Кира все время пыталась держать дистанцию. И от понимания этой суровой правды почему-то стало легче. — Я не принадлежу этому миру. Но я буду с тобой столько, сколько смогу. Пусть это звучит так. — Как бы ни звучало, это лучше, чем неопределенность. *Примечания от автора: Это одна из моих любимых глав. Я долго думала, стоит ли её писать. Потом думала, стоит ли вставлять в сюжет или добавить как экстру. Боялась, что она немного нарушит динамику работы. И... собственно мы приближаемся к финалу. Очень надеюсь завтра перепечатать и выпустить две финальные главы.