Часть 1 "Последний день"

15 июня 2013г.       Родительский дом Грейнджеров по утрам всегда был немного не до конца проснувшимся. В гостиной тихо тикали часы, и стрелка иногда залипала на долю секунды, будто сомневалась, куда двигаться дальше. На кухонном столе всё ещё стояла университетская чашка с тонкой трещиной вдоль края. Её отец Гермионы упорно не менял, каждый раз отмахиваясь, что «ещё нормальная». Рядом лежала сложенная газета, забытая на вчерашнем заголовке. На спинке стула висел видавший виды бабулин свитер, брошенный наспех, как будто кто-то вернётся за ним через минуту. И девушка каждый раз ловила себя на мысли, что этот «кто-то» до сих пор где-то рядом. В ванне слегка протекал кран, и капли падали в раковину с ровным, упрямым ритмом. Когда-то давно отец обещал починить его «на выходных», только вот с переездом в Австралию эти выходные так и не наступили. Где-то в глубине холла скрипнула половица, хотя никого там уже не было. И всё равно иногда казалось, что дом просто ждёт, когда в нём снова кто-то заговорит громче обычного.       Его стены какое-то время хранили воспоминания о счастливом прошлом: фотографии на стенах, аккуратно разложенные книги на полках, ароматы старого дерева и маминого лимонного пирога, которые будто бы все еще витали в воздухе. Попав в 11 лет в совершенно иной мир, законы и жизнь которого ей были неизвестны, Гермиона была рада возвращаться сюда снова и снова под родительское крыло, где все было таким родным и привычным. Летние месяцы каникул превращались в период восстановления сил и уединения с книгами и казались идеальным временем, чтобы забыть о школьных тревогах и подготовиться к новым вызовам. Этот дом был её крепостью, местом, где Гермиона чувствовала себя в безопасности большую часть времени.       Все изменилось после возрождения Темного Лорда и последующей за этим Второй магической войны. Сердце Гермионы обливалось кровью, когда она осознала, что два самых дорогих и близких для нее человека - папа и мама, теперь всегда будут смотреть на нее так, будто видят впервые. Словно и не было уютных веселых дней рождений с именинным тортом и воздушными шарами, поездок в зеленый лес Дин втроем с термосом ароматного чая, барбекю на заднем дворе с содовой и горячего какао с маршмеллоу под Рождественской елью в Сочельник. Все воспоминания об этих теплых днях и событиях теперь принадлежали одной лишь Гермионе.       Девушка каждый день напоминала себе, что поступила правильно, ведь сделала это для защиты своих любимых родителей. На тот момент подросток, на плечи которого грузом легла ответственность за весь Магический мир, не придумал ничего другого. Гермиона надеялась на лучшее, что война закончится и все вернется на круги своя.       Война и правда закончилась, а вот родители девушки так и остались в Австралии. Грейнджер вложила все свои силы в заклинание Обливейт и откатить его обратно самостоятельно уже не смогла. Воспоминания были стерты настолько фрагментарно точно, что их восстановлением должен был заняться узкоспециализированный Целитель разума. Но такого врача не было в Англии и времени на его поиски у Гермионы практически не оставалось из-за каждодневной поддержки семейства Уизли. Молли нужна была надежная опора после потери Фреда. Джордж регулярно обращался к ней за советом по ведению бухгалтерии и построению бизнеса, ведь раньше этим занимался брат-близнец. Перси, заручившись ее поддержкой, восстанавливал свой авторитет в Министерстве и продвигал новые проекты. Рон просил постоянно бывать на людях, хвастаясь их отношениями, чтобы как можно больше таблоидов запомнило его улыбающиеся лицо.       Грейнджер не знала почему выбрала этот путь. Где-то глубоко внутри ей казалось, что, если бы она выбрала что-то другое, то было бы только хуже. Девушку не покидало ощущение дежавю и в голове постоянно крутились мысли, что она должна поделиться своей любовью и большим сердцем с окружающими ее людьми.       Поэтому вскоре стало ясно, что война оставила девушку в полном одиночестве, с тяжёлой ношей болезненных воспоминаний и чувством вины. Когда Рональд предложил остаться в доме ее детства после помолвки, Гермиона согласилась, полагая, что семейное счастье может снова наполнить эти стены любовью и теплом. Но жизнь, за которую она так отчаянно цеплялась, постепенно ускользала.       Дом со временем словно стал отражать её изменившееся внутреннее состояние. Краска на стенах потрескалась, открытые полки в комнатах покрылась тонким слоем пыли, который со временем перестали убирать, а в углах кухни появилась сырость и черная плесень. Окна, некогда такие большие и светлые, теперь были прикрыты выцветшими плотными гардинами, которые едва пропускали дневной свет. Воздух был тяжёлым и застоявшимся, как будто сам дом больше не хотел дышать. А девушка все чаще оставалась внутри давящих стен, не желая выходить на улицу.       В каждой комнате звучала тишина, давящая и оглушающая. Даже кухня, раньше наполненная запахом свежезаваренного чая с мятой и выпечки её матери, теперь местами напоминала музей заброшенных вещей. Гермиона неосознанно избегала приготовления пищи дома, боясь, что теплые воспоминания о детстве исчезнут из этих стен, стоит ей занять пространство чем-то новым. Рон предпочитал еду из Норы, которой щедро снабжала их миссис Уизли через подключенный камин, или маггловский фаст-фуд, к которому он пристрастился за годы брака.       Единственным родным звуком в доме уже много лет был скрип постаревших половиц под её ногами. Даже часы, висящие в гостиной, замерли. Батарейки давно разрядились, но менять их никто не торопился. Грейнджер не раз ловила себя на мысли, что дом словно пытается заговорить с ней, показать, что они разделяют одну и ту же пустоту. И дело не в том, что в этих стенах не было мужчины, хотя Рональд действительно не был грамотным и хозяйственным в бытовых вопросах. Дом чувствовал пустоту и вялость сердец, проживающих под его кровлей.       Рон перестал бывать в этих стенах, хотя в первые годы брака изучал диковинное пространство магглов с интересом. Гермиона уже и не помнила, когда они хоть как-то проводили время вместе. О каких-то разговорах или обсуждениях так вообще и речи не шло. Постоянные тренировки, матчи, турниры и заграничные командировки — родительский дом Грейнджер (а она осталась именно Грейнджер даже после замужества) с годами стал для младшего из сыновей Уизли всего лишь временной остановкой, местом, где можно было оставить одежду, поспать несколько часов и провести время за телевизором между следующим матчем и воскресным ужином в Норе. Мечта Рональда Биллиуса Уизли о сокрушительном успехе, отраженная в зеркале Еиналеж, наконец-то исполнилась. Бывший гриффиндорец добился головокружительных вершин и доказал всем что он чего-то стоит. Его отсутствие дома лишь подчёркивало, насколько велико было одиночество самой Гермионы.       Семейное гнездо, которое девушка когда-то хотела создать, превратилось в холодную клетку. Каждая вещь напоминала Грейнджер о её жертвах. Письменный стол в их спальне (ее бывшей детской), где когда-то лежали её школьные конспекты и книги, теперь был пуст. Гермиона убрала всё, что могло напомнить ей о том, кем она была, оставив лишь несколько старых фотографий, на которых она улыбалась вместе с друзьями и полароид снимки её родителей в молодости.       В углу гостиной стояла коробка с документами, дипломами и письмами от Министерства магии, которые она так и не открыла. Каждый из них был возможностью, шансом на карьеру, которую она променяла на роль жены и домохозяйки. Теперь эти бумаги казались ей символом того, что она навсегда потеряла.       Собственное отражение в зеркале в прихожей, где когда-то её мать поправляла шарф перед выходом на платформу 9¾, казалось ей чужим. Это была не та девушка, которая покинула Хогвартс с мечтами о будущем.       Дом, где она надеялась построить новую жизнь, стал монументом её разочарований. Каждая трещина на стене, каждый сорванный обойный лист были как раны, которые она пыталась залатать, но не смогла.       Это был её дом, но в то же время — её тюрьма.

∼∽ ∼∽

      В одну из комнат на первом этаже в чуть приоткрытое окно заглянул ласковый свет заходящего солнца. Нежно пройдясь по всем поверхностям, до которых только смог дотянуться, он ненадолго застыл на диване, где почти дремала молодая девушка.       Гермиона Грейнджер, сидя на мягких подушках и поджав одну ногу под себя, гипнотизировала взглядом высокие зеленые платаны на заднем дворе. Когда они только переехали с родителями в этот район, то первым делом посадили эти деревья, чтобы когда-нибудь дети Гермионы с бабушкой и дедушкой сидели и играли в их тени.        "И когда они успели вырасти такими большими?" — отстраненно подумала Грейнджер, медленно моргая и пытаясь прогнать сонную леность.              Она неосознанно потянулась в сторону свежего воздуха, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. Ах, было бы так просто, если бы выход на улицу кардинально изменил ее жизнь. Не стало бы мира, суженного до четырёх стен и безмолвных взглядов мужа, наполненных гневом и отчаянием. Кажется, что только один шаг отделяет ее от смеха, тепла и новых впечатлений. Но девушка прекрасно понимала, что куда бы она не пошла, она только возьмет с собой пустоту и отрешенность.       На коленях лежала раскрытая любимая книга «История Хогвартса», но Гермиона уже давно не читала. Ее мысли разбегались, а глаза то и дело открывались и ловили еле заметные детали за окном. Сердце сжималось от какого-то странного предчувствия и девушка чуть плотнее завернулась в старый шерстяной плед, от души пожеванный молью, который еще хранил на себе шерсть Живоглота. Ромашковый чай в чашке на деревянном подлокотнике давно остыл, но Грейнджер этого не замечала. Еще совсем недавно она с энтузиазмом боролась за справедливость, за светлое будущее, за права домовых эльфов, но теперь казалось, что её силы были исчерпаны давным-давно.       Когда-то Гермиону Грейнджер называли лучшей ученицей Хогвартса. В её глазах горел огонь любопытства, лицо сияло уверенностью, а дерзко вздернутый носик был громче любых заявлений и слов. «Самая выдающаяся ведьма столетия», «Принцесса Золотого Трио», «Гриффиндорская львица» — после окончания войны титулы сыпались на девушку как из рога изобилия. Ей пророчили успешную карьеру в Министерстве, кто-то даже заикался шепотом, что она может стать первым магглорожденным Министром Магии…       Теперь же от той девушки осталась лишь тень воспоминаний. Кожа стала бледной, с синяками под припухлыми глазами от бессонных нервных ночей. Тусклые волосы, некогда густые, дерзко кудрявые и непослушные, теперь стали ломкими, тонкими и безжизненными и Гермионе пришлось их остричь до каре. Даже осанка, некогда гордая, теперь сутулилась под тяжестью прожитых лет и чувства нереализованности.       Внезапно послышался тихий, деликатный стук в стекло. Грейнджер вздрогнула и, скинув пелену дрема, с любопытством подняла голову. За окном на откосе сидела прекрасная сова с серебристо-белым оперением и большими янтарными глазами и сварливо ухала. Гермиона растерянно замерла. Она не ждала сегодня писем. Друзья давно не жаловали ее своим вниманием, у всех были семьи, дети, домашние заботы. Да и она отстранилась от многих во время последнего года учебы в Хогвартсе. Поэтому теперь Грейнджер находила это молчание вполне нормальным явлением, ведь они уже не были студентами, чтобы проводить все свое время вместе в уютной гостиной башни Гриффиндора или в гостях у Хагрида.       Отложив книгу в сторону и неуклюже встав с дивана, Гермиона медленно подошла к окну. Она извиняюще улыбнулась и поджала губы, узнав прекрасную сову и, приоткрыв створку шире, широким жестом пригласила птицу внутрь комнаты. Та гордо прошла по подоконнику словно по подиуму к миске с совиными крекерами и протянула лапку, к которой был привязан аккуратно свернутый пергамент. Девушка сняла его, краем глаза поглядывая на сову, которая тут же принялась чистить перышки абсолютно ее не стесняясь, и осторожно разломила гербовую печать.       Её взгляд пробежался по аккуратным строчкам, написанным изящным, выверенным почерком. Сначала Гермиона прочитала текст быстро, буквально залпом, но потом замерла, быстро возвращаясь глазами к началу и перечитывая заново каждое предложение по несколько раз. В её груди разлилось тепло, сердце пропустило удар, а на губах появилась улыбка — первая за многие месяцы.

      "Услышишь ли глазами голос мой?..."

      "Кто бы мог подумать, что счастье мне будут приносить такие вести..." — подумала Гермиона, нежно поглаживая пергамент подушечками пальцев. Письмо принадлежало тому, кто понимал её, кто видел и принимал её такой, какая она есть, без осуждения, претензий, ожиданий и обвинений. В этих строках было внимание, участие и… да, она не могла уже отрицать этого — забота и любовь.       Сова смотрела на неё с любопытством, ухая и дожевывая крекер, будто ожидая ответа. Но Грейнджер молчала. Она смотрела в сад за окном, на привычную с детства картину. В этот момент девушка не могла отделаться от мысли, что единственное, что удерживает её от полного отчаяния — это письмо. Впервые за много лет брака Гермиона осмелилась подумать о том, что если бы можно было начать сначала, она бы многое сделала иначе.       Раньше ей казалось, что нужно просто потерпеть ещё немного. Еще месяц. Еще год. Еще один разговор. И тогда все наладится. Но впервые девушка поймала себя на ощущении, что уже не ждет улучшений. Она больше не представляла свое будущее рядом с Роном. И эта мысль одновременно пугала и приносила странное облегчение.       Почему-то именно сейчас ей вспомнился Малфой. Не выпускной бал в Хогвартсе. Не министерские приемы, на которые они все чаще ходили из-за регалий Уизли. Не очередной спор с мужем. А обычный вечер в Архиве Министерства, когда она помогала ему с очередным делом, а слизеринец молча поставил рядом с ней чашку кофе и вернулся к своим бумагам.       Или Теодор Нотт. Тот самый тихий ботаник из Башни старост, который всегда оказывался рядом, будто забота о ней была для него чем-то само собой разумеющимся, даже если она ни разу этого не замечала. Странно. За столько лет брака девушка почти перестала вспоминать школьные годы. Но в последнее время прошлое всё чаще возвращало ей людей, о которых она не думала больше десятилетия.       Грейнджер мысленно поблагодарила и благословила отправителя, прижимая пергамент ближе к сердцу, учащенный стук которого запрещал произносить его имя вслух. Словно это было что-то запретное, не принадлежащее её нынешнему миру. Ей так хотелось написать ему ответ и наконец-то признаться...       Мысль оборвалась, когда из коридора раздался какой-то грохот и послышался резкий хлопок двери. Гермиона вздрогнула, резко выпрямившись, и вернулась в настоящее. Сердце пропустило удар. Не от радости. От привычного напряжения.       "Рон вернулся? Так скоро?" — пронеслись в голове судорожные мысли.       Грейнджер напряглась, как натянутая струна, и сглотнула слюну, ощущая медленно нарастающую панику. Она тихо прошептала Инсендио и письмо мгновенно превратилось в пыль, будто бы его и не было. Красивая сова, почуяв неладное, отодвинула лапкой очередной крекер и заискивающе глянула девушке в глаза, будто бы предлагая свою помощь. Но Гермиона нервно покачала головой и сжала кулаки, стараясь унять накатывающее беспокойство.       — Лети к своему хозяину.... Уже нет времени на ответ, — прошептала она, чувствуя подступающий страх, все еще глядя в пол.       Сова окинула девушку сочувствующим взглядом, но все же расправила крылья, поднялась в воздух и уже через пару мгновений исчезла за горизонтом, будто понимая, что ее присутствие может только навредить хозяйке дома.       Тяжелые шаги мужа раздавались всё ближе, звук опускающейся на половицы обуви словно ножом резал воздух, и вот уже Гермиона краем глаза видит его фигуру, застывшую на пороге. Лицо уставшее, раздражённое и немного багровое от выпитого огневиски. Запах алкоголя очень быстро заполнил небольшую гостиную, пропитывая все вокруг. Грейнджер глубоко и медленно вдохнула, будто набираясь сил, и перевела взгляд с пола на Рональда Уизли.       Форма для квиддича с логотипом «Паддмир Юнайтед» плотно облегала его крепкую, мускулистую широкую фигуру. Хоть Рон и не сказал еще ни слова, Гермиона всегда чувствовала исходящую от него волну гнева даже на расстоянии. Наугад бросив последнюю версию спонсорской гоночной метлы куда-то в угол гостиной, парень подошел ближе к Грейнджер и, с шумом упав на диван, принялся небрежно стягивать с себя защиту и амуницию, разбрасывая их по комнате.       — Ты ведь еще не заказала ужин? — его голос звучал хрипло, скрипуче под стать этому дому.       Сначала Гермиона хотела ответить грубо, но, вовремя прикусив губу, передумала. Глядя на него сейчас, она вдруг поняла, насколько далека от того, о чём мечтала когда-то. Молодой Рон, добрый, заботливый, смеющийся, восторгающийся всем и вся был всего лишь потускневшим юношеским воспоминанием. Перед ней сидел мужчина, чьи глаза больше не отражали ни тепла, ни любви. И которые больше не смотрели на нее, как на девушку. Да и не понятно было, смотрели ли они так на нее когда-либо в прошлом.       — Я... я не знала, что ты вернёшься так рано, — с задержкой ответила Гермиона, стараясь держать голос ровным, но в нём проскользнули нотки страха.       — Конечно, не знала.... Ты ничего не знаешь, кроме своих книжек, — Рон, презрительно окинув взглядом книгу, лежащую рядом на диване, резко встал и подошел ближе к жене, его фигура угрожающе нависла над ней.       "И когда он успел так вырасти?" — устало подумала Гермиона, задирая голову, чтобы все еще смотреть ему в глаза.       Сердце девушки бешено колотилось и ей казалось, что этот звук слышен на всю округу. Грейнджер снова сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки спокойствия, но это оказалось бесполезным. Горло пересохло и она почувствовала, как земля уходит из под ног. Девушка инстинктивно начала чуть приподнимать плечи в защитном жесте, словно пытаясь предугадать возможное развитие событий. Рон, ехидно улыбнувшись, продолжил говорить, растягивая слова:       — Ты думаешь, что одна такая умная, да? Всегда считала себя лучше всех? Все должны ходить на цыпочках перед обладательницей Ордена Мерлина Первой степени?       Гермиона хотела что-то ответить, но слова будто застряли в горле. Мысли путались и она не знала что лучше сделать сейчас: оправдаться или сбежать. Уизли внезапно подался вперед и схватил её за руку, сжимая запястье так, что боль пронзила до плеча.              — Рон, пожалуйста, не надо... — со стоном прошептала Гермиона, прикрывая глаза. Как часто это происходило в последнее время? Когда это вообще началось?       — Пожалуйста?! Это всё, что ты можешь сказать? — его голос становился всё громче, пока не превратился в крик – Ты никогда не восхищаешься мной! Не хвалишь за успехи! Ты не была ни на одном чемпионате, где я завоевывал кубки! Как будто все чего я добился для тебя ничего не значит! ВСЕ признают мои заслуги! ВСЕ, кроме моей собственной жены! В твоих глазах я все еще маленький неудачник Ронни с грязью на лице?!       В глазах Рона свирепствовала слепая ярость. Уизли резко поднял другую руку и, удерживая жену в цепкой хватке, неуклюже замахнулся. А дальше все произошло как будто в замедленной съемке. Гермиона судорожно в страхе сжала глаза, но вместо того, чтобы закричать и попытаться увернуться, она шепотом пробормотала тихо-тихо, неосознанно водя свободной кистью против часовой стрелки, рисуя в воздухе спираль:              — Господи, дай мне шанс... пожалуйста, ещё один шанс....       Тут щеку Гермионы обжег сильный удар и она упала на пол, по пути задевая виском подоконник. Девушка встретила глазами ковер на полу и почувствовала, как по лицу начала течь горячая кровь. Голова налилась болью и жаром, пульсируя все сильнее с каждой секундой.       Затем темнота.       - Тéмпус… Тéмпус Ретрóрсум… - мысленно в бреду продолжала прокручивать Гермиона до конца не понимая, что происходит вокруг.       Как будто из-под толщи воды она услышала гортанный рык Рональда, почувствовала его большие руки на себе, как он ее встряхнул и пытался привести в чувство, но сознание ускользало все дальше с каждой секундой.       Вдруг в комнате что-то поменялось. Воздух стал плотным, как перед грозой, все её тело обдало жаром. Гермиона почувствовала, как Магия вокруг неё откликается на зов миллиардами частиц, хотя в последние годы ей казалось, что это чувство потеряно навсегда.       Через закрытые глаза и боль Грейнджер ощутила мягкий и обволакивающий свет. Магия, чистая и бесконечная, словно наблюдала за ней.       — Ты просишь шанса? — прозвучал голос, который она не узнала, но который, судя по всему, знал её.       Девушка мысленно кивнула. Она почувствовала, как слёзы бегут по её щекам.       — Хорошо. Но помни: каждое действие имеет последствия...       После Гермиона Грейнджер провалилась в темноту и мир вокруг нее исчез.