Глава XVII. Пусть твое сердце бьется…

Пока Кира остается здесь, она спокойна за них, за них обоих. И хотя она не может участвовать в сражениях, она просто знает, что сюжет не закончен, а значит её Каччан в безопасности. Лучше не думать о той самой битве. Она сможет это изменить и сбережет его сердце. Но увидит ли она это? Не закроется ли портал раньше? Каждый раз, когда все ребята покидали академию и тренировочный полигон, ввязываясь в очередную опасную битву с преступниками на улицах города, Кира перечитывала страницы манги у себя на телефоне, и было ощущение, что она там, рядом с ними. Или перелистывала сохраненные в галерее снимки и арты, подолгу вглядываясь в такие хитрые, но такие любимые рубиновые глаза. Сегодня Кира вплоть до секунды знала, когда вернутся ребята и кто на сей раз окажется на больничной койке в заботливых руках Исцеляющей девочки. Ей так хотелось порадовать и немного отвлечь ребят, что она решила устроить небольшой праздник. Настоящий праздник с вкусными угощениями, музыкой и яркими воздушными шариками. Измотанные и голодные ученики класса 1-А ввалились в общую гостиную общежития. — Что за чудесные ароматы? Кира — ты чудо! — Я знала, что вам понравится сюрприз. — Уууууиииии. Это так мило. Шарики! — визжала в восторге Мина. — Это специально для тебя! — на лице Киры засияла ослепительная улыбка. — Я знала, как ты их любишь. Кира поискала глазами светлую, вечно взъерошенную макушку, но Бакуго в общем зале не было. Впрочем, зеленых кудрей на горизонте тоже не появилось. — Лови! — Мина запустила розовым шариком в Киришиму. Тот угодил ему прямо в лоб. — Ну же, Эйджиро! Ты что играть разучился? — Нет, просто сегодня ты запустила в меня каким-то злодеем, чтобы тот разбил об меня нос. Кровь, хруст и зубы в разные стороны. Не так уж и весело было, — криво усмехнулся Киришима, но в ту же секунду бросился в сторону подруги. — Ловлю. Ловить, однако, Киришима решил вовсе не шарик, а саму Мину. Он подхватил её и, закинув себе на плечо, закружил в воздухе, ничуть не скрывая, что бессовестно наслаждается, как его ладонь прижимала крепкое, но такое женственное бедро одноклассницы. — Мммм…такояки. Они у тебя получаются бесподобно! — облизывая пальцы прощебетала Очако. — Когда ты научилась так готовить? А это что? — О, это настоящие русские блинчики с разными начинками. Я решила, что вы захотите попробовать что-нибудь…ой… — в этот момент она почувствовала горячее дыхание у себя над ухом и крепкую ладонь, которая аккуратно легла ей на талию, — новенькое, — на выдохе закончила она фразу и снова расплылась в улыбке. — Что-то новенькое говоришь? — прошептал на ушко девушке Кацуки. — Я люблю что по-острее — он легонько укусил Киру за мочку уха. — Каччан! — заливаясь краской пискнула Кира. — Бакуго, а где Деку? Кира устроила нам настоящий праздник. Сейчас все без него съедят, а это безумно вкусно! — Очако, как и Кира, периодически пробегала глазами по залу, но Изуку явно не спешил. — Он решил проведать Аояму, скоро придёт, — не отлипая от Киры отозвался Кацуки. — Тогда ты просто обязана научить меня готовить это! — Очако указала на блинчики с творогом. — Они совсем другие по вкусу. — Хорошо. Знаешь, блинчики отлично подойдут на романтический завтрак, — подмигнув с хитрецой ответила Кира. — Я пойду наверх. Не возражаешь, если я поваляюсь в твоей комнате? Ты знаешь, что я не люблю шумные компании. Но спасибо, ребята явно в восторге. Нам всем необходима передышка, — и чмокнув в висок любимую девушку, Кацуки наконец удалился. Бакуго совсем не хотелось сейчас погружаться в одиночество в своей аскетично обставленной комнате, поэтому он и направился в комнату Киры. Дорогу до нее он знал наизусть, количество шагов и поворотов, чтобы в случае опасности или сильного ранения мог бы дойти хоть вслепую. Кацуки толкнул знакомую дверь и, едва переступив порог, с размаху грохнулся на кровать. Он с наслаждением вдохнул запах подушки, запах её волос и надолго провалился в сон. Ни музыка, которую развеселившийся не в меру Каминари включил на полную громкость, ни голоса одноклассников, наперебой пытавшихся перекричать эту музыку и друг друга, ничто сейчас не могло его разбудить. За исключением, пожалуй, толчка в плечо от Мидории со словами: «Пора навалять очередному засранцу». Окруженный сейчас мягкостью одеяла и любимым ароматом, он спал так спокойно, как, пожалуй, в последний раз спал на полу в комнате Изуку, когда они вместе уснули с карандашами в руках над раскраской со Всемогущим много лет назад. Он проснулся через пару часов от того, что в комнате стало заметно прохладнее. И уже потянулся, чтобы закрыть окно, но вспомнил про тактическую хитрость. Если до возвращения девушки окно будет открыто, то она быстро замерзнет. И это будет отличным предлогом прижать её всю к себе и, закутав в одеяло, повалить на кровать. Кацуки улыбнулся этой мысли и оставил окно открытым. Несмотря на небрежный образ и напускную секусуальность, в его мечтах сейчас не было даже намека на пошлость, но снова ощутить такую интимную близость её тела было волнительно и заманчиво. Развлекая себя этими фантазиями о том, как будет огрубевшими от постоянных взрывов пальцами гладить её нежную кожу, Бакуго снова растянулся на кровати во весь рост и наткнулся рукой на её телефон под подушкой. — Ну просил же так не оставлять! Он же перегревается. Такая же растяпа, как Деку, — тепло ругнулся Каччан. Он разблокировал телефон. Кира не была против, поэтому специально сняла пароль. Кацуки хотел посмотреть последние совместные фотографии, но на экране высветилось не фото, а одна из картинок, которые они иногда вместе рассматривали и бурно обсуждали. С экрана телефона на Кацуки смотрели две пары измотанных, отчаявшихся глаз. Его собственные и глаза его друга Деку. Это изображение привлекало и пугало одновременно. В этот момент дверь тихонько хлопнула. — Ты проснулся, милый? Бакуго улыбнулся. Ему нравилось, когда Кира так его называла, но вслух выразил иную мысль. — Я же говорил, что ни хрена не милый, — проговорил блондин, не отрывая взгляда от телефона. Его глаза будто приклеились к изображению. — Я — великий взрывоубийственный бог Динамит. Это должно быть устрашающим, а не милым. Я же не чертов Деку, — он состряпал самое нелепое выражение лица с карикатурно широкой улыбкой. — Нет, ты мой милый. Милый моему сердцу, а не в том смысле, что ты милашка-улыбашка, — она хотела чмокнуть Каччана в нос, но осеклась, увидев прикованный к телефону взгляд. — Что это? — спросил Кацуки, так и не отрываясь от изображения. — Просто картинка, — слегка обеспокоенно ответила девушка и попыталась мягко забрать телефон. — Подожди, — Кацуки задержал её руку, — а что за слова внизу? — Там же написано. — Да, но на другом языке. Я не умею магическим образом считывать смысл чужого языка, как ты. — Там написано: «Один из них готов убить, а другой — умереть». Фанатский арт. — Фанатский, говоришь… Ну да, чертов задрот готов за каждого рисковать собственной шкурой. — Но на самом деле, умереть выберешь ты… — эти слова отразились от стен не эхом, а нестерпимой горечью. Кацуки поднял на Киру удивленные глаза, и она поняла, что проговорилась. — Вот как? Поэтому ты здесь? Это ты хочешь изменить? — Да, — еле слышно ответила Кира. — У меня была вначале именно такая мысль, что кто-то должен погибнуть. Но ты так старательно пыталась смягчить мой характер, что я решил, что скорее всего должен был в запале эмоций убить кого-то из своих, скорее всего Деку. Кацуки действительно так и думал на протяжении этих месяцев. Поэтому так отчаянно боялся сближаться с Деку. Ему казалось, что Кира хочет их помирить, чтобы раздражение Кацуки, случайно вышедшее из-под контроля, не стало причиной смерти Изуку. Ведь в Кацуки часто видели злодея, и возможно неспроста. Он ведь всегда всё портил, почему бы не испоганить и собственную судьбу? Как бы он не стремился стать первоклассным героем, а страх стать причиной несчастья других людей никогда не покидал его. Это казалось логичным исходом. Куда более логичным, чем героическая смерть на поле боя. В комнате повисла тяжелая тишина. Всю романтику выдуло из мыслей, как теплый воздух из этой комнаты. — Забавно. Забавно, что всё должно кончиться именно этим, — на лице Бакуго появилась его фирменная, но совершенно неуместная сейчас ухмылка. — И когда это произойдет? — громко захлопнув раздражающее окно спросил Кацуки. — Прости… — Я не могу тебе сказать, — закончил он вместо Киры. — Хотя бы кто это и как всё произойдет? — Многое изменилось. Я надеюсь… я уверена, что этого не случится. — И что же, по-твоему, изменилось? — Тебе больше не нужно жертвовать собой, чтобы искупить вину перед Изуку. Вы сблизились и стали настоящими друзьями, простив друг друга. И ваше соперничество уже не такое безрассудное. Вместе вы сильнее. Теперь вы сражаетесь вместе, а не друг с другом за звание героя №1. Кацуки пытался осмыслить слова Киры, но у него никак не получалось сложить картинку воедино. Кира говорила про их отношения с Изуку, значит, это как-то связано с ним. Если Бакуго не причинил ему вреда, то что еще могло пойти не так? Мысль, что это Изуку может стать причиной смерти другого человека, тем более друга, казалась совсем нереальной. Такого просто не могло быть. Что же такого могло быть скрыто в их отношениях, в их соперничестве, что имело такое значение? — Да, это было довольно глупо, но именно это сделало меня мной, привело на геройский факультет. И все же… — он чуть помедлил, чтобы не давить сильно на Киру, которая скисала с каждой секундой всё сильнее. — Кто? Шигараки? Все за одного? Кира тихонько вздрогнула, вспомнив кадры этой битвы из аниме. Кацуки этого было достаточно. — Что должно… ладно, может, — Кацуки специально выделил это слово, — произойти? Кира молча покачала головой, давая понять, что не собирается этого говорить. По её щекам катились беззвучные слезы. — Я знаю, милая, что ты не можешь и не хочешь мне это рассказывать, — голос Бакуго звучал непривычно ласково. Он понимал, как тяжело Кире об этом говорить, рассказывать о его смерти, которую она однажды видела, пусть и не по-настоящему. Кацуки не хотел причинять девушке, в которую влюблен, еще больше боли, потому говорил с нежностью, но настойчиво. — Просто покажи. Так же, как эту картинку, — он развернул экран телефона к Кире. Безумные глаза на изображении впились словно клыки в сердце бедной девочки. Один из них готов убить, а другой — умереть… ужасный двойной смысл этой фразы стучал у неё в висках. — Не заставляй…меня…еще раз на это смотреть, — от волнения её голос сел и звучал совсем тихо. Но Каччан настойчиво протянул ей телефон. — Я должен знать! Кира безвольными ослабевшими пальцами пролистала галерею и, найдя нужные страницы, быстро вернула телефон в руки парня. Она была не в состоянии смотреть на залитое кровью любимое лицо и огромную дыру в его груди. — Ради Изуку. Чтобы он мог успеть. Это ради него ты… — Кира захлебнулась в своих же словах. Теперь Каччан все понял, до него дошел весь смысл поступков и слов Киры — он пожертвовал собой ради друга. Вот, что видела Кира. — Символично… — глухо проговорил Кацуки. — Ты говоришь, что не можешь остаться со мной. После этой чертовой бойни, даже если я каким-то чудом останусь жив, я никогда тебя больше не увижу. Я даже обнять тебя не успею до того, как дурацкий портал отнимет тебя у меня. Ты просишь меня не жертвовать своей бесполезной жизнью, — голос Кацуки начал дрожать и срываться, — ради друга, единственного по-настоящему близкого мне человека? — Он замолчал, упершись стиснутыми до побелевших костяшек кулаками в стол и опустил голову. — Но зачем, скажи мне, милая, мне будет нужна вот эта штука, — Кацуки постучал кулаком по груди там, где сейчас бешено стучало сердце, — если в моей жизни больше не будет тебя? — Если бы тебе не суждено было выжить, мы бы вообще не встретились, меня бы здесь никогда не было… Я так старалась сберечь твое сердце, пожалуйста, и ты не разбивай моё, не разбивай мои усилия, — Кира прижалась к груди Бакуго, и Кацуки чувствовал, как все её тело колотит крупная дрожь. — Пусть оно бьётся! Пожалуйста, Каччан! Пожалуйста! Я просто должна знать, что ты жив. Пусть оно бьется ради меня. Кацуки ничего не ответил, просто с силой прижал Киру к себе, по его щекам тоже покатились тихие слезы. Он наконец ощутил и понял ту пропасть, что скоро разверзнется перед ним. Не разнимая объятий, просто не в силах разомкнуть руки, они устало опустились на кровать. Не было сил ни говорить, ни плакать. Они просто лежали, тесно прижавшись друг к другу и смотрели в глаза, пытаясь угадать мысли, пока не провалились в тяжелый беспокойный сон. Примечания: Еще раз ссылка на арт: https://t.me/dekubaku_bakudeku/3972 Строго говоря, именно с этой идеи начался фанфик, эта глава была прописана одной из первых. Изначально я планировала небольшой драббл, но пришлось бы объяснять откуда у героев картинка, кто такая Кира и что она здесь делает. Если бы это был диалог между Кацуки и Изуку, то откуда бы Изуку мог узнать про возможную смерть Бакуго. Вопросов было бы больше, чем ответов. Так работа вылилась в полноценный фанфик, который вы и читаете сейчас.