Часть 2 "План Гермионы Грейнджер"

      Головная боль началась с легкого покалывания у виска, но быстро усилилась, словно кто-то вонзил тонкую иглу прямо в нерв. Точка мучений пульсировала, передавая ощущение в челюсть, как будто невидимая нить тянула за собой боль по всему лицу. Всю заднюю часть головы будто бы проткнули насквозь, кровь пульсировала под волосами, отдавая резью то в шею, то в затылок. Каждый укол был резким и непредсказуемым, заставляя девушку вздрагивать, когда он становился слишком сильным. Казалось, что иглы пронизывают не только висок, но и глубоко задевают зубы, вызывая ощущение неприятной ломоты.              В какой-то момент боль затихала, лишь чтобы вновь вернуться с новой силой от неловкого движения, волной прокатываясь от виска к скуле. Гермиона, не открывая глаз, на ощупь прижала пальцы к голове, надеясь, что давление как-то ослабит боль, но это лишь на миг приглушило тянущее ощущение. Казалось, что эта пытка иглами не закончится, пока что-то внутри её головы не «переключится» само собой. Мышцы лица начало тянуть, к горлу подступала тошнота от усиливающихся мучений, рассудок не хотел просыпаться, погружаясь в мутное озеро бессознательности.       Внезапно до обоняния девушки донесся еле ощутимый запах нового пергамента и будто бы отогнал болезненность на второй план. Постепенно к нему присоединился влажный аромат свежескошенной травы за окном, смешанный с тонкими нотками прелых деревьев из леса неподалёку. Гермиона, все еще не открывая глаз, чуть улыбнулась, учуяв запах библиотечных книг, заполнивших комнату, жареных каштанов и едва уловимый сладковатый аромат яблок, напоминающих о маленьком саде на заднем дворе родительского дома.       Слух стал улавливать какие-то еле различимые голоса вдалеке, веселый гул и возню каких-то подростков. Пальцы сквозь темноту закрытых глаз медленно стали проводить подушечками по мягкому бархатному покрывалу, под которым лежала девушка. Головная боль наконец-то начала медленно ускользать прочь, уступая место рациональному пониманию и анализу текущей ситуации.       "Видимо, я вчера сильно ударилась головой о подоконник когда падала, — мысленно вздохнув, подумала Гермиона — так тяжело прийти в себя, даже не понимаю утро сейчас или вечер…."       Девушка медленно потянулась пальцами к задней части шеи, пытаясь размять ее на ощупь, интуитивно привычно проходясь по позвонкам, чтобы ослабить боль при защемлении. Она наверняка пролежала всю ночь в неудобной позе и снова мышцы свело, оттуда и головная боль. Ну, не считая удара, конечно.       "Ох, как же неудобно... пальцы постоянно путаются в кудрях. Как же это раздражает…! — мысленно ворчала Грейнджер — Эти спутанные, длинные волосы, колтуны замучаюсь расчесывать потом... И почему я их не… Так, СТОП! ДЛИННЫЕ ВОЛОСЫ?????"       Гермиона резко открыла глаза и подскочила в постели, полностью игнорируя остаточную колющую боль в висках и голове. Адреналин быстро разнесся по крови и запульсировал так сильно, что она, не обращая внимание на мышечные болевые спазмы и легкое головокружение, побежала к зеркалу, которое увидела перед собой недалеко от кровати. Сердце громко стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди и оглушить ее. В голове стоял непонятный гул, температура тела резко упала, и кожу девушки покрыл холодный скользкий пот.       Из зеркала на Гермиону смотрела уже забытая версия самой себя — молодая, со здоровым алым румянцем на щеках, округлой юношеской фигурой, яркими янтарными глазами и густыми непослушными кудрями, спадающими на плечи. Грейнджер с жадностью рассматривала каждую веснушку на своем лице, каждую родинку, проходилась взглядом по каждой линии давно потерянного облика распахнутыми от удивления глазами. Гриффиндорка и забыла, что выглядела когда-то так хорошо. Как будто в далеком прошлом.       "СТОП! В прошлом? Неужели ТО заклинание сработало?!"       Сердце пропустило удар. Гермиона Грейнджер замерла, внимательно и настороженно оглянувшись в комнате. Она впервые с момента пробуждения ощутила холодный утренний воздух, который проник через приоткрытое окно ее комнаты. Осенний Хогвартс, окутанный золотыми и багряными листьями, приветствовал её тихим шелестом ветра. Тишина и умиротворение заполняли девичью спальню. Гермиона медленно ходила по комнате, все еще оглушенная осознанием того, ЧТО произошло и ГДЕ она может находиться. А главное — КОГДА.... Башня старост была ее домом в последний год учёбы в Хогвартсе, но как же это возможно? Ещё совсем недавно она ведь....       — Эй, Принцесса Кудряшка, ты проснулась? — послышался веселый напевный мужской голос по ту сторону закрытой двери и несколько деликатных стуков — Соизволишь выйти или ванная сегодня утром целиком и полностью в моем распоряжении?       Гермиона впопыхах произнесла заклинание Темпус Дэйтум, сделала один взмах волшебной палочкой и через мгновение перед ее глазами возникли золотые буквы и цифры:

10 октября 1998 г.

      Осознание происходящего накатывало волнами. Грейнджер попыталась восстановить последовательность событий тех лет в своей голове. Постепенно девушка вспомнила, что на последнем курсе делила Башню старост со слизеринцем Теодором Ноттом. Это соседство было, мягко говоря, неожиданным, но за год они научились сосуществовать, иногда даже в шутку поддразнивая друг друга к концу учебы. Нотт в ее воспоминаниях был тихим, сдержанным, погружённым в свои книги и неизвестные исследования. Их редкие разговоры были скорее нейтральными, они никогда не обсуждали ничего личного и, обходя замок на дежурстве по вечерам после отбоя, чаще неловко молчали, слушая звук шагов, отражавшийся от холодных стен замка. Но теперь она задумалась, был ли Теодор таким на самом деле? Ведь именно она всегда пресекала его инициативы, шутки и любое возможное развитие их приятельства дальше базовых обязательств старостата.       — Я ни на что не намекаю, но твои львиные сотоварищи уже трижды пытались атаковать сэра Мортимера какими-то второсортными заклинаниями, чтобы пробраться сюда, — голос Нотта был спокойным и мягким, он лениво растягивал гласные, словно делился с девушкой последними горячими сплетнями — Благо наш портрет имеет опыт в общении с убогими, поэтому просто их игнорирует.       Гермиона еле слышно засмеялась над шуткой парня и внезапно застыла от осознания нелепости ситуации. Она уже и забыла когда вот так хихикала над чем-то просто так. А тут шутки какого-то слизеринца. Эти приятные теплые волны, которые внезапно накрывают и заполняют всё вокруг искрящимся светом и теплом, оставляя за собой чувство лёгкости и радости. Ей и правда было весело.       — Конечно, Теодор, — ответила Гермиона, приоткрыв дверь своей спальни, и сдержанно улыбнулась.       Недалеко от нее стоял сонный слизеринец в зеленом (ну конечно же!) длинном халате, наброшенным на сатиновую черную пижаму, и неприлично красиво улыбался ей в ответ.       — Ванная в твоем распоряжении. Но не планируй “длинное плавание”. Все-таки я тоже человек, нуждающийся в чистых зубах, — Гермиона прислонилась щекой к торцу двери, удерживая зрительный контакт со слизеринцем.       — Я же просил, просто Тео, милая, — парень снисходительно пожал плечами, напоминая видимо о прошлых договоренностях, о которых эта Гермиона уже забыла.       У нее и правда были такие теплые отношения с Ноттом на последнем году обучения? Почему она об этом ничего не помнит? Неужели у нее был только "Рональд головного мозга"?       — Кстати, как твоя головушка? — Тео чуть наклонил голову набок, оценивающее пробегаясь по девушке взглядом — Я слышал, что Уизлетта наслала не одно проклятье на этого недоумка Гриффита, пока тебя обкладывали нюхательными солями в Больничном крыле.       И тут пазл воспоминаний в голове Грейнджер окончательно сложился.       Накануне в квиддичном матче Когтеврана против Слизерина в ее сторону прилетел бладжер. Ну, точнее, почти прилетел. Загонщик орлов Лиам Гриффит был слабоват на удар слева, но кто же знал, что эта слабость может когда-то стоить ей головы. В последний момент чье-то умелое заклинание прямо перед ее лицом разорвало мяч на лоскуты, но девушка все равно, пытаясь увернуться, рухнула с трибуны и упала в обморок. Временами сознание возвращалось к ней. Она чувствовала, что кто-то очень осторожно донес ее до Больничного крыла и уложил на постель. Но картинка перед глазами плыла, перемешиваясь с темными разводами, поэтому Гермиона не знала кого благодарить за такую заботу. Она помнила только приятный запах, исходящий от спасителя - что-то древесное с легкой горчинкой. Мадам Помфри вздыхала и кудахтала над ней пока накладывала диагностические заклинания, причитая о всех невзгодах, которые выпали на нелегкую долю молодой девушки за последние 7 лет. Потом Гермиона выпила Укрепляющий бальзам и окончательно провалилась в сон.       Отогнав размышления о вчерашнем дне в дальний угол своего головного архива, Грейнджер решила сделать первый шаг против привычного сценария из воспоминаний:       — Спасибо, Тео, уже лучше, — она снова улыбнулась, заметив как искренний интерес на лице у слизеринца сменился на изумление. Конечно, ведь в прошлый раз, помнится, она ему нагрубила — Но я все еще как будто после реанимации. Надо пересмотреть обязательные тренировки для загонщиков и создать несколько защитных барьерных заклинаний, чтобы болельщиков не выносили замертво после первого же круга.              — Ох, когда в тебя летел бладжер, все о чем я подумал: ну всё, в библиотеке будет меньше конкуренции. Но теперь вижу, что нас ждет революция а-ля Грейнджер в квиддиче. Святой Салазар, бладжер явно не знал, с кем связался! Даже сотрясение мозга у тебя академическое! — посмеивался Тео, направляясь в сторону ванной.       — Напомни, пожалуйста, какой сегодня день? — сдерживая новый приступ смеха, спросила девушка.              — Суббота. Вы с рыжей тусовщицей собирались идти в Хогсмид после завтрака выбирать какие-то платья. И я не подслушивал! — Тео захлопнул за собой дверь ванной, видимо боясь нотаций или лекций со стороны девушки. Но Гермиона в этот раз не собиралась этого делать.       Она прекрасно помнила этот день в прошлом будущем: они с Джинни до позднего вечера примеряли платья для подружек и невесты, выбирали свадебный торт, смотрели бумагу для приглашений, но так и не пришли к согласию. Между бюджетом и мечтой Гермиона в тех обстоятельствах в итоге выбрала бюджет и поэтому их свадьба с Роном была более чем скромной.       Помолвка тоже была тихой — обычный семейный ужин летним вечером в Норе. Потом Рон под каким-то глупым предлогом отвел ее в свою маленькую комнату под самую крышу, и, бурча под нос что-то нечленораздельное о счастливом будущем и его успешной карьере, дрожащими руками протянул коробочку с кольцом. Конечно, не так себе в мечтах Гермиона Грейнджер представляла предложение руки и сердца. Но это был Рон. Ее милый, стеснительный, добрый Рон. Она просто подождет пока он вырастет до настоящего мужчины.       Тогда ей казалось, что она делает правильный выбор. Гермиона верила, что пережитые вместе трудности и годы школьной дружбы создадут прочный фундамент для любви и брака. Но девушка не знала тогда, что только дружбы мало для счастливого союза. То, что они с Рональдом никогда толком не могли поговорить о чем либо, то, что между ними не было проникновенной душевности, открытости, полноценного доверия и хотя бы толики некой "химии", ведь запах кожи парня ей всегда казался неприятным.... Все эти моменты еще до начала их брака были "красными флагами", которые девушка всячески игнорировала. Где-то глубоко внутри Гермиона чувствовала, что поступает неправильно, но другого варианта развития событий она просто не могла представить.       Девушка искренне хотела быть частью мира семейства Уизли, чувствуя, что это даст ей тепло и поддержку, которых ей так не хватало после войны…. Только в жизни все оказалось с точностью да наоборот. Руководствуясь какими-то странными наитиями, Грейнджер положила всю свою жизнь на алтарь рыжего семейства, не раз пожалев об этом впоследствии.       Вернувшись в настоящий момент, Гермиона опустила взгляд на свою правую руку. Как и стоило ожидать оно до сих пор было там. На ее пальце сверкнуло обручальное кольцо — тонкий серебряный ободок с маленькой каплей янтаря посередине, которое, по правде говоря, никогда ей не нравилось. Грейнджер вспомнила, как в прошлый раз оправдывала Рона сама перед собой:       "Он просто занят нашим будущим... у него так много дел, что просто нет времени и средств выбрать что-то другое. Ведь главное — желание быть вместе, так ведь? Он заявил о своих намерениях и это важнее всего.... Когда-нибудь, когда Рон станет звездой квиддича он подарит мне самое красивое кольцо в мире...".       Но Рональд его так и не подарил. И даже ни разу не задумывался об этом. Теперь же, глядя на обручальное кольцо на своём пальце, Гермиона почувствовала тяжесть, которую тогда не замечала. Это украшение было символом не любви, а ошибочного решения, от которого сейчас она готова была незамедлительно избавиться.       Грейнджер резко развернулась и направилась в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Сняла с пальца ненавистное кольцо и, немного его подержав в руках, положила в верхний ящик стола. Там ему и место. Внезапно девушка вздохнула с облегчением. Как будто огромная ноша упала с ее плеч. На секунду Гермионе показалось, что она услышала звук боя часов.       Она переместила взгляд в окно на школьный двор, где виднелись лишь несколько студентов. Хогвартс, знакомый и одновременно чужой, снова окружал её. После войны школа заметно изменилась. Осень стала временем размышлений и восстановления, но для многих студентов она также была напоминанием о потерях. В последний год здесь было много пустых мест, и Грейнджер ощущала, как всё вокруг пропитано тишиной и печалью.       После победы над Волан-де-Мортом замок всё ещё оправлялся от потрясений. Многие студенты вернулись, чтобы закончить своё образование. Новый учебный год был периодом полным напряжения, борьбы с собственными страхами и попытками начать всё сначала. Для Гермионы он стал временем, когда она старалась вернуть контроль над своей жизнью, но потеряла его, увлекшись мыслями о будущем с Рональдом Уизли.       "Не в этот раз", — решительно подумала она, возвращая взгляд от окна к письменному столу.       Гермиона знала — ей нужно действовать. Она провела рукой по зачарованному дневнику на столе, размышляя о том, с чего начнет свой новый путь. Ей нужен план. План в духе Гермионы Грейнджер. Она опустилась на стул, устроилась поудобнее за столом и, достав перо и окунув его в чернила, начала писать новую жизнь с чистого листа.       Первое, что она должна была сделать, — это разорвать помолвку с Роном. Грейнджер вспомнила, как тепло встретила её Молли летом, когда Рональд попросил ее быть с ним "вместе и навечно". Как радовался Джордж, крепко прижимая ее к себе, как выдохнул Артур, бормоча, что хоть кто-то приведет его сына в порядок. Но в этот раз всё будет иначе. Гермиона решила попросить миссис Уизли, когда настанет время и она решится поехать в Нору, не писать Рональду о ее визите. Она помнила, что у него до конца года был важный отбор в "Пушки Педдл", и не хотела, чтобы он бросил всё и приехал раньше времени, чтобы поговорить с ней лично. У девушки в запасе было как минимум время до конца года, пока Рон пройдет все этапы вхождения в команду, а потом и вовсе уедет на сборы в Ирландию.       Вторым пунктом в её плане было восстановление дружеских связей и новые знакомства, которые в прошлый раз она не смогла поддержать должным образом. Теперь Гермиона понимала, как много людей она потеряла, увлечённая глупой влюбленностью и самопожертвованием семье Уизли. Ее одиночество в последние годы в будущем было настолько красноречивым, что она не хотела повторения этого сценария.       Первым в очереди на дружбу на удивление оказался Теодор Нотт. Это было проще всего — он был рядом, они делили много обязанностей, часто пересекались в течении дня и, что и говорить, начать стоило с малого. Гермиона впервые задумалась, какой человек на самом деле скрывался за ироничной оболочкой привлекательного парня со змеиного факультета. Возможно ее предупреждения насчет него были ошибочными. Теперь она видела в нём больше, чем просто слизеринца.       Вторыми в списке нужных друзей стояли Кэтти Бэлл и Чжоу Чанг — одна уже стажировалась в больнице Св.Мунго к этому моменту, другая в будущем будет там работать. Обе девушки сыграли не последнюю роль в жизни Гермионы. Но она каждый раз думала, как бы могла сложиться история, если бы они нашлись чуть раньше? Стоило попробовать.       Далее она стала перебирать важные моменты, связанные со знакомыми лицами: настоять на безопасности при аврорских миссиях Гарри, поддержать Джинни, когда она будет в бесконечном декрете, не отмахиваться от Полумны с ее затейливыми экспедициями, утешить Невилла, когда он потеряет бабушку, разделить бремя потери с... это она и так сделает. Каждая ниточка, связывающая Гермиону с друзьями, должна остаться невредимой.       Третье, что ей предстоит сделать — под любым предлогом получить у директора Макгонагалл официальный доступ к книгам в Запретной секции. Перемещение во времени, восстановление после заклинания Обливейт — ей предстояла долгая и кропотливая академическая работа. А также поиски колдомедика — квалифицированного Целителя разума.       Четвертое — ей нужна была квартира где-то между магическим и маггловским Лондоном, а значит нужны были финансы. Снова коротать ночи в родительском доме, который стал для нее клеткой при жизни, Гермиона не планировала. Ее денежное вознаграждение, которое они с Гарри и Роном получили вместе с Орденом Мерлина, хранилось в Гринготтсе и Грейнджер пока не планировала его трогать. Кто знает, может быть гоблины начислят ей какие-то проценты? В прошлом будущем все эти деньги ушли на финансирование убыточного магазинчика Джорджа Уизли в первые года брака, потому что тот не справлялся с бизнесом, даже при помощи Гермионы. Но надеяться на проценты гоблинов было глупо, а значит нужно было найти другой дополнительный источник финансов.       Наконец, Грейнджер решила разобраться с письмами от Визенгамота, первые из которых сейчас лежали у неё на столе. Ещё несколько месяцев назад различные чиновники приглашали её на обсуждение новых инициатив, но тогда девушка отказалась, думая, что её место — рядом с семьёй Уизли. Теперь же она всерьез решила запланировать встречу с Кингсли Бруствером, чтобы обсудить возможность и варианты консультационной работы и применить свои знания о будущем для изменений в магическом сообществе.       Гермиона практически видела себя в Визенгамоте: статную, уверенную, собранную до кончиков пальцев, решающую важные вопросы и сдвигающую с мертвой точки острые проблемы. Это казалось не выбором, а чем-то само собой разумеющимся — как будто однажды утром она просто окажется там, где должна быть. Среди бумаг, решений и усталых коридоров Министерства.       Иногда девушке будто бы снилось, как она, в строгих лодочках, легко ступала по мраморным плитам, и звонкий цокот каблуков, будто отбивая её власть, разлетался по коридорам, заставляя оборачиваться: кого — в страхе, кого — в восхищении. Грейнджер почти физически помнила тяжесть пергамента в руках и сухой запах личных архивов бывших министров, хотя знала, что этого ещё не было.       И всё же рядом с этим странным ощущением возможного будущего всегда существовало другое — не менее упрямое. Будто её место могло быть не только там. Будто где-то рядом неизменно стояли рыжие макушки, шумные семейные ужины, бесконечные споры за большим столом и чьи-то ожидания, которые она почему-то считала своими.       Гермиона никогда не могла объяснить это чувство. Лишь знала, что, если однажды придётся выбирать между собственным путем и тем, чтобы остаться рядом и помогать Уизли, она, скорее всего, останется. Словно кому-то уже пообещала это давным-давно. Словно её сердца действительно хватило бы на всех.       Мысль была странной. Почти нелогичной. Но отчего-то казалась такой же правильной и привычной, как коридоры Министерства в её несбывшейся памяти.       — А как же Драко Малфой…? — вдруг спросил робкий, тихий голос в голове. Гермиона дрогнула от неожиданности и задержала дыхание.       — Нет, об этом еще слишком рано думать…. — мысленно выдохнула девушка через несколько секунд.       После того как Грейнджер закончила записывать свои мысли, она некоторое время сидела с задумчивым выражением лица, всматриваясь в список новых целей. Каждый пункт плана казался одновременно и амбициозным и недостижимым, но гриффиндорка почувствовала, как внутри нее медленно растет чувство решимости. В этот момент Гермиона пообещала себе, что больше никогда не позволит страху или неуверенности задерживать её движение вперёд.       В голове звучали слова, что все изменится к лучшему. Утренний холод бодрил, а шорох листьев за окном напоминал, что новый день — это новый шанс.       Гермиона Грейнджер собиралась воспользоваться им сполна.

∼∽ ∼∽

      Дверь Башни старост закрылась за его спиной с тихим щелчком. Тео на секунду задержался на месте. Прохладный утренний воздух приятно холодил лицо после душной ночи. Он провёл ладонью по затылку, взъерошив волосы, и двинулся по коридору, ещё полупустому в этот ранний час. Сделав несколько шагов, он заметил впереди фигуру у стены.       Тот стоял в полосе тени между окнами — высокий, худой, неподвижный. Руки скрещены на груди так крепко, словно удерживали что-то внутри. При появлении Тео он даже не шелохнулся, только поднял взгляд. Тяжёлый, настороженный.       Тео невольно усмехнулся.       — Мерлин, Грейнджер что, при смерти? — спросил он, останавливаясь напротив.              Собеседник помрачнел еще сильнее.       — Тогда расслабься.       Тео лениво прислонился плечом к стене.       — С Принцессой Кудряшкой всё в порядке.       Несколько мгновений тот просто смотрел на него. А потом едва заметно выдохнул. Совсем чуть-чуть. Но Тео всё равно заметил, как опустились напряжённые плечи и разжались скулы.       — Вот и славно, — хмыкнул он.       Ответа не последовало. Тот коротко кивнул, развернулся и зашагал прочь по коридору. Тео посмотрел ему вслед, покачал головой и двинулся следом, насвистывая что-то бессвязное себе под нос. Некоторые люди, похоже, были способны поднять тревогу даже раньше, чем появлялся повод для этой самой тревоги.